Монография «СЕМАНТИКА ДИАЛЕКТНЫХ ГЛАГОЛОВ РЕЧИ В ОРЛОВСКИХ ГОВОРАХ: СТРУКТУРНЫЙ, КОММУНИКАТИВНЫЙ, КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ»


Бессонова Ю.А., кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков ФГБОУ ВПО "Российская академия народного хозяйства и государственной службы" Орловский филиал





Ю.А. Бессонова


СЕМАНТИКА ДИАЛЕКТНЫХ ГЛАГОЛОВ РЕЧИ В ОРЛОВСКИХ ГОВОРАХ: СТРУКТУРНЫЙ, КОММУНИКАТИВНЫЙ, КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ


Монография









Орёл 2010

УДК 811.161.1, 282.2(470.319)
ББК 81.2Рус-6(235.44-Орел)
Б-53


Рекомендовано к изданию ученым советом ОРАГС

Рецензенты:
Акимова Н.В, канд. филол. наук, доц. кафедры литературы Орловского государственного института искусств и культуры;
Базавлук Л.М., канд. филол. наук, доц. кафедры иностранных и русского языков Орловского юридического института МВД России.


Бессонова Ю.А. Семантика диалектных глаголов речи в орловских говорах: структурный, коммуникативный, культурологический аспекты: монография. – Орёл: Изд-во ОРАГС. – 2010. с.



Монография посвящена многоаспектному анализу семантики диалектных глаголов речи в орловских говорах и отражению в ней особенностей мировосприятия диалектоносителей.
В работе проводится исследование южнорусских говоров не только в структурном, но и в коммуникативном и культурологическом аспектах, впервые в научный обиход вводится большой пласт лексики, обозначающий процесс речи в орловских говорах, автором разрабатывается методика семного анализа на диалектном материале.
Данная монография может быть адресована студентам филологических специальностей, диалектологам, лексикологам и лексикографам, а также широкому кругу читателей, интересующемуся историей и современным состоянием русского национального языка и его разновидностей.









ОГЛАВЛЕНИЕ
HYPER13 TOC \t "Заголовок 2;1" HYPER14ВВЕДЕНИЕ HYPER13 PAGEREF _Toc237426645 \h HYPER144HYPER15
ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ ГЛАГОЛОВ РЕЧИ В ЛИТЕРАТУРНОМ ЯЗЫКЕ И ГОВОРАХ HYPER13 PAGEREF _Toc237426646 \h HYPER147HYPER15
§1. Вопрос об изучении глаголов речи HYPER13 PAGEREF _Toc237426647 \h HYPER147HYPER15
§2. Семная организация диалектных глаголов речи HYPER13 PAGEREF _Toc237426648 \h HYPER1411HYPER15
§3. Семантическое микрополе глаголов речи HYPER13 PAGEREF _Toc237426649 \h HYPER1419HYPER15
ГЛАВА II. ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ГРУППЫ ДИАЛЕКТНЫХ ГЛАГОЛОВ РЕЧИ В ОРЛОВСКИХ ГОВОРАХ HYPER13 PAGEREF _Toc237426650 \h HYPER1426HYPER15
§1. ЛСГ глаголов со значением внешней (акустико-физиологической) стороны речи HYPER13 PAGEREF _Toc237426651 \h HYPER1426HYPER15
§2. ЛСГ глаголов выражения мысли HYPER13 PAGEREF _Toc237426652 \h HYPER1446HYPER15
§3. ЛСГ глаголов сообщения HYPER13 PAGEREF _Toc237426653 \h HYPER1458HYPER15
§4. ЛСГ глаголов взаимодействия HYPER13 PAGEREF _Toc237426654 \h HYPER1477HYPER15
§5. ЛСГ глаголов побуждения HYPER13 PAGEREF _Toc237426655 \h HYPER1490HYPER15
§6. ЛСГ глаголов отношения и оценки HYPER13 PAGEREF _Toc237426656 \h HYPER14101HYPER15
ГЛАВА III. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ДИАЛЕКТНЫХ ГЛАГОЛОВ РЕЧИ В СЕМАНТИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ГОВОРОВ HYPER13 PAGEREF _Toc237426657 \h HYPER14119HYPER15
§ 1. Словообразовательное гнездо как определяющий элемент семантического пространства говоров HYPER13 PAGEREF _Toc237426658 \h HYPER14119HYPER15
§ 2. Словообразовательное гнездо с диалектным глаголом гологолить HYPER13 PAGEREF _Toc237426659 \h HYPER14124HYPER15
§ 3. Словообразовательное гнездо с диалектным глаголом брехать HYPER13 PAGEREF _Toc237426660 \h HYPER14125HYPER15
§ 4. Словообразовательное гнездо с диалектным существительным гук HYPER13 PAGEREF _Toc237426661 \h HYPER14130HYPER15
§ 5. Словообразовательное гнездо с диалектным глаголом говорить HYPER13 PAGEREF _Toc237426662 \h HYPER14131HYPER15
ЗАКЛЮЧЕНИЕ HYPER13 PAGEREF _Toc237426663 \h HYPER14137HYPER15
Список упоминаемой и цитируемой литературы HYPER13 PAGEREF _Toc237426664 \h HYPER14139HYPER15
Приложение I. Список названий районов Орловской области и их условных обозначений HYPER13 PAGEREF _Toc237426665 \h HYPER14153HYPER15
Приложение II. Список условных сокращений HYPER13 PAGEREF _Toc237426666 \h HYPER14154HYPER15
HYPER15ВВЕДЕНИЕ

Язык – средство общения, взаимодействия между людьми, форма выражения человеческой мысли, а также средство аккумуляции знаний о мире. Он способен фиксировать в своих единицах многовековой народный опыт, историю человечества в целом, нации или народности в частности.
В лингвистической литературе многократно высказывалась мысль о том, что человек является своеобразной точкой отсчета, центром, от которого он осваивает мир, дает наименование объектам окружающей действительности, вовлекая их в свою личностную сферу [190; 51; 53; 214; 215]. Еще в ХIХ веке Е.Б.Тайлор писал: «Место, на котором человек стоит, служит для него центром вселенной, и он о положении какой-либо вещи судит по отношению к себе» [186, с.79]. Обозначая реалию, носитель языка подбирает слово, внутренняя форма которого в той или иной мере отражает сущность этой реалии. А она, в свою очередь, отражает, «как представляется человеку его собственная мысль» [154, с.98]. Поэтому, изучая внутреннюю форму слова, исследователь погружается в мир истории, культуры данного народа: «в языке мы всегда находим сплав исконно языкового характера с тем, что воспринято языком от характера нации» [76, с.373]. По мысли З.К. Тарланова, «... языку принадлежит исключительная роль на путях познания того, что имеется в виду, когда говорят об этническом менталитете, о культурно-исторической, культурно-психологической самобытности народа и народов» [188, с.3]. Неважно, обслуживает ли язык целую нацию или небольшую группу людей, объединенных территориально, – в каждом случае он содержит знания о нормах поведения, взаимоотношений представителей данного социума.
Эти представления находят отражение на различных ярусах языковой структуры, когда знания об окружающем мире фиксируются лексическими, фразеологическими [150; 237; 189 и др.], словообразовательными [53], аксиологическими [58] средствами языка. Они способствуют формированию т.н. «вторичного мира» человека, его картины мира [159; 100].
Как известно, лексические средства языка играют важнейшую роль при формировании языковой картины мира. Объединение слов в поля, лексико-семантические группы (ЛСГ) дает возможность увидеть, как отображается мир в языке конкретного народа, народности, группы людей, объединенных единой территорией.
Поддерживая мысль И.И.Мещанинова, что глагол «относитсяк области лексики» [126, с.9], мы думаем, что изучение ЛСГ глаголов (например, ЛСГ глаголов речи) с точки зрения отражения ими действительности позволяет выявить особенности мировосприятия людей, их отношение к объектам и явлениям действительности, друг к другу и к миру.
Если имеется в виду территориальное объединение людей, являющихся носителями одного говора, то особенности речевого действия, характерные для данной местности, существенны не только в плане понимания людьми друг друга, но и в плане утверждения в их сознании особых представлений о мире, о себе самих и в плане отражения этих представлений в языке. Р.Ф.Пауфошима пишет: «В диалекте мы сталкиваемся с иной, чем в литературном языке, гносеологической базой. Эта база складывается и из традиций и знаний крестьянина, в течение столетий связанного с землей, и из архаических представлений об устройстве мира, и из обобщения многовекового опыта деревенской жизни» [147, с.46]. Благодаря ей образуется т.н. «общий тезаурус» [130], свойственный именно данному языковому социуму.
Диалектные глаголы речи – средство познания внешнего и внутреннего мира носителя говора, особенностей его жизнедеятельности, интересов, склонностей, отношения к миру и человеку.
Речь является объектом изучения разных наук: лингвистики, психологии, философии. Вместе с тем в науке понятия речь и язык могут противопоставляться или использоваться как синонимы в зависимости от задач исследователей. В «Философском энциклопедическом словаре» для обозначения средства выражения, которым владеет человек, используется понятие язык, рассматриваемый как «высшая форма проявления объективного духа» [ФЭС, с.554], а определение термина речь отсутствует. Психологический словарь трактует речь как сложный психолого-физиологический процесс деятельности человеческого организма: «речь включает процессы порождения и восприятия сообщений для целей общения или для целей регуляции и контроля собственной деятельности [ПС, с.342]. В лингвистике понятия язык и речь четко разграничиваются. О противопоставлении языка и речи писал еще Фердинанд де Соссюр. Для лингвиста это положение является аксиомой. Н.Д. Арутюнова дает следующее определение речи: «Речь – конкретное говорение, протекающее во времени и облеченное в звуковую (включая внутреннее проговаривание) или письменную форму» [16, с.414]. Она обращает внимание на различные формы речи, свойственные ей внешние характеристики протекания. Действительно, письменная и устная речь имеют многочисленные отличия. Звучащая речь имеет отношение ко временному пределу. Одновременно с этим речевое действие имеет и другие характеристики звучания. Оно, по мнению Н.Д. Арутюновой, может быть охарактеризовано со стороны темпа, степени громкости, содержать указание на психологическое состояние говорящего, его коммуникативную задачу, отношение к собеседнику, искренность [16, с.414]. Таким образом, речь имеет не только внешние (акустические) характеристики звучания, но и отражает особенности мысли человека говорящего, его психологический настрой, отношение и оценку другого человека.
Речь как общественное явление (в терминологии ФЭС язык) выполняет различные функции: коммуникативную, когнитивную, эмоциональную, метаязыковую [177, с.564], выражения (обнаружения), воздействия (призыв, сообщение), отнесенности к вещи (называние, ориентирование, изображение) [ФЭС, с.555]. Основная функция речи – коммуникативная, то есть быть средством выражения мысли и взаимодействия. Благодаря этому участники речи обмениваются мыслями, выражают оценку друг друга, событий, предметов действительности.
Поскольку речь – уникальное явление в человеческом обществе – позволяет человеку быть включенным в коллектив, делиться достижениями, мыслями, чувствами, постольку она всегда адресована участнику разговора или предполагаемому собеседнику. Таким образом, речь как двунаправленное явление предполагает наличие двух позиций: говорящего и слушающего. Любое слово речевого акта служит для обозначения объекта реальной действительности, называет его, характеризует, выражая позицию говорящего к этому объекту. Однако каждое слово целенаправлено, обращено ко второму лицу, слушающему, оно воспринимается, осознается и оценивается также и с его позиций.
Любое речевое действие имеет конечную цель, стратегию, то, ради чего оно совершается. Так, О.С.Иссерс рассматривает речевую деятельность как возможность проявления разнообразных речевых стратегий и тактик, преследующих множество целей. По ее мнению, «речевая стратегия представляет собой комплекс речевых действий, направленных на достижение коммуникативной цели» [82, с.54], а речевая тактика «направлена на определенные аспекты модели мира адресата и его психики (знания, оценки, желания). Подведение адресата к необходимым решениям или действиям предполагает некоторую корректировку его модели мира и психологических параметров» [82, с.114]. Каждая тактика предполагает наличие множества речевых ходов, ее конкретных проявлений. Таким образом, каждый речевой акт – возможность не просто взаимодействия между людьми, но и возможность познания человека и мира, а также преобразование внутреннего мира человека, изменение отношения друг к другу и к миру. Как пишет В.В.Воробьев, «конечным итогом всякой коммуникации является не понимание языка как такового, а усвоение внеязыковой информации (в том числе культуры, в рамках которой осуществляется само общение» [59, с.35].
В процессе речевого действия коммуниканты порой оказываются разделенными стеной непонимания. Возникает феномен т.н. «коммуникативных неудач» [108], или «коммуникативного дискомфорта» [168; 125], ситуация, когда «коммуникативное намерение говорящего и его прочтение слушающим не совпадают» [108, с.166]. Причины этого различны, их спектр широк – от личностных особенностей коммуникантов до особенностей, связанных со свойствами языковых единиц: многозначность, неточная референция или денотация [см. подробнее 108; 125].
Поскольку в языке «в первую очередь находят отражение действия, деятельность человека, направленные на преобразование внешнего мира» [90, с.41], а речь – это деятельность, постольку она представлена прежде всего словами со значением действия, то есть глаголами.
Глаголы речи образуют самостоятельную группу слов со значением речи, характеризуют особенности речевого акта: внешние, или физиолого-акустические, и внутренние, или содержательно-смысловые.
Глаголы речи имеют свою специфику: они рассчитаны на слушающего, всегда кому-либо адресованы. Представляя собой двупозиционное единство, они передают позицию говорящего и слушающего: говорящий обращает к слушающему высказывание, которое последний воспринимает, характеризуя особенности речевого действия первого как следствие проявления его внутреннего мира.
Глаголы речи, таким образом, отражают восприятие человеком определенных качеств речи, которые проявляются в семном составе лексико-семантического варианта (ЛСВ).
Данное исследование посвящено анализу семантики диалектных глаголов речи в орловских говорах и отражению в ней особенностей мировосприятия диалектоносителей. Объектом исследования послужили диалектные глаголы речи в орловских говорах. Источником материала являются Словарь орловских говоров, Картотека Словаря орловских говоров, личные записи автора монографии, сделанные им в ходе бесед с информантами, жителями различных населенных пунктов Орловской области. Как сопоставительный используется материал литературного языка и северных говоров.
ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ ГЛАГОЛОВ РЕЧИ В ЛИТЕРАТУРНОМ ЯЗЫКЕ И ГОВОРАХ

§1. Вопрос об изучении глаголов речи

Глаголы речи – одна из многочисленных и широко употребительных семантических групп русского языка, что подтверждают данные современных исследований. Так, Плотникова С.В. отмечает, что глаголы речевой деятельности «тяготеют к зоне высоких частот» [149, с.77]. Это обусловлено тем, что человек живет в обществе, занимается общеполезной деятельностью, вступая в различного рода отношения с другими людьми, – осуществить это взаимодействие затруднительно без использования языка, речи. Поскольку речь – это процесс, то значение речи выражают прежде всего глаголы.
Возникнув в общеславянскую пору, глаголы речи служили для обозначения процесса говорения. Количественный состав их не мог оставаться постоянным, ибо сам процесс речи – явление сложное, многообразное, его можно воспринимать с различных сторон (акустической, физиологической, эмоциональной, логической). Группа глаголов речи, безусловно, увеличивалась на протяжении истории развития русского языка, в ходе развития глаголы стали обозначать различные многообразные особенности этого процесса.
Роль процесса говорения «изменяется со временем в направлении повышения социальной значимости, глаголы со значением «владеть, пользоваться устной речью», объединяются в отдельную ЛСГ» [101, с.114]. Интерес к этой группе существует давно, вышли многочисленные исследования по данной теме: статьи, монографии, диссертации, в которых изучаются лексические, словообразовательные, морфологические, синтаксические, стилистические особенности глаголов со значением речи.
Однако в плане терминологии при обозначении глаголов данной группы наблюдаются расхождения. Их называют глаголами речи [152; 148; 30; 206 и др.], глаголами говорения [33; 192; 236; 11 и др.], глаголами речемыслительной деятельности [119], глаголами речевой деятельности [104], термины глаголы речи и говорения употребляются как синонимы [37]; термины глаголы речи и говорения разграничиваются [133; 161 и др.]. В книге «Слово и грамматические законы языка. Глагол» некоторые группы речевых глаголов включены в группу глаголов, обозначающих манеру поведения. Это глаголы со значением 'лгать, хитрить', 'извинять, оправдывать', 'вести себя грубо или заносчиво' [176].
В данной работе мы отдаем предпочтение термину глаголы речи как наиболее частотному в научной литературе. Однако иногда будем использовать и другие номинации процесса речи как синонимичные (глаголы речевой деятельности), хотя понимаем, что знак тождества между ними отсутствует.
Сущность глаголов данной группы исследователи определяют тоже по-разному. Так, Н.С. Петруничева связывает выделение глаголов речи с коммуникативными задачами: «в этот класс входят глаголы, выражающие любой вид общения, устный или письменный, непосредственный или опосредованный» [148, с.69]. З.В. Ничман говорит о целевых установках процесса общения – глаголы речи должны нести устную информацию о чем-либо: «лексическая группа «глаголы речи» объединяет слова, обозначающие 'владеть, пользоваться устной речью' с тем, чтобы обмениваться с кем-либо мыслями, сообщать кому-либо о чем-либо или оказывать речевое воздействие на кого-либо» [133, с.48]. В.С. Попова обращает внимание на связь глаголов речи с процессом мысли [152, с.25]. Заслуживает внимание определение Т.С. Кочетковой, которая пишет, что глаголы речи в семантическом плане очень разнообразны: «Глаголы говорения целиком входят в микрополе глаголов речи, являющееся обширным объединением глаголов как устного, так письменного (непосредственного и опосредованного) общения – сравните: глаголы речи = глаголы письма, чтения, декламации, пения; глаголы говорения = произношения, сообщения, словесного волеизъявления, побуждения, воздействия» [105, с.33].
Глаголы речи изучаются в различных аспектах. Существует несколько работ общего характера, содержащих сведения об истории изучения глаголов речи, принципах их выделения [161; 145].
Исследования, посвященные проблеме изучения глаголов группы речевой деятельности, многочисленны. Они обращены к различным аспектам явления: семному составу значения, валентностным особенностям слов, взаимодействию с другими ЛСГ, возможностям грамматической сочетаемости со словами других частей речи, функционированию в предложении и т.д. Изучаются различные группы глаголов: речи, говорения, побуждения, воздействия и др. в современном русском, древнерусском языках, в языке одного писателя, в иностранных языках, в говоре. Тем не менее следует отметить многогранность данной темы, неисчерпаемость проблем, возможности для дальнейшего исследования. Лингвистами описывались различные группы глаголов речи: 1) глаголы речи в иностранных языках; 2) глаголы речи в древнерусском языке; 3) глаголы речи в русском литературном языке; 4) глаголы речи в языке одного писателя; 5) глаголы речи в некоторых говорах.
Существует ряд работ, связанных с изучением глаголов речи в иностранных языках: немецком, английском, тюркских.
Анализу семантической группы глаголов речи в современном немецком языке посвящено диссертационное исследование Т.М.Недялковой, где рассмотрены около трехсот глаголов, связанных с понятием речи, системные связи, объединяющие глаголы речи с другими словами языка, выявлены те ЛГ, с которыми глаголы речи связаны наиболее тесно, определены условия функционирования их в предложении.
Проблеме изучения глаголов речи в иностранных языках посвящен ряд статей С.М.Кибардиной [89], Н.С.Петруничевой [148], Н.З.Гаджиева и А.А.Коклянова [60], А.А. Яковлевой [236], Е.А. Ушаковой [206]. В них рассматриваются валентностные свойства глаголов речи в сопоставлении с глаголами другой семантики, определяется семантическое микрополе глаголов речи, их роль в предложении, взаимодействие с другими грамматическими формами, характер передаваемых отношений.
Многочисленны исследования, посвященные глаголам речи в древнерусском языке. С точки зрения лексических особенностей слова глаголы речи в древнерусском языке рассматривают многие ученые.
Ф.П.Филин в книге «Лексика русского литературного языка древнекиевской эпохи (по материалам летописей)» в главе «Термины говорения и близкие к ним по значению слова» пишет о наиболее распространенных терминах говорения в языке «Повести временных лет» [208]. Многочисленны статьи, посвященные древнерусским глаголам речи. Об этом писали Е.Н.Полякова [151], С.С.Ваулина и Р.В.Алимпиева [2], Л.П.Клименко [93; 94], Е.С.Отин [142]. В их работах исследованы частотность глаголов речи, стилистическая окраска, способность образовывать синонимические ряды, переход в разряд других частей речи и другие вопросы.
Существуют работы, рассматривающие глаголы речи в аспекте их морфологических особенностей. Т.И.Прокопова пишет о наиболее частотной ЛГ древнерусского языка – глаголах речи – в творчестве Кирилла Туровского, особенностях их употребления в разных временных формах [155].
В синтаксическом аспекте, с точки зрения их функционирования в предложении, возникновения новых оттенков значения в связи с употреблением в различных синтаксических конструкциях древнерусского языка изучали глаголы речи Н.Г.Благова [30], Н.Г.Арзуманова [14], И.П.Бондарь [37], В.И.Кодухов [97].
Многочисленны работы, посвященные изучению ЛСГ глаголов речи и в современном русском литературном языке. Диссертационная работа Л.М.Васильева и некоторые его статьи представляют полное структурно-семантическое описание глаголов речи [42; 44; 45; 46]. Диссертационное исследование Г.В.Степановой основывается на методе компонентного анализа микрогрупп, входящих в состав ЛСГ глаголов речи [183]. Н.П.Сидорова в некоторых статьях выделяет группу глаголов речи в связи с ее взаимодействием с ЛСГ глаголов звучания, автор поднимает вопрос о возможности приобретения значения речи глаголами других семантических групп, о причинах этого явления [172].
Классификация глаголов речи представлена и в «Толковом тематическом словаре русских глаголов» Л.Г.Бабенко, где выделяются 4 класса глаголов с типовой семантикой произнесения, выражения эмоций, обращения, сообщения [200].
В ряде статей рассматриваются вопросы, связанные с компонентным анализом и семантико-функциональным аспектом изучения глаголов звучания [171; 210], анализом лексического значения глаголов побуждения [91], глаголов, близких к глаголам речи, обозначающих произношение отдельных слов (чаще междометий) и звуков в ряду глаголов звучания [87], проблема взаимодействия глаголов речи с глаголами других ЛСГ [228], аспектуальное употребление глаголов речи [227], рассмотрены словообразовательные гнезда со значением говорения в русском и украинском языках [71]. И.М.Кобозева пишет о методике, помогающей определить принадлежность глагола к полю речевой деятельности, установить границы класса [95].
Ряд исследователей рассматривают синтаксические особенности глаголов речи в плане обнаружения закономерностей их употребления в функционально-качественном и функционально-количественном аспектах [20], условия употребления той или иной предложно-падежной формы глагола речи в различных языковых сферах [217], наличия субъектной и объектной позиции при них [213], сочетаемости глаголов речи с зависимыми формами [23; 152], представлена классификация глаголов, которыми вводится косвенная речь, в основном глаголов говорения [127], глаголы рассматриваются в контекстном окружении в различных стилях речи [106]. В кандидатской диссертации М.А.Кормилицыной определены основные модели словосочетаний для глаголов различных групп, в том числе и для глаголов речи, отмечены различия в употреблении отдельных глагольных групп в разных стилях [103].
Диссертация и ряд статей З.В.Ничман посвящены описанию глаголов устной речи в современном русском языке. Автор определяет количественный состав группы, рассматривает сочетаемостный потенциал глаголов (синтаксическую и лексическую сочетаемость), обращается к вопросам выделения лексико-семантической группы глаголов устной речи в современном русском языке, исследует морфологические особенности глаголов говорения и речи [133].
В современной лингвистике существуют исследования, посвященные изучению глаголов речевой деятельности в языке одного писателя: Ф.М.Достоевского, Н.Г.Чернышевского, А.И.Куприна и др., ибо «тщательное изучение контекстов употребления слова или группы слов (синтагматика) и словесных связей, возникающих в пределах одного произведения или всего творчества (парадигматика), сопоставление с общелитературным словоупотреблением и словоупотреблением других авторов позволяет увидеть, что своеобразие лексики писателя проявляется и на уровне отдельного значения и на уровне словесных связей» [163, с.58]. Это статьи Л.С.Тепляковой [192], В.И.Андрусенко [9], С.П.Лопушанской и Н.А.Тупиковой [119], Н.С. Джамбиновой [77], Р.Г.Карунц [88], Н.С.Болотновой [33].
Отдельные лингвистические исследования посвящены изучению употребления глаголов речевой деятельности в том или ином говоре. Эти работы не очень многочисленны и рассматривают глаголы речи в нескольких аспектах: с точки зрения системных связей [207; 85; 86; 122; 211], взаимодействия ЛСГ глаголов с другими группами лексики [118], словообразовательных связей [143; 8]. Ф.Л.Скитова обращается к исследованию слов одной ЛСГ, определению ее границ и установлению внутренней структуры на материале лексики говорения в народной речи [174].
Что же касается орловских говоров, то глагольная лексика их мало изучена, а к глаголам речи исследователи обращались лишь эпизодически, при этом вопрос об отражении в их семантике мировосприятия носителей говоров не ставился.
В диссертационном исследовании А.И.Завалишиной [80], посвященном словообразованию глаголов в говоре одного села, в ряду других глаголов встречаются и глаголы речевой деятельности (количество их невелико).
Следует отметить диссертационную работу С.А.Никишиной [131], в которой в рамках одной алфавитной группы, наряду с другими, выделена подгруппа глаголов речевой деятельности (их 20), проведен анализ дифференциальных сем этих глаголов, установлено наличие системных связей между отдельными глаголами, рассмотрены их грамматические особенности (вид, продуктивность классов), способы образования и особенности мотивации.
В.Н.Гришанова на примере семантики диалектных глаголов речи в говоре одного села рассматривает, как сельский житель относится к процессу говорения и с чем связывается в сознании носителя говора различное отношение [73].
Статья О.В.Куланиной «Диалектные глаголы говорения в художественных произведениях Н.С.Лескова» посвящена анализу функций этих единиц в художественном тексте [114].
Таким образом, даже те немногие примеры обращения к диалектным глаголам речи в орловских говорах, которые есть, представляют собой, во-первых, анализ мизерного количества единиц, во-вторых, это анализ с совершенно других позиций, в иных аспектах, чем предложенный в данной работе. Особенности семантики этих глаголов практически не были предметом внимания исследователей, а вопрос об отражении мировосприятия носителя говора в значении слова не затрагивался, за исключением упомянутой статьи В.Н.Гришановой, где он только поставлен как имеющий право на существование.
Итак, глаголы речи представляют значительный интерес для исследователей, рассматривающих их с различных позиций.
Таким образом, в настоящем исследовании мы отдаем предпочтение термину глаголы речи как наиболее часто встречающемуся в литературе. В качестве объекта анализа мы выбираем глаголы речи в орловских говорах вследствие их неизученности. Анализ диалектных глаголов речи осуществляется в структурно-коммуникативном аспекте и направлен на выявление особенностей мировосприятия носителей говоров.

§2. Семная организация диалектных глаголов речи
Язык – сложное структурное образование. Его структура, то есть «определенная взаимосвязь, взаиморасположение составных частей, строение» [БСЭ, т.24, кн. 1, с.598], представлена разнообразными ярусами (уровнями), взаимосвязанными и взаимоподчиненными. Как сложное единство он представлен большим набором составляющих его единиц, элементов, вычленяющихся на разных уровнях: фонетическом, лексическом, словообразовательном, синтаксическом. По мысли Ф. М. Березина и Б. Н. Головина, «это области языкового механизма, относительно автономные его узлы: между ними существуют и действуют мощные связи и отношения» [29, с.93]. В качестве сложного целого язык функционирует как своеобразный организм, каждый орган которого – тоже структура. На любом ярусе языка существуют многообразные связи и отношения между составляющими его единицами, то есть каждый компонент языка (ярус, единица) имеет свою внутреннюю организацию.
Лексический уровень языка особым образом организован и, по мысли Н.М.Шанского, «является не просто суммой слов, а определенной системой соотносительных взаимосвязанных фактов» [224, с.4]. Как пишет Л.А.Новиков, «лексическая система языка – и это ещё одна из её характерных особенностей – как бы распадается на относительно самостоятельные, «самоорганизующиеся» функциональные подсистемы, которые определяются типовыми (тематическими ограниченными) ситуациями» [138, с.62].
Слово представляет собой «знак, являющийся единством звучания и значения» [96, с.187], «как единица лексической системы слово существует только в ряду других слов» [182, с.10], оно, по мысли Ф.П.Филина, является «неповторимой единицей языка» [209, с.21], ибо в нем запечатлена и отражена история народа, его жизни и деятельности во всем их многообразии, а «многомерность объекта отражения, сложность отражательных процессов, регулируемых сложившимися языковыми и неязыковыми закономерностями, обусловливает сложность и неоднолинейность семантики языкового знака как результата языкового отражения внеязыкового факта» [167, с.20]. Как отмечается во многих работах, сложным остается вопрос о внутренней природе слов [70; 107].
Значение лексической единицы как «соотнесенность слова с каким-либо явлением объективной действительности, исторически закреплено в сознании говорящих» [225, с.14], «отражение в слове того или иного явления действительности (предмета, качества, отношения, действия, процесса)» [232, с.58] представлено набором элементов, его организующих. Этот набор элементов в значении слова признается всеми учеными-лексикологами, однако сами элементы терминологически обозначаются по-разному. В отечественном языкознании их называют семами [184; 185; 61; 138; 112; 229], семантическими компонентами [92; 219; 96; 78; 129], термины сема и семантический компонент употребляются как равноправные [64]. Определение термина отражает особенности его понимания исследователями. По мысли Л.М. Васильева, «семы – это элементарные, далее не делимые для языкового сознания компоненты семем» [47, с.36]. Л.А.Новиков обращает внимание на то, что такие элементы значения образуют его структуру: «Сема – минимальная предельная составная часть (компонент) элементарного значения. Совокупность сем образует смысловую структуру семемы» [138, с.116]. Оба определения трактуют сему как структурную составляющую единицу значения. В.Г.Гак считает, что сема соответствует на семантическом уровне различительной черте, а совокупность сем – «элементу ситуации» [64, с.80]. И.А.Стернин пишет о семе как о «семантическом микрокомпоненте, отражающем конкретные признаки обозначаемого словом явления» [184, с.44]. Определения В.Г.Гака и И.А.Стернина подчеркивают связь между семой как компонентом значения и экстралингвистическими факторами, внеязыковыми явлениями, фактами действительности. Трактовки термина «сема», представленные в «Лингвистическом энциклопедическом словаре» и «Словаре лингвистических терминов» О.С.Ахмановой отражают такой подход, при котором сема рассматривается и как единица плана содержания, и как единица плана выражения.
В последние десятилетия исследователей занимает вопрос о внутренней структуре семы [184], классификации сем по различным признакам [185; 78; 62; 112; 229; 223]. Проведены многочисленные описания семантической структуры слова [165; 170; 171; 113], определены принципы семантической классификации слов, в частности глагольной лексики [42; 226].
Большое значение при определении семного состава слова имеет компонентный анализ, который «представляет собой аналитический подход к значению слова, то есть расчленение его на отдельные элементы» [139, с.83]. Сторонники компонентного анализа как метода исследования семантики глагола исходят из положения о том, что языковая единица состоит из предельных компонентов как дифференциальных признаков [18, с.44] и что «словарный состав языка может быть описан с помощью ограниченного и сравнительно небольшого числа семантических признаков» [110, с.233]. При помощи данного метода исследователи в основном описывали замкнутые лексико-семантические группы или семантические поля, имеющие четкую семантическую структуру. Это немаловажно, поскольку «материал такого типа дает возможность исследователю выявить характерные особенности и различия в семантике разных языков» [111, с.262].
Проводя компонентный анализ, одни исследователи приходят к выводу о том, что семантика слова представлена набором равноценных неупорядоченных семантических компонентов [164], другие исходят из положения об иерархической структуре значения слова и считают его составленным из компонентов, взаимосвязанных, взаимоподчиненных и упорядоченных [121].
С целью обнаружения компонентов, составляющих семантику слова, используются многочисленные методики: принцип попарного противопоставления лексем [111], описание семантики с помощью символов [121], лингвистический анализ [138], операции семантического развертывания и семантического распространения [173].
Глагол как «самая сложная и самая емкая грамматическая категория русского языка» [55, с.349], которой свойственно «наличие широкого информационного потенциала» [169, с.36], представляет собой в семантическом плане сложное структурное единство. Сложность его значения определяет то, что он «занимает особое место среди словесных знаков, называющих процессы общественного взаимодействия индивидов и социальных групп» [162, с.34]. Исходя из положения, что «значение глагола – многоярусное образование» [62, с.55], мы считаем, что все компоненты его значения, находятся друг с другом в связи, обусловливают и порождают друг друга, образуют стройную модель значения слова, представляющую собой иерархическую структуру.
Опираясь на существующие в лингвистике различные подходы к компонентному анализу глаголов и собственные размышления, мы хотим предложить следующую методику установления мельчайших компонентов значения слова и образуемых ими связей, которая позволяет выявить семный состав ЛСВ, структуру значения, а также стратегические и тактические цели говорящего:
1.Определить, принадлежит ли глагол к полю речи [(критерий – наличие субъекта (обязательная позиция) и объекта (необязательная позиция)] действия, между которыми устанавливается контакт при помощи языковых единиц. Все глаголы с этим значением объединяет родовая интегрирующая сема, или архисема [термин использован в 138, с.117; 63, с.262 и др.] «говорить».
2.Установить количество участников речи (это внешняя, наблюдаемая со стороны ситуация речевой деятельности). Их может быть один, несколько, один или несколько. Количество участников будет влиять на наличие видовых, уточняющих, конкретизирующих архисему сем.
3.Установить цель речевого действия: а) если участник речи один, его цель - сообщить информацию (видовая сема – «сообщить»); б) если участников речи несколько, их цель – обменяться сведениями (видовая сема – «взаимодействовать»); в) если участников речи один или несколько, их цель - выразить отношение, оценить (видовые семы – «выразить отношение», «оценить»); побудить к действию (видовая сема – «побудить»); выразить мысль (видовая сема – «выразить мысль»); совершить любое речевое действие (видовая сема – «произносить»).
4.Установить, что именно хотят сказать друг другу собеседники, каким способом они совершают речевое действие: спор, брань, похвала, приказ и т.д. (семами будут выступать «спор», «брань», «похвала», «приказ» и т.д.).
5.Определить, как именно говорят собеседники, образ их действия: громко, грозно, многословно, впустую и т.д. (семами будут являться «громко», «грозно», «многословно», «впустую» и т.д.).
Зачастую установить образ действия участников речи помогает контекст, так как он «позволяет обнаружить все семантические компоненты (= семы) диалектной лексической единицы, зафиксированные в речевых употреблениях» [10, с.37]. Д.Н.Шмелев высказывал мысль о том, что сложность семантической структуры слова, его иерархическая организация, элементы, составляющие значение, обнаруживаются «только как следствие применения слова в различных контекстах» [231, с.128].
Помимо контекста, значительную роль при выявлении семного состава слова играет морфемная структура: корневые и аффиксальные морфемы. Корни диалектных глаголов содержат информацию о процессе речи, образе и способе совершения речевого действия. Наличие старых архаических элементов в составе слова приводит к мысли о том, что оно живо в народной памяти и, будучи эмоциональным и образным по своей природе, отражает концепты и символы русской национальной культуры. Употребление тех или иных аффиксов и использование способов образования, распространенных в литературном языке или отсутствующих там, свидетельствует об особенностях логической деятельности носителей говора.
В результате такого подхода к семантике слова можно установить тот основной набор сем, который определяет специфику слова, а также специфику мировосприятия и членения мира на мельчайшие компоненты человеком.
Рассмотрим глагол стравить 'ругаться, браниться' – «У нас у диревни усе вечнъ стравять» Залег. Он относится к полю речи, так как предполагает две позиции: субъекта и объекта. Между ними существует взаимосвязь, контакт, действующие лица участвуют в диалоге, разговаривают. Количество участников речи не ограничено. Цель, которую они ставят перед собой, – обменяться сведениями, значит, в структуре значения слова будет присутствовать сема «взаимодействовать», относящая данный глагол к лексико-семантической группе взаимодействия и контакта. Семный состав диалектного глагола будет определяться корнем -трав- и проявляться в контексте. По своему звуковому оформлению слово напоминает литературный глагол травить 'заниматься болтовней, рассказывать небылицы' [СО, с.835]. Корневая морфема указывает на процесс совершения речи, при котором участник или участники диалога проводят время в пустой болтовне. В литературном языке глагол имеет явную оценку «плохо» и выражает неодобрительное отношение к субъекту действия. В говорах Орловской области в слове сохранилась та же отрицательная оценка и неодобрительное отношение, поскольку брань – тоже пустая трата времени, предназначенного для выполнения общеполезной деятельности. Возможно, существует ассоциация и с другим значением, реализующимся в сочетании стравить собак, то есть сделать так, чтобы они вступили в драку, устроили «грызню», поскольку участники речи проявляют друг к другу неуважительное отношение, грубо ведут себя, как стравленные собаки, а такое поведение в сельском социуме не приветствуется. Цель процесса речи по сравнению с литературным языком изменилась – корень стал употребляться для обозначения ругани, брани, когда субъекты действия отравляют друг другу существование, выражая своё негативное отношение с помощью слов. Следовательно, в семантике слова будет присутствовать и сема брани. Контекст употребления глагола свидетельствует о том, что речевое взаимодействие протекает часто, постоянно – «вечнъ стравять». Он выявляет сему, отражающую образ действия людей, – «постоянно».
Семы образуют структуру, состоящую из нескольких иерархических уровней, т. к. порождаются одна другой.
У диалектных глаголов речи можно выделить архисему «говорить», которая выступает своеобразной точкой отсчета в иерархической структуре слова. Она обусловливает их принадлежность к полю речевой деятельности и порождает центральные семы. Это те семы, о которых И. А. Стернин пишет, что они «не выводятся из каких-либо других семантических признаков, они обычно составляют основу толкования слова в толковом словаре» [185, с.63]. Поскольку они образуют ядро глагола, его центр, постольку для их обозначения мы будем использовать термин центральные, или ядерные (далее Ц). Применительно к глаголам речи ядерные семы отражают особенности процесса речи: «произносить», «взаимодействовать», «сообщать», «оценивать», «выражать отношение», «побуждать», «выражать мысль».
На основе ядерных сем можно выделить в микрополе глаголов речи лексико-семантические группы: глаголов сообщения, взаимодействия, побуждения, оценки, мысли, акустико-физиологической стороны речи. Центральные семы многогранны, абстрактны в семантическом плане, отражают глобальные стратегии говорящего, поэтому нуждаются в дополнении, распространении.
Наличие нескольких центральных сем у одного глагола свидетельствует о его многозначности. Предложенный способ компонентного анализа можно считать эффективным при определении полисемии лексем в лексикографической практике.
На центральные семы наслаиваются, по терминологии И.А.Стернина, производные семы, или дополнительные, которые «вытекают из основных сем, представляют собой их конкретизацию» [185, с.63]. Это семы, конкретизирующие, каким образом происходит процесс речи в зависимости от его цели. В семной структуре слова они соответствуют семам первого иерархического уровня (далее семы 1ИУ).
Цель речи в ситуации общения конкретна: сообщение, моральная дискредитация собеседника в процессе брани, введение слушающего в заблуждение через предоставление ложных сведений и т. д. Цели речи отражают семы 1ИУ «информация», «брань», «ложь» и т. д.
Зачастую в процессе речи оказываются значимыми не только цели общения, но и другие особенности речевой деятельности, свидетельствующие о различных качествах участников разговора или особенностях его протекания. Поэтому семы 1ИУ могут дополняться семами, характеризующими особенности внешней или внутренней стороны речи, отражающими отношение говорящего к слушающему, особенности местоположения собеседника, его возраст, пол и т. д. Последние образуют следующие иерархические уровни в семной структуре слове и находятся на втором – четвертом иерархическом уровне (далее семы 2 – 4ИУ). Они уточняют и дополняют друг друга.
Таким образом, семная структура глагола представлена упорядоченным набором сем, между которыми существуют отношения зависимости: причины, следствия, сравнения, уточнения и т. д.
Попытаемся показать разные случаи расположения сем.
В диалектных глаголах речи можно отметить различные ИУ сем. При этом в некоторых глаголах мы встречаемся с семами только 1ИУ. Таких глаголов немного. Они совсем отсутствуют в группе, характеризующей внешние особенности человеческой речи. Вероятно, это связано с тем, что акустические особенности человеческой речи крайне разнообразны: одно и тоже высказывание может быть охарактеризовано с разных сторон одновременно – и со стороны степени звучности, и со стороны длительности, и со стороны тона, и со стороны темпа и т.д. Поэтому значения ЛСВ глаголов названной группы отличаются многосемностью: семы, составляющие их значения, называют различные особенности акустико-физиологической стороны речи. Достаточно много глаголов с семами только 1ИУ в группе, характеризующей коммуникативную сторону речи (шепануть, перелизать 'передать секретные сведения', где архисема «говорить», центральная сема – «сообщить», сема 1ИУ – «секрет»; ярить 'говорить, рассказывать о событиях, сообщать информацию', где архисема «говорить», центральная сема – «сообщить», сема 1ИУ «события» и др.). Семную структуру таких глаголов можно представить следующим образом: , где – архисема, ййй– ядерная, центральная сема, h– сема 1ИУ.


Большое количество единиц с семами 1ИУ можно выделить в группе слов, характеризующей речь человека с точки зрения эмоционального отношения и оценки (выпучиваться, ботвить, поношаться 'расхваливать, прославлять себя, хвалиться', где А – «говорить», Ц – «оценивать», сема 1ИУ– «хвалиться»; переть, напирать, гаврать и др. 'возводить напраслину, клеветать', где А – «говорить», Ц – «выражать отношение», сема 1ИУ– «клеветать» и др.). Отмечаются диалектные глаголы с семами только 1ИУ в группе, характеризующей содержание мысли (обмахнуть, брухать 'сообщать неправдоподобные сведения, лгать', где А – «говорить», Ц – «выражать мысль», сема 1ИУ – «ложь» и др.). Несколько единиц с семами только 1ИУ присутствуют в группе глаголов, называющих побуждение через речевое действие (обозвать 'обратиться к собеседнику, позвать', где А– «говорить», Ц – «побудить», сема 1ИУ– «откликнуться» и др.), и в группе глаголов, характеризующих возможности взаимодействия и контакта (гаиться 'ругаться, браниться', где А– «говорить», Ц – «взаимодействовать», сема 1ИУ– «брань»).
Во всех случаях глаголы с семами 1ИУ называют содержание процесса речи, но не характеризуют его по различным физическим и другим критериям.
В говорах Орловской области многочисленны глаголы с семами 1 и 2ИУ. Их семная структура выглядит так:



(добрехаться, истрепаться 'дойти до предела во лжи, изолгаться', где А – «говорить», Ц – «выражать мысль», сема 1ИУ – «ложь», сема 2ИУ – «предел»; замиразить 'сильно ругать, бранить', где А – «говорить», Ц – «оценивать», сема 1ИУ – «брань», сема 2ИУ – «сильно»).
Сема 1ИУ может порождать несколько сем 2ИУ. Так, у глагола пихтеть 'сердито и длительно выражать недовольство' семную структуру можно представить следующим образом:



где А – «говорить», Ц – «сообщать», сема 1ИУ – «недовольство», семы 2ИУ – «сердито» и «долго».
Семная структура диалектного глагола речи может быть и более сложной, включающей сему 3ИУ. Семная структура их выглядит так:
К глаголам с семой 3ИУ относится слово гавкаться 'ругаться, браниться, впустую тратя время', где А – «говорить», Ц – «взаимодействовать», сема 1ИУ – «звуки, издаваемые животными», сема 2ИУ – «брань», сема 3ИУ – «впустую».
В глаголе могут быть несколько сем 3ИУ. Например, в глаголе гурковать 'разговаривать нежно, ласково (о ребенке, друзьях, влюбленных)' три семы 3ИУ: «влюбленные», «ребенок», «друзья». Они порождены семой 2ИУ «ласково», которая порождена семой 1ИУ «звуки, издаваемые животными» (Ц – «произносить», А – «говорить»). Семную структуру глагола можно представить так:






Семы «влюбленные», «ребенок», «друг» находятся на одном иерархическом уровне, называют тех людей, с которыми уместен нежный, ласковый тон общения.
Семную структуру, в которой три семы 2ИУ порождают одну сему 3ИУ, мы встречаем в глаголе занемовать 'заговорить нечетко, бессмысленно (о ребенке, старике, иностранце)', А – «говорить», Ц – «произносить (начало)». Семами 2ИУ являются семы «старый», «маленький», «чужой», они порождены семой 1ИУ «нечетко», то есть, как считает носитель говора, нечетко говорит чаще всего старый человек, ребенок или чужой (иностранец). Семой 3ИУ является сема «бессмысленно», порожденная тремя семами 2ИУ. Нечеткая речь, свойственная ребенку, старику или чужестранцу, воспринимается еще и как бессмысленная, пустая, бессодержательная. Семную структуру слова занемовать можно представить так:




В значении глагола может отсутствовать целевая сема 1ИУ. Сема 2ИУ занимает ее место. Это происходит потому, что в некоторых случаях цель речи становится для слушающего неактуальной из-за многочисленных препятствий к пониманию смысла высказывания: грубого тона, длительности речи, дефектов. Семы с этими значениями «грубо», «долго», «дефект» и т. д. выходят на первый план, заслоняя целевую сему и вытесняя ее – сема 1ИУ деактуализируется. Цель речи не достигается. Речевое действие оказывается лишено смысла. Примером тому являются диалектные глаголы дренчать, мочалить 'сообщать какие-либо сведения в течение длительного времени, говорить впустую', в которых А – «говорить», Ц – «произносить», сема 1ИУ – «долго», которая является характеризующей семой 2ИУ, но заменяет на 1ИУ деактуализированную сему «информация», сема 2ИУ – «впустую».
Таким образом, диалектный глагол речи имеет сложную семную структуру, представляющую собой такой набор сем в ЛСВ слова, который характеризует особенности мыслительной деятельности русского человека, его способность к членению, дроблению мира на мельчайшие компоненты, наиболее важные и наименее важные, которые оказываются особым образом организованы и упорядочены, соподчинены в соответствии с логикой мировосприятия в русском культурном социуме, степенью актуальности, или значимости, тех или иных явлений, процессов, признаков, предметов для носителя говора.
В орловских говорах у диалектных глаголов речи можно выделить несколько типов семной структуры слова:



























Среди диалектных глаголов речи встречается ряд таких, в значении которых за счет префиксов вз-, за-, до- и других (взбубениться, вззудеться, задолдонить, заиграть, доказать) появляются семы «начало» и «конец». По нашему мнению, они не влияют существенным образом на семантику слова. В семной структуре они непосредственно связаны с центральной семой. Поэтому в таблицах-приложениях мы будем их указывать рядом с ядерными семами.
Итак, отражая определенную внелингвистическую ситуацию, значение глагола представлено рядом подчиненных сем, каждая из которых отражает какую-либо микроситуацию, «представление, хранимое в памяти» [СКТ 1996, с.187], фрейм, а «набор этих ситуаций может различаться у разных народов в зависимости от материальных, духовных, психических особенностей соответствующего общества» [166, с.35]. Этот набор сем характеризует особенности мыслительной деятельности русского человека, его способность к членению, дроблению мира. При таком подходе язык, по мысли Е.Г.Беляевской, может рассматриваться как «своеобразная «упаковка» знанийи мыслительного содержания, передаваемого в процессе коммуникации» [26, с. 3].
В диалектных глаголах речи можно обнаружить четкую иерархию сем, расположенных на различных уровнях. Это указывает на то, что носитель говора подробно характеризует окружающий мир, его мельчайшие оттенки, тот мир, который находится непосредственно перед человеком и в центре которого стоит человек. Это мир небольшого территориально ограниченного пространства, мир «вблизи», он привычен, освоен сельским жителем, наиболее им изучен, поскольку находится перед его глазами ежедневно на протяжении всей жизни. Тем не менее носитель говора – это ещё и русский человек, носитель русских национальных культурных стереотипов и норм. И речь его – это не только местное, «близкое», диалектное, но и общенациональное, свойственное всем россиянам, объединенным общей культурой, историей, традициями. И это общенациональное находит свое безусловное выражение в языке, в слове, в его семном составе, поскольку, по мысли Н.Д.Арутюновой, «концептуальные системы в значительной своей части реализуются лексической семантикой» [15, с.9]. Оно представлено на уровне ядерных сем и подчеркивает, что диалектная речь отражает общечеловеческий тип восприятия и что носитель говора – русский человек с его традиционным для русского социума восприятием и членением мира. Однако наличие в семной структуре слова сем следующих ИУ показывает, что общенациональная лексика для носителя говора становится недостаточной для характеристики и обозначения мира «вблизи», непосредственного, окружающего сельского жителя. Семы 2-4ИУ служат для конкретизации этого мира, вещей, предметов, явлений и признаков в нем.
Таким образом, «свойство обозначаемых предметов, явлений действительности находят отражение в минимальной единице плана содержания – семе, которая является объектом изучения семасиологии, исследующей, как слово соотносится с окружающим миром» [50, с.109].

§3. Семантическое микрополе глаголов речи

В языке, функционирующем как система, на всех уровнях проявляется принцип взаимосвязанности и взаимообусловленности составляющих его единиц. Лексический ярус – особым образом организованная структура языковой системы, внутри которой соподчинены лексемы, образующие между собой разнообразные и многочисленные тематические, понятийные, семантические, ассоциативные группировки. Это своеобразные микросхемы: поля, ЛСГ, лексико-семантические подгруппы, микрогруппы и т.д.
Вероятно, самым обширным и многочисленным проявлением системности на лексическом уровне языка является поле, с ядром и периферией, трактуемое исследователями и как «группировка с большим, чем ЛСГ, объемом лексических единиц, причем единиц разных частей речи» [117, с.45], и как «совокупность семантических единиц, имеющих фиксированное сходство в каком-либо семантическом слое и связанных специфическими семантическими отношениями» [72, с.173]. По мнению О.С.Ахмановой, семантическое поле представляет собой «частичку («кусочек») действительности, выделенную в человеческом опыте и теоретически имеющую в данном языке соответствие в виде более или менее автономной лексической микросхемы», а также поле – это еще и «совокупность семантических отношений, в которые данная единица языка вступает при ее актуализации» [18, с.334]. Однако в отечественном языкознании существуют и такие определения понятия поля, которые связывают представление о поле с экстралингвистическими факторами. Ю.Н.Караулов пишет о том, что «теория поля отражает понимание, в котором преобладающая роль отводится связи языка с действительностью, соотнесенности его с внеязыковой реальностью» [84, с.14]. Поле может трактоваться и как психическое явление [234, с.143]. Таким образом, поле может представляться и как структура, которая несет информацию о мире вещей и явлений, о месте человека в нем, служит средством отображения действительности. То есть поле трактуется и как языковое явление, и как явление внелингвистического плана. Нам близка точка зрения Ю.Н. Караулова в трактовке понятия семантического поля. Принципы, предложенные им при выделении и обосновании поля, представляются вполне убедительными. Таким образом, семантическое поле характеризуется наличием лексических единиц, семантически взаимообусловленных и взаимосвязанных, которые воспроизводят находящуюся в процессе исторического развития реальную действительность, фиксируя ее в сознании носителя языка в виде концептуальной сетки.
Принципы выделения семантического поля многочисленны. Как верно замечает П.А.Соболева, «семантические поля выделяются по одному или нескольким диагностирующим факторам» [179, с.185]. В монографическом исследовании Ю.Н.Караулова «Общая и русская идеография» [84] и статье Л.М.Васильева «Теория семантических полей» [49] представлены различные определения поля, встречающиеся в отечественной и зарубежной лингвистике, классификации полей по различным признакам, наличию тех или иных черт поля.
Г.С.Щур считает, что в основе объединения лексических единиц внутри поля лежит принцип инвариантности, «являющийся отражением объективно существующих группировок элементов, и, следовательно, гносеологическим принципом» [233, с.68], а пересечение полей, перегруппировки элементов диктует комбинаторный принцип [233, с.69]. В последние десятилетия возрос интерес к полю как системной группировке внутри лексического уровня языка. Исследователи пытаются отграничить поле от синонимии [27; 235]. Многочисленны работы, в которых рассматриваются конкретные семантические поля как сегменты языковой картины мира [81; 1], как макросистемы с существующими внутри них языковыми связями и отношениями, в формировании которых участвуют единицы разных уровней. Проблема определения поля поднимается и в связи с разработкой метода компонентного анализа, выделения семантических составляющих значения слова, принадлежащего полю. И это немаловажно, поскольку «семы определяются местом, занимаемым словом в семантическом поле. Теория поля не исключает компонентного анализа, она тогда может иметь твердую основу, когда она опирается на не членимые далее смысловые единицы, теория поля и анализ по семам дополняют друг друга» [75, с.296].
Отражая значительную область объективной реальности, поле представлено многочисленной группой лексических единиц. Объединенные по тематическим признакам, они входят в состав более мелких группировок, или ЛСГ, которые представляют собой «класс слов одной части речи, имеющих в своих значениях достаточно общий интегральный семантический компонент (или компоненты) и типовые уточняющие (дифференциальные) компоненты, а также функциональной эквивалентности и регулярной многозначности» [117, с.7]. ЛСГ слов обусловлена привативными лексическими оппозициями внутри нее и наличием базового слова-идентификатора, в значении которого заключено наиболее общее представление обо всех родовых элементах ЛСГ. Базовое слово составляет основу толкования родового слова в словаре и является своеобразным «интегрирующим семантическим признаком как компонентом лексического значения слова» [135, с.9].
ЛСГ имеет свою внутреннюю организацию, семантическую структуру. Выявить ее помогает классификация слов группы по более мелким семантическим признакам. Таким образом, в состав ЛСГ входят другие лексические группировки слов, тематически и семантически взаимосвязанные и отражающие часть человеческого знания, небольшой фрагмент действительности. В качестве микросхем исследователями выделяются: синонимический ряд, многозначное слово с его ЛСВ, корневое слово с производными, тематические группы [156, с.160]. И.В.Барышев отмечает, что внутри поля существуют группировки пяти иерархических уровней: «1) лексико-семантическое поле; 2) семантическая группа; 3) лексико-семантическая подгруппа; 4) лексико-семантический микроряд; 5) тематический ряд» [22, с.5].
Изучение семантического поля как определенным образом организованной системы, распадающейся на многочисленные иерархические образования, небезынтересно и значительно, ибо, по мысли А.А.Уфимцевой, «изучение подобных группировок слов помогает вскрыть, как, в каких лексических единицах идет опредмечивание материального мира, как «членится» при помощи лексики опыт данного народа» [205, с.175].
Поскольку речь «универсальна, так как включается в любые познавательные акты (мышление, перцепцию)» [216, с.8], постольку многочисленные семантические группировки внутри лексической системы языка не являются автономными. Они образуют семантические отношения с другими полями, ЛСГ, подгруппами, отражающими различные стороны действительности, и взаимосвязь между ними. Многие исследования посвящены вопросу взаимодействия лексических групп. Так, Л.Г.Бабенко пишет о возможности пересекаемости глаголов чувств с глаголами других ЛСГ [19], Н.П.Сидорова говорит о связи ЛСГ глаголов звучания со смежными группировками глаголов [172]. Ю.Б.Лобова исследует глаголы говорения в связи с их взаимодействием с глаголами других семантических классов: движения, поведения, звучания [118]. Пересекаемость глагольных группировок – явление закономерное, возникшее не на пустом месте. Ю.Д.Апресян отмечает, что «основные речевые акты в обязательном порядке предполагают параллельное действие по крайней мере трех других систем – интеллекта, желаний и физической деятельности» [12, с.362]. А это накладывает отпечаток на то, что человеческая речь становится отражением действия этих систем. В слове зафиксирована работа целого человеческого организма, различных органов. Поэтому в значении находят взаимодействие и выражение семантические элементы, называющие разнообразные виды деятельности организма: психической, физической, эмоциональной, волевой. Таким образом, слово, отражая их, оказывается центром пересечения многих смыслов, относящих его не к одному полю или ЛСГ.
Поле речи объемно, оно включает слова, относящиеся к различным частям речи. В пределах этого поля мы будем рассматривать глаголы речи как его фрагмент, микрополе. Последнее представлено лексическими единицами, имеющими своим основным семантическим компонентом «говорить». Глагол говорить является наиболее общим выражением процесса речи, конкретизируемым в каждом конкретном случае в зависимости от представления носителя языка о том или ином виде речевой деятельности.
В литературном языке слово говорить представлено с несколькими значениями: '1. Выражать, изъяснять устно какие-либо мысли; сообщать что-либо; 2. Беседовать, разговаривать; 3. Произносить, выговаривать звуки речи, слова и фразы; 4. Выражать собою что-либо; свидетельствовать о чем-либо, показывать, указывать на что-либо' [СРЛЯ, т.3, с.192-195]. Все значения многозначного слова говорить указывают на то, что оно применяется к обозначению различных сторон процесса речевой деятельности: монолога, диалога, внешней (акустико-физиологической) стороны речи. В СРЯ отражены следующие значения этого глагола: '1. Пользоваться, владеть устной речью; 2. Выражать в устной речи какие-либо мысли, мнения, сообщать факты и т.п.; произносить что-либо; 3. Вести беседу, разговаривать; 4. Свидетельствовать о чем-либо, указывать на что-либо, быть доводом в пользу чего-либо; 5. Перен. Сказываться, проявляться в чьих-либо действиях, поступках, словах и т.п.' [СРЯ, т.1, с.322-323].
Таким образом, в значениях слова зафиксирована устная форма проявления речевой деятельности: говорить – это прежде всего пользоваться голосом, строить в устной речи высказывания. Кроме того, речь является еще и средством выражения мысли, результатом мыслительной деятельности человека. Немаловажно, что процесс говорения тесно связан с поведенческими характеристиками человека, которые как бы говорят о внутренних особенностях личности.
С похожими значениями глагол говорить отмечен в «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д.Н.Ушакова: '1. Пользоваться, владеть устной речью; 2. Выражать устной речью какие-либо мысли, устно сообщать что-нибудь; 3. Высказывать, выражать какое-нибудь мнение, суждение о ком, чем-нибудь; 4. Разговаривать, иметь общение с кем-нибудь (разг.); 5. Перен. Выражать что-нибудь, быть содержательным (о словах); 6. Перен. Выражать какую-нибудь мысль, сообщать что-нибудь своим внешним видом (без помощи слов); 7. Перен. Свидетельствовать о чем-нибудь, указывать на что-нибудь, быть доводом в пользу чего-нибудь; 8. Перен. Придавать чьей-нибудь речи тот или иной характер, быть причиной характера чьей-нибудь речи (о внутренних качествах, свойствах; книжн.)' [ТТСРЯУ, т.1, с.582-583]. Интересно, что в словаре Д.Н.Ушакова половина значений глагола – собственно речевые, а половина не связаны непосредственно с процессом речи и являются переносными. Последние связываются с особенностями внешних проявлений человеческой жизнедеятельности, внутренних качеств.
Однако этимологический анализ глагола говорить показывает, что его первоначальное значение было связано непосредственно со звуками речи: «говорить» общеслав. Образовано с помощью суффикса -ити от говорь – 'шум, крик', являющегося производным с суффиксом -орь от звукоподражательного гов, выступающего в качестве образующего элемента в словах индоевропейского языка (ср. латышск.Gaura – 'болтовня', лит. Gauti – 'выть', греч. Goos – 'жалоба' [ШЭСРЯ, с.107]. Впоследствии процесс говорения стал связываться не только со звукоподражанием, но и начинает осознаваться как возможность осуществления различного рода социальных контактов.
Так, в «Учебном словаре синонимов русского языка» отмечен ряд слов, являющихся синонимами к глаголу говорить: '1. Говорить, сообщать, заявлять, высказываться, изрекать, вещать, толковать (разг.). Сов.: сказать, сообщить, заявить, высказать, изречь; 2. Говорить, изъясняться, объясняться, болтать (разг.), лопотать (разг.), лепетать (разг.)' [УСС, с.41-42]. Представленные синонимы свидетельствуют о различных возможностях процесса речи: сообщении, изложении мысли, внешних характеристиках речевой деятельности. То есть действие говорения может быть многообразным и осуществляться в различных формах монолога (действие сообщения), диалога (взаимодействие), изложения результатов мысли как проявляющих интеллектуальные особенности человеческой личности, волеизъявления, оценочного речевого действия. Одновременно с этим оно имеет внешние характеристики звучания, тем или иным образом влияющие на результат деятельности. Все названные глаголы объединены архисемой «говорить» и относятся к полю речи, микрополю глаголов речи. Имея семантические различия, они входят в более мелкие группировки – ЛСГ. Форма изложения речи обусловливает наличие в поле речевой деятельности нескольких ЛСГ глаголов: сообщения, взаимодействия, побуждения, оценки, устного выражения мысли, внешних особенностей речи, которые на семном уровне соотносятся с центральными семами. При определении последовательности расположения в работе параграфов, посвященных анализу ЛСГ диалектных глаголов речи, мы опирались на представляющуюся нам убедительной классификацию Л.М.Васильева, где выделяется 6 наиболее общих классов: 1) глаголы, характеризующие внешнюю сторону речи; 2) глаголы, характеризующие содержание мысли; 3) глаголы, характеризующие коммуникативную сторону речи; 4) глаголы со значением взаимодействия и контакта; 5) глаголы со значением побуждения; 6) глаголы со значением эмоционального отношения и оценки [45, с.216]. По мысли автора, «первые четыре класса занимают центральное положение в семантическом поле речи, а последние два – периферийное» [45, с.216] на том основании, что первые синонимизируются с различными значениями слова говорить. По нашему убеждению, микрополе диалектных глаголов речи построено так же. Этим и обусловлен порядок следования ЛСГ в работе, что позволяет нам проводить сопоставление диалектных и литературных глаголов речи.
Цель речи диктует наличие внутри ЛСГ еще более мелких лексических группировок – подгрупп.
Анализируя микрополе диалектных глаголов речи, мы установили, что в ЛСГ устного выражения мысли выделенные подгруппы указывают на возможности интеллектуальной деятельности человека говорящего, когда он излагает результаты своей мыслительной деятельности много, неоднократно, глупо, невпопад, неправдоподобно, непонятно, нелогично, не по существу, впустую, интересно, в соответствии с обрядом. В ЛСГ взаимодействия подгруппы различаются в зависимости от целей речевого контакта, которые могут быть различные: спорить, ругаться, знакомиться, соглашаться, спрашивать, спрашиваться, отвечать, договариваться, советоваться, уговорить, обсудить. В ЛСГ отношения и оценки подгруппы выделяются в соответствии с тем, какие чувства испытывают друг к другу участники речи. Они могут друг друга ругать, обижать, насмехаться, любезничать, здороваться, благословлять, упрекать, осуждать, дразнить, клеветать, хвалить, позорить, льстить, жалеть, причитать, соболезновать, винить, оправдывать, пилить, сплетничать, поздравлять, благодарить, поучать. В ЛСГ побуждения подгруппы определяются в зависимости от цели побуждения, волеизъявления говорящего. Цели бывают следующие: побудить откликнуться, стыдиться, мыслить, узнать, переместиться, согласиться, действовать, говорить, проснуться, ссориться, отдать. В ЛСГ сообщения цель монологического высказывания определяет существование семантических подгрупп: сведения, просьба, присутствие, признание, жалоба, доказательства, совет, угроза, обязательство, имя, недовольство, объяснение, грубость, пожелание, донос, враждебность, сказка. В ЛСГ внешней стороны речи подгруппы выделяются в соответствии с акустико-физиологическими особенностями произносимого высказывания: степенью звучности, формой произношения (песенной, стихотворной), способностью напоминать звуки живых и неживых существ, ограниченностью временным пределом, тоном высказывания. Все лексико-семантические подгруппы свидетельствуют о различных видах общения в человеческом социуме, тех способах взаимодействия, которые выработало человечество в процессе своего развития. На семном уровне подгруппы соотносятся с семами 1ИУ. Язык аккумулирует в себе знание об обществе, социальных отношениях, а слова, входящие в семантические группировки, дают представление о жизни той или иной социальной группы, класса людей, народа или нации в целом. Микрогруппы, еще более мелкие лексические объединения слов, связываются с особенностями произнесения языковых единиц, внешней стороной речи. На семном уровне они соотносятся с семами 2-4 ИУ.
Как уже было отмечено, поля, ЛСГ и подгруппы в пределах лексической системы языка постоянно взаимодействуют, пересекаются. Элементы микрополя глаголов речи также не являются полностью самостоятельными. Как отмечают исследователи, в литературном языке «группа глаголов речи тесно связана с лексико-семантическими группами глаголов мышления и звучания. С одной стороны, глаголы речи обычно могут рассматриваться как разновидность глаголов звучания: человеческая речь состоит из особых звуков. С другой стороны, глаголы речи непосредственно связаны с интеллектуальной деятельностью: речь человека тем и отличается от звуков, издаваемых животными, что она неотделима от мышления» [222, с.20]. Однако глаголы речевой деятельности могут входить и в другие поля: трудовой деятельности, обрядовой деятельности и др.
Так, встречающийся в орловских говорах полисемичный глагол ладить, имеющий пять ЛСВ, входит в различные семантические поля. В СОГ он отмечен со значениями: '1. Договариваться о бракосочетании, о свадьбе и пр.; 2. Делать что-либо ручным способом; мастерить; 3. Приводить в порядок, в исправное, годное к употреблению состояние; чинить, налаживать; 4. Делать что-либо в лад, согласно, равномерно; 5. Петь в лад, согласно с мелодией, слаженно' [СОГ, вып.6, с.11]. Диалектные значения слова называют те действия, которые выполняет человек в сельском социуме: обрядовые действия, направленные на создание семейного союза; действия, направленные на создание объекта в процессе труда; действия, направленные на усовершенствование объекта в процессе труда; равномерные, гармоничные трудовые действия; равномерные, гармоничные звуко-речевые действия. Все значения глагола ладить содержат знания о различных сторонах человеческой жизни и деятельности: 1) обрядовой; 2) трудовой; 3) речевого взаимодействия. Значения полисемичной единицы относятся к различным семантическим полям, отражающим явления внеязыковой реальности. Семантика глагола ладить показывает, что реальность для человека может быть различной: от внутрисемейных отношений до трудовых отношений в коллективе.
Значение моносемичной единицы также может относиться к различным полям. Так, диалектный глагол будоражить, употребленный в значении 'будить', находится на пересечении полей речи и физического действия: при помощи словесных и физических действий человек говорящий заставляет собеседника выполнить необходимые действия. Поэтому, вероятно, он будет иметь две архисемы: «физическое действие» и «речь» (как синоним мы будем использовать в стилистических целях и архисему «говорить»).
Однако в говоре могут пересекаться не только поля, но и ЛСГ в значении одного слова. Так, глагол речевой деятельности гологолить 'ругаться, при этом говорить неправду' находится на пересечении ЛСГ взаимодействия и мысли: с одной стороны, он называет процесс речевого контакта, диалога, когда в речевом взаимодействии участвуют несколько собеседников, цель разговора которых – выразить негативное отношение друг к другу. С другой стороны, в процессе взаимодействия собеседники проявляют свои интеллектуальные качества, внутренние личностные черты, обманывая друг друга.
В семантике глагола могут пересекаться и несколько микрогрупп. Так, слово пораспеснячить, относящееся к ЛСГ внешней стороны речи (подгруппа – внешние формы произношения) и употребленное в значении 'долго и много петь песни', свидетельствует о том, что его семантика оказывается на пересечении микрогрупп, характеризующих как внешнюю сторону речи (по наличию временного предела – «долго»), так и особенности мыслительной деятельности («много»). Человеческая речь, получающая многочисленные характеристики, воспринимается многоаспектно.
Таким образом, в слове, в частности, в глаголе речи, оказывается отраженной взаимосвязь различных аспектов человеческой деятельности. Выступая как языковое явление и отражая ту или иную сторону объективной действительности, оно становится универсальной единицей народной памяти, содержит в себе знания об отношениях людей, разнообразных видах их взаимодействий, о том, чем наполнена жизнь как отдельного индивида, так и нации в целом.
ГЛАВА II. ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ ГРУППЫ ДИАЛЕКТНЫХ ГЛАГОЛОВ РЕЧИ В ОРЛОВСКИХ ГОВОРАХ

§1. ЛСГ глаголов со значением внешней (акустико-физиологической) стороны речи

Человеческая речь имеет акустико-физиологические характеристики звучания. Эти характеристики воспринимаются человеком на слух, фиксируются в сознании слушающего. Особенности произношения в процессе общения играют значительную роль, от них зависит понимание людьми друг друга. Они значимы для усвоения содержания речи. В одном случае правильное произношение позволяет слушателю осознать и понять то высказывание, которое до него хочет донести говорящий. В другом случае, если речь имеет акустико-физиологические нарушения, слушателю становится затруднительно понять, что хочет сказать говорящий, ибо в речи последнего наблюдаются различные дефекты: неправильное произношение слов, быстрый темп высказывания и т.д. Л.М.Васильев выделяет в литературном языке «глаголы, характеризующие внешнюю сторону устной или письменной речи» [45, с.216], опорными словами для которых являются произносить и писать, формирующие семантические парадигмы глаголов. «Обе эти парадигмы характеризуются общностью значений субъектности, объектности, неадресованности, невзаимности и некаузативности, то есть обе они соотносятся с семантической синтагмой (моделью) – «говорящий/пишущий/+процесс говорения /писания/ + то, что говорится (пишется)» [45, с.216].
Однако в классификации Л.М.Васильева глаголы, которые рассматриваются в данной группе, анализируются также и в других ЛСГ, например, со значением сообщения, взаимодействия. Это обусловлено тем, что глаголы речи в литературном языке одновременно обозначают, с одной стороны, процесс речи, его содержательную сторону, а с другой стороны, обладают характеристиками звучания.
В орловских говорах выделяется довольно значительная группа глаголов, которые характеризуют речь прежде всего с внешней, а не содержательной стороны (151, что составляет 19,4% от общего количества диалектных глаголов речи). Это происходит в силу того, что в диалектной речи значение содержания информации может отходить на второй план, а на первый выступать физические характеристики, и именно они в этом случае дают представление о содержательной направленности речи. В структуре глагола происходит актуализация одних сем, наиболее важных, и деактуализация других, менее важных. В глаголах рассматриваемой группы менее важными оказываются общеязыковые семы «сообщать», «общаться», «выражать мысль». Все диалектные глаголы произношения объединяет общая сема «произносить».
В том случае, когда речь говорящего обладает набором отрицательных особенностей, затрудняющих ее понимание, слушающий может не воспринимать передаваемую информацию как сообщение, результат мыслительной деятельности. При этом актуализируются семы, которые отражают те или иные препятствия к пониманию процесса речи, вследствие чего акт коммуникации затрудняется, теряет смысл.
Слушающий обращает внимание на темп высказывания, его тон, сознательность произнесения, наличие дефектов, приличность и поведенческие характеристики речи, ее длительность, правильность, привычность, степень звучности, четкость, сходство речи человека со звуками, которые издают животные, формальную сторону речи. В семной структуре глаголов речи со значением ее акустико-физиологической характеристики перечисленные выше особенности становятся семами логического 1ИУ. Для носителя говора это наиболее важные семы, они отражают такие свойства речи, которые затрудняют понимание людьми друг друга.
Речевые стратегии, которые преследует говорящий, связаны с изложением информации, сообщением слушающему новых сведений, получением информации в процессе диалога. Однако речевые тактики, которые использует говорящий, приводят к тому, что стратегия (цель) не достигается. Поэтому для слушающего семы, отражающие эти стратегии, становятся неактуальными. Их место занимают семы, отражающие не цель сообщений, а разнообразные особенности речи (внешние или внутренние). Эти семы, актуализируясь, приводят к тому, что семантика глагола начинает отражать ситуацию речевого дискомфорта, когда смысл высказываний не доходит до сознания слушателя, теряется вследствие неправильного использования говорящим речевых тактик (говорящий желает донести необходимые сведения, но использует для достижения цели неверные тактики, слушающий хочет установить с говорящим речевой контакт, понять и принять его информацию, но не может этого сделать: помехой являются тактические ходы говорящего). Особенностью глаголов данной ЛСГ является то, что по отношению к ним нет смысла вести речь о целеполагающих установках речевого процесса, стратегиях, которые обусловливают разнообразные виды изложения информации. В данной ЛСГ семы 1ИУ определяются речевыми тактиками, а не стратегиями вследствие деактуализации последних. В семантике глаголов этой подгруппы отражается преимущественно позиция слушающего, поэтому при фиксации таких глаголов в словаре, вероятно, необходимо вводить в словарную дефиницию пометы, типа «с точки зрения слушающего».
На основе того, какую речевую тактику использует говорящий, выделяются 12 подгрупп глаголов, имеющих семы 1ИУ «длительно», «быстро», «тон», «дефект», «непривычно», «неправильно», «нечетко», «бессознательно», «звуки, издаваемые человеком», «звуки, издаваемые животными», «особые формы произношения», «степень звучности».
Самую многочисленную подгруппу внутри ЛСГ глаголов произношения составляют глаголы с семой 1ИУ «особые формы произношения» (39), которая выступает у слов боронить, высказывать, гаркнуть, доказать, забузыривать, забуровить, забуровиться, заиграть, запеться, застогнуть, играть, казать, казаться, кричать, пахать, поброниться, погундосить, подтаныкивать,понемовать, поныкать, пораспеснячить, потанакивать, потаныкивать, прибрехивать, пригадывать, прикрикнуть, припевать, проигрывать, прочитать, сворочать, сказать, скричать, спевать, стонать, сыграть, таныкать, точать, христославить, читать. В основу обозначения процесса речи у этих глаголов положен признак такого произнесения языковых единиц, при котором человек либо передает голосом музыкальное произведение, поет, либо передает голосом прозаическое или поэтическое произведение, читает. Родовыми выступают семы «молитва» (понемовать), «песня», «частушка» (поброниться, припевать, прочитать, точать, читать), «стихотворение» (высказывать), отражающие разновидности этих форм произношения. Эта группа глаголов свидетельствует о том, что особые формы произношения (песни, частушки) являются важной неотъемлемой частью жизни селянина, делают его жизнь яркой, интересной, помогают в труде, развлекают на народных праздниках, выполняют обрядовую функцию.
Достаточно большая подгруппа представлена глаголами с семой 1ИУ «степень звучности» («громко», «тихо») – 31 слово. Речь может быть громкой, когда, с точки зрения носителя говора, человеческий голос является сильно звучащим, степень его звучности больше нормы (гаить, горлопятить, гукать, жукнуть, зычать, крикнуть, погалдеть, прогаить). Наряду с семой «громко» у диалектных глаголов выделяется сема «тихо», характеризующая противоположную степень звучности. Она присутствует у слов брундеть, шоптать, шоптаться. Носитель говора обращает особое внимание на степень звучности речи. Именно она является, по его мнению, одной из важных особенностей, связанных с пониманием слушающим содержания высказывания – слишком громкая или слишком тихая речь плохо доступна человеческому уху [порог слышимости для человека составляет 0 децибелов, а болевое ощущение возникает при 130 децибелах [«Справочник машиностроителя». – Т.1. – М., 1951, с.718].
Подгруппа с семой 1ИУ «звуки, издаваемые животными» представлена 26 единицами глагольной лексики (взворковаться, взгыргыкаться, горготать, горковать, гургутать, гурковать, гурковать, гыргыкать, гыргычить, гыркать, кагокать, гыркнуть, кагокнуть, квыхчать, кунявкать, курныкать, мурчать, питюкать, питюкать, погурковать, погурковать, погурковать, расчурюкаться, турныкать, хлюхлюкать, чурюкать). Эти глаголы не только называют процесс речи, но и отражают особенности восприятия носителем говора объектов окружающей действительности, представителей мира природы. Речь человека может быть уподоблена звукам, которые издает животное (свинья, лягушка, кошка, собака), птица (курица, гусь, воробей, голубь). На это указывает звуковая оболочка слова. Во всех случаях человек, следящий за разговором, не получает необходимой информации, ему кажется, что речь одного из собеседников или обоих участников диалога бессмысленна, т.к. похожа на чириканье, воркованье, лай, гогот, хрюканье, и т.п., то есть на звуки неразумных животных. В большинстве случаев такая речь получает отрицательную оценку из-за своей кажущейся неинформативности, непонятности, плохой степени звучности, наличия дефектов, когда уподобляется звукам, которые издают собака, кошка, свинья, лягушка, курица, воробей (взворковаться, взгыргыкаться, горготать, гыргыкать, квыхчать, мурчать, расчурюкаться, хлюхлюкать и др.). И только когда человеческая речь напоминает звуки голубей, несмотря на то, что, с точки зрения третьего лица, не участвующего в диалоге, она непонятна, неинформативна, она вызывает одобрение: собеседники проявляют друг к другу расположение, добрые, нежные чувства (горковать, гурковать).
Сельский житель сравнивает свое речевое действие со звуками животных неслучайно, поскольку он также является составной частью природного мира, как бы растворяется в нем. Его речь уподобляется звукам животных, которые его окружают в повседневной жизни. Как пишет В.Н.Телия, «это традиционные, то есть воспроизводимые из поколения в поколение, эталонные сравнения не только отражают мировидение, но – что более важно – они связаны и с миропониманием, поскольку являются результатом собственно человеческого соизмерения присущих ему свойств с «нечеловеческими» свойствами, носители которых воспринимаются как эталоны свойств человека» [189, с.242].
Таким образом, семы 1ИУ отражают приоритеты восприятия мира, проявляющиеся в диалектных глаголах произношения.
Другие подгруппы представлены относительно небольшим количеством глагольной лексики, характеризующей произносительную сторону речи, ее логические, физиологические, акустические особенности, затрудняющие понимание. Их отражают различные семы: «непривычно» (7), «быстро» (7), «звуки, издаваемые человеком» (6), «тон» (6), «дефект» (5), «нечетко» (4), «долго» (4), «неправильно» (2), «бессознательно» (2).
Глаголов с семой «непривычно» – 7: балакать, вывернуть, выворачивать, выворотить, наблатякаться, немовать, сварнакать. С точки зрения носителя говора, его собеседник произносит языковые единицы так, как в привычном окружении слушателя никто не делает. Таким образом, в основу семантики слов этой подгруппы положен признак, связанный с необычностью произнесения слов, таким их употреблением, при котором они становятся не похожи на обычную, привычную звуковую оболочку.
Так, сема «непривычно», не осложненная дополнительными семами, отмечена в глаголах вывернуть, выворачивать, выворотить: «Ну и культурнъя, вывърътить што-нибуть» Долж.; «Ани гаварять ни как мы, выварачивъють слава» Мцен.; «Ды када гъварять ни так, то скажым: «Ну вывирнулъ слава» Знам. Носитель говора отрицательно относится к речевой ситуации, «када гъварять ни так», «гъварять, ни как мы», непривычно для слуха. Такая речь «плохая», ее, с точки зрения сельского жителя, следует исправить, указать на ошибки произнесения: «ну, вывирнула слава». В этом сказывается мировосприятие носителя говора. Правильно, хорошо то, что его окружает. Если же что-то не соответствует привычному положению вещей, то это плохо, даже если культурно. Вероятно, носитель говора испытывает неприязненное отношение к «культурному», потому что это для него – чужое, следовательно, в известной мере враждебное, осознаваемое как некая угроза его привычному укладу. Вот почему плохо то, что культурно, да и сама культура воспринимается как «выворачивание», нарушение сложившихся установок. Знаменательно, что в литературном языке слово вывернуть – это 'придать неестественный, необычный поворот // вывихнуть' [СРЯ, т.1, с. 246].
Сема «быстро» отмечена у семи слов: балабонить, галдить, долдонить, жвындить, лотошить, пробубенить, щекотать. В основу наименования процесса речи положен признак торопливости при произнесении языковых единиц: «Галькя мая как зачнет галдить, што аш галава развалицъ, слушая ее» Мцен. Эта сема связана с отрицательной оценкой: быстро – это плохо («аш галава развалицъ»).
В глаголе жвындить сема «быстро» осложняется еще одной семой 1ИУ «громко», выводимой из контекста: «Иш жвындить тут на весь магазин» Малоарх. Быстрая по темпу и громкая по силе звучания речь плохо воспринимается слушающим, она ему непонятна и неприятна, ее трудно разобрать.
Сема 1ИУ «тон» присутствует у глаголов взгаркнуть, запалить, нагаркать, прикукобить, сесекать, швыркать. Ее конкретизируют родовые семы «грубо», «резко», «ласково», «нежно». В основу обозначения процесса речи положен признак, обусловленный взаимными симпатиями/антипатиями говорящих, их отношением друг к другу.
Например, для глагола швыркать выступает сема 1ИУ «грубо». В сознании носителя говора разговаривать грубо, вести себя грубо по отношению к другому человеку – плохо, ибо ситуация ссоры, конфликта разрушает общение, не способствует взаимопониманию. И это вызывает осуждение окружающих: «Щас и ни гаварять вофси друх с друшкай, а фсё швыркають, на што, бох их знаить» Дмитр. Не случайно отмеченный М.Фасмером глагол швыркать имеет звукоподражательное значение 'фыркать' [СФ, т.4, с.420]. У того, кто швыркает, не сообщает никакой полезной информации, речь примитивна, звукоподражательна, мало похожа на человеческий язык, а это не способствует установлению контакта и пониманию людьми друг друга.
У глагола взгаркнуть три семы 1ИУ: «резко», «грубо», «громко» (неслучайно корень глагола содержит элемент -гарк-). В представлении сельского жителя, резко – это не только грубо и неприлично вести себя и высказываться, но еще и говорить громче обычного, кричать. Резкость высказывания порождает его дополнительные характеристики – грубость (характеристика по тону), громкость (характеристика по силе звука). Сема «резко» является семой 1ИУ и в глаголе нагаркать. Она дополняется семой «громко», характеристикой по степени звучности: «Я яму усё абъяснить хател, а он нагаркал нъ миня и ушол, так вот мы с ним и расстались» Урицк. Произносить фразы резко, в повышенном тоне, в представлении носителя говора, это еще и громче обычного, кричать, а, с его точки зрения, грубый, резкий тон, повышение голоса не способствует пониманию собеседниками друг друга и тому, чтобы ситуация общения, взаимодействия состоялась: «Так вот мы с ним и расстались».
Громкость, резкость оказываются несовместимы с этическими нормами носителя говора. Глаголы речи свидетельствуют о том, что образец для русского человека – это спокойный, уравновешенный тип человека.
Сема «звуки, издаваемые человеком» является семой 1ИУ в диалектных глаголах агукать, дякать, забаять, надякивать, оковать, поагукать, скашляться, сюсюкаться. В основу обозначения процесса речи у этих глаголов положен признак произнесения языковых единиц, который свойственен только человеку. Это может быть общение с маленьким ребенком с использованием слов и выражений звукоподражательного характера «агу-агу» или «баю-баю» в глаголах забаять, агукать, поагукать, произносимые им первые слова звукоподражательного характера типа «дя-дя» в глаголах надякивать, дякать, что вполне допустимо в социуме: «Рибитишки малинькии, кагда засыпали, им гаварили «агу», агукали, значить» Орл.; «Паагукай иму – он заснеть скарей» Орл.; «Дефку забаялъ дъ пъбяжала у мъгазин» Долж. Это также речь взрослого человека, которой присущи отклонения от языковой нормы данного говора, оканье вместо аканья (оковать), что расценивается как отрицательное явление.
Порой слушающий считает, что собеседники общаются друг с другом тайно, их разговор является закрытым для посторонних, они обсуждают проблемы только между собой: «Ани усё ишо сюсюкъютцъ» Новос. (от звукоподражательного сю-сю); «Ани уже скашлялись» Орл. (от кашлять). В этих случаях речь, лишенная членораздельности, оказывается лишена и информативности, оценивается отрицательно.
Сема «дефект» представлена у глаголов гундырить, дудукать, подшепетливать, тильтилить, хриповать. В основу обозначения процесса речи этими глаголами положено представление о произнесении языковых единиц, которое связано с особенностями устройства речевого аппарата говорящего или обусловлено его физиологическим состоянием. Сема «дефект» уточняется, конкретизируется в значениях глаголов посредством дополнительных сем, указывающих на причины дефекта речи. Например, сема «гундосить» является видовой в глаголах дудукать и гундырить: «Он «д» большы гаварил, дудука празвали, на нас гаварил, гнусавил, дудукал» Орл.; «Гудырить - ета сафсем в нос гаварить фсе слава» Орл. Речь, осложненная дефектами, звучит непривычно, необычно, форма произнесения слов обращает на себя внимание слушающих, отвлекает их от содержания разговора. Это плохо, поскольку главным становится не смысл фраз, а то, как они произносятся. Человек, который дудукает или гундырит, может получить прозвище по особенностям своей речи, не являющимися нормой. Видовая сема «картавить» присутствует в глаголе тильтилить:«Тильтилить? Етъ «р» ни выгаваривать сафсем, тиль-тиль гаварить» Орл. С точки зрения сельского жителя, речь человека не выговаривающего звук [р] с трудом доходит до сознания, она напоминает звуки «тиль-тиль», лишенные содержания. Это плохо. Дефект снижает информативность, содержательность речи.
Видовая сема «хрипло» отмечается в глаголе хриповать: «Хрипавать – ета хрипла гаварить ат балезни или ище чиво. Ета хрипун, он хрипуить» Орл. Дефект речи, безусловно, затрудняет общение, и это плохо, но дефект в данном случае – объективная причина, болезнь человека, преодолеть которую в этот момент он не может. Это может вызвать сочувствие окружающих.
Несколько видовых сем 1ИУ, связанных с различными проявлениями внешней стороны речи, «не договаривать», «пришептывать», «картавить», отмечены в слове подшепетливать: «Эта вот хто ни дагавариваить слава, патшыпетливъить языком, язычок падвалакиваить, «рэ» ни выгавариваить, на ниё гаварять: «Во тарарынка» Дмитр. Все эти семы являются семами одного, 1ИУ, поскольку они называют разные особенности речи, не зависимые друг от друга, не обусловленные друг другом. Каждый дефект существует автономно, независимо от других, а в сумме все они делают человеческую речь дефектной, плохой, плохо доступной для понимания.
Глаголов, отражающих недостатки речи, довольно много. Носитель говора, безусловно, обращает внимание на сами дефекты речи, ибо они затрудняют процесс общения, создают препятствия для понимания слушающим говорящего. Слушающий обращает внимание на различные дефекты речи, что свидетельствует о его чуткости к звучащей речи. Носитель говора отвергает все недоброкачественное в речи, выбраковывает все ненужное и неправильное. С другой стороны, отрицательная оценка речи, имеющей дефекты, есть проявление некой эмоциональной жесткости по отношению к собеседнику: слушающий не затушевывает дефекты речи последнего, напротив, обращает на них всеобщее внимание, как бы подчеркивает, что говорящий не такой, как все. Но эмоциональная жесткость не является проявлением жестокости. Знаменательно, что проявляется она по отношению к человеку с незначительными дефектами речи, которые не составляют существенных затруднений для его жизни и деятельности, а приносят лишь некоторые неудобства в общении. Русский носитель говора не сентиментален без меры, но и не жесток: «Был у нас Аленя-касталом, у ниво нага как дуга была. Мы иво жылели, памагали. Картошку выкапывали. И ничиво с ниво ни брали. Я вскапал Алени агарот, а мне гаварять: «Ну што паставил тибе Аленя бутылку». Ды я сам паставлю иму, што с Алени вазьмеш» Орл. Русскому человеку свойственно видеть «в любом явлении мира, а прежде всего – в человеке,нечто такое, что позволило бы понять и принять его, а не отвергнуть» [202, с.83].
У глаголов гундеть, дренчать, мочалить, прогалдеть представлена сема 1ИУ «долго». В основу обозначения процесса речи положен признак его длительности, продолжительности во времени. Временной отрезок зачастую может быть очень протяженным: «Нъдаел ты мне, целъй день дренчиш, ни канчаиш гъварить» Верх. Это плохо, поэтому все названные глаголы содержат такие корни, известные и литературному языку, которые связываются с обозначением хаотичных беспорядочных звуков окружающего мира: гула, гама, галдежа (-галд-, -гунд-), негармоничным звучанием музыкальных инструментов (-дренч-).
Сема «нечетко» представлена у слов заволакивать, занемовать, немовать, трундить. В основу обозначения процесса речи положен признак отчетливости, раздельности произнесения языковых единиц. Эти диалектные глаголы называют речь нечеткую, неразборчивую, невнятную: «Дюжъ плохъ он гъварил раньшы – зъвалакивъл сильна» Соск. «Этът чёрт старый напилси и нимуить штой-тъ» Кром. Для носителя говора нечеткая речь расценивается как «дюжъ плахая». Она лишена раздельности звучания, от этого становится непонятной, следовательно, лишенной информативной функции. Вероятно, нечеткость, размытость звуковой оболочки не соответствует не только прагматическим критериям хорошей речи (отсутствие информации), но и эстетическим (некрасиво).
Для глаголов вывертывать, ковырять семой 1ИУ является сема «неправильно». Ее формирует образная основа слов: вывертывание или разрыхление, ковыряние, причинение вреда расценивается носителем говора как «поворот» с правильного пути. Звучащая речь, с точки зрения сельского жителя, является неправильной в том смысле, что искажается фонетическая оболочка слова: «Ды так ани как-тъ балакъють, къвыряють абы как» Тросн. Если носитель говора не задумывается над тем, правильно ли он произносит слова, то он «къвыряет абы как». Небрежное отношение к языку отрицательно оценивается собеседником. Глаголы, содержащие такую оценку, свидетельствуют о том, что хорошая речь ценится в сельской среде, представляя собой одно из положительных качеств человека.
В диалектных глаголах буровить и вередить семой 1ИУ является сема «бессознательно». В основу обозначения процесса речи положен признак сознательности употребления языковых единиц, возможности осознания результата своей речевой деятельности в момент произнесения. Оба диалектных глагола называют речь, произносимую в бессознательном состоянии во время болезни (буровить – «Вот балеить чилавек и бис памити буровить» Лив.) или во сне (вередить – «Мой дет пъ начам усигда штой-тъ виридить у ва сне» Мцен). Оба глагола называют речь, лишенную для слушателя информативного начала, ее нельзя воспринимать как разумную и осознанную, у нее нет цели сообщить что-либо слушающим, с одной стороны, а с другой, – она не осознается и самим говорящим. В сознании носителя говора такая речь связывается с изменением физического или психического состояния человека, а это «плохо». Этот корень встречается и при обозначении глагола, называющего бессознательную речь, возможно, потому, что такая речь осознается носителем говора как проявление состояния человека, которое приносит ему вред. Таким образом, в глаголе вередить проявляется негативное отношение к бессознательному как вредному для человека.
Каждая характеристика внешней стороны речи, отраженная семой 1ИУ, чаще всего не является единственной в слове. Она порождает дополнительные характеристики речи (логические, акустические, аксиологические), тесно взаимосвязанные.
В подгруппе с семой 1ИУ «особые формы произношения» - семы 2ИУ «тихо», «самозабвенно», «длительно», «обряд», «фальшиво», «громко», «вместе», «долго», «протяжно», «нестройно», «без дефектов», «без ошибок». У глагола запеться выделяются семы 2ИУ «самозабвенно» и «длительно», характеризующие процесс речи с точки зрения наличия/отсутствия временного предела и отношения к действию: «Бабьё наши запелись» Урицк. По мысли слушающего, говорящий исполняет голосом музыкальное произведение в течение долгого времени, с увлечением, самозабвенно. Префикс за- и постфикс ся- придают глаголу значение, свойственное литературному языку, «в течение длительного или чрезмерно длительного времени совершая действие, названное мотивирующим глаголом, целиком погрузиться в это действие, увлечься, утомиться» [АГ-80, с. 386].
У глаголов забуровить и забуровиться семой 2ИУ является сема «фальшиво»: «Ну, папёр, зъбуровил: ниправильна матив или слава начал пирипутывъть» Болх. По мысли носителя говора, слова и мелодия песни должны быть переданы без изменения, песня -– это раз и навсегда заданный текст, изменения в котором признаются как нежелательные. Они могут быть связаны с незнанием поющим человеком текста песни, когда он перепутывает слова, или мелодии к ней, когда она исполняется неверно. В любом случае это «плохо», при исполнении человек фальшивит.
Семами 2ИУ в глаголе забузыривать являются семы «долго», «громко», «без дефектов», «без ошибок», проявляющиеся в контексте: «Вот ардуй-та, а чистушки забузыриваить на фсю диревню и ни разу ни заикнеца, часта, адна за адной» Орл. С точки зрения носителя говора, при исполнении частушек важными становятся несколько особенностей речи: возможность петь долго, следовательно, знать много этих коротких произведений народного творчества, петь громко, чтобы доставить удовольствие слушающим, чтобы они поняли и расслышали текст каждой частушки, не ошибаться при исполнении текста, не обладать дефектами речи. В этом случае слушателям понравится пение.
Семами 2ИУ в глаголе пораспеснячить являются семы «много» и «долго», характеризующие процесс мысли, ее содержание, возможность черпать из памяти новые и новые тексты песен, и наличие отдаленного временного предела, когда поющий долго удерживает внимание слушателей своим исполнением. И это хорошо: такой человек способен поддержать компанию, развлечь слушателей: «Ана вам парасписнячит песни, ана их многа знаит» Хот.
Семой 2ИУ в глаголах пригадывать, проигрывать, христославить является сема «обряд». Видовой по отношению к ней будет сема «рождество» в глаголе христославить, то есть славить Христа во время рождества, когда с обрядовыми песнями люди ходят по домам («Идуть христаславить» Урицк.; «На раждиство утрам христиславят» Болх.), а в глаголе проигрывать сема «гадание», когда во время обряда гадания исполняются песни («Гадали и песни праигрывали, весила была» Болх.), сема «свадьба» в глаголе пригадывать – во время свадебного обряда поют песни («Начинають усе пригадывать жаниху с нивестай песенками» Дмитр.). Во всех случаях пение, по мнению носителей говора, может выполнять и обрядовую функцию: песни исполняют на рождество во время святок, во время свадебного обряда, во время гадания. В этом случае пение – необходимая, даже важнейшая составная часть обряда.
В подгруппе с семой 1ИУ «степень звучности» семами 2ИУ выступают «очень», «непонятно», «грозно», «доверительно», «неразборчиво», «глупо», «болезнь», «грубо», отражающие:
а) особенности тона при громкой речи, грубого, грозного, его недопустимость, с точки зрения нравственных норм, в сельском социуме, т.к. он унижает достоинство собеседника. Сема 2ИУ «грозно» присутствует в глаголах взгаркивать, жукнуть, зяпать, зяпнуть, погаить, шикнуть, шмыкнуть: «Ну сафсем неслухи сталя, ну и шмыкнуть приходицъ» Новодер.; «А плимянницъ у мине вредна, этъ ужъс. Чуть прикрикнул, как нащнёть зяпъть» Малоарх. Громкий голос часто воспринимается слушателем как заключающий в себе угрозу. На первый план выходят внешние характеристики, которые дают информацию слушающему о том, как к нему относится говорящий. Если слушающему кажется, что собеседник грубо с ним разговаривает, грозно кричит, то его речь имеет оценку «плохо»: его речь не способствует установлению контакта.
б) степень громкости («очень»), что говорит о недопустимости чрезмерно громкой речи, нарушающей привычную патриархальную тишину. Так, сема 1ИУ «громко» порождает сему 2ИУ «очень» в глаголах гаить, горлопятить, гукать51, запятить, кагокать, погалдеть: «Чиво кагокаиш, на фсе сило?» Свердл.; «Испугалси мой Колька, как запятить на фсю диревню» Покр. Слушающим диалектоносителем воспринимается только степень звучности, которая является высокой и заслоняет смысл. Поэтому смысл сообщения не доходит до сознания, человек не получает необходимой для него информации («Щас мъладеш песни паёть, нищево ни паймеш: ни пають, а гають» Лив.), и желает прекращения такой речи («Пиристань пятить» Покр; «Дъ пиристань ты гърлапятить» Верх.). Интересно, что некоторые глаголы сельский житель употребляет и по отношению к животным: «Пърасёнък гърлапятить» Малоарх.; «Скатина гая: карова ривё, тиленък ривё» Долж. Это ещё раз подтверждает мысль о том, что при излишней громкости информация слушающим не воспринимается, поэтому он может уподобить звучащую речь звукам, издаваемым животными. Сема громкости в названных глаголах формируется за счет корневых морфемах: -гаи- (этимологически связанной с сочетанием слов «крик галок», «стая птиц», «каркать»; [СФ, т.1, с.383]).; -пят- в словах пятить и горлопятить; -гук- в глаголе гукать, одно из значений которого в орловских говорах 'кричать', другое – 'выстрелить', третье – 'издавать крики, звуки (о младенцах)' [СОГ, вып.3, с.34]. Все ЛСВ глагола гукать связываются с высокой степенью звучности, обозначают не только речь разумного человека, которая не воспринимается из-за своей громкости, но и звуки, издаваемые младенцем, человеком еще неразумным, которые нельзя принять за информацию, а также звуки, издаваемые неживым предметом. Корень –галд- в глаголе погалдеть этимологически связан с понятиями «шум», «гвалт», а в верхненемецком языке употребляется слово Nachtigall, обозначающее 'соловей' [СФ, т.1. с.385]. Сравнение человеческой речи со звуками, которые издает птица, указывает на то, что такая речь бессодержательна, непонятна, слушающим воспринимается только ее внешняя сторона. Таким образом, все диалектные глаголы, имеющие сему 1ИУ «громко», имеют оценку «плохо», т.к. обозначают речь, не воспринимаемую человеческим слухом как содержательную из-за высокой степени громкости.
Громкость речи связывается как с непотребным поведением человека, так и с глупостью. Сема «глупо» проявляется в из контексте глагола нагаметь: «Бусърь-тъ па фсем дварам ходить. Придёть, нъгамить хоть у каво и пайдеть ишшо куда-нибудь» Верх. По мнению носителя говора, тот, кто говорит громко, беспорядочно, тот говорит глупо, речь его бессмысленная, имеет оценку «плохо».
в) особенности физиологического состояния говорящего, которые являются причиной нарушения им общественного порядка. Так, в глаголах еготать и булгачить семой 2ИУ является сема «болезнь»: человек кричит, потому что он болен, ему больно: «Ана йигатала ад боли» Верх. Значение «громко» в глаголах еготать и булгачить выражается корневой морфемой. В словаре В.Даля отмечено существительное булга 'склока, тревога, суета, беспокойство' [СД, т.1, с.343]. Таким образом, человек, который булгачит, вызывает беспокойство своим криком, шумом. Глагол еготать в словаре В.Даля имеет значение 'хохотать, кричать, орать' [СД, т.1, с.1289]. Речь больного человека похожа на хохот, гогот, а значит, разобрать содержание высказывания не представляется возможным.
г) особенности взаимоотношений между говорящими. Сема 2ИУ «доверительно» присутствует в глаголе шоптаться: «Захажу у магазин, а ана с сасеткъй маей шопчицъ, шопчицъ» Глаз. Как считает слушающий, человек, который говорит тихо, хочет сообщить кому-то такие сведения, которые не всем можно доверить. Раскрыть их можно только человеку близкому, хорошо знакомому, на которого можно положиться. Третье лицо, не участвующее в разговоре, не слышит разговора, значит, не получает информации. Поэтому, с его точки зрения, подобная речь может расцениваться как плохая.
д) акустические особенности. В слове брундеть сема 1ИУ порождает сему 2ИУ «неразборчиво», проявляющуюся в контексте: «Што ты там брундиш сибе пад нос» Лив. Тихая речь, с невысокой степенью звучности воспринимается как невнятная, неразборчивая, речь, из которой нельзя получить информацию. Тихая речь является плохой, бессмысленной.
В подгруппе с семой 1ИУ «звуки, издаваемые животными» семы 2ИУ многочисленны. Они отражают акустические характеристики речи человека, которую можно уподобить звукам представителей животного мира. Это семы «брань», «громко», «тихо», «дефект», «грубо», «резко», «капризничать», «ласково», «интенсивно», «неразборчиво».
В глаголах курныкать, турныкать, кунявкать, чурюкать, гурковать, питюкать, питюкать сема 2ИУ – сема «тихо». С точки зрения сельского жителя, когда человек говорит очень тихо, то его речь напоминает звуки птиц и животных, поскольку ее трудно услышать, разобрать, понять. В представлении носителя говора, человеческая речь может напоминать мяуканье кошки (мурчать, кунявкать – «Мурчать – ета тиха гаварить, пра сибя, тонким галаском» Орл.; «Што ты там куняфкаиш?» Лив.), чириканье птицы (чурюкать, турныкать – «Чурюкъть на ушко» Мцен.), т.к. произносится тихо, следовательно, недоступна для понимания, восприятия слушающего, до которого, возможно, долетают отдельные звуки, не дающие никакой информации.
В диалектном глаголе мурчать, помимо семы «тихо», семой 2ИУ выступает сема «тонко», как кошка. Эта сема связана с тембром высказывания. Таким образом, речь человека становится похожа на мяуканье кошки и по степени звучности, и по особенностям тембровой окраски. Тихая речь, произносимая тонким, высоким голосом, порождает представление в сознании носителя говора звуках, издаваемых кошкой.
Семами 2ИУ в глаголе курныкать выступают семы «тихо» и «сердито», характеризующие степень звучности и тон высказывания: «Астанавись, ни курныкъй» Лив.; «Ни курныкъй, ни варчи» Лив.
Тихая, сердитая речь не воспринимается слушателем, напоминает по своему звучанию звукоподражание типа курлы-курлы, что делает ее похожей на звуки, которые издают лягушки (ср. «Лигушки курныкають» Верх.), журавли (ср. «Апять журавли курныкають» Верх.). В глаголах отражен взгляд носителя говора на мир, когда его звуки переносятся в сферу человеческой жизни и деятельности. Этим звукам и уподобляется речь. Поскольку человек включен в мир природы, постольку все его действия и процессы, происходящие в организме, похожи на действия и процессы окружающих существ. Однако последние лишены способности говорить, могут только издавать звуки. Поэтому речевое действие человека, ассоциируемое со звуками животного мира, оценивается отрицательно, т.к. смысл его не доходит до сознания слушающего, речь не дает информации.
Семы «громко», «грубо», «резко» являются семами 2ИУ в глаголах гыркнуть, гыркать. По мнению сельского жителя, степень звучности, громкость связаны с грубым и резким тоном высказывания. Если человек говорит громко, грубо, резко, то его высказывание выглядит неприличным, оценивается отрицательно: «Вот сусеткъ как гыркаеть на людей» Урицк. Человек ведет себя как неразумное животное, он разрушает речевой контакт, его речь не заслуживает внимания. Интересно, что слова с тем же корнем отмечены В.И.Далем: гыркаться 'ругаться, пск.', гыркать 'издавать гырчанье, прилюдно лая', гырчея 'сердитая собака, пск.' [СД, т.1, с.1018]. То есть для носителя говора из любого региона говорить громко, непонятно – плохо, потому что такая речь становится похожа на звуки неразумного животного, злой собаки. Глаголы отражают отношение к людям, речь которых уподобляется собачьему лаю. А это речь иностранцев, захватчиков, скандалистов, которые ущербны в морально-нравственном плане и к которым искони у русских отрицательное отношение [ср. 202, с.80].
Сема «капризничать» является семой 2ИУ в глаголе квыхчать: «Пъадите, а то унущкъ штой-тъ квыхчить» Хот. Речь человека, который капризничает, становится похожа на звуки, которые издает курица (ср. квохтать новг. пск. южн. о курах: 'особым криком проситься на яйца и тем же криком сзывать, водить цыплят, клоктать, клохтать прм.'; [СД, т.2, с.259]).
Семами 2ИУ в глаголе расчурюкаться являются семы «ласково» и «интенсивно», характеризующие тон высказывания и объем мысли. Сема «интенсивно» формируется морфемной структурой слова: префиксом за- и постфиксом -ся, сочетание которых обусловливает значение «достигнуть большой интенсивности в совершении действия» [СЕ, с.428]. Сема «ласково» возникает благодаря наличию образной основы слова: человеческая речь похожа на нежное, ласковое птичье щебетание.
Если звуки животных лишены информативности и имеют только физические характеристики звучания, то и у человеческой речи, похожей на них, исчезает содержательная направленность. И это плохо. Речь уподобляется звукам животного мира. Человек говорящий как бы исключается из социума и становится представителем неразумного мира животных.
В подгруппе с семой 1ИУ «непривычно» семами 2ИУ являются «иностранный язык», «другой говор», «жаргон», «выдумать». Они указывают на причины непривычного употребления слова, с точки зрения носителя говора: территориальную ограниченность употребление в пределах другого языка или диалекта в глаголах балакать, выворачивать, немовать, социальную ограниченность – принадлежность к арго, связь с особенностями мыслительной деятельности говорящего в глаголе наблатякаться, способность к языковому творчеству, производству слов в глаголе сварнакать.
Например, сема 2ИУ «иностранный язык» присутствует в глаголе немовать: «Немцы нямують што-та, ды я тольки ни пайму» Дмитр. Эта сема обозначает принадлежность человека к иной социокультурной среде и возможность взаимодействовать в этой среде. Однако, по мнению носителя русского говора, речь таких людей необычна, непривычна, она чужая, следовательно, ее нельзя понять, и это плохо: «Ужасть, как начили нимавать, ни па-нашыму гъварить» Урицк. Интересно, что глагол, обозначающий процесс речи, имеет в своем составе корень -нем-. Тот, кто немует, – это немой, лишенный способности говорить. Однако в данном случае это не так. Люди, которые немуют, говорят на другом языке, включены в процесс речи. Но для представителей русской нации они как бы немы, ибо их речь непонятная и непривычная. Они чужие, значит, выключенные из русского социума, неспособные к речевому взаимодействию по-русски.
Сема 2ИУ «другой говор» присутствует в глаголах балакать, выворачивать: «Ана с севиръ и балакъить пъ-другому, ни как мы» Лив. «А у нас у каждай диревни па-разнаму балакъють» Колпн. Языковые особенности диалектоносителей, относящиеся к разным диалектам (говорам), также различны. Они обращают на себя внимание, однако, по-видимому, не вызывают негативного отношения у слушателя, носителя другого говора или диалекта, ибо смысл высказываний понятен из-за общности языка у участников разговора, а расхождения в фонетике, лексике, грамматике человек рассматривает как допустимые из-за множества говоров на территории большой страны. Однако отрицательную оценку приобретает глагол выворачивать: «Вот иде страсть, паневы носють, ръзгавор у них другой, ни как у нас» Орл. С точки зрения жителя деревни, приобщившегося к открытиям научно-технического прогресса, житель «запольной» деревни отстал от века, его образ жизни и язык кажутся порой смешными, порой страшными. Все это должно остаться в прошлом. И этот взгляд отражается в том, как именуется речь такого человека – он выворачивает слова. В любом случае глаголы, номинирующие речь другой группы людей, отражают более или менее негативное отношение к «чужим», в чем косвенно проявляется чувство сплоченности локального социума.
Сема 2ИУ присутствует в глаголе наблатякаться 'употреблять в речи блатные слова' – «Рибята сабируцъ разгаваривать, начнёть хто-тъ расказывать с блатным вывиртъм: «Фатить, наблатякалси», – гаварили» Орл. Сема «непривычно» порождает сему 2ИУ «жаргон». Непривычной для слуха является та речь, в которой используются слова и выражения, характерные для представителей преступного мира, блатных. Речь с использованием арготических слов и выражений расценивается как плохая, ее нужно прекратить, новой информации она не дает, поскольку непонятна: «фатить, наблатякалси». Эту оценку передает в слове суффикс -як- , он свидетельствует о неодобрительном отношении в среде сельских жителей к арготизмам. Они противоречили моральным нормам сельского социума.
Таким образом, непривычное словоупотребление по-разному расценивается представителями сельской среды: и как положительное, и как отрицательное явление. Положительное оно тогда, когда забавляет слушателей, возникает в ситуации отдыха, развлечения, отрицательное – когда приходит в противоречие с моральными нормами социума, либо противоречит нормам жизни, либо нормам языка.
В подгруппе с семой 1ИУ «тон» семой 2ИУ выступает сема «ребенок», указывающая на собеседника и соответственно определяющая необходимый уместный тон общения – ласковый, нежный. Так, у глаголов сесекать, прикукобить семами 1ИУ являются семы «нежно», «ласково». На периферии значений этих глаголов появляется сема 2ИУ «ребенок». Таким образом, нежный, ласковый тон уместен при разговоре с ребенком. Однако в одном случае такой тон необходим, он безоговорочно одобряется – «Сходи прикукопь Ванятку, он с лесницы упал, плачит» Хот., – а в другом случае он вызывает осуждение – «Ну чаво с им сесекаиш, как с малым рибенкъм» Урицк. В глаголах отражается представление носителя говора о том, что с ребенком надо быть ласковым, а вот ласковый тон по отношению ко взрослому человеку не должен звучать, с последним становится неуместным сесекание (сюсюкание). В семантике глагола находят отражение черты ментальности носителя говора: нелюбовь к внешним проявлениям чувств, причем чувств тонких, нежных, осуждение такого (внешнего) способа их выражения, склонность к демонстрации в речи суровости, безэмоциональности. Эти свойства характера носителя говора проявляются и в других фактах языка (см. 74).
В подгруппе с семой 1ИУ «нечетко» семами 2ИУ являются семы «старый», «пьяный», «маленький», «чужой». Они служат для характеристики возраста собеседника, его физиологического состояния, принадлежности к иному культурному социуму, которые влияют на причины неполноценной, с точки зрения носителя говора, речи. Семы 2ИУ «старый», «пьяный», называющие возраст человека и особенности его физиологического состояния, присутствуют в глаголе немовать 'говорить неразборчиво, невнятно'. Невнятная, неразборчивая речь, в представлении носителя говора, характерна в большей степени для очень пожилого человека, во-первых, и, во-вторых, для человека нетрезвого, неспособного адекватно воспринимать собственную речь. Она в этом случае оказывается лишена смысла, информации, а это «плохо».
Семы 2ИУ «старый», «маленький», «чужой» отмечаются в глаголе занемовать 'заговорить неразборчиво, невнятно': «Прихажу, а немцы штой-тъ заарали, зънимавали, буровють штой-тъ, а чёрт его знаить» Дмитр.; «Ну, зънимавал. Кать, што малъй сказал, ты пънимаиш яво?» Покр.; «Бапкъ апять зънимавалъ штой-тъ, ай вады просить, сняси ей у крушки» Покр. С точки зрения носителя говора, говорит неразборчиво, нечетко чаще всего пожилой, старый человек, или очень маленький человек, ребенок, или иностранец, не владеющий русским языком. Их речь понять нельзя. Для русского человека они «немы».
В подгруппе с семой 1ИУ «долго» семами 2ИУ выступают «нудно», «непрерывно». Анализируя особенности звучащей речи, носитель говора делает вывод о том, что длительное высказывание, не ограниченное временным пределом, создает впечатление о его непрерывности. В глаголе дренчать выступает сема 2ИУ «непрерывно», проявляющаяся в контексте: «Нъдаел ты мне, целъй день дринчиш, ни канчаиш гъварить» Верх. Представление о долготе, длительности высказывания порождает представление о его бесконечности, неограниченности, непрерванности молчанием. Непрерывная речь ассоциируется в сознании носителя говора с инструментом, который бренчит, с человеком, который «неумело или небрежно играет на музыкальном инструменте» [СО, с.57]. Неумелая игра вызывает отрицательную оценку, «неумелая» речь надоедает, вызывает желание ее прекратить: «Нъдаел ты мне ни канчаиш гъварить». И это мешает пониманию, речь не воспринимается как возможность получения новых сведений.
Характеристика по ограниченности временным пределом порождает характеристику по тону, нудному, надоедливому, когда говорящий излагает информацию однообразно, неинтересно для слушателя. Сема 1ИУ «долго» в сознании человека взаимосвязана с семой 2ИУ «нудно», которая выделяется в глаголах гундеть, мочалить, прогалдеть: «Мачалить, мачалить и кагда толькъ зъмалчить» Новос.; «Галда усе ухи прагалделъ» Лив. Она проявляется в контекстах «мачалить, мачалить», «усе ухи прагалделъ» Лив. Эта сема порождает оценку «плохо», ибо монотонная, надоедливая, докучливая речь, вероятно, может мешать собеседнику сосредоточиться на своем деле, не вызывает интереса, не дает новой, необходимой информации.
Таким образом, по мысли носителя говора, затрудняет речевой контакт высказывание неинтересное, неэмоциональное, а также слишком долгое, неограниченное во времени. Длительное высказывание позволяет слушателю судить о чертах характера говорящего, особенностях его мыслительной деятельности: говорящий не умеет структурировать высказывания, излагать самое важное, существенное кратко и сжато, и в этом случае его информация бесцельна, неинтересна, недоступна пониманию.
В подгруппе с семой 1ИУ «неправильно» семой 2ИУ выступает сема «диалект», отражающая восприятие носителем одного говора речи носителя другого говора, критическое суждение о ее неправильности, недопустимости на данной территории. Причиной неправильного произношения слов является то, что носитель языка – это диалектоноситель, поэтому в его речи отмечаются следы того или иного говора: вывертывать – «Этъ фсе мы вывёртывъим слава, пъ-старински гъварим» Знам. В глаголе вывёртывать, помимо семы «неправильно», присутствуют периферийные семы 2ИУ «диалект» и «старина». Носитель говора вполне осознает неправильность своей речи, но отказаться от этого не может. И причина тому – традиция, долгая жизнь в сельском обществе, устои, которые в нем сложились, язык, формирующийся столетиями: «пъ-старински гъварим». Эта «старина», привычка, сильнее сознания неправильности речи. Носитель говора может отрицательно относиться к особенностям своей речи, своему неправильному произношению. Однако это может не осуждаться той замкнутой социальной группой, в пределах которой происходит общение носителя говора, той группой, которую он обозначает местоимением «мы», ибо представители данной группы – сами носители диалекта. И, может быть, здесь проявляется известная доля лукавства, о чем будет сказано позже (см. перековеркать).
В подгруппе с семой 1ИУ «бессознательно» семами 2ИУ выступают семы «болезнь», «сон», отражающие особенности физиологического, состояния, причины бессознательной речи, которая, с точки зрения носителя говора, не имеет смысла, т.к. не осознается самим говорящим. Так, в глаголе вередить сема «бессознательно» порождает сему 2ИУ «болезнь». Во время болезни, в бреду человек проявляет сферу своего бессознательного, бредит. Сема 2ИУ «сон» присутствует в глаголе буровить. Сон также является выражением бессознательного, во сне происходит внутреннее раскрепощение, человек выражает то, что вытеснено его сознанием на уровень бессознательного, он как бы находится в мире потустороннем, запредельном. Однако носитель говора не может расценивать такую информацию положительно, ибо она не осознается самим говорящим.
В глаголах, характеризующих внешнюю сторону речи, достаточно часто встречаются семы 3ИУ. Они отражают те же особенности, что и семы 2ИУ, обозначая лицо говорящего с точки зрения его социальной, национальной принадлежности, возрастных, физиологических особенностей, акустических и логических особенностей речи, аксиологических характеристик.
В подгруппе с семой 1ИУ «особые формы произношения» семы 3ИУ – «на вторых ролях» и «нескладно». Так, сема «вместе» 2ИУ выделяется в глаголах пахать, подтаныкивать, прибрехнуть, прикрикнуть («Песню начал притачивъть – прибрехивать» Орл.; «Петька сасецкий на свадьбы фсе время паттаныкивал» Урицк.; «А я пахаю пъмаленьку када песни пають» Залег.), она порождает сему 3ИУ «на вторых ролях». Поющий, с точки зрения слушающего, поет тише, вторит кому-либо, подпевает, ему отведена как бы вторая роль, вторая позиция. С одной стороны, это плохо, участник пения не является его главной фигурой, а с другой, – его голос, присоединяясь к хору голосов или одному голосу, способствует тому, что песня звучит более громко, на разные голоса. В глаголах прибрехнуть, прикрикнуть префикс при- вносит значение неполноты действия: поющий не в полную меру использует свои вокальные данные, а лишь присоединяется к чужому пению. Корневая морфема –танык- в глаголе потаныкивать этимологически связана со значением 'свидетель' [СФ, т.4, с.19], то есть тот, кто потаныкивает, является свидетелем пения другого лица, и только на вторых ролях он выступает как его участник. Интересно, что эта сема не актуализируется в глаголах таныкать, потанакивать 'тихо петь'. Контексты с этими глаголами содержат указание на то, что слушателем во внимание принимаются прежде всего акустические характеристики, вероятно, потому, что человек поющий сам выступает свидетелем своего пения, оно не предназначено для других.
В подгруппе с семой 1ИУ «степень звучности» семой 3ИУ выступает сема «сильный», присутствующая в глаголе гарцать, и, по всей видимости, ассоциативная: «Дужъ сильнъ на нас барин гарцъл, баялись мы йиво» Орл.; «Немиц начил на нас гарцъть» Знам. Повышать голос, разговаривать в грубом тоне может тот, кто ощущает себя сильным, превосходит своего собеседника по занимаемому положению. Находясь в подчиненном положении, слушающий прежде всего обращает внимание на то, как высказывание произносится, а не на его суть, таким образом, делая вывод о том, как к нему относится собеседник. Собеседник, имеющий более высокий социальный статус, по мнению сельского жителя, имеет право говорить громко, грубо, кричать, однако в сознании слушающего фиксируются только внешние признаки произношения, они указывают на то, что говорящий недоволен слушающим. Сильный – это барин, немец, человек другой расы или другого сословия, которого носитель говора не понимает и не принимает. Об этом свидетельствует не только диалектные глаголы речи, но и многие паремии [ср. 202, с. 81].
В подгруппе с семой 1ИУ «непривычно» семами 3ИУ являются семы «чужой», «старина», «новое», «преступник». Так, на периферии значения слова немовать 'говорить на иностранном языке, не по-русски' присутствует ассоциативная сема 3ИУ «чужой», ибо иностранец – немой для русского человека, а значит, чужой, неспособный вступить в контакт, речевое взаимодействие. Его личность воспринимается отрицательно. И это неслучайно. Как пишет В.М.Богуславский, «в основе негативного подхода в оценке представителей других национальностей и рас – типичное для обыденного сознания каждой национальной культуры разграничение: положительное относится к «своим» и отрицательное – к «чужим» [32, с. 34].
В подгруппе с семой 1ИУ «нечетко» семой 3ИУ выступает сема «бессмысленно». Она проявляется в глаголе занемовать. Таким образом, нечеткая, неразборчивая речь, свойственная ребенку, старому человеку или иностранцу, является еще, в понимании сельского жителя, несвязной, нелогичной, следовательно, пустой, бессодержательной и с точки зрения акустико-физиологической стороны, и с точки зрения ее содержательной сути. Такая речь «плохая».
В подгруппе с семой 1ИУ «звуки, издаваемые человеком» семой 3ИУ является сема «ребенок», присутствующая в глаголах дякать, надякивать. В представлении сельского жителя, тот, кто говорит впервые, произносит первые слова, – это маленький человек, который учится говорить, поэтому, вероятно, глаголы с корнем -дяк- звукоподражательны по природе: дякать, надякивать – это произносить «дя-дя-дя», как делают дети, не владеющие речью. Речь ребенка еще лишена информативного начала, он еще не готов сообщать, однако отсутствие информации не делает его речь бессодержательной, пустой, а значит, плохой. Очень маленькому ребенку это простительно, он только учится говорить. Напротив, употребление первых слов – признак того, что он становится человеком, способным в будущем к полноценному взаимодействию как равный член социума. Это, в представлении сельского жителя, уже «хорошо».
В подгруппе с семой 1ИУ «звуки, издаваемые животными» семы 3ИУ – «впустую», «неприлично», «чужой», «пьяный», «женщина», «старый», «друг», «иностранный язык», «неразборчиво», «доверительно», «уединенно». Например, семой 3ИУ в глаголе гурковать 'говорить тихо' является сема «уединенно»: «Што-та вы там гуркавали с ним» Залег. В представлении носителя говора, говорить тихо (ворковать, как голуби) необходимо для того, чтобы оставить сообщаемые сведения в тайне, не разглашать их. Третьему лицу, не участвующему в разговоре, но наблюдающему за ним издали, это неприятно. Он не понимает его, ибо почти ничего не слышит, слова и фразы сливаются, напоминают звуки из животного мира, птичье воркование.
В глаголе питюкать сема «тихо» порождает сему 3ИУ «неразборчиво»: «Када мы пъдашли, он ужэ ели-ели питюкал» Лив. В сознании слушателя тихая речь ассоциируется с птичьими звуками. Ее нельзя разобрать, понять, она лишается информативной функции.
В глаголе питюкать присутствует сема 3ИУ «доверительно»: «Питюкать – разгаваривать тихъ, даверчивъ» Лив. И вновь речь по своему звучанию напоминает звуки птиц. Сведения, которые передаются тихо, доверяются только хорошо знакомому человеку. Именно с ним можно установить контакт, доверительные отношения. Однако, по всей видимости, третье лицо, не участвующее в диалоге, не может разобрать, понять, о чем говорят собеседники, их речь напоминает ему звуки животного мира, лишенные информативности. И, с его точки зрения, это плохо.
Далеко не во всех подгруппах встречаются семы 4ИУ.
В подгруппе с семой 1ИУ «непривычно» выделяется сема 4ИУ «нарочно» (варакать).
В подгруппе с семой 1ИУ «звуки, издаваемые животными» семы 4ИУ – «непонятно» и «чужой». Так, в глаголе гургутать 'говорить на иностранном языке, не по-русски' семой 3ИУ является сема «иностранный язык»: «Немцы идуть и гургучать» Соск. Она порождает сему 4ИУ«чужой». Непонятно, неразборчиво говорит для носителя говора тот, кто является чужим, иностранцем. Он говорит впустую, напрасно. Его речь напоминает звуки животного. Глагол гургутать отрицательно оценивает речевые возможности человека. Эта отрицательная оценка подкрепляется морфологическими средствами слова: корневой морфемой -гургут-, по всей видимости, звукоподражательного характера (ср. гоготать), глагол связывается с представлением о звуках, которые издает птица (гусь). Интересно, что в русском сознании гусь не очень хорошая птица. Так, в произведениях фольклора гуси-лебеди служат Бабе-Яге, похищают детей. ФЕ гусь лапчатый, как с гуся вода, существительное-характеристика гусыня ('глупая женщина') также имеют отрицательную оценку [ср. 141, с. 17]. Таким образом, в народном сознании существует устойчивый отрицательный образ этой птицы. Это негативное отношение к образу находит отражение в глаголе: когда человеческая речь характеризуется через сравнение со звуками, издаваемыми гусем, то фактически такая речь оценивается отрицательно.
Таким образом, семы 2-4ИУ отражают представление носителя говора о тех недостатках, которыми изобилует плохая речь. Носитель говора выделяет значительное количество этих недостатков. Это свидетельствует о его чуткости к языку, стремлению очистить его от «вредоносных примесей». Недаром среди сем 2ИУ абсолютное большинство связывается с отрицательной оценкой: «нудно», «непрерывно», «несвязно», «несущественно», «невнятно», «другой говор/диалект», «жаргон», «старина», «старый», «чужой», «сон», «пьяный», «брань», «громко», «грубо», «резко», «капризничать», «интенсивно», «дефект», «тихо», «глупо», «грозно», «очень», «беспокойно», «беспорядочно».
К речевым недостаткам носитель говора относит: 1) резкий, недопустимый тон общения, унижающий собеседника, или однообразный, нудный тон, не способный вызвать интереса у слушающего; 2) нарушение привычных языковых норм, использование средств другого языка, диалекта, жаргона; 3) нарушение последовательности при изложении информации; 4) неумение выделять главное, существенное при изложении мысли; 5) чрезмерно высокую степень звучности; 6) речевые дефекты.
Лишь некоторые семы 2ИУ отражают положительную оценку процесса речи: «ребенок», «любимый человек», «ласково», «впервые», «выдумать». Они связаны с представлением о близких, родных людях, при разговоре с которыми уместен ласковый тон, или с особенностями мысли человека, способного создавать новое. Те семы 2ИУ, которые связываются с положительной оценкой процесса речи, присутствуют у глаголов подгруппы с семой 1ИУ «особые формы произношения»: «громко», «обряд», «вместе», «долго», «протяжно», «самозабвенно», «без дефектов», «без ошибок». У глаголов этой подгруппы даже те акустические характеристики, которые в других подгруппах считались отрицательными (громкость, длительность), становятся положительными, т. к. связываются не с процессом передачи информации как таковым, а с воспроизведением находящихся в памяти текстов.
Семы 3ИУ также в большинстве своем связываются с отрицательной оценкой, они отражают: 1) содержательные особенности: «неприлично», «иностранный язык»; 2) особенности логической деятельности: «по-своему», «несвязно»; 3) аксиологические характеристики: «бесцельно»; 4) неприятие собеседника: «преступник», «сильный», «чужой», «старый».
Семы 4ИУ немногочисленны: «нарочно», «непонятно», «чужой». Они отражают представление о положении собеседника во время разговора, о его социальной принадлежности, возможностях логической деятельности.
Абсолютное большинство сем находят выражение в корневых морфемах. При этом выделяется 2 разновидности корневых морфем. Первые указывают на неполноценное речевое действие. *Таких морфем большинство: *-нем-, -галд-, дяк-, -вороч-, -агук- и т. д. Эти корни связываются с представлением о звучащей речи, где деактуализирована сема «сообщать» (немовать, выворачивать, надякивать, поагукать). Вторые указывают на полноценное речевое действие. Они отмечены только у глаголов подгруппы *с* семой 1ИУ * «особые формы произношения»: -крич-, -чит-, -каз-, -сказ-, -пев-, -гад- и др. (спевать, казать, скричать). В этой подгруппе встречаются корни, влияющие на возникновение у глаголов образной основы. Процесс речевого действия, называемого такими глаголами, ассоциируется с различными явлениями действительности: 1) обработкой почвы (пахать, боронить); 2) собачьим лаем (прибрехнуть), причем корневая морфема -брех- деактуализируется, глагол приобретает положительную оценку пения, однако в этом случае актуализируется сема неполноты действия, формируемая префиксом при-; 3) звуками человека, стоном (стонать, застогнуть).
Интересно отметить, что во всех подгруппах глаголов встречаются специфические корни, характерные только для этих подгрупп слов.
Так, в подгруппе с семой 1ИУ «звуки, издаваемые животными» встречаются корни, которые формируют образную основу слова. При этом человеческая речь становится похожей на звуки, которые издают животные:1) собака (корень –гав-: гавкать, гавкаться); 2) кошка (корни –мурч-, -кунявк-: мурчать, кунявкать); 3) гусь (корни –кагок-, -гургут-, -горгот-: кагокать, горготать, гургутать); 4) курица (корень –квыхч-: квыхчать); 5) воробей (корень -чурюк-: расчурюкаться); 6) птица (корень –пит-: питюкать); 7) голубь (корни –горк-, -ворк-: горковать, взворковаться); 8) поросенок (корень –хлюхлюк-: хлюхлюкать; 9) лягушка (корень –курнык-: курныкать).
Носитель говора сравнивает человеческую речь со звуками, присутствующими во внешнем мире и принадлежащими живым существам: животным и птицам. В результате сравнения человек уподобляется им, отождествляется с ними, как бы растворяясь в этом мире, ощущая себя одной из его составных частей. Человек соотносится с теми существами, которые окружают его в повседневной жизни, более всего ему знакомы, которых он лучше всего изучил. Это домашние и дикие животные и птицы, обитатели средней полосы России. Причем в сознании носителя говора многие из них являются отрицательными образами (собака, свинья, курица, гусь). Поэтому уподобление человеческой речи звукам, которые издает любое животное, плохо, т.к. такая речь лишена информативной функции. Речь становится похожа на звуки неразумных животных (лай, гогот, чириканье и т.д.). Итак, образы, используемые носителем говора для формирования оболочки слова, дают представление о восприятии человеком окружающего мира, выделении самых важных его компонентов и обозначении их словом.
В подгруппе с семой 1ИУ «долго» корневые морфемы –галд-, -гай- и др. связываются с отражением беспорядочных звуков окружающего мира, гула, гама, галдежа (прогалдеть, прогаить), неинформативной человеческой речи звукоподражательного характера (пролялякать), звучанием хозяйственных и музыкальных инструментов (долдонить, дренчать). Это свидетельствует о наблюдательности носителя говора, его способности воспринимать многообразные звуки мира, каждый из которых несет информацию о том или ином виде деятельности человека, других живых существ или состоянии неживых предметов, переносить их в сферу речевой деятельности, проявляя при этом способности к анализу, сопоставлению явлений действительности.
В подгруппе с семой 1ИУ «тон» корни связываются с представлением о гортанных, резких звуках (нагаркать, взгаркнуть), звукоподражании (швыркать). Это свидетельствует о том, что носитель говора с особой тщательностью относится к подбору фонетической оболочки слова. Он старается использовать ту, которая бы наилучшим образом отражала его представление о звучащей речи, ее акустических особенностях.
В подгруппе с семой 1ИУ «дефект» корни содержат указание на особенности неполноценной речи: а) хриплость (корень –хрип-: хриповать); б) картавость (корень –тильтиль-: тильтилить); в) пришептывание (корень –шепетл-: подшепетливать). Носитель говора отмечает различные виды дефектов, которые затрудняют понимание речи, называет их. Это связано с его стремлением очистить речь от негативных явлений, от того, что мешает контакту.
В подгруппе с семой 1ИУ «скандалить» корни -буярж-, -буз-, -будораж- связываются с отражением действий человека, которые способны привести к негативным последствиям, нарушению общественного спокойствия, что не может быть принято в сельском социуме.
Все названные корни способствуют актуализации в семантике глагола сем, связанных с отражением неинформативной, лишенной речевой стратегии речи, при которой цель оказывается неактуальной для слушателя. Внешние особенности речи приобретают черты актуальности, важности, что обусловлено неверной тактикой говорящего, который в силу субъективных или объективных причин (высокого социального статуса, силы, отрицательных черт характера, физиологических и психологических особенностей) создает ситуацию речевого дискомфорта. А это оказывается достаточно важным для слушающего, поскольку не позволяет получить информацию.
Все диалектные глаголы ЛСГ произношения представлены двумя типами моделей семной структуры: а) неразветвленной, которая отмечена у 37 слов




б) разветвленной, которая отмечается у 104 слов. Она имеет многочисленные разновидности:















Разнообразие семных моделей объясняется многочисленностью особенностей произношения слов, когда один и тот же речевой акт можно рассматривать и с точки зрения логики, и с точки зрения грамматики, и с точки зрения акустики, и с точки зрения аксиологии.
Среди глаголов произношения отмечены такие, которые находятся на пересечении полей и имеют семные модели, не характерные для ЛСГ произношения. Эти глаголы находятся на пересечении полей речи и поведения, поэтому в них присутствуют две архисемы «говорить» и «вести себя», центральной выступает сема «произносить».
В словах будоражить, бузовать, побуяржиться семой 1ИУ является сема «скандалить», семой 2ИУ – сема «пьяный». Глаголы представлены структурой:






В словах гудеть, гузынить, гузыниться, злобиться, кваситься, кунежиться, пировать семой 1ИУ является сема «капризничать». В глаголе злобиться семами 2ИУ «ребенок» и «болезнь», семами 3ИУ выступают «долго» и «периодично». Он представлен структурой:





Все остальные глаголы имеют сему 2ИУ «ребенок», сему 3ИУ «по-своему» и представлены структурой:








§2. ЛСГ глаголов выражения мысли

Информация, которую передаёт говорящий, является результатом его мыслительной деятельности, плодом его размышлений. В микрополе глаголов речи выделяется ЛСГ глаголов выражения мысли. У всех у них можно вычленить общую сему «выражать мысль», которая является центральной. В литературном языке она представлена в семантике глагола мыслить. Глагол мыслить в русском языке имеет значения: '1. Рассуждать, сопоставляя явления объективной действительности и делая выводы; 2. Представлять в мыслях, мысленно воображать; 3. Рассчитывать, предполагать' [СРЯ, т.2, с.317]. В семантике глагола отражены следующие возможности: 1) в процессе мыслительной и речевой деятельности приходить к определенному результату, выводу; 2) создавать образы воображением; 3) планировать что-либо заранее. Глагол мыслить обозначает не только процесс мыслительной деятельности, но и выражение его результатов словесно.
Л.М.Васильев выделяет в литературном языке группу глаголов, характеризующих содержание мысли, выражаемой посредством устной или письменной речи «на основе общей для них семемы «выражать с помощью устной или письменной речи какие-либо мысли, то есть лексическими семами «выражать», «мысль», «посредством/или»и лексико-грамматическими семами субъектности, объектности, невзаимности и некаузативности. Иначе говоря, глаголы, характеризующие содержательную сторону речи, соотносятся с семантической моделью «говорящий/пишущий + процесс выражения мысли + выражаемая мысль как результат (объект) этого процесса» [45, с.224].
ЛСГ глаголов устного выражения мысли в орловских говорах составляет 136 единиц, что составляет 17,5 % от общего количества диалектных глаголов речи. Все диалектные глаголы выражения мысли объединяет общая сема «выражать мысль».
Глаголы этой ЛСГ находятся на пересечении полей мысли и речи, т.к., с одной стороны, называют процесс мыслительного действия человека, в результате которого он приходит к выводу о том, как можно расценивать ту или иную информацию, которую сообщает говорящий, с другой стороны, поскольку говорящий сообщает о чем-либо, глаголы данной ЛСГ смыкаются с ЛСГ глаголов сообщения.
Речевая стратегия говорящего при этом направлена на то, чтобы сообщить информацию, являющуюся результатом его размышлений. Он использует многочисленные тактики, способствующие, по его мнению, наилучшему ее усвоению: излагает мысль многословно, повторяет те или иные сведения несколько раз, правдиво передает информацию и т.д.
Семантика глаголов выражения мысли не конкретизирует, какую именно информацию они передают (рассказ, сказка, совет, угроза и т.п.). И это отличает их от глаголов подгруппы сообщения. Кроме того, в глаголах этой ЛСГ сема сообщения, как и в ЛСГ внешней стороны речи, чаще всего деактуализируется. Глаголы выражают отношение слушающего к речи как результату мыслительной деятельности человека говорящего, причем слушающий воспринимает ее негативно, усилия мысли говорящего оказываются напрасны, речь лишается информативной функции. Семы 1ИУ, как и в ЛСГ произнесения, отражают не стратегии, а тактики речевого поведения, поэтому в большинстве случаев номинация осуществляется с позиции слушающего («Хватить бряхать-тъ тибе» Свердл.). Позиция и говорящего, и слушающего отражается в том случае, когда высказывание имеет конечную цель и она не деактуализируется («Ну, унучичка нъкандюрилъ, как пръжывала» Дмитр.; «Нълипячу, нъгъварю» Шабл.). Поэтому семы 1ИУ в данных глаголах характеризуют речевое действие с точки зрения многословности, правдивости, повторяемости одних и тех же единиц, бессодержательности, глупости, уместности, наличия обрядовых текстов, при помощи которых человек усилием мысли и слова может повлиять на судьбу другого человека, с точки зрения возможности усилием мысли заранее предсказывать ход событий, проникая в будущее, логичности, понятности, занимательности, рассудительности.
На основе того, каким образом выражается человеческая мысль, представляется ли она актуальной, понятной для собеседника, выделяются 12 подгрупп глаголов, имеющих сему 1ИУ «много», «неоднократно», «глупо», «невпопад», «предсказать», «ложь», «впустую», «не по существу», «особая форма выражения мысли» (обрядовая), «непонятно», «нелогично», «логично+интересно+грамотно».
Речевое действие, обозначаемое глаголами этой группы, воспринимается как результат выражения мысли, указывает на особенности мыслительной деятельности, уровень интеллектуального развития, моральные качества, особые дарования говорящего.
Самую многочисленную подгруппу внутри ЛСГ глаголов выражения мысли составляют слова с семой 1ИУ «ложь» (35). Это глаголы борщить, брехать, брухать, бузданить, варакать, варганить, верзенить, выдумливать, выдумлять, гавкать, гавкаться, добрехаться, загинать, истрепаться, мулить, мутонить, наверзенить, наверзить, наказать, наплантовать., начернопрудить, обдодолить, обмаркивать, обмахнуть, объярыжить, оманывать, переть, прибрехать, прибрёхивать, прилыгать, промануть, сбуздать, тубалёсничать, тубольничать, хомутать. Речевая стратегия говорящего направлена на то, чтобы ввести в заблуждение окружающих. Он сообщает неправдоподобную информацию. Результат действия его мысли – ложь, неправда. Говорящий намеренно вводит слушающего в заблуждение, вызывая у последнего раздражение, неприятие собеседника и его информации: «Хватить бряхать-тъ тибе, хто тибе паверить» Свердл.; «Иш, привык абмаркивъть. Ну пъгади, я с табой ищщас пъгъварю» Покр.; «Тубалёсничаить, брешыть, што зря гаварить, а ты хоть верь, хоть ни вери» Болх.
Носитель говора обращает внимание на содержательную сторону речи, возможность получения правдоподобной информации. В сельском социуме считается неприемлемым введение в заблуждение собеседника: ложь – наиболее презираемое качество речи и человека. Вероятно, поэтому так много диалектных глаголов, называющих процесс речи, содержащей ложь.
Подгруппа с семой 1ИУ «много» представлена 26 единицами. Это диалектные слова балабурить, варакать, варнакать, варначить, глуздить, забаять, звягать, звякать, лалакать, лалычить, лататулить, набакать, набалабонить, наборщить, набуровить, накондюрить, налепетать, налопотать, натаракать, начитать, наязычить, понаказать, понапереть, тиликать, трандычать, читать, значение которых 'наговорить много, в большом количестве'. Несколько глаголов не осложнены дополнительными семами, сема «много» завершает их структуру. Это такие глаголы, как балабурить, накондюрить, налепетать, налопотать, начитать: «Вот пъгади. Я яму нъчитаю, он паймёть» Новос.; «Ну, унучичка нъкандюрилъ, как пръжывала» Дмитр.; «Ана мине нълъпатала» Новодер.; «Нълипячу, нъгъварю» Шабл.; «Ну, хватить бълабурить!» Урицк. Интересно, что четыре из названных глаголов содержат префикс на-, отмеченный в литературном языке со значением «накопить (ся) в определенном количестве с помощью действия, названное мотивирующим глаголом» [АГ-80, с.362]. Он вносит и в семантику диалектных глаголов значение длительности, большого количества. Именно он и формирует сему «много». В одном случае человеческая речь, содержащая много информации, напоминает собеседнику речь маленького человека, ребёнка (налопотать, налепетать), недаром носитель говора использует корни -лопот-/ -лепет-, связанные с передачей информации. Это, видимо, не совсем хорошо для слушающего, поскольку многообразие информации плохо усваивается слушающим, однако в данном случае речь не лишается своей информативности: семантика корней деактуализируется. Слушающий получает информацию в полном объеме. В другом случае речь говорящего напоминает слушающему такое произнесение языковых единиц, при котором она становится похоже на процесс чтения, долгий, непрерывный (начитать). Но и это, с точки зрения носителя говора, неплохо: многочисленные пояснения, подробное изложение мысли позволяет слушающему наиболее адекватно ее воспринять – «он пайметь».
Таким образом, такое качество речи, как многословие, воспринимается носителем говора неоднозначно: положительно, если многословное высказывание достигает цели – наиболее ясного, доступного, подробного изложения сведений, и отрицательно, если эта цель не достигается из-за неверных тактик (однообразного тона, несущественной информации). Примечательно, что большинство глаголов с семой 1ИУ «много» представляют собой отрицательную характеристику речи. Это свидетельствует о том, что ценится немногословное высказывание, занимающее небольшое количество времени. Те же негативные оценки речи проявляются и в диалектных фразеологизмах, например, в ярославских и костромских говорах [см. 178, с. 96]. Это свидетельствует о русских национальных представлениях, одинаково проявляющихся в разном языковом материале разных русских говоров.
Подгруппа с семой 1ИУ «впустую» тоже довольно значительна (16). Эта сема присутствует в диалектных глаголах балабонить, балубенить, балясничать, барабонить, боронить, брехать, варапутить, витийствовать, гвоздить, долдонить, звягать, лахать, лявкать, ляскать, побалабонить, побрехать. Эти глаголы свидетельствуют о том, что речевая стратегия доведения до слушающего информации оказывается нерезультативной. Речь является пустой, бессодержательной, не достигающей цели. Для неё в русском языке существует такое название, как «словоблудие»: «Будя табя долдонить, а то сказать большы нечива» Болх.; «Ляскъй сваим языком, а слушъть нечива» Свердл.; «Балтун ни пънимаить, а ляфкъить, как шшанок. Ляфкъить, а слушъть нечива» Кром.
Высказывание, не содержащее полезной информации, резко отрицательно оценивается в сельском социуме, вызывает желание прекратить его: «пиристань лявкъть!», «хватить бълабонить», «канчай варапутить». Причины такого неприятия речи различны: это и нездоровье, болезненное состояние слушающего, которого раздражает пустословие («Ни бълабонь, бис тибе гълава раскалывъитца» Свердл.), это и напрасная трата времени, предназначенного для выполнения какой-либо работы («Канчай варапутить, пашли касить» Свердл.), это и неприятие бездумного обращения с языком, когда его ресурсы расходуются напрасно («Што ты брешыш на ветир» Знам.) Интересно, что иногда человек, занимающийся пустословием, сравнивается с представителями животного мира: «И чаво гвоздить делъ ни па делу, словнъ сорока» Соск.; «ляфкъить, кък шшанок»). Подчас в самой морфемной структуре слова содержится сравнение человеческой речи со звуками, издаваемыми животными (брехать, побрехать, лявкать как собака, варапутить как варакуша 'род певчей птички' [ПЭСРЯ, т.1, с.65], со звуками, издаваемыми неживыми предметами (звягать, лязгать, ляскать). Порой диалектный глагол этимологически связывается с ненужной вещью: лахать от лахон 'тряпка, лоскут', укр. лах, лаха 'отрепья' [СФ, т.2, с.467]. Таким образом, носитель говора подбирает такую фонетическую оболочку (чаще звукоподражательного характера), которая связывается в его сознании со звуками живой и неживой природы. Это подчеркивает пустоту, бессодержательность, напрасность речевого действия, которое имеет оценку «плохо». Пустословие, бессодержательность речи категорически отвергается представителями сельской среды.
Остальные подгруппы глаголов свидетельствуют о том, что носители говора обращают внимание и на другие особенности мыслительного процесса, отвергая те из них, которые мешают установлению контакта и взаимопониманию: «невпопад» (14), «повторять» (10), «глупо» (10), «не по существу» (1), «непонятно» (1), «нелогично» (1).
Так, сема 1ИУ «невпопад» представлена в семной структуре диалектных глаголов боронить, будорахнуть, вавакать, вавакнуть, вавахать, вавахнуть, вавякать, вавякнуть, взбубениться, взвернуть, мамавкнуть, огарнуться, озернуться, чебурахнуть. С точки зрения носителя говора, человек произносит языковые единицы не тогда, когда было нужно, не к месту, невпопад, и это мешает достижению стратегии сообщения: «Вот так мамавкнул – смех!» Лив.; «Он сначалъ пъсматрел, потом как бударахнить ниажыдънна» Орл.; «Надысь так азирнулъсь, сасеткъ с миня-тъ смиялъсь» Покр.
Сема 1ИУ «глупо» присутствует в диалектных глаголах боронить, бузить, буровить, забуровить, переть, пробуровить, сбуровить, сварнакать, трандить, тубалить. Она отражает качественную оценку речи говорящего. Его речевая стратегия направлена на сообщение информации, однако тактики не позволяют достичь цели. По мысли слушающего, речь говорящего глупа. Значение глупости явственно выступает в контексте: «Тёткъ-тъ мая бузить што зря» Колп.; «Эку чушь сварнакал» Дмитр.; «Нипутаник – чилавек, каторый тубалит што зря, ни задумываицъ над сваими славами» Залег. С точки зрения слушающего, говорящий передает такую информацию, которая не может заслуживать внимания в силу того, что особенности мыслительной деятельности говорящего расцениваются как низкие, ниже среднего уровня: «глупъя», «дурак напилси пьяный» и т.д. Глаголы отражают результат мыслительной деятельности человека, оформленный в языковое высказывание, он имеет оценку «плохо», слушателем обозначается как «што зря», такую речь «дажъ слухъть ни хотца», «слушъть нечива», т.к. «начал нисти чуш». Сему 1ИУ «глупо» формирует морфемная структура слова. Неслучайно корневые морфемы каждого диалектного глагола связаны со значением глупости: сварнакать однокоренное к варакуша 'врун, пустомеля' [СФ, т.1, с.274], тубалить от туболь орл. 'глупость, вздор', трандить – от транда 'чепуха' [СФ, т.4, с.93], бузить от буза 'шум, скандал, беспорядок' [СО, с.60]. Значение существительного буза имеет опосредованную связь с глаголом бузить: поднимать шум, скандал – значит действовать и говорить неразумно, глупо. Ряд диалектных глаголов, образных по своей природе, также соотносятся в сознании носителя говора с представлением о глупости: слова буровить262, забуровить, пробуровить, сбуровить, имея в своём составе корень -буров-, вероятно, связаны с глаголом бурлить, называющим действие шума, звучания воды. Человеческая речь, как кажется слушающему, напоминает по своей содержательной сути такие звуки, ибо она лишена смысла, разумного, рационального начала, пуста и бессмысленна, как шум воды. Речевое действие боронить напоминает слушающему действие боронить по разрыхлению почвы, но некачественное, плохое.
Диалектный глагол переть255, называющий речевое действие, как и все ЛСВ литературного глагола переть, связанные с обозначением физических действий по перемещению в пространстве [см. СО, с.526], в сознании носителя языка обозначают такие явления действительности, которые являются неприемлемыми.
Неприемлемым в сельском социуме считается и пустая трата времени на повторение одних и тех же сведений. Сема 1ИУ «повторять» отмечается в диалектных глаголах взбубениться, взбубниться, взговориться, вздолдониться, вззудеться, гундеть, задолдонить, трумбить, трунить, чалдонить, которые в сознании носителя говора связываются с отрицательной оценкой речи.
Также неприемлема речь непонятная, нелогичная, содержащая несущественные сведения. Об этом свидетельствуют глаголы буровить (сема 1ИУ «непонятно), пересигивать (сема 1ИУ «нелогично»), ботвить (сема 1ИУ «не по существу»). Носителем говора ценится плавность, непрерывность речевого процесса, незамысловатость высказывания.
Другие мыслительные особенности говорящего проявляются только в определенной ситуации и являются неотъемлемой частью этой ситуации. Так, сема 1ИУ «особая форма выражения мысли» присутствует в диалектных глаголах ворожить, выговаривать, выговорить, вычитать, вычитывать, молить, оговорить, отчитывать, переговорить, порошничать, посуропить, пошептать, шептать и свидетельствует о том, что речевая стратегия направлена на достижение результата в одной из сфер жизни человека посредством обрядового действия. Человеческая память содержит обрядовые тексты, передающиеся из поколения в поколение в неизменном виде (как песни, частушки, стихи, ср. ЛСГ внешней стороны речи). Они не представляют новой информации, однако, по мнению диалектоносиеля, с их помощью, силой своей мысли, слова, действия человек может влиять на судьбы других людей. И неслучайно Н.И.Толстой, считая обряд текстом, выделяет в нем три стороны языка: «вербальную (словесную – слова), реальную (предметную – предметы, вещи) и акциональную (действенную – действия)» [201, с.23].
Семой 1ИУ в глаголах вещевать, обрекать , пригадать, проказать, проречить является сема «предсказать». Предсказывание – это особое свойство мысли проникать в будущее. Речевая стратегия направлена на предсказывание, оповещение заранее о том, что случится в будущем: «Как бапка пригадалъ, так ано и случилъсь» Глаз.; «Ни вяшшуй, ничаво ни угадаиш» Залег.; «Ах штоп ты, гъварю, прапал. Ты ш мине абрякал, што я хърашо буду жыть» Тросн. Любопытно, что речевые тактики, используемые говорящим, различны: это или предсказание, основанное на догадках, предположениях, на что указывает корень -гад- (пригадать),или точное, пророческое предвидение будущего, о чем свидетельствует корень -вещ- (вещевать), или простое предположение о ходе событий, формируемое корнями -каз-, -рек-/-реч- с наиболее общим значением процесса речи (обрекать, проказать, проречить). Таким образом, носитель говора воспринимает предсказание неоднозначно: действие предсказания могут как иметь результат, когда они сбываются – «так ано и случилъсь», так и не иметь результата – «ничаво ни угадаиш». Поэтому предсказание может иметь оценку либо положительную, либо отрицательную.
Очень немногочисленна подгруппа глаголов с семой 1ИУ «логично+интересно+грамотно». Их всего 3, и они характеризуют особенности мыслительной деятельности человека положительно. Это глаголы балагурить, балакать283, баять. В основе обозначения процесса речи лежат три различные особенности речи: 1) возможность последовательно, разумно излагать информацию, в соответствии с логикой вещей и явлений; 2) возможность таким образом излагать информацию, что она способна вызвать интерес у слушающих, заинтересовать их; 3) возможность правильно, грамотно использовать средства языка в соответствии с его нормами. С точки зрения слушающего, правильно, логично, интересно говорит чаще всего человек с образованием: «Хвъртиранткъ мая – учитильница Как нащнёть баить, так и заслушъишси» Малоарх.; «Бълагурить он ръссудительна, пъ-учёнъму» Колп. Для носителя говора одинаково актуальным являются все три особенности речи говорящего, ибо характеризуют разные её аспекты: содержательную сторону – интересно, особенности мыслительной деятельности – логично, собственно языковые особенности речи – грамотно. Человеческая речь, обладающая всеми перечисленными особенностями, расценивается как хорошая, заслуживающая внимания. Немногочисленность этой подгруппы, вероятно, можно объяснить тем, что оценка, отражающаяся в глаголах, совпадает с нормой. А то, что нормально, чаще всего не номинируется в речи. С точки зрения носителя говора, нормально – это хорошо, а хорошо – это содержательно, правильно, занимательно.
Таким образом, семы 1ИУ свидетельствуют о том, что сельский житель обращает особое внимание на многочисленные отрицательные особенности речи, выделяет их, называет. В этом проявляется его взгляд на то, какой должна быть хорошая речь: немногословное высказывание, содержательное, произносимое к месту, правдоподобное, логично выстроенное, доступное, интересное и грамотное.
Акт мыслительной деятельности человека имеет свои качественно-количественные характеристики, которым соответствуют в семной структуре слова семы 2ИУ.
В подгруппе с семой 1ИУ «много» семами 2ИУ являются «долго», «лишнее», «вздор», «впустую», первая из которых характеризует внешнюю, произносительную сторону речи, ее отношение ко временному пределу. Она проявляется в контексте глагола забаять: «Я учирася так иво забаила, што он и пра время забыл» Кром. По мысли говорящего, многословное речевое действие обычно растянуто во времени, длительное: много – значит долго. Несмотря на сугубо отрицательное отношение в сельском социуме к многословию, которое препятствует выполнению трудовой деятельности, в данном случае слово не будет иметь оценку «плохо», ибо содержит в семной структуре сему 3ИУ «увлечь»: тот, кто говорит много, а поэтому долго, способен увлечь слушателя интересной информацией. Неслучайно в языке существует сейчас уже неупотребительный глагол баять 'говорить', имеющий пометы прост., устар. и обл. [СРЯ, т.1, с.66] и связанный со значением передачи такой информации, которая может увлечь собеседника, заинтересовать, поскольку, когда говорящий бает, его речь отличается такими характеристиками, как «увлечённость», «размеренность», «выразительность». Диалектный глагол забаять имеет значение такой передачи информации, при которой говорящий много, долго, увлеченно что-либо передает слушающему, заинтересовав его. Речь первого может расцениваться как положительное явление. А в глаголе глуздить сема 2ИУ «долго» связана с отрицательной оценкой речи: «А ты паменьшы бы глуздила» Покр. Слишком многословная и длительная речь, не увлекающая слушающего, воспринимается как назойливая, неприятная. Образованный от диалектного существительного глузд 'разум, ум, память, мозг' [СФ, т.1, с.416], глагол глуздить сохранил с ним семантическую связь: речь того, кто глуздит, влияет на разум, мозг слушающего отрицательно. Недаром второй ЛСВ этого глагола в орловских говорах – 'бить по голове'. Речевое действие говорящего становится похожим на физическое действие, при котором получают травмы. Оно не может быть оценено хорошо.
Таким образом, для носителя говора много – это чаще всего еще и долго, речь может получить отрицательную характеристику по двум свойствам: носитель говора не принимает многословное и длительное высказывание.
Остальные три семы – «лишнее», «вздор», «впустую» – качественно характеризуют речь, отражая недостатки, а порой и опасность мыслительной деятельности говорящего.
Так, в глаголах лалычить, наборщить, натаракать, наязычить семой 2ИУ является сема «лишнее»: «А иму натаракали пра иво жыну, а вон избил иё» Урицк.; «Ты многъ лишнивъ лалычиш, скажы скока дверък надо на плитку» Лив.; «Пришла, нъбарщилъ, нъгъварилъ языком, а маей дочири такая из-за ниё неприятнъсть» Хот. Все глаголы содержат корневую морфему, указывающую на процесс речи: -тарак- (ср.таракать 'болтать', тульск, орл.; [СФ, т.4, с.21]); -языч- (ср. язык 'орган в полости рта у человека, участвующий в артикуляции'; [СО, с.952]); -лалыч- (ср.лалыкать 'лепетать, болтать, заикаться' [СФ, т.2, с.453]. Корень -борщ- (ср. переборщить 'перейти меру в чём-нибудь, перехватить, перехлестнуть', [СО, с.314]) непосредственно не связан с процессом речи, но связан с любым действием человека, в т.ч. и речевым (например, переборщил в разговоре с похвалой, то есть сказал чересчур много, похвалил не в меру много).
По мысли слушающего, говорящий может сообщить много информации, зачастую разглашает такие сведения, которые не предназначаются для широких масс или им вовсе не интересны. Это плохо.
В глаголах варакать, варнакать, варначить, звягать, звякать, лалакать, лататулить, набакать, набалабонить, понаказать, тиликать, трандычать, читать, помимо семы 1ИУ «много», формируемой в словах понаказать, набалабонить, набакать префиксом на-, а в глаголе понаказать ещё и префиксом по-, вносящими значение действия в большом объеме, присутствует сема 2ИУ «впустую»: «Ни люблю, када Верка трандычать начинаит» Мцен.; «Ты ни тиликай многъ, лучшы делъм займись» Новодер.; «Толькъ сидить лътатулить бапка» Шабл. По мнению слушающего, говорящий что-либо сообщает в большем количестве, чем следовало бы, используя многочисленные языковые средства, и это делает его речь пустой, он говорит напрасно, бесцельно, оттого что много. Главная ценность в сельском социуме – это работоспособность человека, его трудовая деятельность как главное занятие. Пустая трата времени на разговоры не приветствуется носителями говора, поскольку препятствует выполнению общеполезного труда: «Нъбълабонил и ушол, а делъ никакова» Кром. Речь говорящего подчас напоминает по своим характеристикам слушающему процесс чтения, когда первый, не прерываясь, говорит много и долго, как читает (читать), или звучание какого-либо звенящего предмета, а значит, речь теряет характеристики целенаправленности (звягать, звякать), или звукоподражательную деятельность (лалакать, тиликать).
Зачастую в морфемной структуре диалектных глаголов содержатся корневые элементы, которые встречаются в литературных словах со значением процесса речи (именно они формируют сему 2ИУ * «впустую»). *Это корни *-балабон-,* -варнак-,* -варнач-, -лататул-. Глагол набалабонить, вероятно, соотносим с литературными балабол, балаболка 'человек, любящий заниматься пустой болтовнёй, пустомеля' [СО, с. 32]. В диалектном глаголе набалабонить значение 'говорить много и попусту' возникло, по всей вероятности, на базе литературного слова балабол – тот, кто может набалабонить, то есть наговорить много и зря, тот, кто любит заниматься пустословием. Подчас диалектные глаголы имеют такие корневые морфемы, которые для литературного языка не характерны, однако в других говорах употребительны в составе однокоренных слов со значением процесса речи: варакать, варнакать, варначить, вероятно, они являются однокоренными с существительными варакоса 'врун, болтун', варакуша '1.Врун, пустомеля' [СФ, т.1, с.274], и с глаголами вараксать 'марать, писать каракули', варнакать 'делать что-либо спустя рукава' [СФ, т.1, с.273]. Причём глагол варнакать в говорах оказывается многозначным – это не только плохо говорить, когда речевое высказывание страдает многословием, а поэтому становится пустым, но и любое действие человека, совершаемое им плохо. В глаголе набакать присутствует корень -бак-, как и в зафиксированном в словаре М.Фасмера слове бакать 'болтать', отсюда бакун(я) 'болтун', по-видимому, новообразование от баять, баю 'говорить' [СФ, т.1, с.140]. С точки зрения слушающего, тот, кто может набакать, то есть наговорить много, наболтать, не заслуживает внимания, его речь пуста, бессодержательна. Диалектный глагол лататулить, по всей видимости, родственен новгородскому лататун 'дурак' [СФ, т.2, с.464]. В семантике существительного содержится конкретная оценка человека по возможностям его интеллектуальной деятельности. Орловский глагол лататулить, называющий длительное и от этого бессмысленное речевое действие, опосредованно дает оценку человеку, его производящему, – плохо, поскольку он нерационально, неразумно расходует время, которое является одной из главных ценностей в сельском социуме.
В глаголах набуровить, понапереть семой 2ИУ является сема «вздор», проявляющаяся в контексте «Нъбуровилъ вам ни знаю што» Соск.; «Што ты панапёр?» Хот. Многословную информацию воспринять достаточно трудно, внимание слушающего рассеивается, он перестает улавливать связь между событиями, а от этого речь собеседника кажется ему вздорной, бессмысленной.
Итак, для сельского жителя многословная речь теряет свою привлекательность, произносится впустую, кажется глупой и даже опасной, если говорящий болтает лишнее.
В подгруппе с семой 1ИУ «повторять» семой 2ИУ является «долго», характеризующая внешнюю сторону речи: «Третий день тока аб адном и гундить» Орл.; «Хватить чалдонить, сколь можна тибя слушать» Мцен. Постоянное повторение тех или иных сведений неприятно собеседнику, он требует прекращения речи. Тут обнаруживается сходство с глаголами ЛСГ произнесения («Хватить чалдонить», «Будить адно словъ трунить» и т.п.). Такая речь, напоминающая звук трубы (трумбить), гул, гудение (гундеть), имеет оценку «плохо».
Таким образом, повторение одних и тех же сведений порождает представление о длительности речи, растянутости ее во времени, что неприемлемо, ибо время в сельском социуме предназначено для трудовой деятельности.
В подгруппе с семой 1ИУ «невпопад» семами 2ИУ являются «пьяный», «непонятно», «вздор»: неуместность высказывания порождает его дополнительные качественные характеристики, которые отражают особенности мысли человека, неспособность логично, понятно высказываться.
Так, в глаголе взвернуть семой 2ИУ является сема «непонятно», явно проявляющаяся в контексте: «Ты как взвирнеш што-нибуть, ни паймёш» Хот. Корень -вер- (ср. литер. вывернуть, повернуть) свидетельствует о том, что в сознании носителя говора речевой процесс, при котором человек говорит невпопад, как бы выворачивает высказывание, становится непонятным. Порой слушающему речь кажется бессодержательной, вздорной, пустой, и тогда семой 2ИУ в глаголах вавакать, вавякать, вавахать и их видовых парах выступает сема «вздор»: «Вавакъть – гъварить што зря гъварить напустъ. Мая сусетка усигда вавакъить ат ниё вумнъва слова ни услышыш» Мцен.; «Хватить табе вавякать, ить слушъть нечива» Урицк.
Сема-уточнитель «пьяный» отражает физиологическое состояние человека, при котором возможно подобное речевое действие: «Дет пьяный напьётцъ и баранить што зря. Яво и ни слухаить никто» Лив. Пьянство в жизни русского народа расценивается отрицательно [98, с. 46].
В подгруппе с семой 1ИУ «ложь» семами 2ИУ являются «предел», «много», «часто», связанные с количественными характеристиками речи.
Например, глаголах добрехаться и истрепаться сема 1ИУ «ложь» порождает сему 2ИУ «предел»: «И дъ чаво ш ты добрихалъсь, и хто табе паверить» Долж.; «Истряпалъсь ты, Мантя» Орл. Сема 2ИУ у названных глаголов формируется за счёт морфологических средств: префиксов до-и ис- и постфикса -ся. Как и в литературном языке, образованные префиксально-постфиксальным способом глаголы имеют словообразовательное значение: «дойти до нежелательного состояния исчерпанности» (АГ-80,с.386), «довести до неприятных последствий путем совершения действия, названного мотивирующим словом» [АГ-80, с.386]. Используемые носителем говора корни -брех- и -треп- свидетельствуют о негативном отношении к процессу речи: говорящий брешет, его информация напоминает бесполезный лай собаки, или треплется, то есть говорит напрасно, бесполезно.
В глаголе начернопрудить семой 2ИУ является сема «много», формируемая префиксом на- и проявляющаяся в контексте: «Он начирнапрудил мне всякъй всячины» Шабл. Она также характеризует количественную сторону высказывания: сообщить неправдоподобной информации сверх меры, в очень большом объеме. Интересно, что в глаголе чернопрудить, сложном по своей морфемной структуре, две его части черн- и -прудить в сознании носителя говора вызывают образ черного пруда, водоёма с очень тёмной водой, на дне которого ничего невозможно разглядеть. Так и человеческая речь содержит в себе столько лжи, что сквозь неё нельзя увидеть правду, того, что заслуживает внимания.
Ложь как таковая – явление отрицательное в сельском социуме, а произносимая в большом количестве, она часто разрушает контакт, обусловливает негативное восприятие человека.
В подгруппе с семой 1ИУ «обрядовая форма выражения мысли» семами 2ИУ являются «молитва», «заговор», уточняющие особенности речевого действия, совершаемого в определенных условиях – во время обряда: «Атчитывъть – этъ малитвы нат пакойникъм читать» Новодер.; «Бабушка зуп въражыть» Свердл. Глаголы отражают взгляд носителя говора на язык, его возможности: язык участвует во всех жизненных процессах, сопровождает человека в жизни и смерти, является созидающей и разрушительной силой, способен воздействовать на жизнь человека.
В семной структуре глаголов данной ЛСГ могут присутствовать и семы 3ИУ. Они очень малочисленны, ибо характеристика мыслительной деятельности и конкретизация речевого действия осуществляется уже на 2ИУ, 3ИУ часто оказывается избыточным.
В подгруппе с семой 1ИУ «много» семами 3ИУ являются «неприятность», «увлечь», «назойливо», которые могут отражать последствия речи (многословное высказывание зачастую содержит лишнюю информацию, что может привести к негативным последствиям), как в глаголах наборщить и натаракать, где присутствует сема 3ИУ «неприятность». Она проявляется в контекстах «вон избил ее», «дочири из-за ние ниприятнъсть». Как считает слушающий, говорящий, разглашая ту или иную информацию, произносит лишние сведения, нежелательные для одного из участников разговора, тем самым доставляя последнему неприятность. С точки зрения слушающего, это плохо. В сельском социуме не приветствуется чрезмерная разговорчивость, когда говорящий не способен справиться с информацией и изложить только ту, которая не может отрицательно отразиться на представителях социума.
Семы 3ИУ могут указывать на тон произносимого высказывания, как в глаголе глуздить (сема 2ИУ «назойливо»). И тогда речь, плохая по содержанию, становится плохой еще и по отношению к ее внешним характеристикам, вдвойне получает оценку «плохо»: речь, лишенная эмоционального отношения к ней, скучна, неинтересна. Об этом же свидетельствует и сема 3ИУ «монотонно» в подгруппе с семой 1ИУ «повторять», отмеченная в глаголах взбубниться, взбубениться, вздолдониться, взговориться, вззудеться.
В подгруппе с семой 1ИУ «ложь» семой 3ИУ является сема «вздор» в глаголах наверзить, наверзенить, связанная с интеллектуальной оценкой произносимой информации. С точки зрения носителя говора, тот, кто много лжёт, говорит неправду, ещё и сообщает вздорную, глупую информацию.
В подгруппе с семой 1ИУ «особая форма выражения мысли» семой 3ИУ выступает сема «тихо», характеризующая степень звучности: обрядовое действие лечения в сознании носителя говора связывается с небольшой степенью звучности. По мнению Н.И.Толстого, заговорные тексты связаны с сакральностью, конспиративностью и таинственностью [201, с. 447].
Таким образом, семы 2ИУ выступают и как характеристики качественной стороны речи, отражающие особенности мыслительной деятельности говорящего («вздор», «лишнее», «впустую», «непонятно», «много»), и как характеристики количественной стороны речи («долго», «часто», «предел»). Они свидетельствуют о неприятии в сельском социуме таких черт личности, как глупость, неспособность контролировать свою речь.
Семы 3ИУ отражают неприятие носителем говора неэмоционального, назойливого тона, глупости высказывания, информации, способной привести к дурным последствиям.
Все семы 2-3ИУ имплицитно содержат в себе сведения о том, какой должна быть хорошая речь: она увлекает собеседника, заставляет его забыть обо всем на свете.
Чаще всего семный состав слова формируется за счет корневых и аффиксальных морфем. Так, префикс вы- способствует формированию значения выхода, исхода наружу у глаголов с семантикой излечения заговором: заговорить – значит поспособствовать тому, чтобы болезнь вышла из человека наружу (выговорить, вычитать). Приставки по- и на- обусловливают наличие семы «много» (накондюрить, налопотать, понапереть). Глаголы, имеющие приставку вз- и постфикс -ся, содержат сему «интенсивно» (взбубениться, взговориться, вззудеться), а глаголы с префиксами до-, ис- и постфиксом -ся – сему «предел» (добрехаться, истрепаться).
Носитель говора использует как общелитературные корни с указанием на процесс речи -каз- , -рек-, -чит- (проказать, проречить), *так и собственно *диалектные -бай-, -балак- (балакать, баять). Во втором случае отрицательная оценка речи снимается: проречить «предсказать», баять «разговаривать логично, грамотно, интересно».
Однако именно корневые морфемы содержат указание на негативные особенности речи говорящего: -пер- (понапереть), -варнак- (варнакать), транд- (трандычать), -лалыч- (лалычить), -бак- (набакать), -балабон- (набалабонить), -звяг- (звягать), -буров- (забуровить), -тубал- (тубалить), брех- (брехать, прибрехать и пр.), -варг- (варганить), -лявк- (лявкать), -сиг- (пересигивать) и др.
Большинство слов с этими и другими корнями имеют образную основу. В сознании сельского жителя процесс устного выражения мысли ассоциируется с различными явлениями действительности: 1) с детской речью (налепетать, налопотать); 2) с напором, физическим подавлением соперника (понапереть) ; 3) с неполноценной, с дефектами человеческой речью (лалычить) ; 4) с гулом, хаотичными звуками окружающего мира (вззудеться); 5) со стуком, резкими звуками (задолдонить, вздолдониться); 6) с сельскохозяйственными работами по возделыванию почвы (боронить); 7) со звуками воды (буровить, пробуровить); 8) с резкими отрывистыми гортанными звуками человека (огарнуться); 9) с лаем собаки (брехать, брухать гавкать, гавкаться); 10) глаголы отражают представление о негативных чертах характера человека – его наклонности к преступной деятельности (объярыжить), лени, желании проводить время в бесполезной болтовне (балабонить), агрессивных наклонностях человека, стремлении устроить скандал, завязать драку (бузить), неумении выполнять бытовую и хозяйственную работу (варганить).
Это наиболее распространенные явления в русской социокультурной среде, чаще отрицательные. Поэтому носитель говора выбирает их для сравнения с речью человека. По его мнению, выражает мысль плохо тот, чья речь неполноценна в силу звуковых особенностей, поэтому вызывает ассоциации со звуками природного мира. Плохой является мысль, облеченная в словесную форму тогда, когда слушающим негативно воспринимается личность собеседника, особенности его характера: это человек, который способен подавить свободу другого человека, его поведение идет вразрез с нормами социума.
Глаголы ЛСГ выражения мысли проясняют отношение носителя говора к такому явлению человеческой психики, как способность мыслить. Поскольку речь отражает особенности мыслительного процесса человека, постольку глаголы выражения мысли проявляют оценку носителем говора этого процесса, а также его понимание того, что есть умно, а что глупо, когда мысль бесплодна, а речь бесцельна, характеризуют умственные способности участников речи.
Умно то, что имеет практическую ценность: лечение, осуществление обрядов, предостережение от грядущих неприятностей, интересные, содержательные, грамотные рассказы, способные увлечь собеседников. Умным считается не только человек с образованием, умеющий говорить «по-ученому», но и тот, кто способен посредством слова положительно влиять на жизнь других людей. Глупый – это тот человек, который нерационально расходует время: его мысль и как результат мыслительной деятельности речь неперспективны. Он не может сжато, лаконично и одновременно содержательно и правдиво выражать мысль.
Таким образом, процесс выражения мысли характеризуется носителем говора многоаспектно: и с точки зрения его объема, и с точки зрения его однократности/многократности, и с точки зрения его содержательной стороны (правдивости, существенности), и с точки зрения его оценочной стороны (глупо, впустую).
Все глаголы данной ЛСГ представлены пятью семными моделями:








Интересно, что количество моделей невелико и подавляющее большинство имеет цепной, последовательный характер. Вероятно, это связано с представлением носителя говора о том, что есть хороший мыслительный процесс: это цепочка последовательных, логически вытекающих друг из друга положений. Поэтому последовательность мысли находит выражение и в семной структуре слова, где семы четко упорядочены, следуют одна за другой. Максимальное количество сем в структуре слова – 4. Она заканчивается 3ИУ. Это свидетельствует о том, что, с точки зрения носителя говора, наилучшим считается то мыслительное действие, которое включает в себя не более трех аргументов, чтобы его можно было правильно осмыслить, правильно понять, истолковать.

§3. ЛСГ глаголов сообщения

Речь – возможность делиться мыслями, чувствами. Одна из важнейших функций речевого действия – сообщение собеседнику новой информации. Так происходит обмен знаниями, опытом, процесс освоения, постижения мира.
ЛСГ глаголов сообщения стало возможным выделить на основе центральной семы «сообщать», совпадающей с идентификатором для слов данного класса глаголом сообщать.
В литературном языке глагол сообщать имеет следующие значения: '1. Довести до чьего-либо сведения, уведомить, известить; 2. Устар. Передать др. какое-либо свое качество по наследству, путем воспитания и т.п.; 3. Придать чему-либо какие-либо качества, свойства' [СРЯ, т.4, с.196]. В семантике полисемичного глагола отражены следующие возможности: 1) сообщить кому-либо какую-либо информацию; 2) сделать похожим человека на кого-либо; 3) сделать похожим предмет на что-либо по свойствам, признакам. Лишь первое значение литературного глагола принадлежит полю речевой деятельности и связано с такой передачей информации, когда говорящий использует монологическое высказывание. Монолог обусловливает ситуацию общения и положение в ней собеседников, когда текст, создаваемый говорящим, «не требует ответа и сам не отвечает ни на один вопрос» [168, с.14].
Л.М.Васильев говорит о ЛСГ глаголов сообщения в литературном языке как о «глаголах, характеризующих коммуникативную сторону устной и письменной речи» и выделяет ее на том основании, что «все глаголы этого классаявляются предикатами семантической синтагмы «тот, кто передает информацию (посредством речи) + процесс передачи информации + то, что передается в качестве информации + адресат, которому передается информация» [45, с.229].
ЛСГ глаголов сообщения насчитывает 108 единиц, что составляет 13,9% от общего количества диалектных глаголов речевой деятельности в орловских говорах.
Сообщение воспринимается носителем говора как необходимый акт коммуникации, имеющий различные цели. Речевая стратегия предполагает сообщение различного рода сведений. Характер сем 1ИУ отражает то, какую именно информацию сообщает говорящий, какую именно цель он преследует. В процессе анализа у глаголов сообщения выделено 19 сем 1ИУ: «сведения», «просьба», «угроза», «обязательство», «имя», «недовольство», «объяснение», «грубость», «пугать», «пожелание», «донос», «враждебность», «сказка», «секрет», «рекомендация», «жалоба», «совет», «признание», «присутствие».
Таким образом, акт сообщения в сознании носителя говора не является однородным, сообщение предполагает различные виды изложения информации, воспринимая которую, слушающий черпает необходимые сведения, получает знания.
Самую многочисленную подгруппу внутри ЛСГ глаголов сообщения представляют глаголы с семой 1ИУ «сведения» (34). Сема 1ИУ «сведения» объединяет глаголы бякнуть, вестить, влить, гукнуть, доказать, жудеть, жудить, жукнуть, запреждать, казать, лопотать, набрехать, обсказать, объяснить, осурочить, перебрехать, переказать, переказать, переказать, плантовать, повещать, поторочить, предъявить, прикладаться, проказать, пропустить, проязычиться, сбрякнуть, торочить, шамчить, шукнуть, шумарнуть, яглить, ярить.
Речевая стратегия связана с передачей информации, причем любых сведений и сообщений, передаваемых говорящим и воспринимаемых слушающим: «Усё пътарочу, усё раскажу» Орл.; «Папъ любил лъпатать пра дожжык» Новос.; «Ты ни слухаиш даже, чаво тибе я кажу» Соск.; «Шукни мне, што в магазин привязуть» Верх. В большинстве глаголов сема 1ИУ является единственной, они объединены значением 'сообщать, рассказывать' (вестить, доказать, казать, лопотать, объяснить, повещать, поторочить, предъявить, проказать, шамчить, яглить). Анализ глаголов, имеющих только сему 1ИУ, показывает, что при возникновении каждый глагол связывался в сознании человека с определенным типом передачи информации. Как отмечают исследователи, «для русского крестьянского сознания характерно стремление к точности определений» [202, с.79]. Значение передачи информации, сообщения зачастую формируется корнем. Сообщить – это и доказать, казать, переказать, переказать, проказать (в литературном языке, и в говоре корень –каз- употреблен для передачи одного и того же значения – сообщения тех или иных сведений), и вестить, повещать (по мысли сельского жителя, тот, кто повещает, вестит, тот подает весть, передает сообщение; весьма примечательно, что в литературном языке отсутствуют безаффиксные глаголы с корнем -вест-; такой способ образования, при котором связь между производящим и производным словом непосредственна, очевидна, позволяет очень конкретно, точно сформировать значение производного слова), и объяснить, то есть сообщить так, чтобы стало ясно, понятно, чтобы слушатель понял сведения, и предъявить, то есть при помощи слова сделать явным то, что скрыто от посторонних глаз.
Среди глаголов данной подгруппы встречаются такие, семный состав которых не обусловлен корнем. Так, в глаголе лопотать, имеющем идентичное оформление со словом в литературном языке, отмеченным там со значением 'говорить быстро, неясно' [СО, с.341] и этимологически связанным с процессом передачи информации, сохранилось древнее значение, присущее некоторым индоевропейским языкам, например, памирскому, древнеиндийскому 'говорю, разговариваю' [СФ, т.1, с.519]. Качественные характеристики речи для носителя говора оказались не столь существенны, поэтому то, каким образом осуществляется речевое действие, указание на особенности внешней стороны речи в семной структуре слова отсутствует. То же можно сказать и о глаголе шамчить (ср. литер. шамкать 'говорить невнятно, пришепетывая' [СО, с.924]), в семантике которого в первую очередь находит отражение цель речи – сообщение, а также передаваемая информация – те или иные сведения, но не качественные особенности произнесения, а также о глаголах шумарнуть и гукнуть [(ср. литер. гукать 'издавать звуки, подобные короткому гудку' [СО, с.150]; шуметь 'издавать шум' [СО, с.935]].
Таким образом, в диалектной речи встречаются глаголы, указывающие на то или иное качество речи, которое в семной структуре слова не находит отражение в виде сем 2-3ИУ. Вероятно, это объясняется тем, что порой даже не совсем полноценная, с точки зрения акустических свойств, речь не воспринимается носителем говора как таковая: слишком информативна, содержательна и важна она оказывается для слушателя. В определенных ситуациях при сообщении содержание речи для носителя говора оказывается столь важным, что оно как бы вуалирует внешние недостатки речи. Эти недостатки, вероятно, существуют, т.к. в качестве обозначающего используются звуковые оболочки с элементами, содержащими указание на эти недостатки (монотонная, шепелявая речь и пр.). Однако семы, которые могли бы указывать на них, деактуализируются, как бы выпадают из семной структуры слова. Таким образом, мы сталкиваемся с важной особенностью мировосприятия носителя говора: для него суть сообщения оказывается важнее внешней стороны речи. Весьма примечательны при сообщении и условия деактуализации сем, связанных с внешней характеристикой речи – это условия, зачастую отражающие черты характера носителя говора. Деактуализация указанных сем происходит в специфических контекстах, где есть упоминание о родственниках («Папъ любил лъпатать»; «Он мине пра то гукнул па-свойски» Хот.). Таким образом, деактуализация сем с негативным значением есть не что иное, как выражение уважительного отношения собеседника к говорящему, порой любовь, основанная на сыновнем или дочернем чувстве.
Значение сообщения может передаваться корнем, связанным в литературном языке со звуками животного мира (бякнуть).
Интересно отметить, что в говоре у глагола присутствуют и сема «однократно», и сема «много». Однако если последняя реализуется по-разному, в том числе и на уровне ассоциаций, то первая – чисто морфологическим суффиксом -ну-. Неслучайно однократные проявления речи человека напоминают по своему звучанию блеянье животного. Эта ассоциация применительно к речи человека является показателем плохой речи. На морфемном уровне использование корня -бяк-, передающего звуки животных и используемого для номинации сообщения, подчеркивает незначительность, глупость речи. В слове отражается связь человека с окружающим миром, со звуками, которые издают домашние животные: овцы, бараны. Но животное бессловесно, звуки, издаваемые им, малоинформативны. Как пишет Ц.Ц.Огдонова, «для русской ментальности образцом глупости является баран» [141, с. 17]. Подтверждение этому можно найти и в поговорках литературного языка «как баран на новые ворота», «глуп как баран», в существующем в орловских говорах выражении «овца круговая».
Менее многочисленную, тем не менее значимую подгруппу составляют глаголы с семой 1ИУ «обязательство» (13). Этой семой объединены слова выгляться, назваться, называться, намекаться, обетовать, обетоваться, обрекать, обречься, побеститься, помаячить, посулиться, посыкнуться, снулить. Количественный состав группы указывает на распространение в сельской среде такого явления, как долг друг перед другом («Абитавал прийти к вечиру» Колпн.), перед высшими силами (например, богом: «Я абрикала сибя пирид богъм» Мцен.) и желание исполнить этот долг. Речевая стратегия связана с добровольным обязательством человека сделать что-либо, направлена на то, чтобы исполнить то или иное действие, обещанное говорящим кому-либо. Речевые тактики отражают возможности общения носителя говора, способность к исполнению долга перед окружающими, ответственность перед ними, по-разному характеризуя его как личность (желание быть активным или пассивным членом социума). Представление об этих тактиках находит свое безусловное отражение в морфемной структуре слова, элементы которой подчеркивают то, что говорящий задумал сделать и каким образом намерен исполнить задуманное. В глаголах назваться и называться – это вступление в коммуникативный акт, выдвижение своей персоны на первый план, обозначение себя, называние себя. В слове намекаться – это речевое действие, построенное на неопределенных предположениях, намеках, указывающих на возможность совершения чего-либо. В глаголе посулиться – это сообщение разнообразных посулов (посылок), обещаний выполнить обязательство. Человек выступает как субъект, связанный многочисленными нитями с миром природы, социума, он – составная часть этого мира и ощущает себя в ответе за него.
Подгруппу с семой 1ИУ «недовольство» составляют 13 единиц: боршать, бухтеть, гудеть, гузить, гундосить, гундявить, жудеть, журчать, захрундучать, пихтеть, храндучать, хрундучать, яриться. Речевая стратегия направлена к тому, чтобы дать почувствовать собеседнику, что говорящему в данный момент плохо: он не доволен настоящим положением вещей. И это немаловажно: при речевом контакте для носителя говора оказывается достаточно актуальным то состояние, в котором пребывает говорящий – оно может разрушить взаимодействие или наоборот сблизить участников речи: «Што ты всё баршиш?» Орл.; «Ну што ты храндучиш?» Орл.; «Бапкъ, ни хрундучи, и так галава балить» Глаз.; «Апять зъхрундучала, када этъ кончитца» Соск.
Остальные подгруппы представлены небольшим количеством лексических единиц, указывающих на то, что в сельском социуме возможны разнообразные виды сообщения, которые отражают семы 1ИУ: «доказательства» (5), «признание» (4), «имя» (4), «совет» (3), «угроза» (3), «просьба» (2), «присутствие» (2), «секрет» (3), «жалоба» (1), «объяснение» (2), «пугать» (1), «сказка» (1), «грубость» (1), «пожелание» (1), «донос» (1), «рекомендация» (1).
Так, семой 1ИУ «доказательства» объединены диалектные глаголы выпинаться, выпинаться, питюкать, поношаться, проказывать: «Панашаць на даказатильства» Верх; «Правду сваю праказывай» Лив. Речевая стратегия направлена к тому, чтобы заставить поверить слушающего в искренность намерений говорящего. Это можно сделать разными способами: приводя аргументы в свою защиту, рассказывать о своей невиновности, на что указывает общенародный корень -каз- (проказывать); унижая себя в речи, как бы поносить себя (поношаться); использовать диапазон тонов и тембровой окраски голоса (питюкать).
В глаголах кайниться, поведаться, познаться, споведаться фактически одинаковая сема 1ИУ – «признание», т.к. ВЕДАТИ – это знать. Речевая стратегия предполагает сообщение человеком о себе сокрытых, тайных сведений, для того чтобы освободиться от груза переживаний, облегчить душу, внутренне очиститься от грехов, скверны, получить прощение. В говоре сохранились слова с древним корнем. Все три глагола свидетельствуют о том, что говорить о своих грехах, каяться, означает для носителя говора дать знать, сообщить людям о том, в чем он повинен.
Семой 1ИУ «имя» объединены диалектные глаголы обозваться, оказаться, перековеркать, перехрестить. Речевая стратегия, отраженная на 1ИУ, направлена к тому, чтобы в процессе обряда, знакомства, называния предмета быта поставить собеседника в известность о том, что перед ним находится социально значимый объект, имеющий свое название и свое назначение. Значение передачи информации, называние в этих глаголах формируют корни. Тактически именование происходит различными путями: во время обряда имянаречения (крещения), при знакомстве людей, при обозначении бытового предмета (возможно различными именами), и в этом находят отражение разнообразные виды представления человека человеку, человека обществу, предмета человеку в сельском социуме.
Семой 1ИУ «совет» объединены слова догадать, натакать, наумить. Речевая стратегия направлена к тому, чтобы изменить (улучшить или ухудшить) положение дел слушающего путем поданного совета. Речевые тактики, приводящие к достижению желаемого результата, многообразны, они отражены в морфемной структуре слов: это словесные действия разумного, опытного человека, способного размышлять (наумить). И это признается в сельском социуме. Это речевые действия авторитарного в своих суждениях человека, считающего свое мнение истиной в последней инстанции (натакать). Недаром в говоре использован префикс на- , образующий в русском языке глаголы со значением «приучить к чему-либо или обучить чему-либо с помощью действия, называемого мотивирующим словом: надрессировать, натренировать» [СЕ, с.270]. Глагол натакать отражает мировосприятие носителя говора, ценящего личную инициативу и не любящего, чтобы ее подавляли, указывая ему, как надо поступать в том или ином случае. Это суждения некомпетентного человека, способного только строить предположения о дальнейшем ходе событий, не зная точно, к чему приведет его совет (догадать).
Семой 1ИУ «угроза» объединены диалектные глаголы грозить, сугрожать, цыркать. Семный состав диалектных глаголов грозить и сугрожать формирует корневая морфема -гроз-/-грож-, связанная со значением угрозы. Речевая стратегия связана с передачей информации, содержащей угрозу, и преследует цель запугать собеседника, подчинить его своей воле: «Он мине грозить, штоп я ни бралъ плименникъ» Знам.; «Вон выпимши пришол, усё сугражал уйдить из домъ» Свердл. Тактики достижения цели разнообразны: грозный окрик, содержание речи, выражающее угрозу.
Представление о тактиках угрозы дает возможность увидеть морфемная структура слов. Например, в глаголе цыркать значение угрозы, вероятно, сформировано по аналогии с глаголами буркать, гаркать, каркать, туркать, тыркать, фыркать, харкать, шваркать, ширкать [ОСРЯ, с.638], имеющих похожую фонетическую оболочку и обозначающих громкие звуки неживых предметов и живых существ, резкие, раздражающие слух. Возможно, диалектный глагол образован путем контаминации императивной междометной формы цыц (и в этом случае запись глагола будет осуществляться с гласной Ы в корне) и одного из слов типа гаркать 'громко кричать', близкого по значению цыркать. Интересно, что в этимологическом словаре М.Фасмера глагол цыркать представлен со значением 'течь тонкой струей, олонец.', он имеет соответствие и в болгарском языке ЦЪРКАМ 'брызгаю' [СФ, т.4, с.307]. Слово имеет образную природу: человеческая речь, содержащая угрозу, ассоциируется в сознании носителя говора со струей воды, брызжущей во все стороны, с человеком, который «брызжет слюной», стремится морально подавить собеседника, запугать, угрожая ему. Человек слушающий, выбирая этот глагол для обозначения речи говорящего, проявляет свое негативное отношение к нему и его манере изложения информации. Русский носитель говора отрицательно относится к наличию в речи грозного тона, который воспринимает как стремление унизить собеседника, проявление неуважения к нему.
Семой 1ИУ в словах пищеть, челобиться является сема «просьба». В основе обозначения процесса речи лежит действие обращения к кому-либо, призывающее удовлетворить какие-то нужды, желания. Речевая стратегия, имеющая конечной целью добиться желаемого (предмета, состояния), подразумевает различные тактики: использование многообразных речевых и физических приемов – использование присущего ситуации тона высказывания, тембровой окраски голоса и может сопровождаться физическими действиями (поклонами и т.д.)
В глаголах обозваться и откукнуться семой 1ИУ является сема «присутствие». В основу обозначения процесса речи положено действие сообщения о своем присутствии, местонахождении, передаваемое посредством корней -зв- и -кук-: обзывается тот, кто называет себя, сообщает о себе, и может откукнуться тот, кто кукает, то есть 'подает голос' [СФ, т. 2, с.404]. Речевая стратегия направлена на то, чтобы известить слушающего о себе, отозваться на его голос.
В глаголах перелизать (перелизывать) и шепануть семой 1ИУ является сема «секрет»: «Пра ниё мне шыпанула сасетка» Шабл.; «Ленушки ничаво сказать няльзя, я ей как куме сказала, а ана уш пирилизала бапки» Покр. Глаголы отражают стратегию передачи тайных, запретных сведений. Тактики передачи информации могут различаться. В сознании сельского жителя существует устойчивое представление о том, что сообщение тайных, секретных сведений должно предполагать речевую тактику, когда речевое действие осуществляется тихо, шёпотом (шепануть). Это отражено в морфемной структуре слова, зафиксировано корнем -шеп-. С точки зрения носителя говора, разглашение секрета недопустимо, плохо, ибо человек передает информацию, хозяином которой он не является.
Примечательно, что передать кому-либо чужие сведения – это еще и перелизать. Возможно, семантически слово связано с глаголом подлизываться, лизать кого-то, то есть использовать такую тактику, при которой нужно угождать, попирая интересы другого человека, чьей информацией владеет говорящий. Глагол передает негативное, пренебрежительно-брезгливое отношение к процессу речи, когда разглашаются чужие тайны. В значении слова, именующем процесс речи, таким образом, находят отражение свойства характера носителя говора, понятие о нормах морали в сельском социуме.
Сема 1ИУ «объяснение» содержится в диалектных глаголах обсказать, плантовать: «Ты не спешы, а плантуй мне палуччи, где же находица этът мъгазин» Долж.; «Я ему апсказала дарогу в саседнюю диревню» Глаз. Речевая стратегия направлена к тому, чтобы прояснить для слушающего представление о предметах в мире. Для этого используются тактики доходчивого объяснения, длительного объяснения, непонятного, с точки зрения слушающего, объяснения.
Другие подгруппы очень малочисленны, представлены только одной лексической единицей.
Например, сема «сказка» 1ИУ проявляется в контексте глагола гукать: «Бапкъ мая Марья лажыла спать миня и скаску гукала» Колп. Речевая стратегия направлена на установление контакта с ребенком, сообщения ему определенного рода знаний о мире. Тактика предполагает такое изложение сведений, которое было бы понятно маленькому человеку, осуществлялось на его уровне развития и понимания мира. Сема 1ИУ обусловлена морфемной структурой глагола: гукать – произносить агу-агу, что уместно в разговоре с маленьким человеком, ребенком, которого интересуют занимательные истории, сказки, неправдоподобные рассказы.
Значение 'пожаловаться' [СОГ, вып. 10, с. 91] отмечается в диалектном глаголе пожалиться. В нем семой 1ИУ является сема «жалоба»: «Маи-та фсе уедут, и пажалица некаму будит» Дмитр. Речевая стратегия направлена к тому, чтобы сообщить собеседнику о своем критическом состоянии и добиться сочувствия в той или иной форме.
Семой 1ИУ в глаголе приказать является сема «рекомендация»: «Мине плименница забалела, так дохтора приказали ей чорнъю смародину есть, щаво вам приказали кушъть-та?» Орл. Речевая стратегия связана с исполнением слушающим тех советов и рекомендаций, которые ему дает говорящий, именно они гарантируют благоприятный исход в чем-либо. В говоре глагол имеет значение смягчительного действия, в отличие от его литературного эквивалента. Тем не менее в диалектном глаголе проявляется отношение к рекомендациям сведущих в своем деле людей, которые имеют право приказать, рекомендовать, и их рекомендация не оспаривается.
В глаголе огрубаться семой 1ИУ является сема «грубость». Она достаточно очевидна и формируется корневой морфемой -груб-: «Ты мне вчира агрубался» Дмитр. Речевая стратегия предполагает оскорбление, дискредитацию объекта речи. Для этого используется тактика употребления грубых выражений. С точки зрения слушающего, такая речь является плохой, неприятной, запоминается надолго и оставляет чувство обиды: грубо говорить – это плохо.
В глаголе срекать семой 1ИУ является сема «пожелание»: «Жыву я трудна, сабаки лихой ни срикаю» Кром. Из контекста видно, что диалектный глагол срекать имеет негативную оценку (именно в таком лексическом окружении), называет нежелательное действие, такое пожелание, которое не следует произносить. Речевая тактика, которую использует говорящий, позволяет предположить, что наиболее успешное достижение поставленной цели возможно при негативном отношении говорящего к слушающему, выборе таких речевых средств, которые приведут к дурным последствиям. Любопытно, что в говоре д. Деулино слово срекать имеет значение 'своими словами навлекать беду, несчастье и т.п. на кого-либо' [ССРНГ, с.537]. Видимо, изначально, этимологически глагол связан с представлением о негативном сообщении, приводящем к необратимым последствиям для человека. Связанное с передачей информации, представление о которой зафиксировано корнем -рек- (ср. РЕЧИ), диалектное слово срекать стало обозначать такое действие, которое могло навлечь беду. И в этом смысле мы еще раз находим подтверждение тому, что язык для носителя говора – живое существо, могущественное орудие воздействия на сознание людей, их жизнь. И относиться к нему нужно осторожно: нельзя лишний раз или всуе использовать те или иные его выражения, они точно попадут в цель, приведут к изменению состояния живых существ.
Семой 1ИУ в глаголе питюкать является сема «донос»: «Питюкать - ябидничать» Покр.; «Што ты питюкаиш?» Покр. Речевая стратегия направлена на дискредитацию личности третьего лица. Речевая тактика, зафиксированная в морфемной структуре слова, указывает на способ совершения речевого действия. Наличие в морфемной структуре глагола корня -пит- приводит к ассоциации в сознании носителя говора с образами из животного мира, птицами, которые издают «питюканье» (ПЪТА=ПЬТА=ПТА 'птица' [СДЯ, т.2, ч.2, с.1756]). Доносительство в сельском социуме осуждается, доносчик подвергается всеобщему презрению.
Глаголы сообщения, имеющие разнообразные семы 1ИУ, отражают в своей семантике элементы окружающего мира, которые в процессе передачи информации являются самыми важными – это те сведения, ради которых объект речи участвует в речевой деятельности. Он получает советы, признания, вступает в акт коммуникации при помощи знакомства, имеет возможность доказывать свою точку зрения, просить, секретничать, жаловаться, объяснять, рекомендовать, высказывать пожелание, а также доносить, грубить, пугать. Именно содержательные особенности речи дают человеку представление о том или ином событии, поступках людей, позволяют ему планировать свое дальнейшее поведение, строить свои взаимоотношения с окружающими людьми.
Высказывание человека зачастую обладает теми или иными содержательными, физическими особенностями. И тогда сообщение выступает не просто как коммуникативный акт передачи информации, но и как возможность проявления в речи черт характера человека, его физиологических особенностей, отношения его к миру и людям. Выразителями такого рода характеристик и выступают семы 2-3ИУ. На 2-3ИУ некоторых глаголов сообщения запечатлены представления носителя говора о возможностях речевой деятельности человека говорящего, степени его интеллектуального развития, внутренних качествах, его состоянии, о той речевой тактике, которую он ведет.
Так, в подгруппе глаголов с семой 1ИУ «сведения» можно выделить следующие семы 2ИУ: «нудно», «много», «долго», «увлеченно», «устно», «письменно», «лишнее», «лучше всех», «по-своему», «тихо», «заранее», «официально», «конфуз», многие из которых отражают те же особенности речи, что и в рассмотренных ранее ЛСГ произнесения, мысли, например, сема «нудно» в глаголах жудить и жудеть, ассоциирующая звучащую речь с однообразным звуком, производимым насекомым, сема «лишнее» в глаголах сбрякнуть и проязычиться, формируемая морфемными оболочками слов, сема «много» в глаголах влить, набрехать, обсказать, ассоциирующая речь в сознании носителей орловских говоров с движением воды, лаем собаки и формируемая префиксами на- и об-. Причем если в первом случае ассоциация является положительной (подобно тому как не прекращая своего движения льется с сильным напором вода, так и человеческая речь звучит, не умолкая, долго, непрестанно, завораживающе), то во втором случае – отрицательной: зачастую речь не вызывает доверия, не заслуживает внимания.
В глаголе пропустить семой 2ИУ является сема «форма изложения». Для достижения цели передачи информации говорящий использует наиболее распространенные формы изложения материала: устную и письменную. Сема «письменно» проявляется в контексте глагола пропустить: «Саапщат в ридакцыю, прапустят нас с тобой» Урицк. Это речевое действие является нежелательным для говорящего. Интересно, что нежелательно письменное сообщение, направленное вовне. Русский носитель говора привык обсуждать все явления окружающей жизни, судачить о них. И это, с его точки зрения, вполне нормально. Но печатная информация воспринимается им совсем по-иному. Вероятно, в этом проявляется извечная нелюбовь носителя говора к официальному письму, от которого он ожидает только неприятности.
В глаголе перебрехать присутствует сема 2ИУ «лучше всех», формируемая префиксом пере-: «У-у, етът как начнёть рассказывъть, яво никто ни пирибрешыть, паморить усех» Покр. (ср. в литер. языке этот префикс вносит значение «превзойти других с помощью действия, названного мотивирующим словом» [СЕ, с.366]. Талантливые рассказчики в сельской среде необычайно ценятся. Рассказать так, чтобы привлечь внимание всех слушателей, произвести своим рассказом впечатление умеет не каждый. Такое качество человека, как умение превзойти кого-либо в мастерстве рассказывать, является явно положительным. И несмотря на то, что корневая морфема -брех- в глаголе непосредственно связана со звуками, которые издает животное, собачьим лаем, глагол имеет оценку «хорошо».
Появление образно-мотивирующей основы, сравнение речи человека с лаем собаки, становится возможным потому, что, видимо, в сознании носителя говора существует представление о том, что человек, который рассказывает лучше всех, обязан сделать это смешно («паморить усех»), зачастую используя неправдоподобную информацию, значит, пустую, как лай собаки, ту, которую не следует принимать к сведению. Вероятно, на периферии значения слова присутствуют семы 3ИУ «весело» и «неправдоподобно». Ассоциация с образом собаки для носителя говора является как положительной, так и отрицательной. Это свидетельствует о неоднозначном его восприятии. Собака может выступать и в качестве верного, преданного друга и защитника, веселого напарника в играх, а может восприниматься в качестве злобного и глупого существа, часто беспокоящего своим продолжительным лаем.
В глаголе запреждать отмечается сема 2ИУ «заранее»: «Уш зъприждають и па радио» Соск. Значение диалектного глагола 'заранее извещать, предупреждать' [СОГ, вып. 4, с. 75] зафиксировано корнем -прежд-: запреждать – сообщать раньше всех, прежде всех. Информация, передаваемая людьми заранее, по мнению сельского жителя, может заслуживать внимания. В данном контексте это возможно еще и потому, что она передается по радио, то есть является официальной.
Сема 2ИУ «официально» выделяется в глаголе прикладаться: «Пряма я ему буду прикладатца» Малоарх. Вероятно, значение официальности формируется в слове корнем -клад-. В сознании носителя говора существует устойчивое представление о том, что прикладаться – это докладывать, прикладывать руку, то есть подписывать какой-либо официальный документ, заверять его своей подписью. Из контекста видно, что при взаимоотношениях, которые существуют между хорошо знакомыми людьми, нелепым является использование официально-делового тона. Глагол прикладаться приобретает иронический оттенок.
В глаголе осурочить семой 2ИУ является сема «конфуз»: «Вот тут-тъ он мине и асурочил, я ажно замолкла» Болх. В результате такого сообщения сведений, когда адресат речи теряется, не может возразить, оказывается в неловком положении, он испытывает состояние конфуза. В словаре М.Фасмера отмечено, вероятно, однокоренное слово сурок II 'порча, дурной глаз' [СФ, т.3, с.808]. Глагол называет такой процесс речи, в результате которого говорящий осурочит слушающего, последнему становится плохо, он испытывает чувство неловкости, как будто испытал воздействие дурного глаза. В значении слова проявляются ментальные характеристики: глагол осурочить свидетельствует о том, что для носителя говора ввести кого-либо своей речью в конфуз – все равно что навести порчу, это дурно, не соответствует моральным нормам социума.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «обязательство» семами 2ИУ являются «бог» и «физическое действие». В ЛСГ глаголов сообщения они называют либо воображаемого собеседника, к которому обращено сообщение (сообщить кому), либо говорится об обязательстве совершить то или иное физическое действие (сообщить о чем). Например, семой 2ИУ в глаголах обрекать и обречься является сема «бог»: «Абриклась я малебень атслужыть, абриклась, да изделала» Болх. Человек дает обещание перед богом, сообщает о своем обязательстве что-либо сделать и одновременно предназначает себя к какой-либо участи, обрекает себя на выполнение миссии перед богом. Недаром диалектные глаголы содержат в своей морфемной структуре корень -рек-, изначально связанный со значением речевого действия РЕЧИ, процессом говорения: тот, кто обрекает и обрекается, дает обещание, говорит, сообщает богу о своем решении.
Сема 2ИУ «физическое действие» объединяет глаголы выгляться, назваться, называться, намекаться, обетовать, обетоваться, побеститься, помаячить, посулиться, посыкнуться, снулить: «Абитавал прийти к вечиру» Колпн.; «Мая нивескъ пъстиснялъсь назвацъ, шобы вам дать свеклу» Соск.; «Я выглилси паехъть зъ Ивана» Новос.; «Витек ишо фчира пасулился приехать» Соск.; «Кума апять жъниха ждеть, к ней пярва гърадищинскъй адин нъмикалси» Покр. В глаголах обетоваться, посулиться, назваться, называться, выгляться, намекаться сема «физическое действие» может конкретизироваться: «прийти»/«приехать; «предложить», и это достаточно явно представлено в контекстах «дать свеклу», «выглиси паехать», «пасулился приехать» и т.д.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «недовольство» семами 2ИУ выступают «сердито», «долго», «назойливо». Все они характеризуют особенности внешней стороны речи: её тон, длительность и (так же, как и в ЛСГ произнесения, мысли) отражают неприятие длительной, сердитой и назойливой речи: «Бапкъ, ни хрундучи, и так галава балить» Глаз.; «Апять зъхрундучала, када этъ кончитца» Соск. Во многих случаях такая речь напоминает либо звукоподражание, звуки, присутствующие в окружающем мире (гудеть от гуд- гудение 'длительный однотонный звук', бухтеть от звукоподражательного бух, жудеть от звукоподражательного жу-жу), либо производит впечатление, что в ней есть дефекты (гундосить, гундявить – говорить гнусаво, в нос), либо образный характер значения слова вызывает ассоциацию в сознании носителя говора со звуками, которые присутствуют в неживой природе (журчать), когда речь напоминает журчание воды, постоянное, непрерывное, от этого надоедающее. Во всех случаях это плохо: человеческая речь кажется слушающему неполноценной, она разрушает взаимодействие.
В подгруппе с семой 1ИУ «доказательства» семой 2ИУ является «оправдание», уточняющая процесс сообщения. Она присутствует в глаголах выпинаться, выпинаться, питюкать: «Ты уш ни питюкай лучшы» Верх; «Уш этът пьяницъ питюкъл в сваю защиту, а с работы ево папёрли» Соск; «Нътварил дилов, патом выпинаитца» Орл.; «А ты все зъ ниво выпинаисси» Глаз. Глаголы отражают своеобразное отношение носителя говора к необходимости оправдаться. В глаголе выпинаться корень –пин- связан с литературными пинать, пинок. Оправдывающийся человек, как свидетельствует диалектное слово, выглядит в глазах селян так, будто он пинает самого себя (ср. выпороть, высечь и под.), что, безусловно, противоречит чувству собственного достоинства человека. Глагол питюкать, имеющий значение 'оправдываться' [СОГ, вып. 9, с. 103], видимо, связан со звуками, которые издает птица (как и в питюкать 'доносить'). Таким образом, оправдание в сознании носителя говора – это своеобразный птичий лепет, что несолидно, недостойно человека. Слово проявляет негативное, ироническое отношение носителя говора к процессу оправдания. Оно как бы свидетельствует и о том, что оправдание воспринимается как утрата чувства собственного достоинства, ибо оправдывающийся человек уподобляется чирикающей ничтожной птахе. Такую речь, когда говорящий, пытаясь себя оправдать, выпинается или питюкает, следует считать плохой.
В подгруппе с семой 1ИУ «признание» семами 2ИУ являются «грех», «личное», которые конкретизируют процесс сообщения. Например, семой 2ИУ во всех глаголах группы, кроме поведаться, является сема «грех». По мнению носителя говора, собеседник чаще всего признается в своих грехах, неблаговидных поступках: «Он пазналси: «Бап, грешън» Хот.; «Я сиводни пайду на испавить в грихах кайница» Залег.; «Хачу спаведацъ свищенику» Залег. Признание в грехах может происходить как перед хорошо знакомым человеком («бап, грешън»), так и перед священником на исповеди в церкви («пайду на испавить», «спаведацъ свищенику»). Тут проявляется древняя православная традиция, когда раскаяние (кстати, в глаголе кайниться также сохранился древний корень -кай-) означало публичное сообщение о своей греховности. По православной традиции, человек очищается раскаянием тогда, когда он испытывает стыд, сообщая о своих дурных поступках или помыслах.
В подгруппе с семой 1ИУ «имя» семами 2ИУ выступают «обряд», «собеседник», «по-разному». Интересно, что последняя из них характеризует особенности мыслительного процесса человека. Она проявляется в глаголе перековеркать 'дать разные наименования, назвать разными именами' [СОГ, вып. 9, с. 67]: «Мы адну эту плитушку и пирикаверкаим разъ на чатыре: и плитушка, и карзинка» Тросн. Один и тот же предмет, с точки зрения носителя говора, можно назвать по-разному, сообщить разные имена, названия. Весьма интересно, что орловский носитель говора использует для процесса сообщения другого имени слово, напоминающее литературное коверкать 'искажать'. Возникает вопрос, а искажает ли человек говорящий слово, если номинирует предмет по-разному. Возможно, здесь играет свою роль самоощущение носителя говора, который называет предмет и общенародным словом, и местным и считает, что только в одном случае он искажает истинное название. В каком же случае и какое название для него является истинным? По всей видимости, в его сознании существует сформированное средствами официальной информации устойчивое представление о диалектном как об искаженном. Но в то же время, может быть, он считает, что официальное, «стандартизированное» тоже не совсем хорошо: оно заставляет язык функционировать в определенных рамках, устанавливает для него норму, а это вновь ведет к подавлению инициативы говорящего, неприятию его языковых особенностей. И тогда носитель говора лукавит, говоря, что искажает диалектное слово, потому как не указывает точно, что есть искажение, и лукавит, даже если говорит, что коверкание, искажение – это диалектное. Скорее всего, он так не считает, а подделывается под официальное, «ученое», «правильное», поэтому и звучит уничижительное «перековеркаем». Тут проявляются хитрость, лукавство русского носителя говора, намерение показать, как «надо», а не так, как, по его мнению, есть на самом деле.
В глаголе перехрестить семой 2ИУ является сема «обряд»: «Вон как ана яво пирихристила» Урицк. Сема «обряд» является родовой для многих диалектных слов. В ней можно вычленить ряд видовых сем: крещение, бракосочетание и пр. В случае с глаголом перехрестить такой видовой семой является сема «крещение». В понимании носителя говора, назвать другим именем, сообщить человеку его имя возможно в результате обряда крещения.
В подгруппе с семой 1ИУ «совет» семой 2ИУ является сема «долго», характеризующая процесс речи по отношению к его временному пределу у глагола натакать и достаточно ясно проявляющаяся в контексте «усе время». Как и в ЛСГ произнесения, она свидетельствует о негативном отношении адресата к длительному процессу речи, а также к поучениям, назиданиям.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «угроза» семой 2ИУ является «грозно», характеризующая тон высказывания и связанная с невозможностью дальнейшего общения с собеседником (см. о тоне в ЛСГ произнесения, например, жукнуть, зяпать).
В подгруппе с семой 1ИУ «просьба» семами 2ИУ являются «извинение» и «пощада». Это конкретизация просьбы, которую излагает человек.
Так, в глаголе челобиться 'просить прощения, извиняться' [КСОГ] («Хватить тибе чилобицъ» Лив.) семой 2ИУ выступает сема «извинение». Челобится, по мысли сельского жителя, тот, кто просит извинения, бьёт челом, желая удовлетворения своей просьбы. Значение просьбы о прощении сформировано корнями сложного слова -чел- и - би-. Интересно, что в современном русском языке однокоренные слова являются устаревшими: челобитная 'В России до нач. XYIII века: письменное прошение, жалоба' ; челобитчик '1.В Древней Руси: низкий поклон с прикосновением лбом к земле. 2. То же, что челобитная (устар.)' [СО, с.911]. Возможно, словообразовательно диалектный глагол связан с ФЕ бить челом: извиняться – это тоже просить о прощении. Любопытно, что просьба и извинение соотносятся с ФЕ, одним из компонентов которой является название части человеческого тела – чело, то есть лоб, вместилище мозга, ума. Заметим, что слово чело (в отличие от лоб) связано лишь с человеком. Недаром раньше слово человек определялось как 'существо, имеющее лицо свое обращенным вверх, к небу, как цели бытия и будущему жилищу; или челом веющий, чело имеющий, обращенным к верху (внешнее отличие от бессловесных животных)' [ПЦСС, с.814]. Челобиться – это просить, бия челом, то есть поступаться своим человеческим достоинством, унижать себя, стремясь получить удовлетворение просьбы. Таким образом, для носителя говора просьба – явление нежелательное, унизительное. Но если человек совершил какой-либо неблаговидный поступок, то загладить его можно ценой самоуничижения, вот почему возникает слово челобиться в значении 'извиняться'.
Сема «пощада» является семой 2ИУ в диалектном глаголе пищеть: «Надъ хвашыстъф зажать, штоп ани пищели» Лив. Интересно, что в отличие от челобиться 'извиняться', значение 'просить пощады' в слове пищеть связано с корнем -писк-. С точки зрения носителя говора, просьба о пощаде, вероятно, произносится тонким голосом, напоминающим писк. И в этом проявляются особенности взаимоотношения между людьми в русской социокультурной среде, где самым важным при речевом контакте, вероятно, считается чувство собственного достоинства, умение не уронить его ни при каких обстоятельствах, не издавать писк подобно презренному врагу, не опускать голову и не бить челом, переставая быть человеком и теряя свою связь с божественным. Это важная черта русского национального характера.
В подгруппе с семой 1ИУ «присутствие» семами 2ИУ выступают «устно» и «письменно», характеризующие внешнюю сторону речи. Речевые тактики процесса сообщения различаются. Сообщение о себе может быть сделано в устном виде: «А мы ни абзавемся, нихай кричить», тогда семой 2ИУ будет сема «устно» в глаголе обозваться, и в письменном виде: «Розыск давал-давал (муж), тут как-тъ аткукнулися, летъм паехъли к ниму» Новос., тогда семой 2ИУ будет сема «письменно» в глаголе откукнуться, проявляющаяся в контексте «розыск давал».
В подгруппе с семой 1ИУ «объяснение» семой 2ИУ выступает «доходчиво». Она связана с проявлением в речи мыслительной деятельности человека. Непонятное долгое объяснение, с точки зрения говорящего, расценивается как плохое. Глаголы данной подгруппы свидетельствуют о том, что в сельском социуме ценятся при объяснении четкость, точность, понятность.
В выборе глагола проявляется оценка адресата речи и выбор уровня общения с ним. Так, в подгруппе с семой 1ИУ «сказка» семой 2ИУ выступает сема «ребёнок», называющая собеседника, к которому обращена информация, и определяющая уровень общения.
Семы 3ИУ встречаются у глаголов сообщения далеко не во всех подгруппах. В качестве сем 3ИУ в подгруппе с семой 1ИУ «сведения» выступают несколько: «газета», «нечаянно», «специально», «весело», «неправдоподобно», «тайно».
Например, семой 3ИУ в глаголе жукнуть является сема «тайно»: «Жукнула – тайком шыпнула» Орл. Она порождается семой 2ИУ «тихо». По мысли носителя говора, сообщить какие-либо сведения тихо, так, чтобы никто посторонний не услышал, всегда предполагает тайну, секрет, известный только участникам диалога, получающим информацию в процессе речевого взаимодействия. Таким образом, существует устойчивая связь между семами разных уровней, отражающая взгляд человека на мир, его особенности восприятия этого мира. В сознании носителя говора один признак оказывается тесным образом связанным с другим, вызывает ассоциации по сходству, формируя новые смыслы в семантике слова (тихо – значит тайно, небольшая степень звучности предполагает неразглашение сведений).
В глаголе пропустить выделяется сема 3ИУ «газета», проявляющаяся в контексте «саапщат в ридакцию». Она конкретизирует тот письменный источник, который распространяет о ком-либо сведения.
В подгруппе с семой 1ИУ «обязательство» сема 3ИУ – «напрасно». Она проявляется в глаголах побеститься, посыкнуться, снулить: «Он пасыкнулси и ни пришол» Свердл.; «Што ш пасыкнулси, а сам ни принес» Свердл.; «Ишо учирась пабистилси принисти видро, ну, ни принес, а мине он пазарес нужан» Урицк.; «Он как-тъ памаячил и ни выпалнил» Долж. На 3ИУ могут реализовываться социальные ожидания от того или иного коммуникативного акта, его способность быть результативным. И тогда сема 3ИУ отражает его морально-нравственную оценку. Если речевой акт не приводит к результативному исходу, то он совершен напрасно, обязательство выполнено не будет. И это плохо. Неслучайно поэтому в глаголах присутствуют корни, указывающие на отношение слушающего к говорящему, дающие ему отрицательную характеристику (побеститься, вероятно, от бестия 'плут, пройдоха' [СО, с.44]; снулить – от снулый, которое в говоре д.Деулино имеет значения '1. Медлительный, неповоротливый; 2. Бранное слово' [ССРНГ, с.530-531], то есть тот, кто не выполняет обязательства, не делает этого в силу своей нерасторопности, медлительности, либо это человек, который не заслуживает доверия, поэтому характеристика становится бранным ругательным словом, не имеющим другого значения; посыкнуться, вероятно, от сыкать I 'шипеть, звукоподражательного происхождения' [СФ, т.3, с.817]. Этимологически глагол посыкнуться связан с процессом звучания, однако таким, какой невозможно понять, следовательно, который не имеет цели, результата. Названные глаголы содержат в своей семантике сведения о том, как в сельском социуме воспринимаются личные качества человека, неспособного исполнить свой долг перед обществом. Они расцениваются резко отрицательно, порождая различные негативные ассоциации. Это свидетельствует о том, что носитель говора высоко ценит ответственность, обязательность как важные моральные качества человека.
В подгруппе с семой 1ИУ «недовольство» в качестве семы 3ИУ выступает сема «напрасно». Ее можно выделить из контекста глагола пихтеть. Она порождена семами «сердито» и «длительно»: «Ну што ш ты пихтиш, все равно никто ни слушъет» Долж. С точки зрения сельского жителя, такая речь является бесцельной, произносимой впустую, напрасно. На 3ИУ реализуется оценочная деятельность слушающего, его отношение к говорящему, передаваемой информации: сердитая и длительная речь порождает представление о ее нерезультативности. Таким образом, говорить впустую – плохо.
В подгруппе с семой 1ИУ «признание» семой 3ИУ выступает сема «исповедь» (кайниться, споведаться). На исповеди человек споведается перед священнослужителем, то есть исповедуется, ведает ему о своих прегрешениях и в них будет кайниться, то есть каяться, раскаиваться. В сознании русского человека сохраняются и отражаются вопреки многолетней атеистической пропаганде исконные православные ценности. Слова способствуют их сохранению и отражают духовные ценности представителей сельского социума.
В подгруппе с семой 1ИУ «имя» сема «по-другому» является семой 3ИУ (обозваться), она проявляется в контексте «Звать мине Марьей, а я Нюркъй абазвалась»: человек, представляясь, называет себя не официальным именем, а другим, не своим, возможно, не хочет дальнейшего продолжения отношений, общения, желает остаться неизвестным для собеседника, закрытым для дальнейших контактов. В орловских говорах слово с корнем -зов- не имеет значения побуждения к действию (ср. лит. звать – побудить переместиться куда-либо), корень обретает новый смысл – именовать, называть: звание 'имя' [СОГ, вып. 4, с.103]. Называя себя, человек откликается на зов собеседника. В данном случае говорящий не именует себя для себя, а делает это для другого, вступая с ним во взаимодействие. Таким образом, в орловских говорах наименование, выделение себя в ряду других означает вступление в контакт.
В подгруппе с семой 1ИУ «просьба» семой 3ИУ выступает сема «враг». У глагола пищеть значение 'просить пощады' связано с корнем -писк-. С точки зрения носителя говора, просьбу о пощаде, вероятно, произносимую тонким голосом, напоминающим писк, передает враг. Русский носитель говора воспринимает побежденного врага как ничтожество, вынужденное унижать свое человеческое достоинство.
В подгруппе с семой 1ИУ «объяснение» семой 3ИУ является сема «примитивно». В контекстах глагола плантовать проявляются семы 2 и 3ИУ (например, в контексте «Я уш нъ руках плантую» Малоарх. – семы «примитивно» и «доходчиво»). С точки зрения сельского жителя, плантовать, объяснять понятно, доходчиво, как по плану, даже примитивно, можно на руках, то есть на пальцах (ср. поговорку на пальцах объяснить). Поэтому семой 2ИУ является сема «доходчиво», а семой 3ИУ – «примитивно». В результате простого объяснения предмет разговора становится совершенно ясным и понятным. Итак, в сельском социуме при сообщении ценится прежде всего четкость при изложении мысли: объяснять, по мысли носителя говора, необходимо так, чтобы факты находились в строгой последовательности, как бы в соответствии с выработанным планом.
Абсолютное большинство сем 3ИУ характеризуют особенности мысли человека. Семы «исповедь», «враг», «газета» уточняют процесс сообщения в ещё большей степени и называют место сообщения или объект сообщения. Благодаря семам 2-3ИУ можно выявить ценностные ориентиры русского носителя говора, его отношение к речевому процессу. Семы 2-3ИУ тесным образом связаны с оценкой речевой деятельности. Акт сообщения оценивается по-разному в зависимости от его акустико-физиологических или логических особенностей.
На негативную оценку сообщения влияет наличие в семантике слова сем 2ИУ «нудно, «много», «лишнее», «извинение», «пощада», «оправдание», «тихо», «конфуз», «долго», «грозно», «сердито», «назойливо». В этом случае сообщение оценивается как неблаговидное, отрицательное явление. Названные семы характеризуют различные особенности речи: 1) отношение ее ко временному пределу и объему мысли и выражают нежелание слушающего воспринимать длительную, многословную речь; 2) её тон, выражают негативное отношение к сердитой или назойливой речи; 3) передают отрицательное отношение к чертам характера человека, который не способен сохранить тайну, говорит лишнее, разглашает секрет, если человек, обвиняя себя, способен унижаться, терять своё человеческое достоинство.
На положительную оценку сообщения влияет наличие сем 2ИУ «увлеченно», «лучше всех», «доходчиво». Эти семы 2ИУ характеризуют следующие особенности речи: 1) высокую степень заинтересованности человека говорящего в сообщаемой информации, значит, способной увлечь и слушателя; 2) возможности логической сферы деятельности субъекта речи, его способность в понятной, доступной форме донести те или иные сведения.
Зачастую сообщение не имеет оценки, если в качестве сем 2ИУ выступают «устно», «письменно», «по-своему», «официально», «грех», «личное», «болезнь и неприятность», «бог», «физическое действие», «обряд», «собеседник», «по-разному», «ребенок». Эти семы характеризуют способ передачи информации, причину ее сообщения, называют лицо, к которому она обращена.
Семы 3ИУ могут выступать как в качестве сем-характеризаторов, отражающих оценку передаваемой информации как положительную: «весело и неправдоподобно», отрицательную: «нечаянно», «специально», «напрасно», «примитивно», не иметь оценки: «тайно», «по-другому», так и в качестве сем-уточнителей места действия: «исповедь», собеседника: «враг».
При обозначении сообщения зачастую находит отражение и отношение к нему коммуникантов. Факт речевой деятельности оценивается отрицательно, если она имеет целью жалобу, угрозу, запугивание, недовольство, грубость, донос. В этом находят отражение нравственные ценности и ориентиры сельского социума, веками выработанная норма поведения, когда считается недопустимым проявление неуважительного отношения к другой личности, а также проявление собственной слабости, немощи, невозможность и нежелание противиться обстоятельствам судьбы, пассивное созерцание или унижение ради достижения цели.
Зачастую об отрицательной или положительной оценке процесса речи свидетельствуют семы, в формировании которых определяющую роль играет морфемная структура слова: корневая морфема и многочисленные аффиксы. В говоре используются разнообразные корневые морфемы, свойственные литературному языку и непосредственно связанные с процессом речи. Именно они выражают значение сообщения. Носитель говора выбирает такие корни, как -каз- , -сказ-, -вещ-, -гад-, -чит- (вестить, догадать, доказать, казать, обсказать, обсказать, переказать, повещать, проказать, проказывать). Эти корни с наиболее общим значением говорения или сообщения известны как в говоре, так и в литературном языке, поэтому в них отсутствует указание на какую-либо оценку речи. И в этом находит выражение общенациональное восприятие мира носителем говора.
Большинство глаголов ЛСГ сообщения являются образными, метафорическими образованиями. И это неслучайно. Носитель говора часто уподобляет речевое действие тем или иным явлениям объективной действительности, сравнивает с вещами, предметами, которые его окружают в повседневной жизни. Он действует по принципу «все на все похоже»: все вещи в мире взаимосвязаны, они присутствуют ежедневно, окружают человека. И он начинает уподоблять одни явления другим, одновременно выражая в этом образном сравнении свое отношение к ним, оценку. Так, коммуникативный акт сообщения ассоциируется в сознании носителя говора с различными явлениями действительности. Среди них могут быть: 1) хаотичные, беспорядочные звуки, шум (гудеть, гукнуть, шумарнуть, шумнуть); 2) звуки насекомых (жудеть, жудить); 3) звуки животных, когда в словах используются образы птицы (питюкать), свиньи (захрундучать, храндучать, хрундучать), собаки (перебрехать), овцы, барана (бякнуть); 4) звуки неживой природы (влить, журчать); 5) звуки живых существ (откукнуться, пищеть); 6) физические действия человека (выпинаться, перелизать, прикладаться, челобиться); 7) звуки, издаваемые младенцами (гукать).
Таким образом, ассоциации, лежащие в основе семантики диалектных глаголов сообщения, свидетельствуют о том, что предметы, с которыми происходит сравнение, близки и знакомы носителю говора, они окружают его в повседневной жизни: это домашние животные, насекомые, водные потоки, многочисленные шумы природы, другие люди с их своеобразным поведением и внутренними особенностями.
Глаголы ЛСГ сообщения имеют разную семную структуру. Среди них выделяются такие, у которых представлена сема только 1ИУ. Для них характерен акцент на сообщении. Они передают важность информации и употребляются тогда, когда характеристика этой информации не имеет значения. Другие глаголы имеют разветвленную семную структуру и свидетельствуют о том, что для носителя говора достаточно важным и актуальным становится и то, каким образом эта информация передается, какие особенности имеет речь. При этом элементы общенародного языка представлены в говоре весьма своеобразно: 1. Корневые морфемы могут иметь те же значения, что и в литературном языке, но своеобразие семантики будет определяться аффиксами. Носители говора используют префиксы, известные литературному языку с тем же значением финала действия до- (доказать), про- (проказать), они обусловливают наличие семы «конец», распространения действия на множество объектов – об- (обсказать, обсказать). Приставка об- обусловливает наличие в семной структуре слова семы «много». Префикс на- формирует значение совершения действия в большом объеме (набрехать) и обусловливает наличие семы «много». Префикс пере- придает значение повторяемости услышанного, узнанного действия (переказать, переказать) и обусловливает наличие сем «услышанное» или «по-своему».
2. Корневые морфемы в говоре изменяют значение, что связано с изменением семной структуры слова: деактуализацией одних сем и актуализацией других (лопотать, перебрехать, шамчить), поскольку семантика глагола имеет диффузный характер, в процессе коммуникации одни семы становятся более актуальными и выступают на первый план, другие менее актуальными и реализуются на следующих уровнях в зависимости от речевых тактик.
Наличие в слове тех или иных морфем, использование разнообразных образов накладывает отпечаток на возникающую в слове оценку. Носитель орловских говоров четко представляет себе, каким может быть коммуникативный акт сообщения, какими характеристиками он обладает и какие цели он преследует. В сознании слушающего сформировано представление о приемлемой, хорошей речи, которая может содержать разнообразные необходимые бытовые сведения, объяснение тех или иных фактов, добрые пожелания и произносится с увлечением, доходчиво, весело, которая способна расположить к себе слушателя, понравиться ему. Носитель орловских говоров также вполне определенно представляет себе, какой может быть плохое, неприемлемое сообщение, которое может принести вред окружающим людям (грубость, донос, угроза и пр.), представляет в невыгодном свете самого говорящего, если он, унижаясь, просит, жалуется, выражает недовольство и говорит нудно, много, долго, грозно, непонятно. Цель и характеристики процесса сообщения являются существенными для носителя орловских говоров, именно отсюда он черпает необходимую информацию о собеседнике, чертах его характера, возможностях умственной деятельности, формирует свое отношение к нему и окружающим людям, выясняет для себя возможности дальнейшего поведения в мире и данном микросоциуме.
ЛСГ сообщения имеют разнообразные семные модели, которые фиксируют, как носитель говора представляет себе действие говорения, из каких компонентов


оно складывается. В рассматриваемой группе 34 слова представлено моделью 33 слова имеют структуру










Несколько диалектных глаголов имеют нетипичные для ЛСГ сообщения семные структуры, включающие несколько архисем. Это объясняется тем, что глаголы находятся на пересечении различных полей:
1.На пересечении полей речи и поведения. Эти глаголы свидетельствуют о том, что речь воспринимается в совокупности с внешними проявлениями человека – вередовать, докучнять, надалызничать, надзылать, надокучать, надядать. Первые 5 из них, с одной стороны, характеризуют то, как себя ведет человек в обществе: надоедает, отвлекает людей. С другой стороны, они называют и особенности его речевой деятельности, нудную, надоедливую манеру сообщения: «Што ты дъкучняиш мне?» Новос.; «Ацтань, ни нъдалызничай, некъдъ мне с табой игратца» Мцен.; «Уж он стал нъдядать мине, спасу нет» Болх. Поэтому к этих глаголов архисемами будут семы «говорить» и «вести себя», центральной – сема «сообщать».
Семами 1ИУ являются семы «сведения», «просьба», «замечание»: с точки зрения слушающего, говорящий надоедает ему различного рода просьбами, замечаниями, сообщениями, в которых первый не нуждается. Недаром слова надокучать и докучнять имеют корневую морфему -докуч-, употребленную в литературных словах докучливый «надоедливый, навязчивый» [СО, с.174], докучать 'надоедать, наводить скуку (постоянными просьбами, замечаниями)'[СО, с.174], поэтому семой 2ИУ будет выступать сема «нудно». Подобное поведение и речевое действие расцениваются как резко отрицательные. И в этом находят отражение особенности нормы взаимоотношения в сельском микросоциуме, когда считается неприемлемым докучающее другим людям чье-либо поведение: оно отрывает от дел – «некъгдъ мне с табой играцъ», вызывает неприязнь к собеседнику – «спасу нет». Семную структуру названных глаголов можно представить так:



Из контекста глагола вередовать видно, что вести себя подобным образом – это наносить моральный вред кому-либо в результате сообщения негативной информации, проявления через поведение своей враждебности к адресату речи («Што ты виридуиш? Хватит виридовать, зъмалчи!» Кром.), поэтому центральной будет выступать сема «сообщать». Семой 1ИУ в глаголе вередовать является сема «враждебность», формируемая корнем –веред- (вред). Слушающему проявление такого отношения к себе неприятно, он хочет прервать процесс речи («Хватить виридавать, зъмалчи!»), такая речь расценивается им как плохая, разрушающая взаимодействие, такое поведение считается неприемлемым. Семная структура глагола вередовать выглядит следующим образом:



2.На пересечении полей речи и звучания. Это глагол покрехтывать, в котором архисемами выступают «говорить» и «звучать», центральной – сема «сообщать», 1ИУ – «жалоба», 2ИУ – «болезнь» и «неприятность». Сема «болезнь» характеризует психо-физиологическое состояние человека, она называет причину состояния, из-за которого он жалуется. Жаловаться, сообщать о своем неудовольствии вполне допустимо тогда, когда человек испытывает боль, физические страдания: «И будиш покрехтывать» Орл.
3.На пересечении полей речи и мысли. Это глаголы вычитать, вычитывать, поминать, посыкнуться, шумнуть. Глаголы вычитать, вычитывать, поминать, посыкнуться, шумнуть обозначают действие, связанное с процессом воспоминания и выражения его словесно. Поэтому в них архисемами будут семы «вспоминать» и «говорить», центральной – «сообщать»: «Учирась па тиливизиру паминали а падаражании» Малоарх.; «Шумни Мишки Галянаву, што завтра караулить канюшни» Орл.
В глаголах поминать и шумнуть семой 1ИУ является сема «информация»: это та информация, которую передают друг другу знакомые люди о том или ином предстоящем событии, действии, когда необходимо шумнуть, как бы произвести шум, чтобы адресат речи ее услышал и запомнил, либо это та информация, которую сообщают по телевизору, поминают, то есть упоминают о тех или иных событиях в стране. Поэтому в последнем случае у глагола поминать выделяется сема 2ИУ «официально». Глагол поминать имеет структуру:




В глаголах вычитать, вычитывать семой 1ИУ является сема «обиды». Говорящий как бы вспоминает те обиды, несправедливости, которые ему причинил собеседник. Любопытно, что отрицательная оценка связывается с тем, что надо вычитать, с чтением, изложением вслух написанного официального материала. А в этом вновь проявляется извечная нелюбовь носителя говора к образованности, грамоте, официальному письму. Оба глагола имеют структуру:



Глагол посыкнуться 'попытаться сказать фразу, но не договорить ее до конца' обозначает процесс, связанный с формированием и выражением мысли. В процессе словесного воспроизведения результата мысли происходит «сбой», говорящий не доводит мысль до конца, фраза не обретает законченности, следовательно, не имеет смысла. И это плохо. Семный состав данного глагола можно представить следующим образом: «говорить» и «прервать мысль» – архисемы, «сообщить» – ядерная сема.
Итак, глагол посыкнуться представлен моделью:


4.На пересечении полей речи, мысли, поведения. В глаголе бродить несколько архисем: «говорить», «думать», «вести себя». Центральной выступает сема «сообщать», семой 1ИУ является сема «сведения», 2ИУ – «увлеченно»: «Я бродилъ па этъм доме» Малоарх. Она порождает сему 3ИУ «бредить»: глагол одновременно называет и речевое действие человека, его сообщение об одном и том же предмете его увлечения, и психологическое состояние человека, увлеченного, занятого какой-либо идеей, особенности его мыслительного процесса. Глагол имеет структуру:





Таким образом, акт сообщения часто протекает взаимосвязанно с внешними и внутренними проявлениями, поведенческими характеристиками, мыслительной деятельностью человека. Внешние проявления – поведение и речь – свидетельствуют об интенсивной мыслительной деятельности человека.

§4. ЛСГ глаголов взаимодействия

Поскольку речь – средство общения, постольку одна из важнейших функций глаголов речи – называть такое действие, которое связывается с возможностями взаимодействия. Общение – это речевой контакт, возникающий между двумя и более участниками разговора, в результате которого они обмениваются информацией – разговаривают, обсуждают что-либо, спорят, приходят к соглашению.
В литературном языке глагол разговаривать, идентификатор глаголов взаимодействия, отмечен со значениями: '1. Вести разговор, беседовать; 2. Разг. Поддерживать отношения, общаться' [СРЯ, т.3, с.598]. Его ЛСВ называют особенности речевого взаимодействия и отражают следующие возможности: 1) участвовать в разговоре, быть субъектом и объектом общения; 2) участвовать в повседневном взаимодействии между хорошо знакомыми людьми.
Л.М.Васильев, выделяя в литературном языке группу глаголов со значением речевого взаимодействия и контакта, указывает, что «к этому классу относятся глаголы со значением взаимности (речевого взаимодействия) и обращения (речевого контакта). Первые отличаются от последних главным образом тем, что обозначают процесс речи нерасчлененно, не выделяя реплик говорящего и собеседника» [45, с.234].
В говорах Орловской области выделяется достаточно многочисленная группа глаголов со значением общения и взаимодействия. ЛСГ глаголов взаимодействия представлена 139 единицами, что составляет 17,9% от общего количества диалектных глаголов речи. Для них центральной является сема «взаимодействовать» («общаться»). Основное отличие глаголов взаимодействия от глаголов других ЛСГ заключается в том, что они называют такое действие, в которое обязательно вовлечено несколько участников, они – его обязательные субъекты, реагируют на реплики друг друга, высказываются, участвуя в диалоге или полилоге.
Диалогичность – главная отличительная черта ЛСГ глаголов речевого взаимодействия и общения. Их контекстное окружение чаще всего свидетельствует об участии в разговоре нескольких лиц: «Учираси я хадилъ к дощири, нъбалакълъсь с ней уволю» Лив.; «У автобузи заспорились» Урицк., «Сыноф я харошых выхъдилъ, ани и сквирнились-та реткъ када!» Хот.; «Пайдем на улицу вечиръм дъ и замиримся с кем-нибуть» Соск. Глаголы взаимодействия отражают в своей семантике позицию говорящего ( «я хадилъ к дощири, нъбалакълъсь с ней») и позицию третьего лица, наблюдающего за разговором со стороны («ани и сквирнились-та реткъ»).
Глаголы взаимодействия связаны с различными стратегиями речевого поведения говорящего. Цели общения различны: достижение собеседниками соглашения, обмен новой информацией, дискредитация участниками диалога друг друга и т.д.
Глаголы ЛСГ с указанным значением в орловских говорах называют различные особенности речевого взаимодействия: брань, спор, возражение, знакомство, соглашение, вмешательство, вопрос/ответ, договор, совет, уговор, беседу дружескую, длительную/недлительную, многословную, пустую, увлеченную, доверительную. На основании того, каким образом люди предпочитают взаимодействовать, выделяются 13 подгрупп глаголов, имеющих различные семы 1ИУ: «браниться»; «спорить», «возражать», «знакомиться», «соглашаться», «вмешаться», «спрашивать», «отвечать», «договариваться», «спрашиваться», «советоваться», «уговорить», «образ действия»/«дружески», «долго», «о многом», «недолго», «о незначительном», «увлеченно», «тайно», «доверительно», «много».
Самую многочисленную подгруппу представляют глаголы с семой 1ИУ «браниться» (48). Это свидетельствует о том, что для сельского жителя важно, какие чувства испытывают друг к другу собеседники, как они выражают эти чувства. Сема 1ИУ «браниться» присутствует в семной структуре диалектных слов бозоваться, бузоваться, взгавкаться, взгаркаться, взъерепениться, вычитывать, гавкать, гавкаться, гайкать, гвалкать, глодаться, гологолить, гузить, загрызться, закивать, замиризить, запороть, звягать, здорить, каиться, коваться, матюгаться, матюжинничать, матюхаться, обгавкать, обрехаться, обсказать, огрубиться, пересобачиться, побраниться, погайкать, погаметь, потыкаться, похвататься, поцапаться, прогайкать, проклинаться, проклинаться, прокуражиться, расплантоваться, расскандалить, скверниться, сорничать, стравить, сутяжиться, шквырчеть, шкылять, шугакаться. Речевая стратегия говорящего направлена на дискредитацию собеседника.
Часть диалектных глаголов обозначает чистую номинацию процесса речи, не конкретизируя и не уточняя его: «Дружнъ мы жыли: никагда ни праклинались» Новос.; «Нынчи бабы пахватались дарогъй» Орл.; «Агрубились мы с ею уш как месяц прашол» Орл; «Дружнъ жыли, панятия не была, штоп здорить» Дмитр.; «Хватить вам гладацца-тъ» Залег.; «Как начнут страмицъ» Глаз.
Сему 1ИУ определяют корневые морфемы: -клин- (проклинаться – слать проклятия), -груб- (огрубаться – говорить друг другу грубые слова), -срам- (страмиться – срамить друг друга).
В некоторых глаголах сема 1ИУ формируется благодаря образной основе слова: глодаться – браниться, как бы гложа друг друга, как животные, причинять вред; похвататься – браниться, как бы хватать друг друга, драться. Таким образом, речевые тактики, используемые говорящими, многочисленны. Их отражают и корневые морфемы, и другие средства, находящиеся как внутри слова, так и за его пределами.
Многочисленность данной группы свидетельствует о том, что в сельском социуме распространено выяснение отношений между людьми с использованием бранных слов и выражений. Этот способ взаимодействия, хотя и распространенный, но унижающий человеческое достоинство. Неслучайно корни многих глаголов отражают разнообразные тактики морального подавления собеседника, о чем см. далее.
Достаточно много глаголов в подгруппе с семой 1ИУ «образ действия» (43). Это глаголы балакать, гутарить, гуторить, заалмазиться, забалакаться, забрехаться, забуровиться, закалякать, когонить, кошаться, кропотать, лопотать, лялякать, маракать, набалакаться, перебалакать, перевякать, плантовать, побакулить, побалакать, побрехать, побылакать, поваракать, погомонить, погутарить, погуторить, попелегать, попелекать, поплутать, потиликать, потурукать, почурковать, пробалакать, прогаганить, прогаить, прощёлкать, путлякать, расплантоваться, сюсюкаться, трёкать, тундыкать, турукать, уговариваться. Значение глаголов отражает представление носителя говора о том, каким образом возможно взаимодействие: растяжимо ли оно во времени, многословно ли или не обладает особенностями. Речевая стратегия направлена к установлению коммуникации между собеседниками. Это можно сделать, используя разнообразные тактики.
Родовой семе соответствуют видовые семы, называющие различные особенности процесса взаимодействия. Он может восприниматься как обычный, когда, с точки зрения слушающего, его характеристики (акустические, содержательные и пр.) соответствуют норме и слово передает чистую номинацию процесса говорения – общаться, взаимодействовать. Участники диалога обмениваются информацией: «Ап чем ты там плантуиш с ним». Лив.; «Ён пабылакъл са мною» Дмитр.; «Давай с тобой папилегаим» Хот.; «Мы лялякъим» Долж.
Однако во многих случаях процесс речи приобретает дополнительные характеристики: длительности, многословия, степени звучности и т. д.
Так, в глаголах гутарить, гуторить, погутарить, потурукать, почурковать видовой семой 1ИУ является сема «дружески», характеризующая тон общения: «Дружнъ жывуть нашы мъладыи и гуторють и гуторють бис конца» Покр.; «С табой ладнъ гутарила» Долж.; «Давай, падрух, с табой патурукаим» Новос. Участники диалога по-дружески относятся друг к другу, между ними существуют теплые, товарищеские отношения, и это проявляется в процессе беседы в использовании мирного, дружеского тона общения.
Весьма интересны в этимологическом плане глаголы потурукать и почурковать. Значение дружеской мирной беседы хранят в себе древние корни этих слов. Слово потурукать родственно существительным турлушка, турлышка 'горленка, дикий голубь, звукоподражательное' [ПЭСРЯ, т.2, с.20]. Таким образом, беседа двух людей напоминает слушающему по манере произнесения звуки, которые издаёт голубь. Образ, лежащий в основе значения слова, накладывает отпечаток на семную структуру, формируя у глагола сему, связанную с обозначением особенностей тоновой окраски высказывания. В глаголе почурковать, присутствует корень -чур-. Первоначально в древнеславянской мифологии бог Чур и речевое действие чурать, зачурать связывалось с возможностью оградить себя от злых, враждебных сил и, возможно, заручиться поддержкой добрых, мирных духов. В семантике диалектного глагола почурковать сохранились славянские языческие представления о мире и человеке в нем. Сема «дружески» отражает остатки древних воззрений славян: почурковать, то есть при помощи бога Чура избавиться от зла, заручиться поддержкой добрых сил.
Отношение ко временному пределу выражают глаголы балакать, заалмазиться, забалакаться, забрехаться, забуровиться, перебалакать, перевякать, побрехать, погуторить, поплутать, пробалакать, прогаганить, прогаить, прощелкать, расплантоваться. Сема «долго» 1ИУ присутствует в семной структуре глаголов балакать, пробалакать, прогаганить: «Долгъ мы балакъли з дочкъй» Кром.; «Увесь день пачти прабалакала с сасеткъй» Болх.; «С Казою Демачкиной прагаганила фсю дарогу» Орл. Интересно, что длительное общение может восприниматься слушающим как положительно: «Ох, ы любили мы с нею балакъть» Хот., так и отрицательно: «Прабалакала с Семкай полдня, нищиво ни зделала» Лив. В последнем случае критерием отрицательной оценки выступает трудовая деятельность человека, отношение его к общеполезному труду: если время затрачено на долгие разговоры, то человек оказывается исключенным из трудового процесса в сельском социуме. Это недопустимо, потому что главная забота носителя говора – его хозяйство, и оно нуждается в его постоянном присмотре. Несмотря на то, что контекст глагола прогаганить не содержит указание на отсутствие трудовых действий из-за долгого общения, тем не менее и это действие имеет оценку «плохо». Вероятно, этот глагол имеет образно-ассоциативную природу и родственен словам гагать, гагакать 'звукоподражательное гоготать 'кричать по-гусиному' [СФ, т.1, с.425]. Сам говорящий уподобляет свою речь и речь собеседника гусиному гоготу. И это, по-видимому, плохо.
В глаголе перебалакать наряду с семой «долго» присутствует еще одна сема 1ИУ «о многом», выявляемая контекстом: «Унадысь стрелъсь с Хвядосью, то мы ужо балакъли, то балакъли, ды си рамно ни пирибалакъли, што надъ былъ» Дмитр. Помимо отношения ко временному пределу, процесс речи еще имеет характеристику, связанную с особенностями мыслительного процесса говорящего.
В глаголах перевякать, побрехать, погуторить, поплутать семой 1ИУ является сема «недолго», формируемая префиксами пере-, по-, содержащими указание на непродолжительность действия: «Паплутать – этъ пабрихать» Орл «Ды я с ней пагуторил нямногъ» Хот.; «Пиривякать – пиригъварить» Шабл. Речевые тактики, используемые носителем говора, находят отражение в корневых морфемах, в которых заключено значение, связанное либо с представлением о лае собаки (побрехать, перевякать), либо с представлением о хаотичных, беспорядочных действиях человека (поплутать). Следовательно, процесс речи будет иметь отрицательную оценку.
Сема «о незначительном» 1ИУ присутствует в глаголах маракать и побакулить. Собеседники, с точки зрения слушающего, говорят друг с другом о мелких, незначительных вещах: «Садяцъ пад балку, пабакулят» Долж.; «Ну бабы начали маракать» Хот. С точки зрения этимологии, однокоренным к слову маракать является существительное мара 'греза, мечта, призрак; севск. ничтожность, что-то маленькое, незначительное' [ПЭСРЯ, т.1, с.509], а к слову побакулить глагол бакулить 'говорить, болтать' и существительные бакуня, бакуля 'болтун, краснобай' [СФ, т.1, с.111]. Таким образом, тот, кто занимается разговорами о незначительном, тот ещё и грезит, мечтает, болтает, впустую тратит время.
В глаголе расплантоваться семой 1ИУ является сема «увлеченно». Участники диалога с интересом, увлеченно обсуждают какую-либо тему: «Иш расплантавалъсь, я тибя кличу, кличу» Лив. Сему формируют приставка рас- и постфикс ся-, имеющие значение «достичь большой интенсивности в совершении действия» (СЕ, с. 428).
В глаголе потиликать семой 1ИУ является сема «доверительно». Она свидетельствует о том, что собеседники в процессе разговора высказывают полное доверие друг к другу, обсуждая ту или иную информацию, не предназначенную для посторонних ушей (неслучайно поэтому корень слова связан с представлением о неполноценной речи: потиликать – разговаривать, как глухонемые «тилик-тилик»). Тем не менее может случиться, что о таком разговоре знает широкий круг людей, поскольку деревенский социум – такая микрогруппа, где ничего не остается незамеченным, её члены знают друг о друге всё: «Ани вроди между сабой патиликали, а уся диревня уш знаить» Орл.
Сема 1ИУ «много» присутствует в словах лопотать, путлякаться, она проявляется в контекстах: «Многъ путлякълись» Колп.; «Сичас лъпачу с ним вот язык нъ скулу сядить» Знам. Любопытно, что в основе семантики глагола путлякаться лежит образ, связанный со сбивчивыми движениями, которые совершает человек, не знающий верного пути, а в другом случае речевой процесс уподобляется детской речи (лепетать), может быть, поэтому осознается не очень значительным.
В глаголе набалакаться семой 1ИУ является сема «вдоволь»: «Пришла ка мне кума, мы с ней нъбалакълись уволю» Лив. Она формируется за счет префикса на- и постфикса ся-, привносящих в слово значение «действие, которое названо мотивирующим словом, совершить в достаточной степени, дойти до состояния удовлетворения или пресыщения» [СЕ, с. 271]. Семы «много» и «вдоволь» привносят в глаголы оттенки значений: много – вполне достаточно, в избытке, а вдоволь – до полного удовлетворения.
Другие подгруппы менее многочисленны и отражают представление сельского жителя о возможных видах взаимодействия. Эти подгруппы представлены глаголами со следующими семами 1ИУ:
1) «спросить/ответить» – в глаголах вспрашивать, вспросить, казнить, напытать, отказать, отпытывать, отпытываться, поспрашивать, шуровать речевая стратегия связана с узнаванием новой информации путем задавания вопросов, расспрашивания собеседника, либо сообщением её: «Я ни вспрасил у ней пръ Матрену ничаво» Орл.; «Если уш папу ни аткажым, нъ гарох в угъл ставить» Залег.;
2) «возражать» – в словах обрехаться, обрехнуться, огарнуться, оговариваться, оговориться, озернуться, озорнуться, перперечивать, поперечить возражение является проявлением единичного акта несогласия одного из участников диалога, когда он начинает перечить, говорить наперекор, часто не может сдержать свои эмоции и, выражая несогласие, использует грубый тон общения;
3) «договариваться» – в глаголах ладить, ладиться, обговаривать, обославить, обославиться, поладить, сладить речевая стратегия направлена на достижение соглашения между сторонами. Это может быть деловой договор, договор о любом деле: «Мы нончи с сасеткъй абаславились, аб адном деле» Новос. Это может быть соглашение, направленное на создание семейного союза – договор о свадьбе, обрядовое действо, когда стороны, поладив между собой, как бы заключают сделку;
4) «соглашаться» – в глаголах подбрехивать, подбрехнуть, подгавкивать, подталдыкивать, подъелдыкивать слушающий подтверждает своим согласием высказывания говорящего. Однако, по мысли слушающего, говорящий излишне часто выражает свое согласие, даже когда оно ненужно, порой уподобляясь неразумному животному, собаке, лающей без причины;
5) «спорить» – в глаголах заспориться, первирать, переспариваться, переться речевая стратегия направлена к обсуждению, при котором участники диалога отстаивают свое мнение: «Ани стали пириспаривътца, братья, каму идти зъ агнём к етъму деду» Соск.; «Ни сталъ я пирвирать, с вами, жывите» Знам.; «У автобузи заспорились» Урицк. Сему 1ИУ формируют корневые морфемы –спор-/-спар- (заспориться, переспариваться). Интересно, что для обозначения ситуации спора носитель говора использует глаголы с корнем -вир- (ср. литер. врать), -пер- (ср. литер. переть, напирать). В сознании сельского жителя спор связывается с физическим действием напора, когда собеседники пытаются задавить друг друга аргументами (переться). В глаголе первирать деактуализируется значение «неправда», формируемое корнем. Речевое действие связывается с представлением о споре. Иногда слушающему становится неприятна ситуация спора, он желает её прекращения: «Хватить вам пиретца!» Болх.;
6) «знакомиться» – в диалектных глаголах замириться, познаться речевая стратегия связывается с действием знакомства между участниками диалога: «Пайдем на улицу вечиръм дъ и замиримся с кем-нибуть» Соск.; «Патом с адним мой атец пазнался» Новос. Глаголы отражают мировоззренческие установки носителя говора, для которого знакомство ассоциируется с процессом мысли, когда необходимо узнать, познать другого человека, установив с ним речевой контакт, или с установлением мирных, дружеских отношений в результате вступления в акт коммуникации;
7) «вмешиваться» – в глаголах ввожаться, встрять речевая стратегия связана с тем, чтобы прервать разговор, вмешавшись в него: «Нам бъ нужнъ былъ вважатцъ в ыхняй ръзгавор» Мцен.; «Вы ругаитися, а я встряла, скажуть: «Што ты улезла у нашы дила? Ни в тваём стале лошки гримя?» Лив. Вмешательство в какое-либо дело, прервание взаимодействия между участниками разговора часто рассматривается как вторжение в личную жизнь – «ни в тваём стале лошки гримя», в сложившиеся деловые отношения: «Ну што ты устрялъ? Тваё ли этъ делъ?» Колп. Вмешаться, как считает сельский житель, это ещё и служить помехой, препятствием к взаимодействию, когда человек встревает, создает своеобразный стопор для говорящих, для непрерывного процесса речи, когда он ввожается, то как бы натягивает «вожжи» речевого действия. Это плохо.;
8) «спрашиваться» – в глаголе докладаться семой 1ИУ является сема «спрашиваться», а семой 2ИУ сема «разрешение». Говорящий обращается к собеседнику, чтобы получить у него разрешение на что-либо, спрашивается: «Иди, иди ни дъкладайси» Лив. Семы формируются за счет корня -клад-: говорящий докладывает о своем желании что-либо совершить и спрашивает на это разрешение.;
9) «советоваться» – в глаголе всправливаться. Говорящие во время беседы совещаются о чем-либо, обмениваются советами, как бы справляются о положении вещей: «Был у нас прарап, и он часть прихадил к мужу усправливацъ» Хот.;
10) «уговорить» – в глаголе убалакать речевая стратегия направлена на получение согласия у слушающего: «Ну уш угаваривали, убалакали иё» Долж. Сему 1ИУ формирует префикс у- со значением «заставить удалиться откуда-либо с помощью действия, названного мотивирующим словом» [СЕ, с. 467];
11) «обсудить» – в глаголе обсказать речевая стратегия направлена на всестороннее рассмотрение, обсуждение какой-либо информации: «Надъ апсказать, што завтръ делъть» Покр. Носитель говора выбирает корневую морфему -сказ- с наиболее общим значением процесса речи. Своеобразие семного состава формирует префикс об- – «на большое пространство или на несколько объектов распространить действие, названное мотивирующим словом» [СЕ, с. 305].
Таким образом, взаимодействие – важный акт коммуникации, имеющий различные цели и связанный с разными возможностями. Это и возможность приобрести новое знакомство, и возможность прийти к соглашению, единому мнению, и возможность оказать давление на собеседника, и средство разрушения взаимодействия. Если акт общения выступает как способ установления или упрочения взаимоотношений, то является приемлемым, необходимым. Однако если он не способствует установлению контакта, разрушает его, то становится нежелательным и даже опасным, о чем свидетельствуют семы следующих ИУ.
Сообщая ту или иную информацию, собеседники обращают ее друг к другу, выясняя отношения, получая ответы на вопросы, приходя к соглашению, впервые вступая в диалог и заводя новое знакомство и т.д. Одновременно во время диалога его участники зачастую демонстрируют свое отношение друг к другу, выражаясь нецензурно, бранясь до драки; проявляют особенности своей мыслительной деятельности, говоря долго, постоянно, о многом; обнаруживают особенности своего характера, если болтают попусту, без дела, впустую тратя время, не желая употребить его на общеполезную деятельность. Вследствие этого глаголы ЛСГ взаимодействия, помимо того, что называют процесс речи, содержат и его характеристики, которые находят выражение в семах 2-4ИУ.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «браниться» можно выделить следующие семы 2ИУ: «со всеми», «сильно», «слегка», «нецензурно», «долго», «громко», «до драки», «до скандала», «много».
Выказывая друг другу нерасположение, бранясь, участники речи действуют в пределах какого-либо времени: постоянно, долго (гавкать, гавкаться, гайкать, коваться, прогайкать). Как и в ЛСГ произнесения, семы «постоянно» и «долго» отражают негативное восприятие процесса речи: «Ана целый век с мужыком сваим гавкъитца» Новос.; «Целъй день гавкъла, а я на йиё гавканье нуль внимания» Колп.
Речь в процессе общения может иметь акустические характеристики громкости, силы, непрерывности. Так, с точки зрения непрерывности процесс речи характеризует глагол взъерепениться, где семой 2ИУ выступает сема «непрерывно»: «Вот узъирипениласи, ни астановиш» Новос. Если в литературном языке префикс вз- и постфикс ся- формируют значение «интенсивно начать действие» [СЕ, с. 95], то в говоре сема интенсивности преобразуется в сему «непрерывно». Постоянность и непрерывность процесса речи, который связан с бранью, руганью, резко отрицательно оценивается носителями говора, поскольку разрушается нормальное взаимодействие, в процессе речи не происходит обмен информацией, следовательно, речевое действие является бесполезным.
Носитель говора воспринимает речь и как явление, способное в той или иной степени оказать воздействие на человека. С точки зрения степени воздействия процесс речи характеризуют диалектные глаголы закивать, запороть и потыкать. В словах закивать и запороть семой 2ИУ является сема «сильно»: «Ни вижысь с ей, ни бирись ругатца, ана тибе запорить, зъкиваить» Новос. В глаголе потыкаться выступает сема 2ИУ «немножко» («слегка»): «Мы ни ругались, а патыкълись: ты такой-та, ты такой-та» Лив. Независимо от степени воздействия на слушателя процесс речи со значением брани, ругани оценивается отрицательно: в первом случае, когда говорящий сильно подавляет слушателя, забивает его бранной речью, как бы применяя при этом физическое воздействие по отношению к собеседнику, следует прямое предупреждение – «ни вижысь с ей», во втором случае значение глагола потыкаться 'посчитаться, слегка побраниться, переходя на личности' (СОГ, вып. 10, с. 219) также характеризует ненормальную ситуацию общения (недаром в морфемной структуре слова содержится корень -тык-, об этом свидетельствует и контекст – «ты такой-та, ты такой-та»). В словаре М.Фасмера слово тыкати отмечено в значении 'колоть' [СФ, т.4, с.130]. Таким образом, говорящие как бы стараются уколоть друг друга, причинить боль, а это плохо.
Бесспорно, что процесс взаимодействия может характеризоваться и со стороны внешних особенностей речи. С точки зрения степени звучности процесс речи характеризуют глаголы взгаркаться, вычитывать, проклинаться, расскандалить, у которых семой 2ИУ выступает сема «громко»: «Расскандалили апять, а то дружны были, усё шушукълись» Покр.; «Праклинались-та на фсю диревню» Болх. Громкая брань порождает представление о начавшемся скандале (расскандалить) или о том, что собеседники в пылу спора, ругани начали слать друг другу проклятия (проклинаться). Человеческая речь в процессе брани может быть похожа на резкие гортанные звуки, неприятные для уха, поэтому носитель говора выбирает звуковую оболочку взгаркаться. Интересно, что среди слов данной подгруппы встречается глагол с корнем -чит-, который в сознании носителя говора связывается с отрицательной оценкой речи: браниться – как бы читать друг другу нелицеприятные тексты. Таким образом, чтение, для сельского жителя – отрицательное явление, вероятно, потому, что ассоциируется с официальностью, властью, а к ним у носителя говора искони отношение настороженно-недоверчивое. Отсюда и своеобразное отношение к грамотности, имеющей направленность к власти. И это до сих пор проявляется в речи, в том числе и в глаголах речи, в своеобразном использовании корня -чит-. Семантика глаголов с этим корнем почти всегда имеет отрицательную коннотацию.
В глаголах взгавкаться и шквырчеть присутствуют семы 2ИУ «долго» и «громко», выявляемые контекстами: «А бапки весь день шквырчали, да громка так» Кром.; «Што вы узгавкались? И аруть, и аруть усё время» Покр. Как и в ЛСГ произнесения, длительная громкая речь, связанная с выражением недовольства, использованием бранных слов и выражений неприятна слушающему, он желает её прекращения – «што вы узгавкались», поэтому зачастую она напоминает ему бессмысленный и злобный лай собаки (взгавкаться, гавкать, гавкаться, гайкать, прогайкать), либо звуки, издаваемые горячей сковородой (шквырчеть).
Процесс брани может характеризоваться и с точки зрения содержательных особенностей, если собеседники говорят друг другу много обидных, зачастую нецензурных слов. Так, с точки зрения приличности процесс речи характеризуют слова запалить, матюгаться, матюжинничать, матюхаться, содержащие сему 2ИУ «нецензурно»: «Матюжынничить Кракаф фсю жысть. Матюжынник праклятай, ни разбираить ни бап, ни дифчат» Орл; «Напьёцъ и давай матюхацъ» Верх. Говорящий провоцирует собеседника вступить с ним в речевой контакт, затеять словесную перепалку. Это обусловлено чертами его характера, привычкой ругаться «фсю жысть» или физиологическим состоянием – невозможностью адекватно воспринимать действительность. Ругаться матом, как считает носитель говора, – верх неприличия: собеседник попирает нравственные нормы социума, получает характеристику «матюжынник праклятай». Подобное речевое действие имеет резко отрицательную оценку.
Зачастую процесс взаимного выражения негативного отношения в сельской среде может доходить до скандала или драки. Тогда на речевое действие накладывается еще и характеристика поведенческих особенностей людей. Сема 2ИУ «драка» присутствует в семной структуре диалектных глаголов бозоваться, бузоваться – устраивать бузу: «Саседи нашы каждый день базуютца» Колп.; «Рибята часта из-за девък бузуюцъ» Новодер. Участникам разговора не хватает словесных аргументов, и они начинают выяснять отношения с помощью кулаков. Причиной этому может быть и выяснение отношений между соседями, и споры между парнями. В сельском социуме такое выяснение отношений вполне распространено. В глаголе загрызться семой 2ИУ выступает сема «скандал»: «Ани тада за доски или за зярно што ль загрызлись» Покр. В этом случае участники диалога выясняют свои отношения до скандала, громкой ссоры, и это в сознании слушателя ассоциируется с «грызней» животных, поскольку, видимо, люди ведут себя неразумно, грызуться, как звери. А это, по мнению носителя говора, плохо.
Процесс брани также может характеризоваться и со стороны внешних условий его протекания, когда участники вступают во взаимодействие со всеми окружающими людьми. Глаголы обрехаться и пересобачиться характеризуют речь с точки зрения избирательности, у них семой 2ИУ выступает сема «со всеми»: «К ней и никто ни ходить-тъ: абрихалъся са фсеми» Покр.; «Нинкъ са фсеми пирисабачилъсь, вот бабъ-тъ лихая» Покр. Интересно, что в литературном языке глаголы с префиксом о- и постфиксом ся- имеют значение «с излишней интенсивностью, причинив себе неприятность, совершить действие» [СЕ, с.309], а глаголы с префиксом пере- и постфиксом ся- – значение «интенсивно подвергнуть действию» [СЕ, с.365]. Следствием речевого взаимодействия, совершенного с излишней интенсивностью, является ситуация, когда человек разрушает контакт со всеми.
Интересно, что оба глагола являются образно-мотивированными, в сознании носителя говора человек, который переругался со всеми людьми, ассоциируется с собакой, которая лает на всех подряд, не разбирая своих и чужих. Это плохо, ибо говорящий, разрушая процесс общения, создает вокруг себя речевой вакуум. К нему «нихто ни ходить». На какое-то время человек исключается из социума, считается «отверженным», изгоем.
Таким образом, семы 2ИУ глаголов со значением брани отражают представление носителя говора об особенностях этого процесса, чаще акустических, т.к. неотъемлемая черта ситуации ругани – повышение голоса, длительное выяснение отношений, переходящее в громкий скандал, порой в драку.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «возражать» выделяется сема 2ИУ «грубо», характеризующая тон речи и отражающая те же особенности мировосприятия носителя говора, что и в ЛСГ произнесения. Она присутствует в словах обрехаться, обрёхиваться, обрехнуться, огаркнуться, оговариваться, оговориться, озернуться: «Он на мине абрешытцъ, из дому праганя» Шабл.; «Азирнулъсь нъ ниво са зла» Мцен. Недаром носитель говора использует корни -говор-, -зер-, формирующие значение речи, или корень –брех–, который выбирает неслучайно: ситуация, когда один собеседник грубо возражает другому, ассоциируется в сознании носителя говора со злобным лаем собаки.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «соглашаться» выделяются семы 2ИУ «со всем подряд», «несправедливо».
Так, у глагола подгавкивать в семной структуре присутствует сема 2ИУ «несправедливо». Когда говорящий несправедливо поддерживает чью-либо сторону, он соглашается со словами того или иного собеседника, которому нельзя перечить, потому что может занимать более высокое положение в социуме: «Вадваренцъ фсигда заставляют падгафкивъть» Лив. Водворенец – тот, кто живет в доме у жены, находится в зависимом положении от её семьи, поэтому он вынужден, порой несправедливо, поддерживать в словесном споре членов этой семьи.
В глаголах подбрехивать, подбрехнуть, подталдыкивать, подъелдыкивать семой 2ИУ является сема «некомпетентно», когда слушающий соглашается с кем-либо, порой совершенно не зная темы разговора или не разбираясь в ней. Процесс речи оценивается с точки зрения говорящего, но оценивается не речь собеседника, непосредственно участвующего в диалоге, а речь третьего лица: «Вот ни знаиш, а патталдыкиваиш, сидела б уш» Соск.; «Што ты лезиш и падъялдыкиваиш, сама ни знаиш, а чем разгавор идёть» Лив. Неслучайно в глаголах присутствуют корни -елдык- (ср. елдыга 'себялюбивый, склочный человек'; [СФ, т.2, с. 13]), -талдык- (ср. талдычить 'повторять, твердить одно и то же'; [СО, с.816[), -гав- (ср. гавкать 'лаять'). Таким образом, процесс речи, при котором третий собеседник вступает в диалог, не разбираясь в его сути, становится похожим на звуки, издаваемые животным, собакой, расценивается как проявление в речи отрицательных моральных качеств, склочности натуры, негативных особенностей мыслительной деятельности.
Эти семы 2ИУ отражают особенности протекания процесса речи, когда третье лицо, не участвующее в разговоре, некомпетентно при выражении своей точки зрения или несправедливо поддерживает одну из спорящих сторон, не имея своего мнения, соглашается со всем подряд. Сема «со всем подряд» отражает еще и особенности внутреннего склада человека, характеризуя его как подчиненного, зависимого, неумного. Она проявляется в глаголе подгавкивать: говорящий, не имея своего мнения, подтверждает всё, что ему говорит другой участник диалога: «Этът чилавек фсё время падгавкивает» Кром. Сему 2ИУ формирует семный состав слова: префикс под- и суффикс -ива, имеющие значение «действия, сопровождающего другое действие (иногда приспосабливаясь к кому- или чему-либо)» [СЕ, с. 391]. Говорящий как бы приспосабливается к речи другого человека, соглашаясь с ним во всем.
Во всех случаях процесс речи имеет оценку «плохо», говорящий совершает действия, недопустимые с точки зрения тех норм и установок, которые приняты в сельском социуме, где ценится уважение собеседников друг к другу и к самим себе. И недаром человек, который не обладает таким качеством, похож на неразумное животное, собаку, которая подгавкивает то одному голосу, то другому. Это вызывает неприятие, осуждение в сельском социуме.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «образ действия» можно выделить сему 2ИУ «впустую», отражающую оценку речи. Она проявляется в глаголах долдонить443, заалмазиться, забалакаться, забрехаться, забуровиться, прогаить, прогаиться, пролялякать, прощелкать. Эта сема возникает на базе семы «долго». В сознании носителя говора представление о длительности процесса речи, его бесконечности связано с представлением о его бесцельности, нерезультативности: «Увесь день прагаила и у хати ни прибралась» Новос; «Апять пралялякалъ, а делъ стаить» Орл.; «Ой, зъбряхалъся, пайду скатину зъганять» Покр.; «Зъбалакълъсь я с вами, а мне ишо карову даить» Мцен.; «Так и дочка мая у апщажытьи, пращолкають с падругами, прасидять и супу сябе, нябось, ня сваря» Хот. Сема нерезультативности и бесцельности, безусловно, связана с оценкой. Пустая трата времени осуждается представителями сельской среды, ибо, по выражению Н.Г.Чернышевского, «у поселянина в понятии «жизнь» всегда заключается понятие о работе: жить без работы нельзя, да и скучно было бы» [218, с.11]. Проводить весь день в пустых разговорах – ненормально, поэтому плохо. Если беседа осуществляется долго или разговор ведется о незначительном, в сознании носителя говора это связано с отрицательной оценкой, пустой тратой времени, бесцельностью процесса речи. В представлении сельского жителя, время предназначается для выполнения общеполезного труда: «прибраться в хате» и пр.
В подгруппе глаголов с семами 1ИУ «спрашивать/отвечать» можно выделить семы 2ИУ «один раз», «неоднократно», «допытываться», «суеверие». Достаточно важными оказываются не только содержательные характеристики речи, когда говорящий серьезно подходит к предмету разговора, подробно выспрашивая об интересующих его фактах, но и логические, связанные с повторяемостью языковых единиц или их единичным использованием. Эти особенности процесса говорения зачастую формируют у носителя говора представление о говорящем, отражают черты характера, раскрывают его как человека пытливого, старающегося узнать, постигнуть новое. Речевое действие спросить может иметь различные характеристики. Так, в глаголах вспросить, вспрашивать речь идет о единичном действии, когда говорящий задает всего один вопрос, поэтому здесь можно говорить о наличии в семной структуре слова семы 2ИУ «один раз», а в контекстах глаголов напытать, отпытывать, отпытываться, поспрашать, шуровать имеется указание на неоднократное речевое действие, когда говорящий хочет получить как можно больше информации, с этой целью он задает несколько вопросов, обращает их к собеседнику не раз. Поэтому семой 2ИУ в них будет сема «не раз»: «Пришла и ну шуравать» Кром.
Однако если порой речевое действие может оказываться нежелательным, даже недопустимым, то это отражается в семантике слова наличием семы 2ИУ «суеверие». Говорящий использует в своей речи такие единицы, которые, по мысли представителей данного социума, обладают магическим действием, могут нанести вред. И тогда процесс речи, первоначально направленный на получение новой информации, не достигает своей цели: слушающий участник разговора, к которому обращен вопрос «куда?» (закудыкать), не желает отвечать, считая его не просто неуместным, но и приводящим к отрицательным последствиям, неудаче в делах. И в этом вновь проявляется воззрение носителей говора на язык как силу, воздействующую на жизнь человека, его здоровье, деятельность.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «договариваться» выделяется сема 2ИУ «обряд». Она отмечается в глаголах ладить, ладиться, обговаривать, обославить, поладить, сладить, видовой к ней является сема «свадьба». Участники предполагаемого свадебного обряда уславливаются между собой о предстоящем событии, распределении ролей, месте и времени, приданом и т. п.: «Кагда прийижжали, то ладили а приданъм» Колп.; «Пашли сладили, назначили день свадьбы» Новос.
Таким образом, диалектные глаголы со значением взаимодействия в говоре выполняют функцию соглашения о чем-либо между сторонами, а также обрядовую функцию договора, неслучайно многие из них содержат корень лад- (договориться – это наладить отношения между людьми). Глаголы с корнем слав- свидетельствуют о том, что достижение соглашения в процессе договора возможно еще и с использованием другой тактики: тактики прославления собеседниками друг друга, комплиментов в адрес друг друга. Речь является неотъемлемой частью обрядовой стороны жизни человека и его повседневной деловой жизни, средством передачи обрядовых текстов, выполняет культовую функцию.
Итак, семы 2ИУ встречаются и в качестве сем-характеризаторов – «долго», «громко», «скандал», «драка», «постоянно», «нецензурно», «грубо», «неоднократно», «1 раз», и в качестве сем-конкретизаторов, уточняющих процесс речи, «со всем подряд, «допытываться», «обряд», и в качестве сем, выполняющих оценочную функцию, «бесцельно», «несправедливо», «без приглашения». Они отражают представление носителя говора о том, какими внешними или внутренними особенностями может обладать речь, а также оценку этих особенностей. Оказывается, что при взаимодействии речь, у которой акустические характеристики выше нормы, оценивается отрицательно: нежелательным является громкое, до скандала, до драки общение. Не ценится взаимодействие, не имеющее цели, совершающееся впустую. С этической точки зрения оказывается неприемлемым общение с использованием нецензурных выражений, осуществляющееся на повышенных тонах, грубо, унижающее человеческое достоинство. Не приветствуется нарушение речевого контакта третьим лицом, вмешивающимся в разговор. Резко отрицательно оценивается речевой акт человека, который, не имея собственного мнения или находясь в зависимом положении, соглашается со всем подряд. Недопустимым считается речевое действие, способное привести к негативным последствиям, что отражает языческое представление носителей говора о языке как орудии воздействия на жизнь человека. Однако глаголы с семой 2ИУ «обряд» имеют оценку «хорошо», если отражают представление носителя говора о том, что язык – неотъемлемая часть жизни сельского жителя, непременный участник обрядов, выполняет культовую функцию.
Интересным представляется тот факт, что в данной ЛСГ очень немногочисленны глаголы с семами 3ИУ.
Так, в подгруппе глаголов с семой 1ИУ «вмешаться» выделяются семы 2ИУ «побудить» и 3ИУ «ссора», отражающие поведенческие особенности человека, способного побудить собеседников к ссоре. Они представлены в глаголах подгавкивать, подвызыкивать, подгавкывать: «Я ни люблю, кагда двое ругаютцъ, а третья лезит падгафкивъть» Урицк.; «Какое тобе дело, ни паттравливай, ни пайгафкивай» Залег. Посредством слов говорящий подталкивает слушающего к ссоре, скандалу, вызывает в нём чувство злости, раздражения, желание вступить в конфликт. Слушающий однозначно отрицательно относится к говорящему, речь которого в его сознании связывается со злобным собачьим лаем (подгавкывать, подгавкивать). Такое речевое действие слушающий хочет прекратить: «ни паттравливай, ни патгафкивай». Ссора, выяснение отношений не приветствуется в сельском социуме. Человека, стремящегося разрушить речевой контакт, презирают, сравнивают с неразумным животным.
Интересно отметить, что среди глаголов ЛСГ взаимодействия мало таких, у которых присутствуют общенародные корни, формирующие сему общения: -спрос- (вспрашивать, вспросить, поспрашать), -каз- (обсказать, отказать) -клад- (докладаться), -спор- (заспориться), -справл- (всправливаться). Они не способствуют появлению у слова оценки, ибо отражают представление носителя говора об обычном, без особенностей процессе речи.
Большинство глаголов имеют в своем составе корни, обусловливающие наличие образно-мотивирующей основы. Они на ассоциативном уровне связаны с процессом речи, формируют семный состав. Так, корень -гав- в слове взгавкаться способствует возникновению семы «громко»: взгавкаться – браниться громко, как собака. Корень -буз-/-боз- формирует сему «драка»: бузоваться, бозоваться – браниться до бузы, драки. Корень -пор- в глаголе запороть обусловливает сему «сильно»: запороть – браниться, как бы применяя физическую силу, сильно бить, пороть другого человека словами. Корень -брех- в словах обрехнуться, обрехаться формирует сему «грубо»: обрехнуться, обрехаться – возразить грубо, как собака.
Абсолютное большинство слов ЛСГ взаимодействия образны по своей природе. Человеческая речь в сознании носителя говора вызывает различные ассоциации с явлениями окружающей действительности. Процесс взаимодействия он уподобляет: 1) собачьему лаю, если общение происходит грубо, с выяснением отношений, оскорблениями (обрехаться, пересобачиться и др.), бездумно (подгавкивать), долго (забрехаться); 2) грызне животных, если люди в процессе брани унижают достоинство друг друга (загрызться); 3) птичьим звукам (попелегать, попелекать, потурукать, трекать); 4) лязганью, звону, звяканью (звягать), если это брань; 5) звукам, издаваемым хозяйственными предметами, горячей сковородой, если собеседники вовлечены в процесс брани (шквырчеть); 6) гулу, гаму (гвалкать, погаметь); 7) детской речи, если в процессе общения собеседники говорят много (закалякаться, лопотать); 8) бурлению воды, если общение бесцельно, т.к. длительно (забуровиться); 9) процессу казни, пыток, если необходимо что-либо узнать (казнить, напытать, отпытывать, отпытываться); 10) физическим действиям, направленным на подавление другой личности в процессе спора (переться), брани (закивать, запороть, похвататься, поцапаться и др.); 11) процессу чтения нелицеприятных текстов (вычитывать).
Глаголы данной ЛСГ представлены 6-ю семными моделями:











§5. ЛСГ глаголов побуждения

Передавая какую-либо информацию, взаимодействуя со слушающим, говорящий порой заставляет его в процессе речи совершить те или иные действия, физические или мыслительные, побуждает его к ним. Поэтому в микрополе глаголов речи можно вычленить ЛСГ глаголов побуждения, общей, объединяющей семой у которых будет сема «побуждать». В литературном языке глагол побуждать отмечен со значением 'вызвать у кого-либо желание сделать что-либо, склонить, понудить к чему-либо' [СРЯ, т.3, с.154]. Как отмечает Л.М.Васильев, выделяя в литературном языке группу глаголов со значением побуждения, выражаемого посредством устной или письменной речи, «побуждение может осуществляться различными средствами: речью, жестами, силой и т.д.» [45, с.243], далее он рассматривает те глаголы, которые обозначают побуждения, осуществляемые только посредством речи, а также такие, которые обозначают побуждения, осуществляемые с помощью различных средств, но в том числе и с помощью речи. Последние находятся на периферии семантического поля речи.
Наш материал даёт основание говорить о том, что в орловских говорах встречаются глаголы, которые передают побуждение через речевое действие (их большинство), и глаголы, в семантике которых сочетается значение побуждения и через речевое, и через физическое действие.
ЛСГ глаголов побуждения включает 78 единиц, что составляет 10% от общего количества диалектных глаголов речи. Все диалектные глаголы побуждения объединяет общая сема «побуждать». Речевая стратегия говорящего направлена на то, чтобы заставить собеседника совершить те или иные действия: физические, психические, логические, речевые.
Побуждение к действию, выражаемое речью, всегда предполагает двух или более участников диалога, один из которых, говорящий, склоняет слушающего к чему-либо: согласиться с ним, откликнуться на его зов, говорить, сообщить какую-либо информацию, совершить действие, переместиться (прийти/уйти) куда-либо, отдать какой-то предмет, узнать о чем-то новом для себя, вспомнить забытую информацию, стыдиться за проступки. Все диалектные глаголы содержат в своей семантике указание на то действие, к которому говорящий побуждает слушающего. Глаголы отражают, с одной стороны, позицию слушающего, который делает вывод о том, к чему его побуждает собеседник («Мальчик вспросил книгу»), а с другой – позицию говорящего, который, преследуя определенные цели, при речевом побуждении тактически ведет себя по-разному («Шумнула ему»). Конкретизаторы значения общеязыковой семы «побуждать» являются в семной структуре слова семами 1ИУ. На основе того, к чему побуждает говорящий, выделяются 8 подгрупп глаголов, имеющих различные семы 1ИУ: «откликнуться», «стыдиться», «мыслить», «узнать», «действовать», «говорить», «отдать», «переместиться».
Самые многочисленные подгруппы составляют глаголы с семами 1ИУ «переместиться» (24), «отдать» (20). Они свидетельствуют о том, что самой распространенной целью речевого действия побуждения является то или иное физическое действие, связанное с перемещением (приходом/уходом) слушающего куда-либо или отдачей им какого-либо предмета.
Так, в глаголах вспросить, выголдить, вызубить, выкольянчить, выколячить, выманцырять, выманывать, вымозжить, высулить, вытрумбить, голдить, горлотяпить, мозжить, натягывать, обрекаться, ошаульничать, попроситься, приказать, стребенять, трумбить присутствует сема 1ИУ «отдать». Речевая стратегия связана с желанием получить что-либо от слушающего, который должен что-то отдать говорящему. Последний хочет побудить слушающего отдать какой-либо предмет, например, книгу («Мальчик вспросил книгу» Долж.), дрова («Ана пришла к сваяку папрасицъ, штобы он ей дроф привёс» Хот.), конфеты («Каких ты приказала канхвет, таких нету» Шабл.), либо что-нибудь другое («У ниво ничиво ня высулиш» Новос.). Интересно, что, с точки зрения слушающего носителя говора, побудить человека отдать можно, используя разнообразные тактики. Представление о них фиксируется в корнях слов: это и тактика просьбы (попроситься), и тактика вопросов (вспросить), и тактика приказа (приказать), и тактика обмана (выманцырять, выманывать), и тактика выпрашивания выклянчивания (выкольянчить), и тактика требования (стребенять), и тактика крика или брани (голдить). Таким образом, корни в большинстве случаев формируют сему «отдать». Однако интересно и то, что у девяти глаголов присутствует префикс вы-, имеющий значение «получить, найти, добыть что-либо посредством действия, названного мотивирующим словом» [СЕ, с.106]. Он также способствует появлению семы 1ИУ «отдать».
Глаголы речи отражают представление о том, как, каким способом можно воздействовать на человека, чтобы получить желаемое. Заметим, что в диалектном материале не встретились глаголы, которые бы отражали тактику физического воздействия (ср. литер. выбить).
Сема 1ИУ «переместиться» объединяет диалектные глаголы взмануть, голчить, жукнуть, залаундить, замать, кличкать, набилизовать, наладить, намануть, повещать, позывать, позываться, покликать, помануть, примануть, примануть, смануть, созвать, сподоплять, стребушничать. Речевая стратегия связана с побуждением объекта речи к перемещению в пространстве. Тактики, используемые говорящим, различны. Указание на то, каким образом он побуждает слушающего переместиться, содержится в корневых морфемах: говорящий побуждает, используя громкий голос (голчить, кличкать, покликать), тактику обмана (намануть, помануть, примануть, смануть), призыва (позывать, созвать), извещения (повещать).
Так, диалектные глаголы позывать, позываться с корнем -зыв- (от звать) называют побуждение к перемещению объекта речи, приглашение его прийти куда-либо, поэтому семой 1ИУ выступает сема «переместиться»: «Её фсигда на свадьбы пазывали, штоп песни играла» Мцен., «Пашли маи маладые па саседям пазываца» Покр. То же значение имеет диалектный глагол замать: «Замай-къ дятьку, штоп к нам на празник у гости пришол» Хот. Интересно, что в говоре д.Деулино слово замать имеет значение 'трогать, прикасаться к кому-, чему-либо' [ССРНГ, с.186]. В орловских же говорах оно приобретает новый дополнительный смысл: 'трогать, затронуть кого-либо, побудив его прийти куда-либо'. Значение приглашения объекта речи проявляется и в контексте глагола жукнуть: «Жукни-ка соседа» Глаз. В глаголе повещать речевое побуждение к действию перемещения содержится в корне -вещ-: повещать,то есть распространить весть, чтобы слушающие куда-либо явились – «Ды едя па улисы вирхавой бригадир вирхом, пъвишая нъ работу» Лив.
Примечательно, что тактику обмана отражают и глаголы подгруппы с семой 1ИУ «отдать», и глаголы подгруппы с семой 1ИУ «переместиться». Они свидетельствуют о том, что русский человек не гнушается обманом, чтобы достичь желаемого. Причем если в ЛСГ мысли обман оценивался резко негативно, то здесь он скорее безоценочен: все средства хороши, чтобы получить желаемое.
Другие подгруппы не такие многочисленные, они представлены глаголами с семами 1ИУ «откликнуться» (8), «действовать» (6), «узнать» (5), «мыслить» (4), «ссориться» (4), «стыдиться» (2), «сказать» (2) и свидетельствуют о том, что цели побуждения могут быть различными.
Семой 1ИУ «откликнуться» объединены диалектные глаголы агукать, голчить, гукать, кличкать, обозвать, покликать, шумануть, шумнуть. Речевая стратегия связана с сообщением о себе, о своем местонахождении. Глаголы обозвать и агукать имеют в семной структуре только сему 1ИУ: «Ты чаво мине агукал?» Шабл.; «Иду, слышу: хто-тъ абазвал миня. Аглинулся – никаво» Покр. Значение речевого действия обоих глаголов зафиксировано в корнях -зв- и -агук-. Образованный префиксальным способом от слова звать, диалектный глагол обозвать сохранил его значение 'голосом, сигналом просить приблизиться' [СО, с.231]. Глагол агукать, звукоподражательный по своей природе, тем не менее связан с речевой деятельностью человека, действием словесного побуждения к ответу. Другие глаголы свидетельствуют о том, что тактически можно добиться цели и другими способами: устроив шум, используя громкий голос. Таким образом, откликнуться – значит установить контакт, вступить во взаимоотношения. И это для носителя говора оказывается достаточно важным, неслучайно он старается установить речевое взаимодействие разными путями.
Семой 1ИУ в глаголах наказать, налыгнуть, пилатить, проказать является сема «действовать». Говорящий побуждает слушающего к выполнению какого-либо действия, выполнять работу против его желания: как бы «пилит» его, изводит постоянными придирками, «налегает» на него, используя моральное давление, приказывает что-либо совершить, подавляя его инициативу, что резко отрицательно расценивается последним. Интересна мотивировка глагола пилатить. Она связана с религиозно-христианским мотивом: образом Понтия Пилата (пилатить – мучить, изводить). И этот мотив получает обыденное звучание. С другой стороны, на уровне обиходно-бытового сознания носителя говора, глагол получает вторичную мотивацию: пилатить – это еще и пилить, изводить упреками. Здесь сказывается типичное для сознания сельского жителя стремление к переосмыслению понятий в соответствии с конкретным жизненным опытом. Как справедливо указывают И.В.Трезвина и Ф.В.Фархутдинова, «в крестьянской культуре можно видеть единство двух типов знаний о мире и человеке – обиходно-бытовое, которое зачастую называют «наивным»,и религиозное (христианское) знание, оказавшее значительное влияние на мировидение русского человека» [202, с. 82].
Семой 1ИУ «узнать» объединены диалектные глаголы заучать, наталкивать, натаракать, натаракивать. Речевая стратегия связана с тем, чтобы побудить усвоить знания, узнать новое. В этой подгруппе представлены слова с *корнями *-уч-,* -так-, -талк-, свидетельствующие о том, что процесс узнавания нового связывается с учебой, действиями человека делать так, как он говорит, указанием, «подталкиванием» к новой информации.
Семой 1ИУ в глаголах надумлять, наталдыкнуть, трумбить, трунить является сема «мыслить». Речевая стратегия связана с тем, чтобы заставить собеседника думать, мыслить: «Ана нъталдыкнулъ схадить к Маньки за ниткъми» Покр. По мысли говорящего, слушающего побудили к процессу мышления, в результате которого тот пришел к какой-то идее.
Видовая сема «вспоминать» присутствует в глаголе надумлять, ее формирует корневая морфема -думл-: «Ох, ну што ш я думъла, думъла, забылъсь, какуй-тъ притчу ръсказать. Нъдумляйте!» Тросн. Слушатели должны побудить говорящего думать, чтобы он вспомнил что-либо забытое, какую-либо информацию.
Семой 1ИУ в глаголах подкупить и сгрозить является сема «согласиться»: «Вон вышыл, сваво таварища паткупил» Лив. Речевая стратегия связана с тем, чтобы получить согласие слушающего на какое-либо действие. Для носителя говора существуют различные тактики, способствующие достижению цели. Представление о них формируют корни: -куп-, то есть уговорить, купить, и -гроз-, то есть, угрожая, заставить согласиться. Таким образом, получить согласие оказывается возможно двумя путями: путем уговоров, без применения принуждения, и путем угроз, с использованием морального давления на личность, последнее вызывает негативные эмоции, не принимается в сельском социуме.
Семой 1ИУ «стыдиться» объединены диалектные глаголы исчунять, настыжать: «Ни слушаить дитё – ишшуняють» Новодер.; «Ни пъмагаить мне сын, нъстыжалъ я яво, а што толку» Кром. Речевая стратегия связана с тем, чтобы заставить почувствовать стыд. Значение 'стыдить' в глаголе настыжать зафиксировано в корне -стыж- (от стыд). Диалектный глагол исчунять этимологически связан со значением «стыд» (ср. щунять 'стыдить, упрекать', щунить, щунуть – 'то же, вятск., арханг.'; [СФ, т.4, с.509-510]). С точки зрения носителя говора, слушающий собеседник ведёт себя не так, как должен, совершает серьёзные проступки, его поведение является неприемлемым в сельской среде, поэтому говорящий посредством речевого действия заставляет, побуждает его раскаяться, почувствовать стыд за свои действия.
Семой 1ИУ в глаголах напереть, позымать является сема «сказать». И это показательно: носитель говора побуждает собеседника вступить с ним в речевой контакт, установить взаимоотношения. В глаголе позымать сема 1ИУ не осложняется ничем, то есть речевая стратегия связывается с побуждением слушающего к речи, к тому, чтобы он вступил в речевое взаимодействие: «Позымай иво, можа тибе што скажыть» Дмитр.
Таким образом, для сельского жителя побуждение – достаточно важное речевое действие, поскольку оно позволяет выполнять наиболее необходимые общеполезные действия по установлению контакта, действия, направленные на развитие или усовершенствование мыслительной деятельности человека, его психических возможностей. Однако побуждение – это еще и возможность подавить собеседника, заставить его подчиниться своей воле.
Тактически побуждение реализуется по-разному. Оно имеет эмоциональную тоновую окраску, сопровождается негрубыми физическими действиями. И это неслучайно: именно побуждение, направленное к осуществлению действия, высказывается наиболее эмоционально, дабы убедить слушающего в необходимости его выполнения.
Особенности речевого действия побуждения в семной структуре слова соответствуют семам 2ИУ, которые отражают представление носителя говора о взаимоотношениях собеседников, характеризуют говорящего, указывая на его различные внутренние качества.
Так, в подгруппе глаголов с семой 1ИУ «откликнуться» семой 2ИУ является сема «крик», отражающая высокую степень звучности речи, такую, которая намного больше нормы. Она проявляется в ряде глаголов: «Шумнула ему, а он ни атазвался» Болх.; «Я сваих дятей усё голчу к сибе, да биспалезна, видать» Орл.; «Он шуманул народ, да позна: вары убегли уже» Хот. Корневые морфемы глаголов голчить, гукать, кличкать, покликать, шумануть, шумнуть обусловливают значение громкой речи и наличие семы «крик»: -шум- (от шуметь – производить шум), -клик-, -голч- (от голк 'звук, шум', голка 'суматоха', гълчати 'шуметь', [СФ, т.1, с.433]).
В сельском социуме существуют различные ситуации, когда говорящий вынужден, обращаясь к слушающему, побудить его отозваться, откликнуться, совершить действие. Это ситуация, когда необходимо задержать воров (шумануть), что-либо сообщить человеку после того, как он откликнется (агукать, гукать, шумнуть). В сознании носителей говора побуждение к словесному действию обнаружения себя должно осуществляться с высокой степенью звучности, чтобы было услышано и правильно понято. Громкая речь, доходящая до крика, порой совершенно необходима в сельском социуме: она помогает установить контакт между собеседниками, направлена на то, чтобы они услышали друг друга, иногда помогает предотвратить преступление.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «мыслить» семой 2ИУ является сема «постоянно», отражающая внутренние качества говорящего, его упорство, желание во что бы то ни стало добиться результата, качества, которые, однако, расцениваются в социуме как негативные. Это отрицательное отношение к жесткому, своенравному, упрямому человеку проявляется, например, и в прилагательных настоистый, настойчатый, настойчиватый, которые употреблены в контекстах с открытой оценкой такого человека: «А он настойчиватый, вредный» и др. [СОГ, вып. 7, с.68].
Эта сема «постоянно» присутствует в семной структуре глаголов трумбить, трунить. Она также характеризует длительность процесса речи, его неограниченность временным пределом и выявляется в контексте: «А я фсё время хадил трумбил» Залег.; «А я ему фсё трунила, а он фсё ничиво» Хот. Глаголы отражают позицию говорящего, когда он долго твердит об одном и том же, побуждая вспомнить. Речь расценивается отрицательно самим говорящим, по своим звуковым особенностям она напоминает звуки трубы и от этого становится ещё больше неприятна. Постоянное, надоедливое речевое действие, целью которого является напомнить о чём-либо, вызывает негативную оценку.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «узнать» семами 2ИУ являются семы «принудительно», «долго», «много». Процесс побуждения, направленный на достижение, получение знаний, может сопровождаться физическими действиями или психологическим давлением и, следовательно, быть связан с особенностями поведения говорящего, характеризуя его как властную личность; с особенностями его мыслительной деятельности, если процесс речи является многословным; с особенностями внешней стороны речи говорящего, если речевое действие длительное, протяженное во времени.
Например, из контекстов глаголов наталкивать и натаракать выводится сема 2ИУ «принудительно»: «Пака я ни натаракаю, ни за што сам ни зделаиш» Колпн. Глаголы отражают позицию говорящего. С его точки зрения, слушающего возможно побудить усвоить что-либо только принудительно. С точки зрения слушающего, это плохо, т.к. подавляется свобода личности. Однако, по мнению говорящего, в жизни необходимо учиться, получать знания, поэтому его действия связаны с принудительным побуждением слушающего к учебе. В данном контексте проявление свободы воли скорее воспринимается положительно. Как отмечает В.Н.Телия, необязательно, что «для русского самосознания характерна только неодобрительная культурно-национальная рефлексия на проявление воли: оно воспринимается позитивно, если мотив соответствует пользе дела» [189, с. 255].
Из контекста глагола заучать выводимы семы 2ИУ «долго» и «много», называющие и характеризующие отношение речевого действия ко временному пределу и особенности мыслительного процесса, многословие. Их формирует префикс за-: «Он сынъ зъучал, зъучал» Свердл. В отличие от глаголов ЛСГ произнесения и мысли, имеющих эти семы, здесь поведение и речевая деятельность, направленные на побуждение к усвоению большого количества знаний в течение длительного времени, может расцениваться скорее как положительное явление: отец наставляет сына, учит его уму-разуму, правильному поведению в жизни. С другой же стороны, в слове присутствует префикс за-, отмеченный в таком литературном слове, как заумный. Быть слишком умным, слишком учёным, или учить слишком долго и много может расцениваться с позиции слушающего в сельском социуме плохо. Интересно, что в сельском социуме к грамотным, «ученым», с одной стороны, относятся настороженно (вспомним глаголы с корнем -чит-), однако своих принуждают учиться, вероятно, надеясь, что они войдут во «власть», поднимутся по социальной лестнице. То есть существуют как бы две нормы: для чужих и для своих.
В глаголе натаракивать семой 2ИУ является «нежелательно»: «Грить, ну адна выгнъла, другая найдёцъ, ай бап мала? Я яму замалчи! Ты, я грю, сам три разъ жанилси и яво нътаракывъиш. Был ба атец радной, ты и ни учил етъму малъва, а ты яму натаракывъиш» Покр. С точки зрения слушающего, один из участников диалога побуждает другого его участника усвоить такую информацию, которая кажется слушающему нежелательной, даже вредной. Такая линия поведения, которую пропагандирует говорящий, неприемлема для слушающего. Поведение говорящего, в т.ч. и речевое, расценивается как плохое, неодобряемое. Недаром глагол таракать, отмеченный в СФ, имеет значение 'болтать', звукоподражательное [СФ, т.4, с.21]. Болтать для носителя говора неприемлемо – это говорить глупости, пустяки, напрасно проводить время. Контекст глагола свидетельствует о том, что человек, который побуждает к такому действию, не задумывается о последствиях, к которым могут привести его слова: он не является кровным родственником – «был ба атец радной, ты и ни учил етъму». В этом вновь высвечиваются две нормы восприятия и поведения. Вероятно, двунормовость живет в характере русского человека, по крайней мере, орловского носителя говора, испокон веку жившего под барином и привыкшего жить, с одной стороны, как барин требует, а с другой – как принято в среде сельских жителей. И истоки этой двунормовости в разграничении понятий «свой» и «чужой».
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «отдать» семой 2ИУ являются семы «просьба», «ложь», «принудительно», отражающие способ совершения действия.
Сема 2ИУ «принудительно» присутствует в семной структуре глагола натягывать: «Натягывъють, натягывъють тибе, штоп здать взятьщку» Дмитр. Как считает говорящий, один из субъектов речи ведет себя неподобающим образом: словесно выражает такое побуждение к действию, которое для объекта воздействия не является добровольным, он как бы тянет из последнего что-либо, вытягивает, добиваясь этого принуждением, подавляя волю человека.
В глаголах выманцырять и выманывать семой 2ИУ является сема «ложь», формируемая корнями -ман-: «Вымънцырял у рибёнка жамки» Орл.; «Он денях просить, выманывъить» Соск. Один из участников диалога, по мысли слушающего, пытается побудить кого-либо отдать что-либо нечестным способом, ложью. И это плохо.
Таким образом, носитель говора, отражая в слове представление о способе совершения действия, утверждает свою моральную позицию: в процессе общения совершенно недопустимым является введение собеседника в заблуждение, его обман, а также подчинение, подавление его личности.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «переместиться» семами 2ИУ являются семы «соблазн», «насильно», «громко», «грубо», отражающие тактические особенности того или иного способа, при помощи которого говорящий хочет добиться от слушающего переместиться в какое-либо место. Для этого он использует грубую тоновую окраску голоса, физическое или психическое давление, высокую степень звучности голоса или информацию, способную заинтересовать собеседника. Например, глаголы кличкать, покликать, имея в морфемной структуре корень -клик-/-клич-, называют такое речевое действие говорящего, которое связано с призывом прийти (ср. литер. клич 'возглас, призыв', [СО, с.283]: «Бапку пакличут, а уш ана захвачена» Болх; «Ани кличкали миня домой» Хот. Поскольку значение диалектных глаголов соотносимо с литературным словом клич, постольку, вероятно, в их семной структуре присутствует сема 2ИУ «громко», характеризующая степень звучности процесса речи. Эта же сема присутствует и в глаголе голчить: «Я сваих дятей усё голчу к сибе, да биспалезна видать» Орл. Однокоренные орловскому диалектному глаголу голчить слова отмечены в словаре М.Фасмера: голк 'звук, шум', гълчати 'шуметь', gulkstet 'кричать' [СФ, т.1, с.428]. Все они объединены значением звучания, причем высокой степени звучности. С точки зрения говорящего, тому, к кому он обращается с речью, необходимо куда-либо прийти, а для того, чтобы он это услышал, говорящий громко побуждает его сделать это.
Иногда говорящий проявляет свои нелучшие черты характера, действует бестактно. В глаголах вытулить, вытулять, кшекнуть, наладить, шкыркнуть семой 2ИУ является сема «грубо», характеризующая тон речи и отражающая те же особенности мировосприятия, что и глаголы ЛСГ произнесения: «Наладили яво с этъй работы» Мцен.; «И иво атсюдъвъ у шэю и вытулили» Болх.; «Большы ни придёть, я иё шкыркнула» Урицк.; «Ана миня как кшекнула ис кабинета, што я век помнить буду» Орл. Как считает говорящий, одного из участников диалога или третье лицо побудили уйти, сделав это в грубой форме. Сема «уйти» – видовая по отношению к семе 1ИУ «переместиться». Интересно, что глаголы шкырнуть и кшекнуть этимологически связаны с образом животного: сочетание кш, кш носит междометный характер (так прогоняют овец) [СФ, т.2, с.440], как и слово шкырь 'междометный крик, которым прогоняют овцу' [СФ, т.4, с.452]. Говорящий употребляет такие слова, при помощи которых он хочет грубо изгнать, выгнать слушателя, которые используются только при обращении с животными. С человеком такое обращение, как считает слушающий, недопустимо, оно унижает его, опускает до уровня животного. И это плохо.
В другом случае говорящий ведет себя бесчестно, соблазняя, заставляя поверить слушающего во что-либо. Об этом свидетельствуют глаголы взмануть, намануть, помануть, примануть, смануть. Имеющие в своем составе корень -ман-, они называют такое действие, перемещение человека, которое связано с соблазном. Поэтому в семной структуре этих слов можно выделить сему 2ИУ «соблазн»: «Пъманул бы Алёшку, я яму яблачка дам» Покр.; «Мать мине нъманулъ паехъть дамой» Малоарх. Говорящий хочет увлечь слушающего, прельстить его, соблазнить, заставив куда-либо прийти, поманив чем-либо. К этим глаголам примыкают залаундить и созвать: «Ийё надъ зълаундить, штобы ана што-нибуть высказала» Залег.; «Ты защем туда пашол? Я ж ни вилела? – Да миня рибята созвали» Лив. Глагол залаундить этимологически связан с существительным лаума 'ведьма, смол.' [СФ, т.2, с.467]. То есть в сознании сельского жителя, человек, который пытается кого-либо заманить, выудить какое-либо признание, похож на ведьму, колдунью, использующую свои чары для достижения желаемого.
Глагол примануть, несмотря на то, что имеет в своем составе корень -ман-, связан не с соблазном, а, скорее, с обманом. Из контекста, в котором он употребляется, выводится сема 2ИУ «насильно»: «Тада приманули усех у калхос итить. Многие ни шли» Орл. Как известно, первоначально правительство осуществляло обобществление земли, скота на добровольно-принудительных началах, всячески пропагандируя выгоду от таких совместных хозяйств, заманивая различными обещаниями.
Таким образом, носитель говора резко отвергает силу, насилие, подавление человека, лишение его свободы выбора. В.Н.Телия справедливо утверждает, что понятие «отнять свободу воли» «оценивается в русской ментальности отрицательно. Можно предположить, что здесь на фоне коллективногопредставления о том, что такое «воля», выражается «протест» против «порабощения» личности,такое негативное отношение связано и с архетипической по своей сути религиозно-нравственной установкой, согласно которой власть над человеком прежде всего «в руке Божией», а затем уже в родительской воле или воле «поставленного» над человеком «начальства», но не всякого» [189, с. 254]. Отрицательно оценивается и введение в заблуждение через обман, когда человек перестает чувствовать себя личностью, способной принимать самостоятельные решения.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «согласиться» выделяются семы 2ИУ «уговоры» (подкупить), когда уговоры становятся тем средством, при помощи которого можно склонить на свою сторону, «купить», заставить выполнять какое-либо действие обещанием, и «насильно» (сгрозить), о чем свидетельствует морфемный состав слова (корень). Эти семы уточняют способ совершения речевого действия и свидетельствуют о возможности, приемлемости мирного способа и недопустимости другого – через моральное подавление, как и в ЛСГ сообщения (см., например, цыркать).
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «действовать» семами 2ИУ являются семы «принудительно», «доказательства», «быстро», «поручение», уточняющие побуждение, каким образом передается информация к действию.
Сема «принудительно» формируется корнями слов налыгнуть, пилатить («Я вот нъ няво нълыгнула, и он пратяпъл агурцы» Долж.; «Мътиря тады нас прямъ пилатили к работи» Хот.), о чем см. выше.
Сема 2ИУ «поручение» присутствует в семной структуре глаголов наказать, проказать. Говорящий побуждает слушающего совершить то или иное действие, поступить так или иначе, поручает ему что-либо, наказывает: «Мужыку сваму праказала жамък купить» Урицк.; «Нъказалъ сумку принясти» Кром. Значение речевого действия передает корень -каз- (ср.литер. приказать, наказать и т.п.), он же и выражает побуждение к действию.
В глаголе подтрунить семой 2ИУ является сема «доказательства». Говорящий побуждает слушающего к какому-либо действию посредством доказательств: «Вот Колька ни хател дачу брать, вот я на ниво налигнула, паттрунила иво: «Бири, бири, бири, и он взял. Патрунила иво, ана вон как хорошо-та» Болх. Для слушающего и выполнившего действие, к которому его побуждали, результат является благотворным.
Эти семы 2ИУ отражают наиболее эффективные речевые тактики. Если побуждение совершается принудительно, то подавляет волю собеседника, заставляет его действовать так, как хочет говорящий. Однако и доказательства могут быть эффективным средством к действию: объяснив его необходимость, можно добиться совершения этого действия.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «сказать» семой 2ИУ снова является сема «принудительно», раскрывающая внутренние особенности говорящего. В слове напереть речевая стратегия связана с принуждением слушающего к речевому действию, процессу речи, причем с использованием морального давления. Об этом свидетельствует корень -пер-: «Да напиреть на ниё, усё расскажыть, а иначи никак» Лив. По мысли говорящего, порой совершенно необходимо для получения необходимой информации использовать давление на собеседника, заставить его против воли вступить в речевой контакт. А это в сельском социуме является неприемлемым.
В качестве сем 3ИУ в глаголах выступают такие, которые уточняют и характеризуют особенности передаваемой информации, способ ее осуществления. В семах 3ИУ также могут проявляться особенности мировоззрения человека, его отношение не только к акту общения, но и к собеседнику, манере его поведения, проявляться особенности взаимодействия людей в данном социуме.
В подгруппе глаголов с семой 1ИУ «отдать» семами 3ИУ являются «бог», «принудительно», «крик», «брань», «настойчиво», «постоянно», характеризующие особенности речевого действия и отражающие внутренние черты личности говорящего.
Так, семами 2ИУ «просьба» и 3ИУ «настойчиво» объединены слова выголдить, вызубить, выкольянчить, выколячить, вымозжить, вытрумбить, голдить, мозжить, ошаульничать, стребенять, трумбить: «Буду мажжыть, пака ни вымъжжу» Лив.; «Выкъличила у матири питёрку» Малоарх.; «Выкъльинщил дисятку и пашол у винаполь» Соск.; «Как я зъ саломъй хадил дней пять, трумбил – трумбил и нищаво ни вытрумбил» Залег. По мнению слушающего, говорящий побуждает его отдать что-либо, добиваясь этого настойчивыми просьбами, как бы выклянчивает (выколячить, выкольянчить), мозжит (ср. можжить 'бить или толочь до раздробления //докучливо просить'; [СД, т.3, с.876]), то есть настойчиво, нудно выпрашивает до получения результата, выголдит, то есть добивается не только настойчивыми просьбами, но и, возможно, криком, бранью, недаром в глаголе выголдить корень -голд-, как и в диалектном существительном голда 'говор, крик, шум, брань, спор' [СД, т.1, с.839]. Видимо, в сознании носителя говора существует представление о том, что, настойчиво прося что-либо, выпрашивая, говорящий переходит на крик, начинает спорить, ругаться: «Галдил, галдил насилъ выгалдил, денех» Лив.
Семы 3ИУ «крик» и «брань» присутствуют в глаголе горлотяпить: «Хватить тибе гарлатяпить. Он гарлатяп такой, выбить, што хочеш. Гарлатяпит – ета крепка арёт, ниблагим матом» Орл. С точки зрения слушающего, говорящий побуждает кого-либо отдать ему что-либо, используя бранные выражения, крича, надрывая горло. Такая речь нарушает общественный порядок, вызывает отрицательную реакцию слушающих.
Носитель говора не ценит такие качества, как лживость, склочность, стремление морально подавить человека.
В подгруппе с семой 1ИУ «отдать» присутствуют и семы 4ИУ: «крик», «брань», «надоедливо», отражающие достаточно эффективные, но нежелательные, унижающие достоинство человека тактики, как и в ЛСГ произнесения. В глаголах стребенять и ошаульничать, помимо семы 2ИУ «просьба», присутствуют семы 3ИУ и 4ИУ. Так, в контекстах обоих глаголов имеется указание на постоянное надоедливое выпрашивание, следовательно, сема «постоянно» будет семой 3ИУ, а сема «надоедливо» – семой 4ИУ: «Акулькя тольку ходить па дамам стрибинять» Хот. «Кума мая мине прабрала, токъ ходить ашаульничаить: то сальцо, то банъчек, то ещё чиво запросить» Свердл. С точки зрения говорящего, тот, кто стребеняет, просит что-либо постоянно, от этого надоедливо, требует (сочетание треб содержится в корне глагола стребенять) то, что ему не хотят отдать. Говорящий расценивает такой процесс речи как недопустимый, он имеет оценку «плохо». Таким образом, выпрашивание, выклянчивание не приветствуется в сельском социуме.
В диалектных глаголах голдить, выголдить, вытрумбить присутствуют две семы 4ИУ «крик» и «брань». Речевое действие, связанное с настойчивым выпрашиванием чего-либо, порой с криком и бранью, расценивается слушающим резко отрицательно, досаждает ему, приносит неприятности, вызывает раздражение.
Таким образом, семы 2-4ИУ отражают представление носителя говора о возможных тактических ходах, приводящих к достижению желаемомой цели, позволяют судить о ценностных ориентирах носителя говора, его восприятии речевого процесса. Речевое действие побуждения считается недопустимым, плохим, если глаголы содержат семы 2ИУ «постоянно», «принудительно», «долго+много», «соблазн», «грубо», «беспрерывно». Эти семы характеризуют отношение речи ко временному пределу и выражают негативную оценку длительной и многословной речи, тону, выражая отрицательное отношение к грубой речи, манере поведения говорящего, отражая недопустимость в сельском социуме морального подавления собеседника. Примечательно, что диалектные глаголы речи не отражают представление о физическом воздействии на человека. Вероятно, носитель говора миролюбив по природе своей, отвергает прямое насилие, физическое унижение и подавление личности.
Семы 2ИУ могут не связываться с оценкой, если это семы «громко», «предмет», «действие», «быстро», «доказательства», «поручение».
Семы 3ИУ «насильно», «надоедливо», «постоянно», «ложь» характеризуют процесс побуждения как отрицательный, тем самым свидетельствуя о негативном отношении в сельской среде ко лжи, обману, подавлению личности. Семы 3ИУ могут связываться с положительной оценкой: «настойчиво», отражая черты характера человека настойчивого, упорного в достижении цели.
Семы 4ИУ являются семами-характеризаторами, отражающими представление об отрицательных чертах характера человека, недопустимых особенностях процесса речи: «крик+брань», «надоедливо».
При формировании семного состава глаголов побуждения значительную роль играет морфемный состав слов, в частности, корневые морфемы. Именно они выражают значение побуждения.
Примечательно, что среди глаголов данной подгруппы менее всего наблюдается образных слов. Глаголы отражают представление носителя говора о многочисленных речевых тактиках речи.
В некоторых случаях семы формируются за счет префиксов. Сравнительно большая подгруппа глаголов представлена с приставкой вы-, которая вносит значение «получить, найти, добиться чего-либо» [СЕ, с. 106]. В основном эта приставка встречается у глаголов подгруппы «отдать».
В ЛСГ глаголов побуждения отмечено 8 семных моделей слов:









Диалектный глагол будоражить находится на пересечении полей речи и физического действия, поэтому имеет специфическую модель семной структуры:



В нем архисемами выступают «физическое действие» и «речь», центральной – сема «побудить», семой 1ИУ – «проснуться».

§6. ЛСГ глаголов отношения и оценки

Вступая в речевой контакт, собеседники не только сообщают друг другу какую-то информацию, но зачастую на процесс общения накладывается ещё и восприятие говорящими друг друга, отношение друг к другу.
Глаголы микрополя речи могут содержать в себе как компонент значения оценку «хорошо»/«плохо», а также выражать её непосредственно в своей семантике. Использование в речи тех или иных слов и выражений, обращенных к собеседнику, показывает, насколько благосклонно относится к нему говорящий, как он его оценивает.
В литературном языке глагол отнестись зафиксирован со следующими значениями: '1. Повести себя каким-либо образом по отношению к кому-, чему-либо; 2. Устар. Обратиться, адресоваться к кому-либо (с вопросом, просьбой и т.п.); 3. Устар. Отозваться, высказать свое мнение о ком-, чем-либо' [СРЯ, т.2, с.693], а глагол оценить имеет значения: '1. Назначить цену кому-, чему-либо, определить стоимость чего-либо; 2. Составить представление, суждение о ком, чем-либо, определить значение, характер, роль и т.п. кого-, чего-либо' [СРЯ, т.2, с.730]. Первое и третье значение глагола отнестись и второе значение глагола оценить называют особенности поведения и речевого действия человека по отношению к адресату речи. В литературном языке Л.М.Васильев выделяет группу глаголов со значением эмоционального отношения и оценки, выражаемых посредством устной и письменной речи. Поскольку отношение и оценка людьми друг друга могут быть различными, от добрых, приветливых отношений до лютой ненависти, постольку ЛСГ со значением оценки и выражаемого через неё эмоционального отношения распадается на многочисленные подгруппы с семантикой конкретного проявления каких-либо чувств.
ЛСГ глаголов отношения и оценки в орловских говорах насчитывает 165 единиц, что составляет 21,2% от общего числа диалектных глаголов речи. Это самая многочисленная группа внутри микрополя глаголов речи.
При употреблении этих глаголов речевая стратегия говорящего направлена к тому, чтобы выразить свое отношение и оценку другой личности, ее поведения, внутренних и внешних качеств и вызвать реакцию слушающего, поэтому глаголы оценки и отношения отражают и позицию говорящего, и позицию слушающего. Стратегия реализуется по-разному в зависимости от цели, которую на данный момент преследует говорящий. Цель соответствует в семной структуре слова семам 1ИУ. На основе того, как говорящий относится к собеседнику и оценивает его, выделяются 11 подгрупп глаголов со значением отрицательной оценки и отношения, соответственно с семами 1ИУ «ругать», «обидеть», «смеяться», «упрекать», «осуждать», «дразнить», «позорить», «винить», «пилить», «сплетничать», «поучать» и 9 подгрупп глаголов со значением положительной оценки с семами 1ИУ «любезничать», «приветствовать», «благословить», «хвалить», «льстить», «жалеть», «соболезновать», «оправдывать», «поздравлять».
Как можно увидеть, ЛСГ глаголов отношения и оценки не только самая многочисленная, но и представлена значительным числом подгрупп с различными семами 1ИУ, отражающими речевые стратегии носителей говора в процессе взаимодействия. Это свидетельствует о том, что в русской социокультурной среде человек является существом эмоциональным, чутко реагирующим на внешние раздражители: жизненные события, отношения людей. Он испытывает разнообразные чувства, оттенки чувств. Для русской души характерен высокий эмоциональный накал, широта чувств. Их диапазон чрезвычайно широк: от лютой ненависти до безграничной любви, способной на самопожертвование. Это то, что во всем мире известно как «загадочная русская душа». Это зафиксировано и в других элементах языка, в т.н. «ключевых словах» [214, с.30].
Самую многочисленную подгруппу составляют глаголы с семой 1ИУ «ругать» (56). Это слова банить, боговать, боронить, брехать, бузовать, взгавкаться, вылаять, гавкать, гавкнуть, гаврать, гладить, глодать, жастать, загвоздить, замиразить, заполыхать, запушить, запушить, защунять, изгавраться, исстрамить, исщунять, каять, костерить, косторить, кострошить, кропотаться, ляскать, обрехать, огортать, отжастать, откострошить, отляпать, отстрапалить, отчепушить, отчихвонить, повеличать, поисщунять, полыхать, поношаться, пощувать, пощунять, пробанить, проклинать, просмолить, пулять, расчертохвостить, расчихвостить, столетить, стричь, черкаться, чесночить, чистить, читать, чихвонить, щунять. Речевая стратегия говорящего связана с отрицательной оценкой чего-либо в окружающем мире, когда человек бранит, ругает, негодует. Эта подгруппа очень многочисленна, и неслучайно. Брань, ругань может проявляться, реализовываться по-разному, с использованием ряда дополнительных средств речи: тона, громкости, содержательных особенностей. Именно они позволяют говорить о том, что для носителя говора ругань – процесс неоднородный, в каждом конкретном случае такого проявления отрицательной оценки человек выражает оттенки чувств, использует разные языковые средства, что обусловливает существование такого числа глаголов с похожим лексическим значением.
В ряде глаголов сема «ругать» является единственной, не порождает дополнительные смыслы, даёт чистую номинацию процесса речи: «Эта я иво домъ пъщуваю» Кром.; «Фсякими скверными славами радитилий пуляют» Дмитр.; «Сичас я иво атжастаю» Залег.; «Надъ паищщунять ево» Малоарх. и др. Сему 1ИУ формирует корневая морфема. Например, в глаголах пощувать, поисщунять корни -щув-, -щун- в говорах России (вологодских, пермских, вятских, владимирских, ярославских) обусловливают значения 'увещевать, уговаривать, упрекать, стыдить' [СФ, т.4, с.509], в других славянских языках однокоренные слова имеют значение 'ругать, травить'. Таким образом, брань становится не просто средством проявления негативных чувств для говорящего, но и возможностью воздействия на собеседника, исправления его, обращения к его совести, нравственным чувствам. Для носителя говора ругань превращается в необходимое, положительное явление, способное наставить на путь истинный. Недаром в контексте глагола поисщунять содержится слово с модальным значением «надо».
В других словах значение корней свидетельствует о том, что брань – процесс неприемлемый, обижающий, унижающий собеседника: поношаться (ср. литер. поносить 'хулить, бранить'), пулять. Причем в последнем случае речь сравнивается слушающим носителем говора с бросанием, киданием предметов, то есть брань уподобляется физическому воздействию на человека, наносящему вред жизни и здоровью. В этом случае она недопустима.
Таким образом, подгруппа слов с семой 1ИУ «брань» отражает своеобразие русского национального характера: именно русским свойственна не только всеохватывающая любовь к миру и человеку, но часто и эмоциональная агрессивность, неприятие существующего положения вещей.
Поэтому так разнообразны и многочисленны отрицательные эмоции русского человека, которые он проявляет в речевом акте. Семы 1ИУ свидетельствуют о том, что он может клеветать (16), дразнить (10), осуждать (8), сплетничать (7), позорить (6), насмехаться (6), обидеть (5), пилить (5), упрекать (2), винить (1), поучать (1).
Так, сема 1ИУ «клеветать» присутствует в словах брехать, выгадать, выгадывать, гаврать, корить, крутохвостить, наливать, напирать, натакать, натачать, начитать, обложить, обославить, огаить, переть, подколдыкнуть. Речевая стратегия говорящего связана с наговором, клеветой на кого-либо: «Пруть, пруть, пруть, што вы претя нъ чилавека» Знам.; «Ускоръсти и умярла, вот на ниё и нъливають таперича» Верх. Речевое действие, когда собеседника безвинно порочат, в сознании слушающего носителя говора ассоциируется с пачканьем грязью (гаврать), физическим действием, движением, в результате которого подавляется чья-либо воля (напирать, обложить, переть), действиями человека, который заполняет сосуд жидкостью (наливать), словесным действием чтения, когда говорящий без запинки, как читает, возводит напраслину в большом количестве (начитать), физическим и звуковым действием животного (брехать, крутохвостить), громким речевым действием человека (огаить), распространением дурной славы о человеке (обославить), движением человека, обладающим физическим недостатком (подколдыкнуть, вероятно, от колдыка 'хромой, идущий вразвалку человек'; [СФ, т.2, с.288]). Поэтому оно расценивается как плохое.
В глаголах урякать и шкылять присутствует сема 1ИУ «упрекать». Речевая стратегия говорящего связана с выражением недовольства, неодобрения, обвинения в чем-либо собеседника: «Хватить мине урякъть-та» Орл.; «Ани мине усё ругают, шкыляють» Кром. Говорящий выражает своё недоброе отношение, оценивает поступки, поведение собеседника как плохие. Последнему это неприятно – «хватить мине урякъть», обидно и горько – «усё ругаютцъ, шкыляють».
Сема 1ИУ «осуждать» присутствует в диалектных глаголах обославливать, обсказать, осужать, охулять, переговорить, прогаить, судачить, сурить. Речевая стратегия говорящего связана с действием, при котором он выражает порицание собеседнику, за что-либо его осуждает: «Мине када суда привяли, я пашла на речку мытца, а мине бабы усю апсказали» Соск.; «Да мне сказывали, как ты мине судачила» Залег.; «Пайдуть абаславливать тибе па всей улицы» Колпн. Осуждение для носителя говора реализуется по-разному: это и распространение дурной славы (обославливать), и людской суд (судачить, осужать), и хула (охулять), и громкие беспорядочные крики (прогаить). В любом случае оно не принимается носителем говора, наносит ему моральный, а порой и физический ущерб.
Семой 1ИУ «позорить» объединены слова застрамить, обославить, соромить, срамотить, страмить, страмотить. Речевая стратегия говорящего связана с посрамлением, позором, опорочиванием кого-либо: «Чиво же ты мине сарамиш?» Свердл.; «Вот ана яво страмила –та» Малоарх. «И па всем дварам ръзнисла, абаславилъ дефку, аш та на улицу ни выдеть». Кром. Те, о ком распространяют дурную славу, кого позорят, срамят, у окружающих часто вызывают сочувствие, т.к. на какое-то время они сами себя исключают из круга общения, единолично переживают свои неприятности: «на улицу ни выдеть».
Сема 1ИУ «сплетничать» присутствует в глаголах ощеульничать, питюкать, плантовать, потарабарить, пропустить, тарабонить, язычничать,. С точки зрения слушающего, говорящий, передавая информацию, выражает своё негативное отношение к кому-либо, проявляющееся в том, что он сплетничает, занимается пересудами, обсуждает поведение, образ жизни человека и т.п.: «Да наши бабы любят язычничать» Болх.; «Ды Анькя питюкъить усё, сплетничаить» Мцен. Интересно, что носитель говора, слушающий, связывает это речевое действие с различными негативными явлениями действительности, особенностями поведения человека, когда он распускает язык, говорит не в меру много (язычничать), издает слабые, еле слышные звуки, напоминающие птичьи (питюкать), издает громкие звуки, как будто играет на барабане (тарабонить; ср. тарабан 'барабан'; [СФ, т.4, с.20]), проявляет свои нелучшие мыслительные способности (потарабарить; ср. тарабар 'болтун'; [СФ, т.4, с.20]). Контексты слов этой группы чаще всего связывают такое речевое действие с лицом или лицами женского пола, и лишь в одном случае распространяет сплетни мужчина – «Прапустил слух» Новос. Обсуждение личной жизни окружающих, распространение слухов, сплетен в сельском социуме не приветствуется: «Плахая ана баба: ходить плантуить аднаму пра другова». Хот.; «Ана толькъ и знаить што ашшаульничать, чуть ни с каждым аба всех» Орл.
Сема 1ИУ «насмехаться» присутствует в глаголах насмеиваться, обрунить, ощеульничать, подпаливать, поношаться. Речевая стратегия связана с унижением собеседника, использованием такого словесного действия, вследствие которого слушающий становится предметом насмешек говорящего: «Хватит надо мной падпаливать, итак уш фсе вакруг хахочут» Новодер.; «Был-тъки у нас адин любитель аптрунить мъладёш» Шабл.; «Вот мужык вридён: усё ходить ашшаульничиить, пъткавыриваить» Покр.; «Девъщки насмеивъютца, пътаму мы на свой язык гъварим» Дмитр. В большинстве случаев сему 1ИУ формируют корни. Так, в глаголе обтрунить присутствует корень -трун- (ср. литер. трунить 'подшучивать, добродушно высмеивать кого-, что-нибудь'; [СО, с.843]), в глаголе насмеиваться – корень -сме- (ср. литер. смеяться), в глаголе поношаться – корень -нош-, и в этом случае для носителя говора насмешка над кем-либо связывается и с бранью, руганью в его адрес (ср. лит. поносить). Глагол подпаливать образный по природе. Для носителя говора смеяться, насмехаться – это все равно что разжигать огонь, раздувать пожар, вызывать стихию, способную все уничтожить, с которой трудно справиться, но порой это и зажигать весельем, смехом людей, поднимать им настроение. Глаголы со значением 'смеяться, насмехаться' и их контексты отображают ситуации, в которых говорящий смеется над своим собеседником, и делает он это по различным причинам: либо в силу негативных особенностей своего характера, когда человек не может не уколоть, не уязвить кого-либо («вот мужык вриден»), либо в силу того, что говорящий – человек с юмором, он веселит, приводит в хорошее настроение слушающих («фсе вакрух хахочут»), либо потому, что ему кажется смешной, нелепой манера общения кого-либо («мы на свой язык гъварим»).
Сема 1ИУ «обидеть» присутствует в словах обличать, обличить, огвакать, острекнуть, тюкать. Речевая стратегия связана с применением такого словесного действия, в результате которого слушающий чувствует себя обиженным, уязвленным, как бы лишенным лица (обличать, обличить), получившим травму в результате удара каким-либо предметом (тюкать), охаянным, «облаянным» (огвакать), задетым или ударенным жгучей крапивой (острекнуть). Корневые морфемы глаголов свидетельствуют об используемой говорящим тактике, в результате применения которой разрушается речевой контакт. Таким образом, для носителя говора важным является расположение, проявляемое собеседниками друг к другу, взаимное уважение, их способность не задеть друг друга грубым словом, не унизить, не лишить «лица», то есть чувства собственного достоинства. Как и предыдущие ЛСГ (побуждения, сообщения, взаимодействия), ЛСГ оценки и отношения свидетельствует о том, что в сельском социуме считается недопустимым унижение человеческой личности. Поэтому речевое действие говорящего, связанное с нанесением обиды, расценивается резко отрицательно.
Сема 1ИУ «пилить» присутствует в глаголах доймать, запилатить, заримизить, зарюмизить, пилюжить. Она отражает и особенности речевой деятельности говорящего, и характеризует его как личность. С точки зрения слушающего, говорящий изводит собеседника беспрерывными упреками, бранью, поучениями, пилит его, оценивая его как личность плохо: «Зъпилатилъ мине свикровь» Орл.; «И што у тибя за мать. Толькя и зная пилюжыть тибе» Лив. Такое речевое действие слушающим расценивается как унижающее его человеческое достоинство, обижающее его, недаром глагол зарюмизить родственен существительному рюма 'плакса' [СФ, т.3, с.533], то есть тот, кого зарюмизят, от обиды может плакать, чувствовать себя несчастным. Говорящий получает отрицательную оценку как личность – «и што у тибя за мать», иногда ему дают прозвище-характеристику, указывающую, например, на степень его умственного развития – «Кругавая ана, зърюмизилъ малъва, а сама бака нъядаить» Лив. Эта отрицательная оценка может фиксироваться древним корнем, как в глаголе запилюжить, произведённом от слова пилюк 'небольшая сова, сыч' [СФ, т.3, с.262]. Таким образом, тот, кто пилит, может запилюжить, ассоциируется в сознании сельского жителя с невзрачной неприятной птицей. Недаром у русского народа есть такая поговорка: «Глядит, как сова, выпучив глаза» [СД, т.4, с. 342], где человек сравнивается с некрасивой птицей. В русской социокультурной среде сова – воплощение темных, демонических сил, она спутница Бабы Яги, вершит свои дела ночью. В.И.Далем отмечена и такая пословица: «Сова не принесет добра» [СД, т.4, с. 342]. Уподобление речи уханью совы свидетельствует о неприятии человека и его речевого действия.
Сема 1ИУ «упрекать» присутствует в глаголах урякать и шкылять. Речевая стратегия говорящего связана с выражением недовольства, неодобрения, обвинения в чем-либо собеседника: «Хватить мине урякъть-та» Орл.; «Ани мине усё ругают, шкыляють» Кром. Говорящий выражает своё недоброе отношение, оценивает поступки, поведение собеседника как плохие. Последнему это неприятно – «хватить мине урякъть», обидно и горько – «усё ругаютцъ, шкыляють».
Сема 1ИУ «винить» присутствует в глаголе виноватить, ее формирует корень -вин-. Речевая стратегия говорящего связана с обвинением, с выражением оценки поступков кого-либо: виноватить – представлять виноватым, винить, обвинять в чем-либо: «Винаватить некъвъ, сам виноват» Урицк.
В глаголе жучиться семой 1ИУ является сема «поучать»: «Вот любить жучитца, нъдаел» Лив. Интересно, что в литературном языке однокоренное слово жучить имеет значение 'донимать выговорами, строгостью' [СО, с.199], а в словаре М.Фасмера оно отмечено со значением 'наказывать, сечь розгами, ругать' [СФ, т.2, с.68]. Для носителя говора, которому, вероятно, известны эти оба значения, жучиться, поучать, все равно что бранить или избивать, что очень показательно: носитель говора не терпит придирок, морального подавления, лишения свободы выбора, все это для него превращается в наказание.
Зачастую отрицательные эмоции человека определяются его чертами характера, потребностью унижать, смеяться над другим человеком, когда он дразнит, насмехается, обижает, клевещет, сплетничает. Порой социум объединяется для выражения своих отрицательных эмоций по отношению к кому-либо, если человек ведет себя наперекор негласно принятым нормам. И тогда отрицательная оценка его поведения – способ исправления.
Так же разнообразны и положительные эмоции, испытываемые говорящим по отношению к кому-либо. Их отражают семы 1ИУ «хвалить» (9), «приветствовать» (8), «хвалиться» (6), «любезничать» (3), льстить (3), «благословить» (2), «жалеть» (2), «оправдывать» (1), «поздравлять» (1), «благодарить» (1), «соболезновать» (1).
Так, сема 1ИУ «хвалить» присутствует в глаголах величать, обвеличать, обвеличать, обвеличивать, обославить, обыграть, охваливать, повеличать, сдобрить. Речевая стратегия говорящего связана с похвалой кого-либо из окружающих, прославлением его: «Охваливъть –хвалить, виличать» Орл.; «Вы скажытя, дълажытя, какой вон чилавек. Ды вон вумница, разумница, добрый мъладец. –Ды спасиба вам, суседушка, здобрилъ мине» Новос. Для носителя говора похвала может звучать по-разному: и в виде величания, и в виде добрых слов, и в виде прославления, и в процессе обрядовых действ. Она призвана в сельском социуме выразить восхищение кем-либо, выразить добрые чувства, чувство расположения.
Сема 1ИУ «здороваться» («приветствовать») присутствует в глаголах здоровкаться, здоровляться, здравствоваться, обозваться, поведаться, поздоровкаться, поздравиться, привитать, она формируется корнями слов. Интересно, что речевые тактики, используемые говорящим, различны. Приветствие для него и средство узнавания человека (поведаться), и средство выражения доброго к нему расположения, когда говорящий привечает человека (привитать), и возможность пожелать доброго здоровья (здоровляться), и возможность поздравить собеседника (поздравиться). В сельском социуме приветствие является критерием доброго, хорошего расположения, свидетельствует о взаимном уважении: «Он пришол, поздаровкалси, вот маладец» Покр. И напротив, нерасположение, обида собеседников друг на друга проявляется прежде всего в том, что они не приветствуют друг друга: «Ленушкъ за штойт-тъ абидилъсь, ходить и ни здаровкъитца» Покр.; «А он да таво дашол, што ни паздарофкался са мной» Колпн. В последнем случае это обижает участника речи, перекрывает ему путь к общению, взаимодействию. С его точки зрения, это плохо. К подобным выводам приходит и В.Н.Гришанова, изучающая речевой этикет как элемент народной культуры в пределах одного села [74].
В глаголах порекошетить, порекошетиться, столоваться семой 1ИУ является сема «любезничать». Глаголы находятся на пересечении ЛСГ взаимодействия и оценки, ибо, с одной стороны, обозначают общение между людьми, их взаимодействие, в результате которого они обмениваются любезностями, а с другой – выражают оценку людьми друг друга: любезничать – говорить кому-либо приветливые, учтивые слова, быть обходительным с кем-либо, тем самым проявляя своё к нему отношение: «Долгъ ани там будут сталаватцъ» Знам.; «Вот нъдаелъ аднаму, с жыною, с нею парикашетил и пагаварил» Лив.
Сема 1ИУ «благословить» присутствует в семной структуре диалектных слов прославить и прославлять. Речевая стратегия связана с духовным напутствием кого-либо: «Я праславила ево, и паехал он в горот» Урицк. Речевая тактика при благословлении – это похвала, прославление собеседника. Благое слово, с точки зрения носителя говора, – слово похвалы, слово, возвеличивающее человека.
Сема 1ИУ «оправдать» присутствует в глаголе выправить. Говорящий, выражая оценку собеседника, выказывает своё к нему доброе отношение, расположение, избавляет его от обвинений, оправдывает: «Дъ то-тъ я кажу: и виннай будить – яво выпръвють, а нивиннай – засудють» Дмитр.
В глаголе здоровлять семой 1ИУ является сема «поздравлять». Говорящий, выражая свою благосклонность, приносит поздравления кому-либо, поздравляет с праздником: «Здъравляим жъниха и нивесту: здъравляим вас з законным бракъм» Знам.
Сема 1ИУ «благодарить» присутствует в глаголе добрить. Носитель говора связывает благодарность с выражением добрых чувств кому-либо, поэтому носителем семы 1ИУ является корень -добр-: «Падем добрить яво за эту мельницу» Дмитр.
Таким образом, семы 1ИУ отражают представление о том, какие взаимоотношения между людьми существуют в сельской среде, как они воспринимаются носителями говора, которые более всего ценят проявление добрых чувств, душевное расположение и не терпят унижения, подавления личности, распространения дурных сведений, порочащих человека.
Тон высказывания, содержащего оценку, его отношение ко временному пределу, содержательная сторона, личность говорящего, особенности использования в конкретной ситуации тех или иных выражений – все это находит отражение в семной структуре глаголов на 2-3ИУ. Эти семы отражают разнообразные тактики речевого общения, позволяющие наилучшим образом достичь цели.
Так, в подгруппе с семой 1ИУ «ругать» семами 2ИУ выступают «нецензурно», «сильно», «долго», «пьяный», «всех», «напрасно», «предел», «постоянно». С точки зрения носителя говора, негативная оценка связывается с внешними особенностями речевой деятельности:
а) с наличием/отсутствием временного предела. Сема 2ИУ «долго» присутствует в словах боговать, взгавкаться, гладить, глодать, ляскать, чесночить, читать. Она характеризует длительность процесса речи, продолжительность во времени и проявляется в контекстах: «Какая там бабъ злая, и гавкъя, и гавкъя – ну, чиво ты узгавкълъсь?» Лив; «Хватить тибе ляскъть целъй день» Болх.; «Я багавала-багавала, а цыпачкъ у сабаки в тарелки была» Малоарх. Подчас выражаемая человеком оценка, манера произношения речи напоминают слушающему процесс чтения, длительный, непрерывный (читать), лай собаки (взгавкаться), звуки, издаваемые живыми существами (глодать), звуки, издаваемые неживыми металлическими предметами (ляскать). И это обусловлено тем, что в человеческом сознании длительный неблагозвучный процесс речи, связанный с бранью, руганью как оценкой того или иного объекта, вызывает отрицательные ассоциации.
б) с содержательной стороной. Так, слова загвоздить и запушить обозначают речь с точки зрения приличности. По мысли слушающего, говорящий использует такие единицы, которые в современном языке являются нецензурными. Поэтому в двух названных глаголах семой 2ИУ будет сема «нецензурно»: «Уш он ево пушил, так пушил» Хот.; «Как зъгваздил на бапку матъм, аш стыдна ат людей» Покр. Оба глагола образны по своей природе и связаны с различными действиями человека. Например, глагол загвоздить связан в сознании носителя говора с забиванием гвоздей, что очень показательно: нецензурно ругаться для носителя говора все равно что с силой загонять гвоздь, в данном случае как бы загонять гвоздь в живого человека, нанося ему сильные увечья. Мат, с точки зрения носителей говора, попирает нравственные нормы социума, он недопустим – «стыдна ат людей».
в) со степенью распространения. В глаголе обрехать семой 2ИУ является сема «всех», которую формирует префикс о-, придающий слову значение «на большое пространство или на несколько объектов распространить действие, названное мотивирующим словом» [СЕ, с.305] и которая проявляется в контексте: «Вот девкъ азиятка, никаму праходу ни даёть, усех абрешыть» Мцен. Субъект речи, подобно неразумному животному, собаке, бездумно ругает всех, не разбирая правых и виновных. И это плохо.
г) негативная оценка может отражать представление о личности самого говорящего, его физиологическом состоянии. В глаголе боронить семой 2ИУ является сема «пьяный», как и в ЛСГ произнесения: «Как выпьют – баранят, а когда и бьют» Дмитр. Она характеризует физическое состояние человека, который кого-либо или что-либо ругает, бранит. Несмотря на то, что в русском сельском социуме достаточно терпимо, даже благодушно относятся к пьяным, однако не приемлют оскорблений, применения физической силы. Поэтому глагол имеет оценку «плохо».
Процесс брани, ругани как выражение оценочного действия носителя говора имеет количественные характеристики. Например, множество диалектных глаголов имеют сему 2ИУ «сильно», характеризуя меру воздействия процесса речи на слушающего. Это такие слова, как банить, бузовать, жастать, заполыхать, запушить, защунять, исстрамить, костерить, косторить, кострошить, кропотаться, откострошить, отстрапалить, отчепушить, полыхать, пробанить, проклинать, расчихвостить, столетить, стричь, чистить, щунять. Тактически говорящий стремится достичь наилучшего эффекта, используя во множестве бранные выражения. Глаголы, имеющие значение 'слишком сильно ругать, бранить', образны по своей природе. И неслучайно. Такая речь в сознании носителя говора часто ассоциируется либо с заревом пожара (заполыхать, полыхать), либо с физическими действиями, во время которых человека делают чище, как бы отмывают его (чистить) или состригают с него волосы, обнажают его (стричь), либо подвергают трепанию и чесанию, как лен или коноплю, снимая твердую корку, отходы, кострику [см. СОГ, вып. 5, с. 97], оставляя чистое волокно, чистого человека (косторить, костерить, кострошить, откострошить). Именно эти образы способствуют формированию у глаголов сем «ругать» и «сильно».
Широта русской натуры, крайности, в ней существующие, находят отражение в количественных характеристиках речевого акта. Русскому человеку свойственно совершать действие до предела, до конца, порой распространив свое действие на всех окружающих, сильно проявлять свои чувства, в большом объеме. Это проявляется, например, при наличии сем 2ИУ «предел» и «много» у глаголов в подгруппах со следующими семами 1ИУ: 1) «дразнить» (в словах зашугукать, защугукать сема «предел» формируется за счет префикса за-: как считает слушающий, говорящий изводит его насмешками, доводит его терпение до предела: «Витьку-та зашугукали сафсем» Орл.; «Сынок, умойси, а то таковъ нихалюду зъщугукъють усе» Мцен.); 2) «позорить» (в слове застрамить префикс за- вносит значение предельности действия, поэтому семой 2ИУ будет сема «предел»: говорящий слишком долго, много стыдит собеседника, указывая на его недостатки – «Дефку сафсем застрамилъ» Кром.); 3) «клеветать» (в слове начитать семой 2ИУ выступает сема «много», ее высвечивает контекст глагола – «Уш ана нъ мине нъчитала усячины» Орл.).
В подгруппе с семой 1ИУ «насмехаться» семами 2ИУ выступают семы «незло» и «оскорбительно», характеризующие и тон высказывания, и его содержательную сторону и отражающие неприятие в сельском социуме унижения человеческой личности. Так, в глаголах обтрунить, подпаливать содержится сема 2ИУ «незло», характеризующая особенности выражаемой речью оценки, когда говорящий слегка, незло смеется над кем-либо, насмехается, подшучивая, без оскорблений: «Хватит надо мной падпаливать, итак уш фсе вакруг хахочут» Новодер. В глаголе подпаливать ее формируют префикс под- и суффикс -ива, придающие слову значение «с незначительной интенсивностью совершать действие» [СЕ, с.389], а в глаголе обтрунить – корень -трун- (ср. литер. трунить). Незлой, добродушный смех способен поднять настроение, развеселить окружающих, он приветствуется в сельской среде. И совсем иначе воспринимается смех оскорбительный, злой, едкий (глаголы насмеиваться, ощеульничать, подковыривать, поношаться имеют сему 2ИУ «оскорбительно»): «Вот мужык вридён: усё ходить ашшаульничиить, пъткавыриваить» Покр. Такой смех унижает человека, поэтому носителем говора отвергается.
В подгруппах с семами 1ИУ «благословить» и «хвалить» семой 2ИУ выступает сема «обряд», уточняющая особенности ситуации, в которой совершается действие. Она присутствует в глаголе прославлять: в народном свадебном обряде родители благословляют невесту. Поэтому видовой по отношению к семе «обряд» будет выступать сема «свадьба»: «Мать с ацом праславляют нивесту» Колпн. Эта сема отражает воззрение носителя говора на язык, его «вездесущность»: он – часть жизни и деятельности носителя говора, участник всех обрядовых действ.
В подгруппе с семой 1ИУ «осуждать» семами 2ИУ выступают семы «суеверие» (переговорить – «Вот придёт кто, в въскрисенье или празник какой, а я, нъпример, стираю, ну, скажить: «Штой-тъ ты у празник стираиш, ай дней большъ нету? Пиргъварить тах-та – абизатильнъ што-нибудь случитца» Покр.) и «ссора» (прогаить – «Уш так друх друга прагаивають» Болх.). По мысли носителя говора, осуждение проявляется при различных условиях: когда говорящий и слушающий испытывают друг к другу неприязнь, выясняют отношения, ссорятся, либо когда говорящий обладает необычными способностями и его речевое действие может вызвать негативные последствия, по суеверию, распространенному в данной местности. И в этом проявляется отношение носителя говора к языку как могущественной силе воздействия на жизнь человека.
Очень немногочисленны семы 3ИУ. Так, в подгруппе с семой 1ИУ «ругать» на степень качества и возможность дальнейшего распространения и осуществления речевого действия указывают семы 3ИУ «очень», «напрасно», «предел». Например, во многих глаголах подгруппы присутствует сема 3ИУ «очень», проявляющаяся в контекстах: «Охи прабанил мине учарась усю да нитъчки» Верх.; «Ана иё так истрамила, што все диву дались» Орл.; «Ну он мине и жастал!» Новос.; «Ну ана яво как следуить нъ скотнъм астръпалила» Малоарх. «Ана сваиво мужа дужа чистила» Лив.; «Расчихвостить? Разнисеть, к чиртям пашлёт, атругаить на чем свет стаить» Орл. На действие сверх меры в данных контекстах указывают устойчивые выражения и усилительные частицы, именно они выявляют у глаголов дополнительный оттенок значения «слишком», «очень».
Таким образом, семы 2-3ИУ позволяют судить о чертах характера русского человека. Неслучайно среди сем встречаются «предел», «очень», «крайне», «сильно, «много», «постоянно», «долго+сильно», «всех». Эти семы 2-3ИУ – яркое свидетельство того, что для русского человека характерны действия, распространенные до предела, до крайности, отражают широту русской души, ее безудержность, извечный русский максимализм.
Другие семы 2ИУ, конкретизаторы, «суеверие, «обряд», отражают мировоззренческие особенности носителей говора, их веру в потусторонние силы, выполнение установленных обычаем действий, связанных с религиозными представлениями, бытовыми традициями.
Семы-характеризаторы 2ИУ «нецензурно», «оскорбительно, «незло» отражают представление о тех отрицательных особенностях характера, которые присущи русскому человеку, когда он в пылу ссоры может обидеть другого человека словом или действием, не задумываясь над тем, какие чувства тот испытывает. Все семы, кроме семы «обряд», в сознании носителя говора связываются с отрицательной оценкой, отражают специфические, далеко не лучшие черты национального характера, склонность к ссорам, брани.
В данной ЛСГ формирование сем идет чаще всего за счет средств, находящихся внутри слова: корней и префиксов. Так, приставка о- формирует сему «всех» (обрехать), обозначая распространение действия на окружающие объекты, префиксы за-, из- и постфикс -ся – сему «предел» (застрамить, изгавраться), на- – сему «много» (наклеветать). Это наиболее распространенные морфологические средства, используемые носителями говора.
Тщательно осуществляется ими подбор корневых морфем: именно корни, основные носители лексического значения, отражают представление диалектоносителей об окружающем мире и положении человека в нем. Причем носитель говора использует корни двух типов. Это корни безобразные, с таким же или похожим значением, что и в литературном языке:1) -кай-,-клин-,-буз-,-нош- – формируют значение брани и сему «ругать» в словах бузовать, каять, поношаться, проклинать,; *2)  -слав-, -велич-, -добр-, -хвал- – значение похвалы и сему «хвалить» в словах величать, прославлять и др.; 3) -драз-/драж- – значение унижать, дразнить и сему «дразнить» в словах дражнить, надаражничевать; 4) -срам-/-сором- – значение срамить и сему «позорить» в словах соромить, страмотить; 5) -жал- – значение жалеть и сему «жалеть» в слове нажалеть; 6) -вин- – значение винить и сему «винить» в слове виноватить; 7) -прав- – значение оправдания и сему «оправдать» в слове выправить. С другой стороны, это корни, формирующие образное значение у слов. Благодаря им речевое действие напоминает разнообразные явления действительности, действия человека: 1) -гавр- – грязнить, покрывать грязью (гаврать); 2) -борон- – разрыхлять, боронить почву (боронить); 3) -брех-, -гав-, -гай-, -лай- – лаять (взгавкаться, вылаять, гайкать, обрехать); 4) -глод- *– поедать пищу, глодать * (глодать); *5) -чит- – читать, произносить вслух напечатанный текст (читать); 6) -стрич- – стричь, снимать волосяной покров (стричь); 7) -чесноч- – резкий запах чеснока (чесночить); 8) -гвозд- – забивать, заколачивать гвозди (загвоздить); 9) -пул- – кидать, бросать (пулять); 10) * -ковыр- – проникать внутрь, разрыхлять (подковыривать); 11) -полых- – зарево пожара (заполыхать, полыхать); 12) -чист- – чистить, отмывать (чистить). Явления и действия 1-12 связаны с обозначением ругани, брани. Для русского носителя говора браниться – все равно что лаять, как собака, пачкать другого человека грязью, наносить ему физические повреждения. Ругаться – это как бы все сжигать огнем, уничтожая прежние связи и отношения. Но, с другой стороны, брань в некоторых случаях полезна: она способна очистить человека от скверны, изменить его, исправить.
Интересно, что в подгруппе с семой 1ИУ «брань» происходит деактуализация сем, выражаемых корнями -глад-, -велич- (гладить, повеличать). Если первоначально эти корни связывались с положительными действиями человека (величать – хвалить, возвеличивать; гладить – нежно касаться, проводить рукой), то в говоре они приобрели противоположный смысл.
В других подгруппах речевое действие оценки связывается еще с некоторыми явлениями действительности: 1) физическим напором – корень -пир- -напирать, наливанием воды – корень -лив- – наливать, а также лаем собаки – корень -брех- – обрехать, покрыванием грязью, пачканьем – корень -гавр- -гаврать (сема 1ИУ «клеветать»); 2) подслащиванием, наливанием сиропа – корень -суроп- – подсуропить; залатыванием дыр – корень -лат- – подлатываться; построением моста – корень -мощ- – подмощаться (сема 1ИУ «льстить»); 3) ударами тупого предмета – корень -тюк- – тюкать (сема 1ИУ «обидеть»); 4) разжиганием огня – корень -пал- подпаливать (сема 1ИУ «насмехаться»).
Зачастую производный глагол непосредственно связан с производящим словом. Значение глагола отражает представление о том, что значит для носителя говора оценивать, выражать отношение: язычничать – распускать язык, заниматься пустыми пересудами, пропустить – пустить слух, распространить сплетни, обославить – распространить дурную славу, опозорить и т. д.
В ЛСГ глаголов отношения и оценки отмечено 4 основных семных модели:





На пересечении полей речи и звучания находятся 5 глаголов голосить, жалковать, закричать, обголашивать, поголосить,связанных со значением выражения жалости по поводу утраты близкого человека, они имеют не свойственные для данной ЛСГ семные модели. У этих слов архисемами выступают «говорить» и «звучать», центральной – оценивать, сема 1ИУ – «утрата».
Глагол закричать, кроме того, включает сему 2ИУ «громко», формируемую корнем -крик-, и представлен структурой:





Таким образом, количество диалектных глаголов речи в орловских говорах значительно (777). Их численность – яркое свидетельство того, что для диалектоносителя речь – важнейшее свойство человека, благодаря которому он способен устанавливать связи и взаимоотношения, участвовать в общеполезной деятельности, реализовываться как личность. Семантика глаголов этой группы чрезвычайно разнообразна. Она отражает взгляд носителя говора на речь как человеческое свойство. Глобальные стратегии речевого поведения, то есть наиболее общие конечные цели, которые преследует говорящий, определяют особенности функционирования языка. Речь выполняет различные функции, и об этом свидетельствуют ЛСГ диалектных глаголов речи: 1) сообщения; 2) общения; 3) выражения мысли; 4) произнесения; 5) побуждения к действию; 6) оценки.
Вслед за Л.М.Васильевым, выделяющим 6 ЛСГ глаголов речи в литературном языке, мы выделяем 6 ЛСГ диалектных глаголов речи в орловских говорах. Их определяют центральные семы «произносить», «выражать мысль», «сообщать», «взаимодействовать», «побуждать», «оценивать». Наличие этих ЛСГ и в литературном языке, и в говорах свидетельствует о том, что у городского и у сельского жителя взгляды на язык как способ социального действия совпадают. В этом находит отражение общенародное восприятие языка и речи.
Однако диалектные глаголы речи в семантическом плане более разнообразны, чем литературные. Их особенностью является многосемность – наличие сем 1-4 ИУ, отражающих возможности членения и представления фрагмента действительности в слове и связанные с этим мировоззренческие особенности носителя говора, порой его языческие взгляды, особые нормы поведения и взаимоотношения в сельском обществе, социальные ожидания. Являясь сложным иерархическим образованием, семантика диалектного глагола речи представлена семами нескольких ИУ, отражающих многообразие человеческих целей и способов их достижения.
Семы 1ИУ связываются со стратегиями речевого поведения, теми целями, которые на данный момент преследует говорящий, то есть ситуативными целями. Они определяются глобальными стратегиями, реализуемыми центральными семами. Набор ситуативных целей для каждой ЛСГ специфичен.
В группе глаголов сообщения для носителя говора оказываются актуальными следующие цели: 1) передача новой информации (семы 1ИУ «сведения», «просьба», «обязательство», «объяснение», «совет»); 2) выражение чувств («недовольство»); 3) стремление морально подавить собеседника (семы 1ИУ «угроза», «пугать»); 4) установление контакта («присутствие»).
В группе глаголов взаимодействия актуализируются такие цели: 1) моральная дискредитация собеседника (сема 1ИУ «брань»); 2) противопоставление себя, своей точки зрения мнению окружающих («спорить», «возражать»); 3) достижение согласия («договариваться»); 4) разрушение контакта, побуждение к ссоре («вмешаться»).
В группе глаголов отношения и оценки цели определяются особенностями восприятия человека человеком, его речи. На первый план выступают следующие цели: 1) моральная дискредитация (семы 1ИУ «ругать», «стыдить», «смеяться», «дразнить», «позорить», «винить», «осуждать», «упрекать», «сплетничать»); 2) исправление недостатков, восполнение пробелов в знаниях («поучать»); 3) проявление доброжелательности, расположения («поздравлять», «приветствовать», «оправдывать», «любезничать»); 4) выражение сострадания, сочувствия («соболезновать», «жалеть»); 5) выражение лицемерного расположения, угодливости («льстить»).
В группе глаголов побуждения цели речи оказываются связаны с различными ожиданиями социальных действий от собеседника: 1) установить контакт («откликнуться»); 2) вызвать моральную неудовлетворенность собой («стыдиться»); 3) побудить к мыслительной деятельности («мыслить»); 4) побудить к выполнению физического действия или перемещения («действовать», «переместиться»); 5) побудить к речевому действию («говорить»).
Особняком стоят ЛСГ с семами «произносить» и «выражать мысль». Их особое положение обусловлено тем, что глаголы называют такое высказывание, у которого зачастую отсутствует смысл. Слушающий не получает информации, этому мешают психо-физиологические особенности говорящего, создающие ситуацию речевого дискомфорта.
При выражении мысли цель речи обусловлена желанием говорящего сообщить новую информацию. Однако часто она не достигается. Этому мешают мыслительные особенности говорящего, его стремление к изложению мысли в большом объеме, повторению высказывания, отсутствию смысла в нем, несущественности содержания, отсутствию логики, правдивости (семы 1ИУ «много», «ложь», «повторять», «глупо», «впустую», «нелогично»). Все это – отрицательные особенности речевого акта, которые не принимаются говорящим, затрудняют понимание высказывания или препятствуют ему. В противовес этому носитель говора выдвигает свои критерии разумной речи: она должна быть логична, интересна, грамотна. Об этом свидетельствуют семы «логично+интересно+грамотно».
Если в данной подгруппе речевые стратегии не достигаются из-за внутренних особенностей личности, степени ее умственного развития, то в подгруппе с центральной семой «произносить» они не достигаются вследствие физиологических недостатков в речевом аппарате, использования неверной тоновой окраски голоса, выбранной степени звучности, невладения нормами языка, характерными для данной местности, произнесения речи в бессознательном состоянии или слишком протяженной во времени (семы 1ИУ «грубо», «громко», «дефект», «бессознательно», «долго»).
Таким образом, семы 1ИУ, отражающие стратегии речевого поведения, свидетельствуют о том, какой видится диалектоносителю речь. В этих семах проявляются также особенности человека: степень его умственного развития, моральные качества, связанные с отношением к окружающим людям, порой желанием унизить, оскорбить, обвинить или, напротив, выказать расположение, доброе отношение. Семы 1ИУ связаны с ценностными ориентирами в сельском социуме: ценится, прежде всего, доброе отношение, умение сочувствовать, сопереживать чужому горю; чувство долга, ответственности перед собой и обществом как проявление социальной активности личности. Семы 1ИУ отражают такие положительные черты характера как доброжелательность, сострадание, неконфликтность. Резко отрицательно оцениваются противоположные качества человека: грубость, конфликтность, нравственная глухота, лживость. Поэтому глаголы с семами «ложь», «грубо», «оскорбительно» и подобные выражают отрицательную оценку.
С другой стороны, ценятся такие качества, как ум, логика. Именно они позволяют говорить увлекательно, заинтересовать собеседников. Не принимаются глупость, неспособность ограничить мысль, донести информацию в понятной, доступной форме, нелогичность. Об этом свидетельствуют семы «много», «глупо», «нелогично», «непонятно».
В отличие от сем 1ИУ, семы 2-4ИУ отражают разнообразные тактики говорящего, способствующие достижению поставленных целей. Это сопутствующие семы. Они свидетельствуют о том, какие средства предпринимает говорящий, чтобы наиболее успешно добиться результата.
На 2-4ИУ наблюдается сходство семантических компонентов у глаголов разных ЛСГ. Это семы-конкретизаторы собеседника («ребенок», «друг»), места, положения собеседника («исповедь», «на вторых ролях»), физиологического состояния («пьяный»), семы-характеризаторы внешней стороны речи («громко», «грубо» и т.д.), внутренней стороны речи, умственных особенностей говорящего («глупо», «много» и др.), семы с оценочным значением («напрасно», «бесцельно»). Несмотря на то, что семы 2-4ИУ оказываются сопутствующими, они достаточно важны для взаимопонимания собеседников, установления между ними дружеских, доверительных отношений. Эти семы – яркое свидетельство того, что во внешней стороне речи носителем говора ценится прежде всего четкость, внятность произношения, эмоциональный тон, а монотонность, назойливость, нечеткость вызывают неприятие, раздражение.
Большое значение для понимания речи имеет громкость. Однако сема «громко» неоднозначна. В повседневном общении громкая, доходящая до крика речь не воспринимается человеческим ухом, она оказывается неспособной дать информацию. Зачастую громкость в сознании носителя говора связывается с грубостью, следовательно, неуважительным отношением к личности собеседника, унижением его достоинства. Поэтому громкость отвергается, расценивается отрицательно. С другой стороны, громкость – необходимое качество речи в ситуации установления контакта, когда необходимо откликнуться на зов собеседника, находящегося далеко. Кроме того, громкость оказывается положительным качеством речи в ситуации отдыха, когда человек развлекает себя и окружающих громким пением.
Также неоднозначна и сема «тихо». Сниженная степень звучности речи воспринимается носителем говора по-разному: во-первых, как негативное качество, которое затрудняет понимание, во-вторых, может совсем не связываться с оценкой, когда речь идет о пении человека, исполняющего музыкальное произведение для себя, развлекающего себя во время физического труда или отдыха.
Очень распространенными являются семы нижних ИУ «долго», «бесцельно», «много», «часто». Они связаны с представлением о том, что для сельского жителя человек – прежде всего практичная, целеустремленная личность, не допускающая пустой траты времени. Каждое речевое действие должно быть целенаправленно, занимать небольшой промежуток времени, дабы не отвлекать человека от общеполезного труда, быть четким, лаконичным, точным.
Большое значение для носителя говора при речевом действии имеет определение меры: говорящий должен знать точно, что можно сказать, а что нельзя, т.к. словом можно нанести вред окружающим. Об этом свидетельствует сема «лишнее».
Немаловажным для носителя говора оказывается и проявляемое в речи отношение собеседников друг к другу. Оно затрудняет или облегчает общение. Сельский житель более всего ценит уважительное отношение к личности, отсутствие морального и физического давления на человека. И, напротив, не принимает подавление личности различными способами, унижение человеческого достоинства (семы «зло», «оскорбительно», «насильно»).
Одно из определяющих качеств речи, с точки зрения сельского жителя, – правдивость, которая позволяет получить достоверную информацию. Ложь в речи не допускается. Однако сема «неправдоподобно» может связываться и с оценкой «хорошо». Так, веселые, выдуманные, неправдоподобные рассказы веселят окружающих в ситуации отдыха.
Довольно часто встречаются семы «очень», «предел», «крайне», отражающие такие черты русского национального характера, как необузданность, широта натуры, стремление во что бы то ни стало действовать до конца, доходя до предела, до крайности.
Частотны семы «обряд» и «суеверие». Они свидетельствуют о культовой функции языка в сельском социуме, о его способности влиять на жизнь и здоровье человека, участвовать в повседневной жизни носителя говора.
Значительное число сем отражают представление носителя говора о собеседнике, его возрасте, степени его близости или родства, его физиологическом, психологическом состоянии, половой принадлежности, его социальном статусе («ребенок», «старик», «женщина», «чужой», «сильный», «пьяный», «влюбленные»). Все эти признаки лица влияют на его речевое действие. Так, чужой всегда говорит непонятно, не по-русски, поэтому он как бы исключается из русского социума. Пьяный может восприниматься снисходительно, если не нарушает общественного спокойствия, но в силу своего физиологического состояния говорит много, бессмысленно. Речь старика чаще всего непонятна, неразборчива. Речь человека, по социальному положению стоящего на более высокой ступени иерархической лестницы, властна, имеет повышенную степень звучности, направлена на моральное подавление собеседника. Речь женщины многословна. Речь влюбленных или друзей доверительна, напоминает звуки голубей.
Примечательно, что среди диалектных глаголов речи в орловских говорах не встретились такие, значение которых бы связывалось с представлением о красоте речи. В литературном языке отмечены глаголы с таким значением краснобайствовать, витийствовать, ораторствовать, а также существительные краснобай, оратор, вития и прилагательное велеречивый, которые имеют, например, в СО пометы устар. или ирон., тем не менее, свидетельствуют, что для русского человека вообще красота в речи существует. Для сельского жителя самым важным оказывается прагматический аспект речи, ее цель, то, ради чего она звучит. Красота ради красоты носителем говора отвергается, ибо она, с его точки зрения, бессмысленна. Носитель говора не лишен эстетического чувства, однако, красота речи для него не является самоцелью. Эстетическое начало – далеко не самая важная характеристика. Оно может проявляться только и не иначе как сопутствующее содержанию. Представление о красоте может реализовываться в таких семантических компонентах значения, как «долго», «протяжно», «громко», «самозабвенно». Весьма интересно, что эти характеристики возникают тогда, когда речь совершается в ситуации отдыха: человек исполняет музыкальное произведение, песню или частушку. Только тогда, с точки зрения сельского жителя, возможно проявление большой эмоциональности, красоты произнесения.
В некоторых случаях семы нижних ИУ подвергаются деактуализации. В этом находит отражение отношение к системе ценностей в сельском социуме, когда происходит их пересмотр, перестановка. Сельский житель может положительно оценивать такие речевые действия, которые явно имеют недостатки: в них отсутствует четкость, правдивость. Положительная оценка или отсутствие отрицательной связывается с информативностью речи, ее развлекательной направленностью, ее произнесением близким, дорогим человеком.
Семы 1-4ИУ располагаются в порядке взаимоподчинения, образуя семные модели слов. Эти модели определяются особенностями мыслительной деятельности человека, членящего мир на составляющие компоненты и объединяющего эти компоненты в определенные структуры.
Анализ материала показывает, что наибольшее число структурных моделей присутствует в ЛСГ произнесения. Кроме того, они очень разнообразны: звучащая речь обладает многочисленными внешними особенностями, которые и отражаются в слове на различных ИУ. Наименьшее число моделей отмечено в ЛСГ мысли, причем они имеют цепной, последовательный характер с количеством ИУ не более трех. Это яркое свидетельство того, что носитель говора приветствует логически выстроенное высказывание с числом аргументов не более трех. Семные модели диалектных глаголов речи многообразны и разнообразны: диалектоноситель чуток к языку, подмечает мельчайшие особенности речи, которые находят впоследствии отражение в семантике.
Речь – сложное психо-физиологическое явление, в котором задействованы различные органы и системы. Поэтому среди диалектных глаголов речи встречаются такие, которые находятся на пересечении нескольких семантических полей: речи и звучания, речи и поведения, речи и мысли, речи, мысли, поведения. Произнося высказывание, человек проявляет особенности своей мыслительной деятельности, сопровождает речь внешними действиями, звуками.
Подробный семный анализ диалектных глаголов речи имеет значение для лексикографической практики. При формулировке значения диалектных глаголов речи необходимо указывать все возможные семы, присутствующие в этом значении. Они дают возможность наиболее полно охарактеризовать процесс речи, увидеть его особенности. С другой стороны, при фиксации диалектного слова в словаре существует необходимость отражения коммуникативного аспекта, или ситуативной обусловленности при употреблении языковой единицы. Есть такие слова, в значении которых отражается позиция говорящего или позиция слушающего, что существенно для адекватного восприятия значения глагола и высказывания в целом. Поэтому в некоторых случаях необходимо давать дополнение к значению слова, которое уточняет позицию коммуниканта. Эта позиционная обусловленность создает существенные препятствия для синонимии, когда слова со сходным, на первый взгляд, значением не употребляются в речи как эквиваленты, поскольку их значение зависит от ситуации общения.
Семантика диалектных глаголов речи часто имеет образную основу. Значение корневой морфемы отражает представление носителя говора о том, на что становится похожа речь, каким предметам и явлениям действительности он ее уподобляет. Это тот мир природы, который окружает человека: шум леса, гул ветра, журчание воды в ручье, звуки животных, птиц, насекомых, обитающих в средней полосе России (собаки, кошки, курицы, гуся, голубя, жука). Это яркое свидетельство того, что русский человек неотделим от природы, он – одно из ее порождений – существует в единстве с ней, ощущает себя одной из ее составных частей. Но, с другой стороны, человек противопоставляет себя природе. И это выражается в том, что, уподобляя свою речь звукам природного мира, он чаще всего выражает таким способом ее отрицательную оценку. Речь лишается информативности, четкости, правдивости, доступности.
Русский носитель говора воспринимает и различает многообразие звуков в мире природы. Для него они все – носители информации: брешет собака – идет чужой, шум за окном – начало дождя и т.д. Эти звуки ассоциируются в его сознании с человеческой речью. Носитель говора оказывается очень чуток к языку, его звучанию.
Интересной особенностью диалектных глаголов речи является и то, что многие из них имеют похожий семный состав, совпадение на нескольких ИУ. Это позволяет поставить вопрос о существовании в говоре у глаголов речи системных отношений синонимии. Уже на 1ИУ происходит объединение глаголов речи по цели высказывания, в результате чего формируется подгруппа слов с похожим лексическим значением. Однако в большинстве случаев это не обусловливает явление синонимии. Несмотря на то, что у глаголов совпадает цель сообщения и, следовательно, речевая стратегия, возможности достижения этой цели и речевые тактики значительно различаются, а синонимия глаголов речи в первую очередь обусловливается речевыми тактиками, которые находят отражение в семах других ИУ.
Представление о разных способах достижения цели дают семы 2-4ИУ. Несовпадение сем этих ИУ позволяет говорить об отсутствии синонимических отношений у таких глаголов.
Кроме того, решающее значение для формирования системных связей синонимии имеет морфемная структура слова. Именно в корневой морфеме может содержаться указание на возможные речевые тактики. Для орловского носителя говора способы достижения цели слишком разнятся, поведение человека говорящего в одном случае не похоже на то, как он себя ведет в другом.
Таким образом, семный набор и морфемная структура – решающие факторы для возникновения синонимических связей у диалектных глаголов.
Синонимические отношения возможны в тех случаях, когда у глаголов могут практически совпадать фонетические оболочки и семная структура (жудеть, жудить) или корневые морфемы диалектных глаголов являются общенародными (например, -каз-, -вест-) и выражают наиболее общее значение процесса сообщения, не характеризуя его дополнительно, то есть в том случае, когда семная структура является неразветвленной и имеет только сему 1ИУ.
Компонентный анализ позволяет выявить многозначность диалектных глаголов речи, что имеет важное значение для лексикографической практики.
Антонимические отношения у диалектных глаголов речи возможны тогда, когда у слов наблюдаются несовпадения на 2ИУ, причем семная структура слов этим уровнем и завершается. Антонимия в ЛСГ глаголов сообщения – явление крайне нерегулярное. Вероятно, это обусловлено многообразием и разнообразием семного состава слов, отсутствием соответствующих противопоставлений для каждого ИУ, то есть слов, в которых бы семы всех ИУ были полностью противоположны.

ГЛАВА III. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ДИАЛЕКТНЫХ ГЛАГОЛОВ РЕЧИ В СЕМАНТИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ГОВОРОВ

§ 1. Словообразовательное гнездо как определяющий элемент семантического пространства говоров

Лексический состав русского языка многообразен. Слова, функционирующие в языке, входят в различные группы, объединенные общей темой. Тематическая общность слов обусловливает наличие в языке лексико-семантических объединений, системных связей, разнообразных семей (гнезд) родственных слов.
Лексическое богатство языка, существование многочисленных тематических групп слов свидетельствует о бесконечном многообразии и разнообразии окружающего мира.
Одним из проявлений тематических связей слов в языке являются семантические поля. В отличие от яруса как структурной единицы языка, который организован, упорядочен, находится в иерархической связи с другими ярусами, поле аиерархично, объемно. Оно включает в себя семантически значимые единицы разных уровней языковой структуры, следовательно, пронизывает всю структуру языка. Как известно, поле не существует автономно, пересекается с другими семантическими полями, образуя нечто подобное кристаллической решетке в химии, упорядоченную языковую структуру, организованную таким образом, что образуются семантические связи как между словами одного поля, так и между полями. Эта структура отображает окружающую действительность в языке.
В качестве составляющего компонента семантического поля может быть названо гнездо слов как проявление тематических связей в языке. Гнездо как совокупность родственных языковых единиц существует на нескольких уровнях языковой структуры. Родство единиц может быть установлено на основе общности морфемной структуры (общего корня) – такое гнездо существует на словообразовательном уровне языка, общности элементов семантики – это гнездо присутствует на лексическом языковом уровне, наличия единого стержневого компонента у устойчивых словосочетаний – такое гнездо находится на фразеологическом уровне языка.
Проблеме фразеологических гнезд посвящены работы В.Н.Телия, которая указывает на существование в языке гнезд-парадигм, «образуемых словами с фразеологически связанными значениями» [190, с.79]. Т.Л.Павленко отмечает, что это «совокупность устойчивых единиц, не гомогенных по функции, смысловому содержанию, внутренней структурой организации, но имеющих в своем составе одну и ту же лексему в качестве стержневого гнездообразующего компонента» [144, с.78]. Пример конкретного фразеологического гнезда представлен в работах Н.А.Власовой [56; 57].
На лексическом уровне языка исследователи отмечают существование лексических гнезд, трактуемых и как результат проявления синонимических связей слов [193], и как совокупность однокоренных слов, между которыми существую живые смысловые связи [198; 41], и как совокупность слов, объединенных эпидигматическими связями [238; 239].
Слово внутри поля зачастую является полисемичным. В каждом из своих значений оно может становиться производящим для новых лексических дериватов. Вокруг языковой единицы, выступающей в качестве производящего слова, или доминанты, формируется словообразовательное гнездо.
В словообразовании гнездо трактуется широко как «упорядоченная отношениями производности совокупность слов, характеризующихся общностью корня. Общность однокоренных слов проявляется не только в плане выражения, но и в плане содержания» [ССРЯТ, т.1, с.36]. По мысли Е.Л.Гинзбург, «словообразовательное гнездо есть совокупность отношений мотивации между теми словами гнезд, у которых тождество вещественного значения выражено явно (отношения между однокоренными словами)» [68, с.35]. Оба определения подчеркивают вещественную (смысловую) близость слов в пределах гнезда и наличие языковых словообразовательных связей между словами. Проблеме изучения словообразовательных гнезд (СГ) в литературном языке посвящены работы И.В.Альтмана [3; 4; 6], Е.Л.Гинзбург [65-69], А.С.Шишкиной [230], П.А.Соболевой [181], А.Н.Тихонова [197], М.Д.Барченковой [21] и других, в которых рассматриваются в сопоставлении лексические и СГ, проблема синонимии внутри гнезда, образуемые семантические связи слов, поднимается вопрос о границах СГ, проводится их классификация.
В 80-90-е годы о вопросах словообразовательной мотивированности пишут И.С.Улуханов [203], О.И.Блинова [31], рассматривается проблема разграничения терминов СГ и словообразовательной парадигмы [123], словообразовательного и деривационного гнезд [220], деривационного гнезда и гнезда родственных слов [102]. Обращается внимание на проблему обусловленности гнезда познавательной деятельностью человека [153]. Исследователи поднимают вопрос о гнездовой лексикографии [196]. Разрабатывается проблема диалектного СГ и существующих внутри него семантико-словообразовательных связях [35; 38]. СГ включает в себя производные единицы, связанные с производящим словом не только деривационно, но и семантически.
Большое значение имеют работы, в которых говорится о взаимосвязи словообразования и семантики внутри гнезда [195; 175; 28], поскольку семья родственных слов отражает фрагмент действительности, небольшую часть человеческого опыта, связанного с реалиями окружающей действительности. В свою очередь, любое производное может быть полисемичным, мотивированным доминантой в одном из ее значений. Производное, находясь в непосредственной семантической связи с доминантой, в то же время приобретает новые элементы семантики, отражает иной аспект окружающей действительности. Таким образом, когда в словообразовании задействован конкретный ЛСВ слова, внутри СГ образуется своеобразное атомарное семантическое поле. СГ или его часть (атомарное семантическое поле) входят в семантическое поле как микрополя, отражая представление человека о жизненных ситуациях, отношениях, в целом отражая фрагмент русской национальной картины мира.
Диалектные глаголы речи не существуют изолированно в семантическом пространстве говора. Они взаимодействуют с глаголами других ЛСГ, словами других частей речи, образуя гнезда слов с существующими между словами гнезда отношениями мотивированности, семантическими связями. Связи, образуемые диалектными глаголами речи, выстраивают фрагмент языковой картины мира носителя говора, отражая как общенародный, так и региональный компоненты.
Мы выделили 143 СГ с диалектными глаголами речи в орловских говорах. Это позволило увидеть их многообразные семантические связи с другими словами, пересечение различных семантических полей, в котором находят отражение особенности носителей говоров. Однако мы ограничились в работе анализом лишь наиболее типичных СГ, поскольку основной целью было выявление особенностей мировосприятия носителей говоров сквозь призму семантики глаголов речи. При этом мы установили наличие рассматриваемых в СГ лексем (вершин СГ) в других русских говорах (вологодских, ярославских), обратившись к СВГ, ЯОС, СРНГ. Разумеется, мы понимаем некоторую фрагментарность предложенного в данной работе анализа, так как не весь диалектный материал стал предметом сопоставления. Это тема самостоятельного большого исследования. В нашей работе мы хотим поделиться лишь отдельными наблюдениями над семантическими и структурными особенностями СГ в орловских и северных (вологодских, ярославских) говорах.
Анализируя СГ, в состав которых входят диалектные глаголы речи, мы установили, что они могут занимать в гнезде разные положения.
Диалектный глагол речи может являться вершиной гнезда и определять наличие тех или иных производных. При этом в говоре существуют различные по величине гнезда с количеством деривационных шагов от 1 (будоражить будорага) до 30 (гнездо с вершиной брехать).
Будучи вершиной СГ, диалектный глагол речи выступает производящим для слов, относящихся к различным частям речи:
а) к именам существительным: гваздить гвазда
гваздун ------ гваздунья;
долбить долбня долбняк; квыхчать - -- квыхта;
долбежка
мозжить --- мозгля.
Эти существительные находятся в непосредственной связи с производным глаголом и обозначают чаще всего того, кто производит действие, названное мотивирующим словом, например, глагол мозжить 'назойливо просить о чем-либо; выпрашивать' мозгля 'о том, кто надоедливо жалуется на что-либо; ноет' [СОГ, вып.6, с.136].
б) существительным и именам прилагательным (обложить ---- облыжный ----- облыжник). В семантике производных существительных и прилагательных имеется указание на действующее лицо, которое обладает тем или иным свойством и способно совершать действия, названные мотивирующим словом; так, глагол обложить 'возвести на кого-либо ложное обвинение; оболгать, оговорить' облыжный – 'склонный ко лжи, обману, сплетням' и существительное облыжник 'тот, кто может оболгать, оклеветать' [СОГ, вып.8, с.24-25].
в) к глаголам (храндучать ----захрандучать; жастать ---- отжастать; кострошить ----- откострошить). В этом случае СГ невелики. Производные образуются при помощи префиксов, известных литературному языку и чаще всего аспектуальных, указывающих на начало или конец действия: от глагола кострошить 'сильно ругать, бранить' [СОГ, вып. 5, с.97] образуется глагол откострошить 'сильно изругать, выбранить' [СОГ, вып.8, с. 193]. Однако в говоре встречаются гнезда, производные в которых образуются приставочным, приставочно-постфиксальным, приставочно-суффиксальным и постфиксальным способами:
переть ------ переться
напереть понапереть; гаркать ---- взгаркаться
гаркнуть взгаркивать
огаркнуться
г) к существительным и глаголам : гаить ---- гай ------ гаенье
огаить
гаиться ------
прогаить
пилатить ------ пилат
запилатить.
Например, от глагола пилатить 'изводить беспрерывными придирками, упреками' образованы глагол запилатить 'замучить беспрерывными придирками, упреками' [СОГ, вып.4, с.72] и существительное пилат 'об очень умном, надоедливом, нудном человеке' [СОГ, вып.9, с.97]. В таких СГ существительные имеют значение глагольности, связываются с обозначением действующего лица, а глаголы, образуемые за счет префиксов и постфиксов, приобретают значение продолжительности действия или его начала.
д) к существительным, прилагательным, глаголам :
лопотать налопотать
лопотливый
лопотуха
лопотун
лопоток
От глагола лопотать 'сообщать о чем-либо, говорить, рассказывать' [СОГ, вып.6, с.65] образован глагол налопотать 'наговорить много, в большом количестве', существительное лопотун 'тот, кто любит поговорить, говорун', лопоток 'прозвище человека, который много говорит и картавит', лопотуха любительница поговорить, говорунья', лопотуха 'о ребенке, недавно научившемся говорить и охотно и много говорящем' [СОГ, вып.6, с.65]. Все производные слова связаны с процессом речи и обозначают или само действие, совершаемое в большом объеме, или лицо, которое совершает действие, лицо, которое склонно к действию.
Таким образом, все производные СГ с вершиной диалектным глаголом речи связаны с обозначением предметов, признаков, действий. Эти производные находятся в непосредственной связи с мотивирующим словом. Они отражают представление носителя говора о тех речевых процессах, которые протекают в обществе.
II. Диалектный глагол речи может не являться вершиной СГ, а быть производным и иметь в качестве производящего как диалектные, так и литературные слова.
Диалектный глагол речи может образовываться от диалектных слов, относящихся к различным частям речи:
а) к существительным:
туболь –- тубалить гук----- гукать ---- гукалка
тубольничать гукнуть
тубольный
туболенный
Так, существительное туболь 'глупость, вздор' образует СГ, включающее глаголы и прилагательные, имеющие в качестве компонента значения сему «глупость»: тубалить, тубольничать 'говорить глупости, вздор', туболенный 'глупый', тубольный 'о человеке, который говорит глупости' [см. КСОГ].
б) к междометию: кше ---- кшекнуть; кше 'отгонное слово для кур', кшекнуть 'насильственно удалить откуда-либо; изгнать' [СОГ, вып.5, с.158].
Диалектный глагол речи может входить в состав СГ с вершиной литературным словом, относящимся к разным частям речи:
а) к существительным:
шум ---- шумиха язык --- язычничать --- язычница
шумной наязычить
шумный проязычиться
шумарнуть
шумнуть
б) к прилагательным:
немой ----- немовать ---- занемовать
немтырить --- немтырь --- немтырка









в) глаголам: говорить --- оговорить ---
оговориться
выговаривать --- выговор
переговорить переговор

говоруха ---- говорушка
говорка
говорок
поговора
неразговорный
Таким образом, диалектный глагол речи способен вступать в словообразовательные связи со словами говора и литературного языка. При этом процесс речи воспринимается носителями говора и как принадлежащий лицу (человек, который говорит), и как совершающийся сам по себе (гай, шум). СГ отражают представление носителя говора о процессе речи, о том, какими особенностями она обладает, какие функции она выполняет, какой человек ее произносит и какими физическими или психическими особенностями он обладает.
Рассмотрим несколько деривационных гнезд, в которых диалектный глагол речи занимает различные позиции, являясь или не являясь вершиной гнезда. При этом мы обратимся к однозначным и многозначным глаголам – вершинам СГ.

§ 2. Словообразовательное гнездо с диалектным глаголом гологолить

Однозначный глагол гологолить 'ругаться, при этом говорить неправду' образует СГ, в состав которого входит только одно существительное гологолка 'крикливая, сварливая женщина' [СОГ, вып.2, с.159]. Носитель говора воспринимает процесс речи негативно: говорящий обладает сразу двумя отрицательными качествами – способен морально дискредитировать человека, выразить неприятие в грубой форме, кроме того, содержит неправдоподобную информацию, вводящую собеседника в заблуждение. Производное существительное имеет в семантике еще и указание на высокую степень звучности речи – «крикливая» и особенности характера говорящего – «сварливая». СГ глагола гологолить отражает фрагмент действительности: процесс речи и участвующее в нем лицо. При этом носителем говора отрицательно воспринимаются такие черты характера, как склочность, конфликтность, стремление морально подавить собеседника, лживость. Следовательно, если это отрицается, то в речи ценятся такие ее качества, как правдивость, отсутствие резких, грубых слов.
Интересно, что в северных говорах, например, ярославских и вологодских, отсутствует СГ с глаголом гологолить. Отрицательные характеристики речи, отмеченные у глагола в орловских говорах, в северных говорах не представлены. Это яркое свидетельство того, что северный диалектоноситель более сдержан в выражении отрицательных эмоций, не допускает лжи, морального подавления другой личности или допускает это реже, в отличие от носителя южных говоров.
Большинство диалектных глаголов речи, участвующих в словообразовании и формировании СГ, многозначны. При этом полисемичный диалектный глагол речи способен к производству большого числа слов, отражающих различные особенности речи и ее восприятие носителем говора.

§ 3. Словообразовательное гнездо с диалектным глаголом брехать

Рассмотрим СГ с вершиной – глаголом брехать, представленным в СОГ [вып.1, с.93-94] и имеющим сложные семантико-словообразовательные связи.
Диалектизм имеет сложную семантическую структуру, включающую пять значений, из которых исходным является первое 'лаять (о собаке)': «Усю ночь сыдама гаила, а сабакъ брихала. Да самъвъ утра гафкъла, спать ни дала» Мцен. В качестве денотата в данном случае выступают издаваемые животным характерные резкие и отрывистые звуки. Судя по контекстам, у глагола брехать можно выделить дополнительную сему продолжительности действия, которая проявляется в словах всю ночь, до самого утра. Вероятно, глаголу свойственны также дополнительные семы громкости и частоты, которые обнаруживаются в значении производного прилагательного брехливый 'много и часто лающий (о собаке)' [СОГ, вып. 1, с. 94]. В значении прилагательного дополнительные глагольные семы «много, часто» актуализируются, выступая на первый план. От глагола в значении 'лаять' образовано также существительное брехунец 'зверек, издающий звуки, похожие на лай собаки' [СОГ, вып. 1, с. 95], в значении которого отсутствуют дополнительные семы, поскольку семантика производящего слова непосредственно связана с семантикой производного 'лаять': брехунец – тот, кто лает, а также глагол подбрехивать 'лаять вслед за другими собаками' [СОГ, вып. 10, с. 33]: подбрехивает – тот, кто брешет не в полный голос. Наличие указанных сем в значении глагола и прилагательного обусловливает отрицательную эмоциональную оценку, так как зачастую связано с неудобствами для человека, нарушением тишины, покоя.
Второе значение диалектного глагола брехать 'говорить попусту, болтать, пустословить'. В семантике диалектного глагола в данном значении имеется указание на способ совершения действия, который воплощается в результате – пустой, бессодержательной беседе. Чем же обусловлено появление семы «пустота, бессодержательность»? Она ассоциативно связана с исходным значением глагола, и эта ассоциация устойчива в народном сознании, стоит вспомнить такие пословицы, как «собака брешет, а барин едет», «собака лает – ветер носит», «собака брешет на луну, только греется», где в словах брехать и лаять ярко проявляется значение «зря, впустую». В том случае, когда глагол брехать употреблен в значении 'пустословить', он характеризует сферу человеческой деятельности – способность вести беседу, тем не менее это собственно «человеческое» значение стало возможным только на базе исходного 'лаять'. Содержательная сторона речи является основной для носителя говора. Человек знает о том, что говорить попусту, пустословить – значит говорить напрасно, терять даром время, предназначенное для выполнения общеполезной деятельности. Квалификация речи как пустой осуществляется в зависимости от ее содержания – несоответствия ожиданиям слушающего, отсутствия необходимой полезной информации. Это знание приходит в противоречие со стандартной установкой в сельском социуме не терять времени на пустую болтовню. От глагола в этом значении образованы диалектизмы брехунец1 'болтун, пустомеля' [СОГ, вып. 1, с. 95], брехалка '1. Сплетница; 2. Помещение, служащее местом сбора людей перед работой или во время перерыва' [СОГ, вып. 1, с. 93], побрехать 'поговорить о незначительном, поболтать' [КСОГ], забрехаться 'увлечься разговором, проговорить долго, заговориться' [СОГ, вып. 4, с. 11]. В значении первого существительного и в глаголе побрехать сема пустоты, бессодержательности прослеживается достаточно четко: брехунец – тот, кто зря болтает, пустословит, побрехать – поговорить впустую, напрасно, без пользы провести время. В слове брехалка она выражается опосредованно: брехалка – 1. Та, кто зря болтает, собирает неточные или неверные, а следовательно, не заслуживающие внимания, пустые сведения; 2. Место, где люди без пользы проводят время в пустой болтовне. Итак, на базе мотивирующего слова у диалектизма брехалка возникли два значения, семантически связанные: человек, занимающийся пустой болтовней, и место, где люди впустую проводят время. В глаголе забрехаться сема пустоты выражена опосредованно: она связывается с представлением о деятельности – «Ой, зъбряхалъся, пайду скатину зъганять» Покр. Проговорить долго (в семантике глагола присутствует еще и сема длительности), в представлении носителя говора, – потратить напрасно время, отвлечься от трудовой деятельности.
Объединяющая все слова брехать, брехунец, брехалка, побрехать, забрехаться сема пустоты, бессодержательности обусловливает отрицательную оценку речи, где основным ее критерием выступает принцип пользы.
Третье значение глагола брехать 'произносить грубые, бранные слова, ругаться, браниться'. Значение слова опосредованно связано с исходным 'лаять'. За счет чего возникла сема грубости, ругани? Стоит вспомнить выражение злой, как собака, где собака воспринимается не в качестве верного друга и защитника, а злобного сторожа, опасного для человека, могущего напугать лаем и т.д. Создается образ собаки, соотносимый с представлением носителя говора об опасности и злобе. Этот образ связывается с человеком, который выражает свои мысли в грубой форме, бранится. В указанном значении глагол брехать соотносим с несколькими производными: брехня '2. Ругань, брань' [СОГ, вып. 1, с. 94]; брехливый. Неодобр. 'склонный к брани, ругани' [СОГ, вып. 1, с. 94]; обрехнуться, обрехаться, обрехиваться 'грубо, резко возразить на чьи-либо слова; огрызнуться'; [СОГ, вып. 8, с. 43-44]; обрехаться 'разругаться, переругаться со многими'; [СОГ, вып. 8, с. 43]; обрехать 'обозвать грубым, бранным словом; обругать' [СОГ, вып. 8, с. 43]; перебрехать 'превзойти кого-либо или всех в разговоре, споре, ругани' [СОГ, вып. 9, с. 51]. Таким образом, глагол становится производящим для существительного брехня 'ругань, брань', в значении которого акцентируется внимание на форме протекания речи с использованием обидных, порочащих слов, и для прилагательного брехливый 'склонный к брани, ругани', в значении которого представлена качественная характеристика лица по речевому действию, в процессе которого используются бранные слова, а также для глаголов, в значении которых делается акцент на протекании действия с использованием бранных слов в большом объеме и на распространении действия на значительное пространство.
Негативная окраска диалектных слов брехать, брехня, брехливый, обрехнуться, обрехаться, обрехиваться, обрехаться возникает за счет того, что в сознании носителя говора они ассоциативно связаны с закрепленным за словом-доминантой образом злой собаки. Отношение говорящего к этому образу отражается в семантике слов. Это отрицательное отношение связано с неприемлемостью, с одной стороны, формы высказывания, с другой стороны, содержания высказывания, нежеланием его слышать и, как следствие, неприязнью к собеседнику, его произносящему. С другой стороны, отмечен глагол перебрехать, который может характеризовать речь положительно, когда собеседник способен лучше всех говорить, рассказывать. И тогда сема ругани преобразуется в сему «лучше всех».
Негативная оценка характерна и для глагола брехать в значении 'говорить неправду, лгать, обманывать'. Глагол в этом значении соотносится со знанием о поведении человека, сообщающего факты, не соответствующие действительности, что противоречит нравственным установкам, существующим в сельском социуме. Вероятно, поэтому для определения такого речевого действия используется глагол, ассоциативно связанный с образом собаки, хотя, казалось бы, значение слова собственно «человеческое»: обманывать, говорить неправду свойственно только человеческому существу. Содержательная сторона речи и в этом случае является главной. Характеристика человека по особенностям речевой деятельности сопровождается характеристикой моральных качеств, то есть способностью к недобросовестным поступкам по отношению к кому-либо, желанием ввести в заблуждение ради достижения собственных целей. Интересно сопоставить это значение мотивирующего глагола с семантикой мотивированных им единиц: брехун '1. Враль, лжец; 2. Веселый рассказчик, шутник, балагур' [СОГ, вып. 1, с. 95]; брехунья 'женск к брехун' [СОГ, вып. 1, с. 95]; брехушка '1. То же, что брехунья; 2. Сказка, выдумка, небылица' [СОГ, вып. 1, с. 95]; брёхня, брехня 1.'Вранье, вздор, болтовня' [СОГ, вып. 1, с. 95]; брёхни, брехни 'сказки, побасенки, небылицы и т.п.' [СОГ, вып. 1, с. 95]; брёх 'то же, что брехня' [СОГ, вып. 1, с. 95]; брехло 'груб. лгун, врун, обманщик' [СОГ, вып. 1, с. 94]; брехливый '4. Неодобр. Склонный к обману, вранью, лживый' [СОГ, вып. 1, с. 94]; бреховка 'экспрес. то же, что брехунья' [СОГ, вып. 1, с. 95]; добрехаться 'дойти до предела во вранье, лжи'; [СОГ, вып. 3, с. 60]; прибрехивать, прибрехнуть 'сказать неправду, приврать' [СОГ, вып. 11, с. 15]; прибрехивание 'неправда' [СОГ, вып. 11, с. 15].
Примечательно, что от глагола в данном значении образуются слова, в том числе и многозначные, объединенные общей семой неправды, обмана, но называющие разные явления действительности – негативные и позитивные. С одной стороны, это слова, семантика которых непосредственно связана с мотивирующим словом: брехушка, брехунья, бреховка, брехло – тот, кто брешет, говорит неправду; брехня, брёхня, брёх, прибрехивание – неправда, информация в речи человека, расцениваемая как неправдоподобная; брехливый – такой, который способен брехать, обманывать, лгать, прибрехивать, прибрехнуть, добрехаться – говорить неправду, лгать. С другой стороны, наряду с негативной семантикой у этих слов формируются позитивные значения, так, от слова брехать произведено существительное брехушка не только со значением 'обманщица', но и со значением 'выдумка', брёхни, брехни со значением 'небылицы', брехун не только со значением 'враль', но и 'балагур'. Сема лжи и обмана в одном из значений названных слов претерпевает изменения: неправда ( выдумка, небылица; обманщик ( балагур. Несоответствие высказывания действительности может преследовать разные цели. Оно может быть злонамеренным, что осуждается, но может преследовать иные цели, и тогда это уже не та неправда, которая считается недопустимой, резко осуждается, а такая, которая способна пробудить воображение, чему-то научить, оказать воспитательное воздействие, эти брёхни, брехни – 'небылицы, выдумки'; брехун 'балагур' – это не тот человек, который пытается достичь корыстных целей, но тот, который способен поднять настроение веселыми выдуманными рассказами. Это уже хорошо. Вторые значения теряют негативную окраску, слова приобретают иронически-снисходительный оттенок. Это различие достаточно очевидно проявляется в контекстах. Сравним. 1. «Сирешка такой брихун, што никада ни признаитца, хуть как лупи» Мцен.; «Брихуну я ни верю» Кром.; «Вот ана брешыть, нъбряхала – хвастовка, тряпачка, бряхунья» Залег.; «Брихушка, ты ничиво ни знаиш» Верх.; «Этъ ни правда, а адна брихня» Малоарх.; «Усё адна; надъ на диревню итить, брехни ръзвадить ни люблю» Кром.; «Дъ ни слухай ты, этъ усё брёхни» Знам.; 2. «Вот брихун-та, с ним ни задремиш» Глаз.; «Ох и умарил, вот бряхун-тактические» Орл.; «Нищаво ни знаю: ни сказак, ни песен. Тах-тъ Ни знаю я, жалкъй, никаких брехней» Знам. Рядом со словами, имеющими негативную семантику, употребляются в текстах слова «не люблю», «ни слухай», «што ты вериш», «правды ни дабьесся», «ни признаитца», «хоть лупи», «ни верю», «хвастовка», «тряпачка». Во втором значении слова имеют другое контекстуальное окружение: «с ним ни задремиш», «ох и умарил», «сказки», «песни», «жалкъй» и т.п.
От диалектного глагола брехать образованы слова, семантика которых позволяет отнести их к четырем различным группам:
Обозначение информации в речи как неправдоподобной, не заслуживающей внимания, содержание которой не соответствует ожиданиям собеседника; такая речь расценивается как плохая: брехня, брёхня, брёх.
Характеристика человека по отношению к содержательной стороне речи как произносящего ложь, вводящего в заблуждение окружающих, и это плохо: брехун, брехунья, брехушка, бреховка, брехло.
Обозначение коротких веселых произведений народного творчества: брехушка, брехни, брёхни – небылицы, побасенки, неправдоподобные рассказы, основанные на фантазии, вымысле. И это уже хорошо, поскольку может веселить, забавлять слушающих.
Обозначение процесса неправдоподобной речи: добрехаться, прибрехивать, прибрехнуть.
Интересно, что от глагола брехать в значении 'лгать, обманывать' возникло более всего производных с тем же значением. Как только агент обнаруживает в речи собеседника наличие неправдоподобной информации, это знание о содержательной стороне речи обозначается словом. Носитель говора считает недопустимым в процессе общения ложь, неправду, обман, имеющие целью ввести в заблуждение.
Пятое значение глагола брехать 'наговаривать на кого-либо, клеветать' сходно с предыдущим: наговаривать, клеветать – значит говорить неправду о ком-либо, порочить его. В этом случае знание о несоответствии информации действительному положению дел осложняется отношением агента, желанием оболгать, «облаять» человека, унизить, оскорбить, уронить его достоинство в глазах окружающих. Морально-нравственные качества агента, безусловно, оцениваются как плохие, выходящие за рамки тех установок, которые характеризуют сельский социум. От глагола в этом значении образовано существительное брехня – 3. 'Клевета, навет' [СОГ, вып. 1, с. 94] со значением результата речи как порочащего кого-либо, слово имеет оценку «плохо».
В то же время среди производных возможны и такие, значения которых практически не соотносимы ни с одним из значений исходного глагола брехать. Это существительное побрехенка 'присказка, которую произносили при выкупе невесты' [СОГ, вып. 10, с. 6] и глагол прибрехнуть 'присоединиться к пению, подпеть, подтянуть' [СОГ, вып. 11, с. 15]. В них нет акцента на отрицательной стороне речи.
Итак, многозначное диалектное слово брехать и образуемые им семантико-словообразовательные связи с другими словами могут характеризовать различные аспекты содержательной стороны речи: способ речевого действия, способ проявления нравственных качеств, способ поведения. Все значения в пределах полисемичной единицы объединены одним образом – собаки. В сознании носителя говора этот образ чаще всего соотносится с представлением о злобе, опасности и глупости, а с другой стороны, с представлением о веселом друге, способном заинтересовать. Имеющая место коннотация – следствие осознания национальных норм бытия в сельском социуме – как следует жить. Это уважительное и объективное отношение к людям, трудовая деятельность, недопустимость пустой траты времени. Соответствие веками выработанной норме поведения человека в сельской среде, осознание своего долга, своего места в жизни расценивается как хорошее. Нарушение сложившихся установок трактуется как плохое, неодобряемое. Таким образом, словообразовательное гнездо глагола брехать отображает фрагмент действительности со свойственными для данной среды представлениями о мире, положением человека в нем, нормами взаимоотношений и поведения, системой образов и отношения к ним.
Менее многочисленны и разнообразны по семному составу СГ с глаголом брешить в северных говорах.
Так, в ЯОС он представлен только с одним значением 'ругаться, браниться' [ЯОС, вып. 2, с.23], а в вологодских говорах с тремя значениями '1. Говорить вздор; 2. Шутить, балясничать; 3. Лгать' [СРНГ, вып.3, с.178]. Интересно отметить, что глагол брешить в северных говорах может иметь и положительную оценку, в отличие от южных, и связываться с обозначением такого процесса речи, при котором говорящий шутит, занимает окружающих интересными рассказами, что вызывает одобрение. Примечательно, что в ярославских говорах невелика и группа производных с корнем -брех-, причем только одно слово имеет явно отрицательную оценку и выражает эмоцию неодобрения, характеризуя внутренние особенности человека как склонного ко лжи: брехливый 'лживый, имеющий привычку лгать' [ЯОС, вып. 2, с.23]. Другие ЛСВ слов связаны с обозначением речевых особенностей человека, любящего болтать: брехливый 'болтливый' [ЯОС, вып. 2, с.23], животного: брехун 'собака, часто лающая без причины' [ЯОС, вып. 2, с.23], звучащего предмета: брехун 'колокольчик, навязываемый лошади во время пастьбы' [ЯОС, вып. 2, с.23].
В вологодских говорах от многозначного глагола брешить образовано несколько производных, в основном от третьего значения 'лгать': брехото '1. Болтовня, пустословие; 2. Ложь' [СРНГ, вып.3, с.177], брехало '1. Лгун; 2. Клеветник' [СРНГ, вып.3, с.176]. Они именуют процесс речи как не дающий информации либо по причине его бессодержательности, либо по причине его неправдоподобности, а также лицо, участвующее в таком процессе, человека, который отличается отрицательными особенностями характера, человека, способного к моральной дискредитации или способного вводить в заблуждение. Глагол обрехать 'обругать, облаять' [СРНГ, вып.22, с.205], вероятно, произведен от общенародного брехать 'лаять' [СО, с.57]. Таким образом, все производные от глагола брешить в вологодских говорах связаны с характеристикой лица или процессом речи. Все они отражают негативное восприятие пустословия, лжи, клеветы.
Как можно заметить, в северных говорах (в ярославских, вологодских) словообразовательные гнезда с вершиной глаголом брешить небольшие, в отличие от СГ в орловских говорах. Производные, входящие в их состав, могут обозначать как отрицательные явления речи или отрицательную характеристику человека, так и положительные, а также не быть связаны с оценкой, обозначая звучащие предметы. Это яркое свидетельство того, что носитель северных говоров, называя словом меньше отрицательных явлений в речи (пустословие, ложь, брань), сам меньше пустословит, лжет, бранится, клевещет, чем носитель южных (орловских) говоров. Таким образом, семантика диалектных глаголов речи отражает, подчеркнем еще раз, региональный компонент языковой картины мира.
Диалектные глаголы речи могут не совпадать с вершиной СГ и находиться на одном из деривационных шагов. Причем в этом случае в качестве производящего может выступать как диалектное, так и литературное слово.

§ 4. Словообразовательное гнездо с диалектным существительным гук

Рассмотрим одно из гнезд с вершиной – диалектным существительным гук 'длительный сильный не вполне ясный шум; гул' [СОГ, вып.3, с.34]. Производящее слово связано с обозначением таких звуков, которые могут возникать как в мире природы («Вясной вада у речки ръзливаитцъ, и такой гук ночью падымить, кагда лет идёть» Малоарх.), так и в мире людей («Паслышълси гук и свист» Покр.). От него образуются производные глаголы со значением полноценного речевого действия – гукать 'звать, призывать кого-либо криком', гукнуть 'передать, сообщить что-либо кому-либо' [СОГ, вып.3, с.34], неполноценного речевого действия, свойственного маленькому человеку, младенцу – гукать 'издавать крик, звуки наподобие «гу» (о младенцах)' [СОГ, вып.3, с.34], звучания – гукать 'сильно кашлять' [СОГ, вып.3, с.34], гукнуть 'резко, с шумом бросить, уронить что-либо' [СОГ, вып.3, с.35], а также многозначное существительное, называющее лицо – маленького человека – гукалка 'грудной ребенок, начинающий произносить звуки' и животное – гукалка 'лягушка' [СОГ, вып.3, с.34].
Таким образом, гук для носителя говора – это шум, гул, который несет определенную информацию о мире природы (ледоходе), о человеческих взаимоотношениях, стремлении людей установить контакт друг с другом. Слова, входящие в СГ с вершиной гук, связаны с разнообразными звуками окружающей действительности.
Не так разнообразен мир звуков для носителей вологодских и ярославских говоров. Так, в СВГ отмечено всего одно слово с корнем -гук-: гукало 'грудной ребенок' [СВГ, вып.1, с.134]. В СРНГ отсутствуют слова с этим корнем и пометой ярославских говоров. В ЯОС гукнуть '1. Упасть, грохнуться. 2. Предупредить, сообщить' [ЯОС, вып.3, с.115].

§ 5. Словообразовательное гнездо с диалектным глаголом говорить

Вершиной СГ может выступать и литературное слово. Рассмотрим СГ с вершиной – литературным глаголом говорить. Оно позволяет выявить, чем же является для носителя говора язык, сам процесс речи. Значимость его проявляется, по-видимому, в той части лексики, которая связана с процессом говорения. В орловских говорах бытует глагол говорить, он образует словообразовательные связи с другими словами
Рассматривая эти связи, мы обнаружили, что в картотеке Словаря орловских говоров имеется ряд производных существительных, прилагательных и глаголов со значением процесса речи и его результата. Одна группа производных (говорок, говорушка, говоруха, неразговорный, взговориться, оговориться, уговариваться) называет носителей речи, обозначает их возможность к контакту и взаимодействию на языковом уровне, сам процесс речи как таковой, характеристику его внешней стороны.
Слова второй группы (оговорить, выговорить, выговор, переговорить, переговор, приговор, заговорщик) обозначают приводящее к пагубным или благотворным результатам речевое воздействие на сознание человека.
Производные третьей группы (сговоренье, сговорки, сговорня, уговор, сговоренка) содержат в своей семантике указание на обрядовое речевое действие, ведущее к соглашению договаривающихся сторон.
Слова четвертой группы (поговора, говорка, поговорка) отражают возможность накопления в процессе речи информации, которая с годами становится народной мудростью, памятью народа.
В орловских говорах глагол говорить чаще всего употребляется в значениях '1.Выражать, изъяснять устно какие-либо мысли; сообщать что-либо; 2.Беседовать, разговаривать' [СРЛЯ, т.3, с.192-195]: «Ей хоть гавари, хоть ни гавари, сёрна праязычицъ» Урицк.; «Свякрофь ей гаварила штоп ни ездила, ана – паеду, и сам ишо патталдыкнул.ну ана и паехала» Покр.; «Мне с табою гаварить – галовушка забалить» Лив. и др. [см. КСОГ]. Для носителей говора наиболее важной оказывается возможность, общаясь, разговаривая, вести беседу, словесно выражать мысли, наблюдения. Это значение языка и процесса речи отражено в ряде производных слов с тем же корнем -говор-: Говорок 'о том, кто любит поговорить, говорун' – «Ана у нас гъварок» Лив.; [СОГ, вып.2, с.153]. Говорушка 'говорунья' – «Ой ана такая гаварушка: вчира пришла ка мне и весь день пръгъварила» Болх.; [СОГ, вып.2, с.153]. Говоруха 'то же, что говорушка' – «Колька привел бабу, а ана гъварухъ большая, ни минуты ни пъмалчить» Верх. [СОГ, вып.2, с.153].
Суффиксальные производные имена существительные называют человека по действию, совершаемому им: говорок, говорушка, говоруха - тот, кто говорит. Все они содержат в своем значении семы длительности, продолжительности действия, которые выводятся из контекстов «весь день», «ни минуты ни пъмалчить».
С другой стороны, отмечено слово неразговорный 'неохотно вступающий в разговор, несловоохотливый; неразговорчивый' – «Ана ниръзгаворнъя – баптъ ета» Лив.;. «Ана тугаловъя, ниразгаворнъя» Лив.; «Бывають усякъи люди, есть ниръзгаворныи, ну а вы ничаво – висёлъи» Новос. [СОГ, вып.7, с.121].
Префиксально-суффиксальное производное прилагательное является характеристикой человека по способности/неспособности совершать речевое действие – говорить: неразговорный – тот, который не хочет говорить, разговаривать. Интересно, что способность к речевому взаимодействию, желание вступать в беседу напрямую связывается либо со степенью умственного развития («тугаловая, ниразгаворная» – глупая, от этого неразговорчивая), либо с чертами характера человека («есть ниразгаворныи, ну а вы ничаво – висёлъи»). Быть неразговорным, с точки зрения сельского жителя, плохо, ибо вместе с неразговорчивостью в таком человеке уживаются глупость или грусть. Однако и быть слишком разговорчивым тоже нехорошо: «...мне с табою гаварить – галовушка зъбалить». Вместо того, чтобы заниматься делами, человек тратит время на пустую болтовню.
Тот же корень -говор- содержат диалектные глаголы со значением речи : взговориться 'начать монотонно повторять, твердить что-либо' – «Ну, узгъварилси, уздалдонилси пришол» Лив. [СОГ, вып.2, с.36]. Оговориться 'грубо, резко возразить в ответ на что-либо слова огрызнуться' – «Долгъ нъ тибе будуть жалъватца, а? Я сказалъ тибе: ищщо расагъварисси с учитильницъй – абдяру, и атцу скажу, штоп абадрал» Покр. [СОГ, вып.8, с.78]. Уговариваться 'разговаривать' – «Ноги замерзли. И полезла ана с нимна печь угаваривацы. – Што ана? – С ним разговаривать» Урицк. [КСОГ].
Человеческая речь характеризуется со стороны возможности к взаимодействию и контакту. Все три глагола имплицитно содержат указание на собеседника. В первых двух случаях они связаны с негативной оценкой. Глагол взговориться – начать монотонно повторять одно и тоже – указывает на настойчивость говорящего в выражении мысли и в то же время содержит отрицательную оценку процесса речи со стороны адресата (не имеет смысла повторять одну и ту же информацию). Глагол оговориться – грубо, резко возразить на чьи-либо слова; огрызнуться – указывает на нежелание говорящего продолжать разговор, желание прервать его в резкой форме. Это негативно оценивается адресатом речи, т.к. способ речевого действия его не может устроить. Диалектный глагол уговариваться, по всей вероятности, безразличен к оценке, ибо в своем значении не несет дополнительных сем, характеризующих процесс речи.
Итак, СГ показывает, что для сельских жителей язык, речь – это прежде всего средство общения, возможность взаимодействия.
Другую, достаточно многочисленную группу производных с корнем -говор- представляют слова с общим значением воздействия на объект речи, в результате которого происходит изменение его состояния: оговорить 'по суеверным представлениям, словами вызвать заболевание, навести порчу' – «Этъ ана ее нарошнъ агъварила, паэтъму и балела» Новос. [СОГ, вып.8, с.78]. Выговорить 'по суеверным представлениям, излечить или предупредить болезнь, порчу, пользуясь заговором, заклинанием' – «Бабушка выгъвърила зуп, а он и зънигунул» Лив.; выговаривать. Несов. к выговорить – «Чемяр - этъ балесть такой-тъ бываить. Яво доктар ни можыть выличить, яво бапки толькъ выгаваривъють. У мине он был. Он лихой. Есть жывот балить» Урицк. [СОГ, вып.2, с.109]. Выгавор 'заклинание, обладающее, по суеверным представлениям, магической или целебной силой' – «Я как балела, бапка выгъвъръм личила» Соск. [СОГ, вып.2, с.109]. Переговорить '1. В суеверных представлениях: словом, замечанием, разговором и т.п. навлечь болезнь, несчастье, навести порчу – «Ана мине увидить пиргъварить, и я забаливаю» Новос.; 2. В суеверных представлениях: словом, замечанием, разговором и т.п. навлечь неудачу, неблагополучный исход в каком-либо деле – «Как ана пиргъварилъ сразу, так толку ни вышлъ их етъвъ дела» Покр.; 3. Сделать кому-либо замечание, содержащее осуждение, упрек и т.п. – «Вот придет кто, в въскрисенье, или праздник какой, а я, нъпример, стираю, ну, скажыть: «Штой-тъ ты у празник стираиш, ай дней больше нету?» Пиргъварить тах-ты – абязатильнъ што-нибуть случица» Покр.' [СОГ, вып.9, с.58]. Переговор 'в суеверных представлениях: слово, фраза, разговор, имеющие магическую силу, способные привести к дурным последствиям' – «С пиргавору можнъ зъбалеть» Залег. [СОГ, вып.9, с.58]. Приговор 'слова, сопровождающие какие-либо действия' – «Сабираит и пригавор пригаваривал» Кром. [КСОГ]. Заговорщик 'знахарь' – «Загаварил мне ентат загаворщик вадицу» Дмитр. [КСОГ].
Глаголы и отглагольные существительные, входящие в состав СГ, называют речевое действие, в результате которого происходит физическое или психическое изменение состояния человека. Собеседника или третье лицо можно оговорить, переговорить, осуществить переговор, тем самым вызвать у него болезненное состояние, навредить в делах или осудить. Можно выговорить, осуществить выговор и вылечить человека, избавить от физических или душевных страданий. Это сделать может только профессиональный заговорщик, тот который заговаривает болезнь, чтобы она отступила.
Особняком стоит существительное приговор: оно не называет действие, приводящее к изменению состояния сознания человека, но тем не менее связано с культовой мистической стороной языка: во время совершения каких-либо действий произносить слова, заклинания, влияя на ход событий, на получение удачного результата.
СГ показывает, что язык, сам процесс речи являются для носителя говора могущественным орудием воздействия на людей, как отрицательным, способным причинить боль, нанести вред здоровью, жизни человека, так и положительным, могущим излечить, облегчить страдания. Язык в этом случае превращается в самостоятельный субъект действия, который «...творит сам по себе» [187, с.138]. Это языческий взгляд на процесс говорения, когда, по словам М.М. Маковского, «слова со значением «говорить, произносить звуки» тесно связаны со значением «судьба». Ведь произнести слова означало фактически повлиять на жизнь того или иного человека или предмета» [124, с.40].
Третью группу префиксально-суффиксальных производных с корнем -говор- представляют существительные, называющие предметы и явления, связанные в говоре с обрядностью. Сговоренье 'сговор, помолвка' – «Зарученье - эта згаваренье» Орл. [КСОГ]. Сговорки 'то же, что сговоренье' – «Бабъ-тъ нъ сгаворкъх вчирась была» Лив. [КСОГ]. Сговорня 'то же, что сговоренье' – «Сначалъ сгаворня была, а апасля и свадьба» Новодер. [КСОГ]. Уговор '1.Помолвка – «Угавор в суботу будит» Мцен. 2.Девичник – «На угавори дефка плакала» Орл.' (КСОГ). Сговоренка 'просватанная за кого-либо девушка' – «Систры унуча - сгаваренка у саседнюю диревню прасватали» Шабл. [КСОГ].
Существительные с корнем -говор- называют элементы свадебного обряда – помолвку, сговор, на которых договариваются, приходят к соглашению родители жениха и невесты, вечеринку с подругами накануне свадьбы, где невесту как бы уговаривают вступить в брак, – а также лицо, участвующее в этом обряде – молодую девушку, которая в результате договора между сватами становится невестой, сговоренкой, той, которую сговорили за кого-либо замуж. СГ свидетельствует, что речь служит для того, чтобы прийти к согласию между сторонами, направленному на заключение семейного союза. При этом СГ отражает обрядовую функцию языка.
Наконец, последнюю группу слов с корнем -говор- представляют суффиксальное и префиксально-суффиксальные существительные, обозначающие произведения народного творчества, а также особенности речевого действия сельских жителей: Говорка 'поговорка' – «Так и гаворка: день прибавилси нъ върабьиный шах» Верх. [СОГ, вып.2, с.153]. Поговорка '1.Слово, название – «Ни фчирась, а пазафчира былъ этъ нъдысь; этъ старинная пагаворкъ» Шабл. 2.Рассказ – «Слышала я эту пагаворку и вам раскажу, гаварать, случай у нашъй диревни был» Новос.' [СОГ, вып.10, с.21]. Поговора 'слова и выражения, которые принято использовать у жителей той или иной местности' – «Какая-нибудь ня хужа есть пагавора, а у нас такой пагаворы нету» Лив. [СОГ, вып.10, с.21].
СГ показывает, что язык осознается носителями говора и как средство накопления народной мудрости, фиксации народных знаний и опыта, свидетельств и наблюдений (говорка, поговорка), и как способ хранения и выражения индивидуальных речевых особенностей жителей определенной местности (поговорка).
Итак, СГ с вершиной глаголом говорить показывает, что в представлении сельских жителей, язык выполняет четыре различные функции, он является: 1) средством коммуникации, взаимодействия между людьми; 2) могущественным орудием воздействия на жизнь человека, творческим началом, как добрым, так и злым; 3) неотъемлемой частью обряда; 4) способом хранения народных знаний и опыта и средством выражения индивидуальных особенностей носителей того или иного говора в речевой деятельности.
Таким образом, язык является носителем огромного багажа знаний человека о мире, о себе самом, живет рядом с человеком и вместе с ним, влияет на его жизнь целенаправленно, как разумное существо, служит средством индивидуализации отдельного человека и нации в целом, ибо слово, по выражению А.Ф. Лосева, «...принципиально разумно и идейно» [120, с.134].
В северных говорах слова с корнем -говор- более разнообразны по своему семному составу. Они образуют различные семантические группы, свидетельствующие о том, что процесс речи воспринимается неоднозначно. Одна группа производных, как и в орловских говорах, связана с обозначением носителя речи и его возможностей к взаимодействию. Эти слова принадлежат различным частям речи: 1. Существительные говорок 'человек, любящий поговорить' [СВГ, вып 1, с.115], говоруша 'говорунья, болтунья, любительница поговорить яросл.' [СРНГ, вып 6, с.259]; говорок 'краснобай, мастер говорить, волог.' [СРНГ, вып 6, с.258]. Причем в последнем случае интересно отметить, что у носителя северных говоров существует представление о красоте в речи. И это воспринимается положительно. Неслучайно в ярославских говорах отмечено существительное поговора 'многословие, краснобайство' [СРНГ, вып.27, с.296], которое указывает, что для носителя северных говоров, в отличие от носителя южных говоров, умение говорить долго – положительное качество. Значение слова свидетельствует о том, что человек способен долго, увлекательно, интересно, красиво говорить. 2. Прилагательное говорко 'говорливый, волог.' [СРНГ, вып 6, с.257]. Производные других групп, как и в орловских говорах, свидетельствуют о восприятии языка как могущественного орудия воздействия на жизнь человека: оговаривать 'в суеверных представлениях, словом причинять вред, навлекать беду, вызывать болезнь, порчу, яросл.' [СРНГ, вып.22, с.332], оговор 'действие и состояние по глаголу оговаривать' [СРНГ, вып.22, с.332].
Так же, как и в орловских говорах, производные могут обозначать процесс речи как таковой. Однако эта группа слов представлена существительными (в орловских говорах это глаголы): выговорка 'речь, способность говорить' [СВГ, вып. 1, с.90], говорь, говоря 'речь, разговор' [СВГ, вып.1, с.115]. Причем в вологодских говорах речь ещё и является средством установления контакта с маленьким человеком, ребенком: говорюньюшки 'из слов, употребляемых матерями с маленькими детьми' [СРНГ, вып.6, с.260]. Это свидетельствует, что у носителей северных говоров в большей степени развито предметное мышление: они воспринимают язык как объект, предмет, в отличие от носителей орловских говоров, для которых речь – процесс (см. взговориться, оговориться, уговариваться).
Как и в орловских говорах, в северных говорах существует представление о языке, участвующем в процессе достижения соглашения между сторонами: оговорка 'взаимное согласие, договор, уговор, волог.' [СРНГ, вып.22, с.332]. Однако в ярославских и вологодских говорах отсутствует указание на обрядовое речевое действие.
Так же, как и в орловских говорах, в вологодских речь воспринимается и как выражение индивидуальности человека, если значение слова свидетельствует об особенностях речевого действия сельских жителей: говоря 'говор' [СВГ, вып 1, с.115].
Отличительной особенностью СГ с глаголом говорить в северных говорах (например, вологодских) является то, что в нем представлены и наречия: говорко 'шумно' [СВГ, вып 1, с.115], говором 'выразительно проговаривая' [СРНГ, вып.6, с.258]. Кроме того, носитель северных говоров воспринимает речь и как звучание: выговаривать 'стучать, производить звуки, выстукивать' [СВГ, вып 1, с.90], звуки птиц: говорить 'каркать, яросл.' [СРНГ, вып.6, с.256], проявление доброго снисходительного отношения к собеседнику: поговорка 'поблажка, снисхождение, яросл.' [СРНГ, вып.27, с.296], и как средство поучения, назидания: наговаривать 'наставлять, учить, волог.' [РНГ, вып.19, с.202], оговаривать 'делать замечания, внушение, поучать, яросл.' [СРНГ, вып.22, с.332], и как возможность распространения дурных сведений о человеке: говоря 'молва, сплетни, яросл.' [СРНГ, вып.6, с.261], и как предмет, передающий информацию: говорун 'радио' [СВГ, вып 1, с.115], и как особая форма проявления мысли, способность проникать в будущее: фольк. говорючий 'вещий, говорящий, север.' [СРНГ, вып.6, с.260].
Таким образом, СГ слов с вершиной глаголом говорить в южных и северных говорах, несмотря на сходство, имеют существенные различия, отражающие различное мировосприятие носителей северных и южных говоров.
Носитель северных говоров эмоционально более сдержан, терпим, уважителен к другому человеку и его речи, и сам старается не проявлять в ней отрицательные особенности: ложь, гнев, раздражительность. В то же время южный диалектоноситель часто проявляет в речи негативные особенности своей личности, указывающие на конфликтность, непримиримость, возбудимость, темпераментность. У носителя северных говоров более развито чувство прекрасного в речи, в отличие от делового, практичного подхода к ней носителя южных (орловских) говоров, который воспринимает прекрасное в речи только как возможность развлечения в ситуации отдыха. Носитель северных говоров способен не расценивать многословие как отрицательное явление. Скорее наоборот: это свидетельство красноречия, способности красиво и занимательно говорить. Носитель южных говоров воспринимает длительно звучащую речь как пустую трату времени, время, проведенное без пользы, когда останавливается трудовая деятельность носителя говора. Интересно отметить, что носитель северных говоров воспринимает окружающий мир – живую и неживую природу – как способный к полноценному речевому действию, который говорит на разные голоса, в то же время для носителя южных говоров речевое действие присуще только миру человека.
Таким образом, наш лексический материал подтверждает существующие стереотипы о темпераменте южных и северных носителей говора. Однако повторяем, что для окончательных выводов об отражении в СГ диалектных глаголов речи особенностей мировосприятия носителей различных говоров необходимо дальнейшее исследование.
Итак, диалектные глаголы речи способны вступать в словообразовательные отношения со словами других частей речи, образуя словообразовательные гнезда. Словообразовательное гнездо как компонент семантического поля отражает фрагмент объективной действительности. При сопоставлении словообразовательных гнезд диалектных глаголов речи в северных и южных говорах выявляется региональный компонент языковой картины мира диалектоносителей. Представленные в словообразовательном гнезде слова, включая диалектные глаголы речи, отражают в своей семантике представление носителей говоров об особенностях психики, поведения, об отношениях людей. Причем наблюдаются существенные различия в языковых картинах мира носителей северных и южных говоров. Эти отличия связаны с особым типом личности, формируемым в различных условиях: на юге и на севере. На юге формируется темпераментная, эмоциональная личность, на севере – личность более сдержанная в эмоциональном плане.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Семантика слова – средство отражения действительности: разнообразных предметов, признаков, явлений. Она аккумулирует в себе информацию о мире, выступает способом сохранения накопленного народом опыта, отражает историю человечества в целом, нации или народности в частности, содержит в себе многочисленные сведения об особенностях культуры страны или региона. Семантика диалектного слова дает возможность получить информацию об особенностях познавательной деятельности людей, отражает, как познается мир человеком, какие элементы окружающей действительности являются более значимыми и менее значимыми и находят отражение в языке. В целом семантика слова позволяет выявить особенности мировосприятия народа: его отношение к миру, объектам этого мира и людей друг к другу.
Семантика диалектных глаголов речи, функционирующих в орловских говорах, представляет собой способ отражения языковой картины мира носителей говоров. Ее анализ позволяет говорить о том, что диалектные глаголы речи являются гораздо более многосемными образованиями, чем глаголы соответствующей ЛСГ в литературном языке.
Многообразие сем в пределах ЛСВ диалектных глаголов речи представляет собой упорядоченную систему единиц, находящихся в иерархических отношениях и выстроенных по определенным моделям, типичным для различных подгрупп данной ЛСГ. При этом наблюдается четкое соответствие сем разных ИУ стратегиям и тактикам диалектоносителей.
Семантика диалектных глаголов речи, их семный состав позволяет получить представление о возможных видах взаимодействия в пределах социума, особенностях отношения людей друг к другу и к миру.
Большая многосемность диалектных глаголов речи по сравнению с глаголами в литературном языке вполне объяснима, поскольку семантика последних представляет собой субстрат, своеобразную квинтэссенцию значения, характерную для типовых ситуаций. Она воплощает в себе обобщенное представление о номинируемом словом явлении.
Отличительной особенностью диалектных глаголов речи является то, что их семантика более конкретна, она отражает подробное членение человеком окружающей действительности, в которую он непосредственно погружен.
Многосемность диалектных глаголов речи и подробное членение мира – яркое свидетельство того, что диалектоноситель, живущий в окружении мира природы,– человек очень наблюдательный, подмечающий все особенности, мельчайшие составные элементы, характерные для средней полосы России.
Семантика глаголов этой ЛСГ содержит в себе представление носителей говора о тех деталях, которые важны для человека при номинации процесса речи со свойственными ему особенностями в данном регионе или другом локализованном пространстве, например, в селе. Поэтому диалектные глаголы речи отражают не только типично национальное, свойственное русской нации в целом, но и региональные особенности языковой картины мира.
Сопоставление диалектных глаголов речи, с одной стороны, в орловских говорах, с другой – в северных говорах (вологодских, ярославских) позволяет с абсолютной уверенностью говорить о существовании регионального компонента языковой картины мира диалектоносителей.
Таким образом, изучение диалектных глаголов речи имеет важное значение при выявлении и описании особенностей мировосприятия того или иного народа, той или иной диалектной группы людей.
Анализ семантики диалектных глаголов речи представляет собой один из аспектов большой и чрезвычайно важной темы об отражении в русских говорах особенностей мировосприятия их носителей. Эта тема может получить дальнейшее развитие в плане изучения семантики, особенностей словообразования, характера образности диалектных глаголов речи в южных и северных говорах, а также в говорах конкретных регионов.
Список упоминаемой и цитируемой литературы
Агафонова Н.Д. Семантическое поле 'движение' в системе русского языка // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции.– М., 1998.– Т.1.– С.235–236.
Алимпиева Р.В., Ваулина С.С. Исторические изменения смысловых отношений в лексико-семантической группе глаголов речи русского языка (XI–начала XVI века) // Материалы по русско-славянскому языкознанию.– Воронеж, 1979.– С.3–13.
Альтман И.В. Гнездо и слово // Проблемы структурной лингвистики 1984.– M.: Наука, 1988.– С.43–52.
Альтман И.В. Особенности отглагольных гнезд // Проблемы структурной лингвистики 1971.– M.: Наука, 1972.–С.245–257.
Альтман И.В. Отглагольные гнезда. Типология и семантика. I. // Проблемы структурной лингвистики 1979.– M.: Наука, 1981.– С.54–60.
Альтман И.В. Отглагольные гнезда. Типология и семантика. III. // Проблемы структурной лингвистики 1981.– M.: Наука, 1983.– С.96–106.
Альтман И.В. Синтаксические связи и словообразовательные свойства русских префиксальных глаголов // Проблемы структурной лингвистики 1972.– M.: Наука, 1973.– C.226–233.
Андреева-Васина Н.И. Из наблюдений над приставочным словообразованием глаголов в северных сказках. // Диалектная лексика 1979.– Л.: Наука, 1982.– С.119–135.
Андрусенко В.И. Семантико-стилистическая структура глагольного синонимического ряда с доминантой «проговорить» в языке А.И. Куприна // Содержание и методика преподавания в средней и высшей школе: Материалы X научно-методической конференции языковедов Поволжья.– Волгоград, 1972.– С.121–123.
Анохина Л.И. Лексика питания: название печёных кушаний из муки в орловских говорах (структурно-семантический аспект): Дисс. канд. фил. наук. – Орел,– 1998.– 242с.
Антонова С.М.Глаголыговорения динамическая модель языковой картины мира: опыт когнитивной интерпретации: Монография. - Гродно: Гродненский государственныйуниверситет имени Янки Купалы, 2003.
Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка.– M.: Наука, 1974.– 367с.
Апресян Ю.Д. Экспериментальное исследование семантики русского глагола.– М.: Наука, 1967.– 252с.
Арзуманова Н.Г. Из наблюдений над словоупотреблением Кирилла Туровского (глаголати) // Русская историческая лексикология и лексикография.– Л.,1988.– Вып. 4.– С.65–78.
Арутюнова Н.Д. Аномалии и язык (К проблеме языковой «картины мира») // Вопросы языкознания.– 1987.– №3.– С.3–15.
Арутюнова Н.Д. Речь // Лингвистический энциклопедический словарь.– М.:Сов. энциклопедия, 1990.– С.414-416.
Афанасьева Р.П. Семантико-грамматические классы русского глагола (к проблеме взаимодействия грамматики и семантики): Автореф. дисс. канд. фил. наук.– Воронеж, 1978.–22с.
Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов.– М.: Сов. энциклопедия, 1969.–607с.
Бабенко Л.Г. Пересекаемость глаголов чувств с глаголами других лексико-семантических групп // Слово в системных отношениях на разных уровнях языка: Сборник научных трудов.– Свердловск, 1985.– С.12–20.
Бабенко Л.Г. Функциональный анализ глаголов говорения, интеллектуальной и эмоциональной деятельности (на материале художественной речи А. Платонова): Дисс. канд. фил. наук.– Свердловск, 1980.– 320с.
Барченкова М.Д. Границы словообразовательного гнезда // Проблемы структурной лингвистики 1979.– M.: Наука, 1981.– С.60–71.
Барышев Н.В. Национальная специфика лексико-семантических полей «средства передвижения» в русском и английском языках: Автореф. дисс. канд. фил. наук.– Воронеж, 1999.–18с.
Бахтина В.П. Лексико-грамматическая сочетаемость глаголов речи в русском языке // Материалы по русско-славянскому языкознанию. II.– Воронеж, 1966.– С.158–163.
Бахтина В.П. Некоторые особенности глаголов речи в русском языке (объектная сочетаемость) // Ученые записки Башкир. гос. ун-та. Серия филологических наук.– Уфа, 1964.– Т.XVIII.– №8(12).– С.35–51.
Бахтина В.П. Сложные словосочетания с глаголами речи // Ученые записки Башкир. гос. ун-та. Серия филологических наук.– Уфа, 1964.– Т.XVIII.– №8(12).– С.53–58.
Белявская Е.Г. Семантическая структура слова в номинативном и коммуникативном аспектах (когнитивные основания формирования и функционирования семантической структуры слова) // Автореф. дисс. докт. фил. наук.– М.:РАН, 1992. –38с.
Бережан С.Г. Теория семантических полей и синонимия // Проблемы языкознания: Доклады и сообщения советских ученых на X Международном конгрессе лингвистов.– М.:Наука, 1967.–С.165–169.
Березенко В.В. Типы смысловых отношений в отнаречных словообразовательных гнездах // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции.– М.,1998.– С.308–309.
Березин Ф.М., Головин Б.Н. Общее языкознание.– М.:Просвещение, 1979.– 416с.
Благова Н.Г. О функционировании глаголов речи в книжно-славянском типе языка (на материале Киевской псалтыри) // Вопросы семантики. Исследования по исторической семантике.– Калининград: КГУ, 1982.– С.68–72.
Блинова О.И. Русская диалектология. – Томск, 1984.– 134с.
Богуславский В.М. Человек в зеркале русской культуры, литературы и языка.– М.:Космополис, 1994.– 238с.
Болотнова Н.С. Функционирование глаголов говорения в конструкциях с прямой речью (на материале произведений Ю.М. Нагибина) // Классы глаголов в функциональном аспекте.– Свердловск, 1986.– С.53–60.
Болотнова Н.С. Художественный текст в коммуникативном аспекте и анализ текстовых парадигм (на материале глаголов говорения в рассказах Ю.М. Нагибина) // Глагол в системе языка и речевой деятельности: Материалы научной лингвистической конференции.– Свердловск, 1990.– С.132–134.
Большакова Н.В. К вопросу о семантико-деривационных связях в словообразовательном гнезде // Проблемы региональной лексикологии, фразеологии и лексикографии.– Орел, 1994.–С.23–25.
Большая советская энциклопедия.– М.: Сов. энциклопедия,1976– Т.24. Кн1.– («Структура»).
Бондарь И.П. Обстоятельственная связь некоторых глаголов речи в старославянском и древнерусском языках // Очерки по русскому языку и стилистике.– Саратов, 1967.– С.192–201.
Бояринова Л.З. Диалектное словообразовательное гнездо. Проблемы региональной лексикологии, фразеологии и лексикографии.– Орел, 1994.– С.25–26.
Брагина А.А. Лексика языка и культура страны: Изучение лексики в лингвострановедческом аспекте.– М.:Русский язык, 1981.– 176с.
Брагина А.А. Синонимы в литературном языке.– М.:Наука, 1986.–128с.
Васильев В.И. Лексическое гнездо многозначного прилагательного // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции.– М., 1998.– Т.1.– С.107–109.
Васильев Л.М. Принципы семантической идентификации глагольной лексики // Семантические классы русских глаголов: Межвузовский сборник научных трудов.– Свердловск, 1982.–С.11–14.
Васильев Л.М. Проблема лексического значения и вопросы синонимии // Лексическая синонимия.– М.:Наука, 1967.– С.16–26.
Васильев Л.М. Семантика русского глагола.– М.:Высшая школа, 1981.–184 с.
Васильев Л.М. Семантические классы глаголов чувства, мысли и речи // Очерки по семантике русского глагола: Некоторые вопросы урало-алтайского языкознания.– Уфа,1970.– С.38–310.
Васильев Л.М. Семантические классы русского глагола(классы глаголов чувства, мысли, речи и поведения): Автореф. дисс. докт. фил. наук..– Л, 1971.–38 с.
Васильев Л.М. Современная лингвистическая семантика.– М.:Высшая школа, 1990.–176 с.
Васильев Л.М. Сущность и структурные компоненты лексического значения // Вопросы фонетики, словообразования, лексики русского языка и методики его преподавания: Труды 4-ой зональной конференции кафедр русского языка вузов Урала.– Пермь,1964.– Вып.I.– С.69–75.
Васильев Л.М. Теория семантических полей // Вопросы языкознания.– 1971.– №5.– С.105–113.
Васильченко С.М. Семасиология и ономасиология наименований вместилищ // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции.– М., 1998.– Т.1.– С.109–112.
Вендина Т. И. Средневековый человек в зеркале старославянского языка. - М.: Индрик, 2002.
Вендина Т.И. Лексический атлас русских народных говоров и лингвистическая гносеология // Вопросы языкознания.– 1996.–№1.–С.33–41.
Вендина Т.И. Русская языковая картина мира сквозь призму словообразования (макрокосм).– М.:Индрик, 1998.–238с.
Вепрева И.Т. Об отношении семантики возвратных глаголов к лексико-семантической группе мотивирующих глаголов // Семантические классы русских глаголов: Межвузовский сборник научных трудов.– Свердловск, 1982.– С.97–103.
Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове).– Изд-е 3-е исправл.– М.:Высшая школа, 1986.–640 с.
Власова Н.А. Фразеологическое гнездо в современном русском литературном языке и орловских народных говорах // Проблемы региональной лексикологии, фразеологии и лексикографии.– Орел, 1994. – С.31–32.
Власова Н.А. Фразеологическое гнездо с вершиной глаз в общенародном языке и говорах: Дисс. канд. фил. наук.– Орел, 1997.–327 с.
Вольф Е.М. Варьирование в оценочных структурах // Семантическое и формальное варьирование.– М.:Наука, 1979. – С.273–294.
Воробьев В.В. Культурологическая парадигма русского языка: Теория описания языка и культуры во взаимодействии.– М., 1994. – 76 с.
Гаджиева Н.З., Коклянова А.А. Глаголы речи в тюркских языках // Историческое развитие лексики тюркских языков.– Изд-во АН СССР.– М., 1961. – С.322–460.
Гайсина Р.М. К семантической типологии глаголов русского языка // Семантические классы русских глаголов: Межвузовский сборник научных трудов.– Свердловск, 1982. – С.15–21.
Гайсина Р.М. Лексико-семантическое поле глаголов отношения в современном русском языке.– Саратов, 1981. – 196 с.
Гак В.Г. Лексическое значение слова // Лингвистический энциклопедический словарь.– М.:Сов. энциклопедия, 1990.– С.261–263.
Гак В.Г. Семантическая структура слова как компонент семантической структуры высказывания // Семантическая структура слова: Психолингвистические исследования.– М.:Наука, 1971. – С.78–96.
Гинзбург Е.Л. Исследование структуры словообразовательных гнезд // Проблемы структурной лингвистики 1972.– M.: Наука, 1973. – С.146–225.
Гинзбург Е.Л. Классификация словообразовательных гнезд русского языка с первообразными прилагательными // Проблемы структурной лингвистики 1982.– M.: Наука, 1984. – С.96–110.
Гинзбург Е.Л. Одноименность однокоренных производных // Проблемы структурной лингвистики 1976.– M.: Наука, 1978. – С.34–136.
Гинзбург Е.Л. Понятие словообразовательного гнезда // Проблемы структуры слова и предложения.– Пермь, 1974. – С. 35–40.
Гинзбург Е.Л. Преобразования словообразовательных гнезд. I. // Проблемы структурной лингвистики 1979.– M.: Наука, 1981.– С.32–54.
Головин Б.Н. Введение в языкознание.– М.:Высшая школа,1977. – 312 с.
Голянич М.И. Особенности семантической структуры словообразовательных гнезд со значением говорения // Актуальные проблемы русского словообразования: Сборник научных статей.– Ташкент: Укитувчи, 1982.– С.117–120.
Городецкий Б.Ю. К проблеме семантической типологии.– Изд-во Ленинградского ун-та, 1969. – 564 с.
Гришанова В.Н. Отражение в диалектном слове отношения субъекта к явлениям действительности // Актуальные проблемы изучения русских народных говоров: Материалы межвузовской научной конференции (Арзамас, 29–31 октября 1996 года).– Арзамас, 1996. – С.32–34.
Гришанова В.Н. Речевой этикет говора как элемент народной культуры // Славянский альманах 1997.– М.:Индрик, 1998. – С.307–311.
Гулыга Е.В., Шендельс Е.И. О компонентном анализе значимых единиц языка // Принципы и методы семантических исследований.– М.:Наука, 1976. –С.291–314.
Гумбольд В. Язык и философия культуры.– М.:Прогресс, 1985.– 456 с.
Джамбинова Н. С. Функционирование русской глагольной лексики в публицистическом тексте: автореф. дисс. канд. филол. наук. – Волгоград, 2007.
Дяченко Л.Д. Семантическая структура многозначного английского глагола // Семантическая структура слова и фразеологизма.– Рязань, 1980. – С.46–52.
Жуковская Е.Е. Семантический анализ некоторых глаголов эмоционального состояния и их производных: Автореф. дисс. канд. фил. наук..– М., 1975. – 23 с.
Завалишина А.И. Словопроизводство глаголов в говоре села Михайловки Залегощенского района Орловской области: Дисс. канд. фил. наук..– Орел, 1981. – 251 с.
Зубова Ж.А. Фрагмент семантического поля «речевая деятельность» // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции.– М., 1998.– Т.1. – С.140–141.
Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи.– Омск, 1999.–283 с.
Казарин Ю.В. Опыт компонентного анализа базовых идентификаторов ЛСГ русских глаголов // Лексическая семантика: Сборник научных трудов.– Свердловск, 1991. – С.48–51.
Караулов Ю.Н. Общая и русская идеография.– М.:Наука, 1976. – 356 с.
Каргина А. П. Общерусский глагол в говорах камчадалов : дисс. канд. филол. наук. - Петропавловск-Камчатский, 2006. - 379 c.
Каргина А.П. Русский глагол в отечественной диалектологии. – Электрон. дан. – Режим доступа:– [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. - Загл. с экрана.
Карунц Р.Г. Глаголы звучания прерывисто-смягчительного способа действия в русском языке // Труды Самарканд. гос. ун-та им. А. Навои. Новая серия.. Русское словообразование. – Самарканд, 1971. – Вып.209.–С.221–236.
Карунц Р.Г. Семантическая структура префиксальных глаголов звучания (на материале произведений А.М. Горького) // Труды Самарканд. гос. ун-та им. А. Навои. Новая серия. Русское словообразование. – Самарканд, 1971. – Вып.209.–С.97–108.
Кибардина С.М. Структурно-семантическое поле глаголов с одинаковой валентностью (на материале немецких глаголов речи) // Семантико-функциональные поля в лексике и грамматике.– Л., 1990. – С.53–62.
Кильдибекова Т.А. Глаголы действия в современном русском языке. Опыт функционально-семантического анализа.– Изд-во Саратовского ун-та, 1985.–160 с.
Ким Т.Я. Контекстуальный анализ лексического значения глаголов побуждения (Глагол запретить в соотношении с другими глаголами рассматриваемой микросистемы) // Научные труды Куйбышевского гос. пед. ин-та им. В.В. Куйбышева. Актуальные вопросы лексики, словообразования, синтаксиса и стилистики современного русского языка.– Куйбышев, 1973. – Т.120.– С.145–155.
Ким Т.Я. Лексическая характеристика синонимов велеть, приказать, распорядиться // Научные труды Куйбышевского гос. пед. ин-та им. В.В. Куйбышева. Актуальные вопросы лексики, словообразования, синтаксиса и стилистики современного русского языка.– Куйбышев, 1973. – Т.120.– С.114–131.
Клименко Л.П. К типологии семантической структуры полисемичных глаголов в древнерусском языке // Семантика слова в истории русского и древнерусского языков: Межвузовский сборник.– Горький, 1989.– С.25–31.
Клименко Л.П. Опыт системного изучения глагольной лексики древнерусского языка // Вопросы истории и диалектологии русского языка.– Челябинск, 1979.– Вып.IX.– С.28–39.
Кобозева И.М. О границах и внутренней стратификации семантического класса глаголов речи // Вопросы языкознания.– 1985.– №6.– С.95–103.
Кодухов В.И Введение в языкознание.– М.: Просвещение, 1979. –352 с.
Кодухов В.И. Способы передачи чужой речи в русском языке. II пол. XVII–XVIII вв.: Автореф. дисс. канд. фил. наук.– Л., 1953.– 26 с.
Козлова Р.М., Лукомская И.Ю. Тематическая группа «пьянство» во фразеологии русского и польского языков // Проблемы семантики и функционирования языковых единиц разных уровней: Межвузовский сборник научных трудов.– Иваново: Ивановский гос. ун-т, 2000.– С.45–51.
Колесов В.В. Ментальные характеристики русского слова в языке и в философской интуиции // Язык и этнический менталитет.– Петрозаводск, 1995.–С.13–24.
Колшанский Г.В. Объективная картина мира в познании и языке.– М.:Наука, 1990.–112 с.
Кондрашов Н.А., Третьякова В.С. Звукоподражательные глаголы в системе русской лексики // Лексическая семантика: Сборник научных трудов. – Свердловск,1991.– С.110–116.
Копелиович А.Б. Деривационное гнездо и гнездо родственных слов в сопоставительном аспекте // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции.– М., 1998.– Т.1.– С.322–324.
Кормилицына М.А. Глагольные словосочетания на основе управления в русской разговорной речи: Автореф. дисс. канд. фил. наук.– Саратов, 1972.–17 с.
Кочеваткина А.П. Глаголы речевой деятельности в контексте категории одушевлённости-неодушевленности в мордовских и марийском языках // Научно-методический журнал «Интеграция образования». Филологическое образование. – № 2. – 2004. – С. 175-177.
Кочеткова Т.В. Глаголы говорения в русской разговорной речи: Дисс. канд. фил. наук.– Саратов, 1978.–180 с.
Кочеткова Т.В. Глаголы говорения в художественном и научном стилях (лексическая представленность) // Вопросы стилистики: Межвузовский научный сборник.– Изд-во Саратовского ун-та, 1977.– Вып.13.– С.3–23.
Кошевая И.Г., Кошевой К.К., Жучкова Н.Ф. Лексические типы слов // Семантика языковых единиц лексического уровня (на материале английского языка): Сборник научных трудов.– Элиста, 1983.– С.3–14.
Кромер Э.В. Проблема коммуникативных неудач в разговорной речи // Проблемы семантики и функционирования языковых единиц разных уровней: Межвузовский сборник научных трудов.– Иваново: Ивановский гос. ун-т, 2000.– С.162–168.
Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Краткий словарь когнитивных терминов.– М., 1996.–248 с.
Кузнецов А.М. Компонентного анализа метод // Лингвистический энциклопедический словарь.– М.:Сов. энциклопедия, 1990.– С.233–234.
Кузнецов А.М. О применении метода компонентного анализа в лексике // Синхронно-сопоставительный анализ языков разных систем.– М.:Наука,1971.–С.257–268.
Кузнецова Э.В. Лексикология русского языка.– М.:Высшая школа,1989.–216 с.
Кузякин А.С. Семантическая структура широкозначных глаголов GIVE, GET и ее реализация в синтаксисе предложения // Лексическая и синтаксическая семантика: Межвузовский сборник научных трудов.– Саранск, 1989.– С.129–142.
Куланина О.В. Диалектные глаголы говорения в художественных произведениях Н.С. Лескова // Семантические и грамматические аспекты предикации в современном русском языке: Межвузовский сборник научных трудов.– М., 1998.– С.77–80.
Лаврентьева Н.Б. Экспрессивно-выразительная глагольная лексика (на материале говоров Новосибирской области): Дисс. канд. фил. наук.– Новосибирск, 1980.–207 с.
Левицкий В.В. Экспериментальные данные к проблеме смысловой структуры слова // Семантическая структура слова: Психолингвистические исследования.– М.:Наука, 1971.–С.151–168.
Лексико-семантические группы русских глаголов.– Иркутск, 1989.–180 с.
Лобова Ю.Б. Взаимодействие глаголов говорения с глаголами других семантических классов (на материале брянских говоров) // Диалектное слово в лексико-системном аспекте: Межвузовский сборник научных трудов.– Л.,1989.–С.51–58.
Лопушанская С.П., Тупикова Н.А. Глаголы речемыслительной деятельности и их функции в публицистическом тексте // Классы глаголов в функциональном аспекте: Сборник научных трудов.– Свердловск, 1986.– С.60–65.
Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура.– М.: Изд-во полит. лит-ры, 1991.–528 с.
Лукин В.А. Некоторые проблемы и перспективы компонентного анализа // Вопросы языкознания.– 1985.– №3.– С.58–66.
Лыжова Л.К. Глаголы речи в диалектной лексике // Материалы по русско-славянскому языкознанию.– Воронеж,1979.–С.97–103.
Лыков А.Г. Разграничение словообразовательного гнезда и словообразовательной парадигмы // Актуальные проблемы русского словообразования: Сборник научных статей.– Ташкент:Укитувчи, 1982.– С.34–38.
Маковский М.М. «Картина мира» и миры образов (лингвокультурологические этюды) // Вопросы языкознания.–1992.– №6.– С.36–53.
Мартынова Е.М. Типология коммуникативного дискомфорта: Автореф. дисс. канд. фил. наук.– Орел, 2000.–18 с.
Мещанинов И.И. Глагол.– Л.:Наука, 1982.–272 с.
Милых М.К. Конструкции с косвенной речью в современном русском языке.– Изд-во Ростовского ун-та, 1975.–212 с.
Недялкова Т.М. Лексическая группа глаголов речи в современном немецком языке: Автореф. дисс. канд. фил. наук.– М, 1961.–14 с.
Немец И. Раскрытие понятийного ядра слова при лексическом анализе языка древнего периода // Этимология 1984.– М.:Наука, 1986.– С.156–162.
Никитина С.Е. Устная народная культура и языковое сознание.– М.:Наука, 1993.–19 с.
Никишина С.А. Глагол в орловских говорах (в семасиологическом и морфологическом освещении): Дисс. канд. фил. наук.– Орел, 1998.– 328 с.
Ничман З.В. Аспектуальная характеристика глаголов устной речи (говорения) в современном русском языке // Русская лексикология и вопросы межуровневых связей.– Новосибирск, 1980.– С.23–50.
Ничман З.В. Глаголы говорения (устной речи) в современном русском языке: Дисс. канд. фил. наук.– Новосибирск, 1979.–220 с.
Ничман З.В. Глаголы говорения в сочетании с прямой речью // Новосибирский государственный педагогический институт. Проблемы русской лексикологии. – Новосибирск, 1974.– Вып.109.– С.30–68.
Ничман З.В. К вопросу о лексико-семантических группах слов (на материале глаголов устной речи в современном русском языке) // Научные труды Новосибирского гос. пед. ин-та. Проблемы русского языка.– Новосибирск, 1973.– Вып.91.– С.4–19.
Ничман З.В. Предельные и непредельные глаголы речи // Лексико-грамматические проблемы русского глагола.– Новосибирск,1964.– С.47–59.
Ничман З.В. Роль глаголов говорения в формировании конструкций изъяснительного типа // Русская лексикология и вопросы межуровневых связей.– Новосибирск, 1980.– С.92–102.
Новиков Л.А. Семантика русского языка.– М.:Высшая школа, 1982.– 272 с.
Новицкая И.С. Значение глаголов и вопросы компонентного анализа лексики // Слово как предмет изучения: Сборник научных трудов.– Л., 1977.– С.83–88.
Овчарова В.Н. Глаголы начинательного значения (на материале русских говоров южных районов Красноярского края) // Лексические единицы и их взаимодействие в говорах Сибири: Межвузовский сборник научных трудов.– Красноярск, 1988.– С.105–108.
Огдонова Ц.Ц. Зооморфная лексика как фрагмент русской языковой картины мира: Автореф. дисс. канд. фил. наук. – Иркутск, 2000.–22 с.
Отин Е.С. К этимологии одного славянского глагола речи (в связи с историей частицы де) // Этимологические исследования по русскому языку.– Изд-во Московского ун-та, 1981.– Вып.IX.– С.142–166.
Павленко П.И. Структурно-словообразовательные особенности глаголов с приставкой воз- в говорах // Диалектная лексика 1975.– Л.:Наука, 1978.–С.132–145.
Павленко Т.Л. Фразеологическое гнездо // Общая и дагестанская фразеология: Исследования и материалы: Межвузовский научно-тематический сборник.– Махачкала.– 1990.–С.25–36.
Пак Г.А. К вопросу о принципах выделения глаголов речи // Вопросы теории русского языка.– Новосибирск, 1975.– Вып.119.– С.27–37.
Палевская М.Ф. Проблема синонимического ряда, его границ и возможности выделения доминанты // Лексическая синонимия.– М.:Наука, 1967.– С.94–104.
Пауфошима Р.Ф. Житель современной деревни как языковая личность // Язык и личность.– М.:Наука, 1989.– С.41–48.
Петруничева Н.С. Некоторые глаголы речи в их формальной и типологической характеристике (на материале немецкого и русского языков) // Тюменский государственный ун-т. Формальные характеристики глагола (на материале германских языков). Сб.77.– Тюмень: ТГУ.– 1980.–С.69–80.
Плотникова С.В. Высокочастотные глаголы в современном русском языке: лексико-семантическая классификация и регулярная многозначность: Дисс. канд. фил. наук.– Екатеринбург, 1996.–208 с.
Подюков И.А. Народная фразеология в зеркале народной культуры. Пермь, 1990.–128 с.
Полякова Е.Н. Синонимы в памятниках Прикамья XVII–начале XVIII в. (глаголы со значением «сообщать устно») // Русская историческая лексикология и лексикография.– Л.,1988.– Вып.4.– С.105–112.
Попова В.С. К вопросу о сочетаемости глаголов речи с зависимыми формами // Синтаксис современного русского языка: Сборник 40-й.– Тюмень, 1968.– Вып.6.– С.23–43.
Попович О.А. Когнитивно-номинативная модель словообразовательного гнезда (на материале глагола вести) // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции.– М., 1998.– Т.1.– С.345–347.
Потебня А.А. Слово и миф.– М.:Правда,1989.–622 с.
Прокопова Т.И. Лексические группы глаголов в их отношении к морфологической категории времени в произведениях Кирилла Туровского // Семантика слова в истории русского и древнерусского языков: Межвузовский сборник.– Горький, 1989.–С.38–48.
Прохоров В.Н. Тематические группы слов как микросистемы // Вопросы русского языкознания.– Изд-во Московского ун-та, 1979.– Вып.2.– С.160–166.
Прохоров В.Ф. Синонимия глаголов сообщения в немецком и русском языках // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции.– М., 1998.– Т.1.– С.195–198.
Психология. Словарь. М., 1990.–496 с.
Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира / [Б.А. Серебренникова, Е.С. Кубрякова, В.И. Постовалова и др.]; АН СССР, Ин-т языкознания.– М.:Наука, 1988.–212 с.
Русская грамматика–80.– М.: Наука, 1980– Т.1.
Салимов Ш.Г. К вопросу об изучении глаголов речи русского языка // Филологический сборник.– Алма-Ата, 1975.– Вып.XV–XVI.– С.191–197.
Саплин Ю.Ю Социальное взаимодействие и семантика глагола // Глагол в системе языка и речевой деятельности: Материалы научной лингвистической конференции.– Свердловск, 1990.–С.34–35.
Светличная Н.М. Системность лексики писателя (на материале глаголов горения в поэзии и прозе Пушкина и Лермонтова) // Вопросы стилистики: Межвузовский научный сборник.– Изд-во Саратовского ун-та,1980.– Вып.15.– С.57–67.
Селиверстова О.Н. Компонентный анализ многозначных слов. На материале некоторых русских глаголов.– М.:Наука, 1975.– 240 с.
Селиверстова О.Н. Константность и вариативность в семантической структуре многозначного глагола take и связанных с ним глаголов // Семантическое и формальное варьирование.– М.:Наука, 1979.– С.27–107.
Семантическая специфика национальных языковых систем.– Воронеж, 1985.–164 с.
Семантические вопросы словообразования. Производящее слово.– Томск, 1991.–274 с.
Семененко Л.П. Монолог как тип общения: Автореф. дисс. докт. фил. наук.– Орел, 1998.–38 с.
Сентенберг И.В. Лексическое значение глагола в аспекте семасиологического основания части речи // Глагол в системе языка и речевой деятельности: Материалы научной лингвистической конференции.– Свердловск, 1990.– С.35–36.
Сергеева Т.Д. Вопросы семантической типологии глагольной лексики.– Барнаул, 1984.– 82с.
Сергеева Т.Д. Семантический анализ глаголов звучания // Семантическая структура слова.– Кемерово, 1984.– С.97–106.
Сидорова Н.П. Взаимосвязи лексико-семантической группы глаголов звучания со смежными глагольными группами // Актуальные вопросы грамматики и лексики русского языка: Сборник трудов.– М., 1978.– С.146–157.
Сильницкий Г.Г. Семантические классы глаголов и их роль в типологической семасиологии // Структурно-типологическое описание современных германских языков.– М.:Наука, 1966.– С.244–260.
Скитова Ф.Л. Из наблюдений над лексикой говорения в народной речи (опыт определения границ и структуры лексико-семантической группы) // Вопросы фонетики, словообразования, лексики русского языка и методики его преподавания: Труды 4-й зональной конференции кафедр русского языка вузов Урала.– Пермь, 1964.– Вып.I.– С.77–84.
Скорнякова М.Ф. О зависимости структуры словообразовательных гнезд от лексико-семантического своеобразия исходных глаголов // Актуальные проблемы русского словообразования: Сборник научных статей.– Ташкент: Укитувчи, 1982.–С.285–288.
Слово и грамматические законы языка. Глагол.– М.:Наука, 1989.– 296 с.
Слюсарева Н.А. Функции языка // Лингвистический энциклопедический словарь.– М.:Сов. энциклопедия, 1990.–С564-565.
Сметанина З.В. Средства создания экспрессивности в диалектных фразеологических единицах (На материале ярославских и костромских говоров) // Проблемы семантики и функционирования языковых единиц разных уровней: Межвузовский сборник научных трудов.– Иваново: Ивановский гос. ун-т, 2000.– С.92–98.
Соболева П.А. Компонентный анализ значений глагола на основе словообразовательного признака // Проблемы структурной лингвистики.– M.: АН СССР, 1962.– С.175–189.
Соболева П.А. Моделирование словообразования // Проблемы структурной лингвистики 1971.– M.: Наука, 1972.– С.165–212.
Соболева П.А. Синонимия в словообразовательном гнезде // Проблемы структурной лингвистики 1984.– M.: Наука, 1988.– С.3–13.
Степанова В.В. Значение слова и классификация слов по значению (в связи с вопросами лексического анализа) // Слово как предмет изучения: Сборник научных трудов.– Л., 1977.– С.10–19.
Степанова Г. В. Лексико-семантическая группа глаголов речи в современном русском языке: Автореф. дисс. канд. фил. наук.– М., 1970.– 19 с.
Стернин И.А. Лексическое значение слова в речи.– Воронеж,1985.– 172 с.
Стернин И.А. Проблема анализа структуры значения слова.– Воронеж, 1979.–156 с.
Тайлор Э.Б. Доисторический быт человечества и начало цивилизации.– М., 1868.– 510 с.
Тайлор Э.Б. Первобытная культура.– М.,1989.– 576 с.
Тарланов З.К. Предисловие // Язык и этнический менталитет.– Петрозаводск, 1995.– С.3–4.
Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты.– М.:Школа «Языки русской культуры», 1996.– 288 с.
Телия В.Н. Типы языковых значений. Связанное значение слова в языке.– М.:Наука, 1981.– 269с.
Теплякова Л.С. Глаголы говорения и их функциональные эквиваленты в авторских ремарках произведений Ф.М. Достоевского // Специфика и эволюция функциональных стилей: Межвузовский сборник научных трудов.– Пермь, 1979.– С.132–135.
Теплякова Л.С. Средства художественно-образной конкретизации глаголов говорения (на материале произведений Ф.М. Достоевского) // Лексика русского языка.– Рязань, 1979.– С.76–80.
Титовская В.В. Некоторые лексико-семантические гнезда слов (на материале русских народных говоров Воронежской и Волгоградской областей) // Материалы по русско-славянскому языкознанию.– Воронеж, 1967.– С.93–101.
Тихонов А.Н. Глаголы с чистовидовыми приставками в современном русском языке: Автореф. дисс. канд. фил. наук.– М., 1963.–20 с.
Тихонов А.Н. Гнездование однокоренных слов // Исследование по славянской филологии: Сборник, посвященный памяти академика В.В. Виноградова.– Изд-во Московского ун-та, 1974.– С.307–318.
Тихонов А.Н. Проблемы составления толкового гнездового словаря современного русского языка // Слово в грамматике и словаре.– М.:Наука, 1984.– С.194–200.
Тихонов А.Н. Семантические связи слов в словообразовательном гнезде (тезисы доклада) // Труды Самаркандского гос. ун-та им. А. Навои. Новая серия. Русское словообразование.– Самарканд, 1971.– Вып.209.– С.279–298.
Тихонов А.Н. Стилистическое расслоение лексического гнезда в современном русском языке // Русский язык в его функционировании. Уровни языка.– М.:Наука, 1996.– С.167–180.
Тихонов С.А. Структура словообразовательных цепочек глаголов звучания // Актуальные проблемы русского словообразования: Сборник научных статей.– Ташкент, 1982.–С.124–130.
Толковый тематический словарь русских глаголов: Проспект (под ред. Л.Г. Бабенко).– Екатеринбург, 1992.– 106 с.
Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике.– М.:Индрик, 1995.– 512 с.
Трезвина И.В., Фархутдинова Ф.В. Представление о душе в русских пословицах // Проблемы семантики и функционирования языковых единиц разных уровней: Межвузовский сборник научных трудов.– Иваново: Ивановский гос. ун-т, 2000.–С.76–84.
Улуханов И.С. О степенях словообразовательной мотивированности слов // Вопросы языкознания.– 1992.– №5.– С.74–89.
Уфимцева А.А. Семантика слова // Аспекты семантических исследований.– М.:Наука, 1980.– С.5-80.
Уфимцева А.А. Слово в лексико-семантической системе языка.– М.:Наука, 1968.– 272 с.
Ушакова Е.А. Глаголы речи немецкого и русского языков в функциональном аспекте (употребление в конструкциях с прямой речью): Материалы шестой научной конференции. - Новосибирск, 2005. - С. 187-190.
Фадеев Г.А. Глагол «ворчать» и его синонимы в говоре Заонежья Медвежьегорского района Карельской АССР // Вопросы грамматического строя и словообразования в русских народных говорах.– Петрозаводск, 1976.– С.79–85.
Филин Ф.П. Лексика русского литературного языка древнекиевской эпохи (по материалам летописей). Ученые записки Ленинградского гос. пед. ин-та им. А.И. Герцена.– Л., 1949.– Т.80.– 288 с.
Филин Ф.П. Слово и его значение // Классическое наследие и современность.– Л.:Наука, 1981.– С.14–21.
Филиппова Л. В. Семантико-функциональный аспект изучения глаголов звучания в общеобразовательной школе: дис. канд. пед. наук. - Н. Новгород, 1999 - 165 c.
Филиппова Л.С., Романова М.А. Синонимические глаголы в говорах Тюменской области (материалы к региональному словарю) // Лексические единицы и их взаимодействие в говорах Сибири: Межвузовский сборник научных трудов.– Красноярск, 1988.– С.165–174.
Философский энциклопедический словарь.– М.:ИнфраМ,1999.– 576 с.
Фоменко Ю.В. Из наблюдений над лексико-семантическими группами русских глаголов // Научные труды Новосибирского гос. пед. ин-та. Проблемы русского языка.– Новосибирск, 1973.– Вып.91.– С.20–41.
Хроленко А.Т. Лингвокультуроведение: Пособие к спецкурсу по проблеме «Язык и культура». – Курск: Изд-во ГУИПП «Курск», 2000.– 168 с.
Хроленко А.Т. Основы лингвокультурологии. – М.:Флинта, Наука, 2004.
Чарыкова О.Н. Роль глагола в репрезентации индивидуально–авторской модели мира в художественном тексте: Автореф. дисс. докт. фил. наук.– Воронеж, 2000.–39с.
Черенкова А.Д. Предложно-падежные формы О+П.п. и ПРО+В.п. при глаголах речи в современном русском языке // Материалы по русско-славянскому языкознанию.– Воронеж, 1977.– С.144–150.
Чернышевский Н.Г. Эстетическое отношение искусства к действительности.– М., 1955.– 223 с.
Черняк В.Д. Синонимические связи глаголов (в аспекте типологии синонимических рядов) // Слово как предмет изучения: Сборник научных трудов.– Л., 1977.–С.44–51.
Чинчлей Т.С. Словообразовательное и деривационное гнезда // Актуальные проблемы русского словообразования: Сборник научных статей. – Ташкент: Укитувчи, 1982.– С.44–46.
Чудинов А.П. Регулярная многозначность в глагольной лексике: Пособие к спецкурсу.– Свердловск, 1986.– 80 с.
Чудинов А.П. Семантическое варьирование русского глагола: Учебное пособие.– Свердловск, 1984.– 72 с.
Чудинов А.П. Семная структура лексического значения (на материале русских терминов родства) // Слово в системных отношениях на разных уровнях языка: Сборник научных трудов.– Свердловск, 1991.– С.29–36.
Шанский Н.М. Лексикология современного русского языка.– М.:Просвещение, 1972.– 328 с.
Шанский Н.М., Иванов В.В. Современный русский язык. Введение. Лексика. Фразеология. Фонетика. Графика и орфография. – М.:Просвещение, 1987.– Часть 1.– 192 с.
Шведова Н.Ю. Лексическая классификация русского глагола (на фоне чешской семантико-компонентной классификации) // Славянское языкознание: IX Международный съезд славистов. Киев, сентябрь 1983г: Доклады советской делегации.– М.:Наука, 1983.– С.306–323.
Шелякин М.А. Аспектуальное употребление глаголов сообщения в русском языке // Филологические науки.– 1976.– №3.– С.56–64.
Шелякин М.А. Наблюдения над лексико-грамматическими особенностями глаголов звучания в русском языке // Филологические науки.– 1962.– №4.–С.4954.
Шипицина Г.М. Модель смысловой структуры глагольных семем // Глагол в системе языка и речевой деятельности: Материалы научной лингвистической конференции.– Свердловск, 1990.– С.46–48.
Шишкина А.С. О некоторых особенностях отыменных гнезд // Проблемы структурной лингвистики 1976.– M.: Наука, 1978.– С.137–144.
Шмелев Д.И. Проблемы семантического анализа лексики (на материале русского языка).– М.:Наука, 1973.– 280 с.
Шмелев Д.И. Современный русский язык. Лексика.– М.:Просвещение, 1977.–336 с.
Щур Г.С. О соотношении системы и поля в языке // Проблемы языкознания: Доклады и сообщения советских ученых на X Международном конгрессе лингвистов.– М.:Наука, 1967.– С.66–70.
Щур Г.С. О типах лексических ассоциаций в языке // Семантическая структура слова: Психолингвисттические исследования.– М.:Наука, 1971.– С.140–150.
Щур Г.С. Теории поля в лингвистике.– М.:Наука, 1974.– 256с.
Яковлева А. А. Глаголы говорения в нидерландском языке: дисс. канд. филол. наук. – Санкт-Петербург, 2007. – 216 с.
Яковлева Е.С. Фрагменты русской языковой картины мира (модели пространства, времени и восприятия).– М.:ГНОЗИС, 1994.– 344 с.
Янценецкая М.Н. Мотивационные отношения в лексике и лексическое гнездо // Семантическая структура слова.– Кемерово, 1984.– С.3–17.
Янценецкая М.Н. Об организации лексического гнезда // Актуальные проблемы русского словообразования: Сборник научных статей.– Ташкент, 1982.– С.120–124.



Приложение I. Список названий районов Орловской области и их условных обозначений
Болх. - Болховской район
Верх.- Верховский район
Глаз.- Глазуновский район
Дмитр.- Дмитровский район
Долж.- Должанский район
Залег.- Залегощенский район
Знам.- Знаменский район
Колпн.- Колпнянский район
Кром.- Кромской район
Лив.- Ливенский район
Малоарх.- Малоархангельский район
Мцен.- Мценский район
Новодер.- Новодеревеньковский район
Новос.- Новосильский район
Орл.- Орловский район
Покр.- Покровский район
Свердл.- Свердловский район
Тросн.- Троснянский район
Уриц.- Урицкий район
Хот.- Хотынецкий район
Шабл.- Шаблыкинский район
Приложение II. Список условных сокращений
АГ – 80 – Русская грамматика–80.– М.: Наука, 1980– Т.1.
БСЭ – Большая советская энциклопедия.– М.:Сов. энциклопедия, 1976.– Т.24. – Кн1.
КСОГ – Картотека Словаря орловских говоров.
ОСРЯ – Обратный словарь русского языка.– М.:Сов энциклопедия, 1974.
ПС – Психология: Словарь. М., 1990.–496с.
ПЦСС – Полный церковно-славянский словарь. Протоиерей Г. Дьяченко.– М., 1993.
ПЭСРЯ – Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка.– М., ГИС.– 1959.– Т.12.
СВГ – Словарь вологодских говоров.– Вологда: Вологодский ГПИ, 1983–1993.– Вып. 1-6.
СД – Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка.– М.:А/О Издательская группа «Прогресс», «Универс», 1994.– Т.I–IV.
СДЯ – Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка.– М.:Книга, 1989.– Т.I–IV.
СЕ – Ефремова Т.Ф Толковый словарь словообразовательных единиц русского языка.– М.:Русский язык, 1996.
СКТ – Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Краткий словарь когнитивных терминов.– М., 1996.– 248с.
СО – Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка.– М.:АЗЪ,1993.
СОГ – Словарь орловских говоров: Учебное пособие.– Ярославль, 1989–1991.– Вып. 1–4; Орел, 1992–2000.– Вып 5–11.
СРЛЯ – Словарь современного русского литературного языка.– В 17 т.– М;Л.: АН СССР, 1950–1965.– Т.1-17.
СРНГ – Словарь русских народных говоров.– М;Л.: Наука, 1965-2000.–Вып. 1–34.
СРЯ – Словарь русского языка.– В 4-х т. М.:Русский язык, 1981–1984.–Т. I–IV.
ССРНГ – Словарь современного русского народного говора (д. Деулино Рязанского района Рязанской обл.). Материал обработали и словарь составили Г.А. Баринова, Т.С. Коготкова, Е.А. Некрасова [и др.]. Под ред. И.А. Оссовецкого.– М.:Наука, 1969.
СФ – Фасмер М. Этимологический словарь русского языка.– М.:Прогресс, 1964–1973.– Т. I–IV.
ССРЯТ – Тихонов А.Н. Словообразовательный словарь русского языка: В 2-х т.– М.:Русский язык, 1985.
ТСРЯУ – Толковый словарь русского языка. Под ред. Д.Н. Ушакова.– М.:Сов. энциклопедия, 1935–1940.– Т. I–IV.
УСС – Учебный словарь синонимов русского языка.– М.:Школа-Пресс, 1994.
ФЭС – Философский энциклопедический словарь.– М.:ИнфраМ,1999.– 576с.
ШЭСРЯ – Шанский Н.М., Боброва Т.А. Этимологический словарь русского языка.– М.:Прозерпина, 1994.
ЯОС – Ярославский областной словарь.– Ярославль, 1981–1991.– Вып. 110.









HYPER13PAGE HYPER14151HYPER15


HYPER13PAGE HYPER142HYPER15


HYPER13PAGE HYPER14154HYPER15



2

2

1.

Ц

1



2 слова

Ц

1

1

7 слов

1

Ц

3

1


Ц


А

А

3

1

2

Ц

5


3

А

А

А

А

А

А

А

А

прогаиться

3

1

2

Ц

4

4



А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А

А






выговорить

1

Ц

А




А

А

А














1























Ц

1



1

Ц




Ц

Ц



1

1





1



2



2

Ц



2



2



2



Ц



2



1



3

Ц







1



2



3



3

Ц







1



2



2



3

Ц

А

А

2

1

1

1

1

Ц

А

А

А

А

1 слово

2 слова

1 слово

А

А

1

Ц

2

2

2

1

Ц

А

А

1

2

Ц

3





А

А

Ц

Ц

А

А

А

1

2

2

4

4

3 слова

4

3

А

А

Ц

3

3

1

2

2

1

2

А

А

Ц

Ц

2

2

5 слов

4

3

1

2

Ц

3

Ц

2

3

1

3

3

Ц

3

1

2

2

Ц

3

2

1

2

2

3

1

2

Ц

8)

2

5)

2

6)

Ц

1

1

7 слов

4)

2

2

1

Ц

3)

56 слов

4 слова

1

Ц

1

1

2)

6 слов

1) Заключение
Количество диалектных глаголов речи в орловских говорах значительно (776). Их численность – яркое свидетельство того, что для диалектоносителя речь – важнейшее свойство человека, благодаря которому он способен устанавливать связи и взаимоотношения, участвовать в общеполезной деятельности, реализовываться как личность. Семантика глаголов этой группы чрезвычайно разнообразна. Она отражает взгляд носителя говора на речь как человеческое свойство. Глобальные стратегии речевого поведения, т.е. наиболее общие конечные цели, которые преследует говорящий, определяют особенности функционирования языка. Речь выполняет различные функции, и об этом свидетельствуют ЛСГ диалектных глаголов речи: 1) сообщения; 2) общения; 3) выражения мысли; 4) звучания; 5) побуждения к действию; 6) оценки.
Вслед за Л.М.Васильевым, выделяющим 6 ЛСГ глаголов речи в литературном языке, мы выделяем 6 ЛСГ диалектных глаголов речи в орловских говорах. Их определяют центральные семы «звучать», «выражать мысль», «сообщать», «взаимодействовать», «побуждать», «оценивать». Наличие этих ЛСГ и в литературном языке, и в говорах свидетельствует о том, что у городского и у сельского жителя взгляды на язык как способ социального действия совпадают. В этом находит отражение общенародное восприятие языка и речи.
Однако диалектные глаголы речи в семантическом плане более разнообразны, чем литературные. Их особенностью является многосемность – наличие сем 1-4 ИУ, отражающих возможности членения и представления фрагмента действительности в слове и связанные с этим мировоззренческие особенности носителя говора, порой его языческие взгляды, особые нормы поведения и взаимоотношения в сельском обществе, социальные ожидания. Являясь сложным иерархическим образованием, семантика диалектного глагола речи представлена семами нескольких ИУ, отражающих многообразие человеческих целей и способов их достижения.
Семы 1ИУ связываются со стратегиями речевого поведения, теми целями, которые на данный момент преследует говорящий, т.е. ситуативными целями. Они определяются глобальными стратегиями, реализуемыми центральными семами. Набор ситуативных целей для каждой ЛСГ специфичен.
В группе глаголов сообщения для носителя говора оказываются актуальными следующие цели: 1) передача новой информации (семы 1ИУ «сведения», «просьба», «обязательство», «объяснение», «совет»); 2) выражение чувств («недовольство»); 3) стремление морально подавить собеседника (семы 1ИУ «угроза», «пугать»); 4) установление контакта («присутствие»).
В группе глаголов взаимодействия актуализируются такие цели: 1) моральная дискредитация собеседника (сема 1ИУ «брань»); 2) противопоставления себя, своей точки зрения мнению окружающих («спорить», «возражать»); 3) достижения согласия («договариваться»); 4) разрушение контакта, побуждение к ссоре («вмешаться»).
В группе глаголов отношения и оценки цели определяются особенностями восприятия человека человеком, его речи. На первый план выступают следующие цели: 1) моральной дискредитации (семы 1ИУ «ругать», «стыдить», «смеяться», «дразнить», «позорить», «винить», «осуждать», «упрекать», «сплетничать»); 2) исправление недостатков, восполнение пробелов в знаниях («поучать»); 3) проявление доброжелательности, расположения («поздравлять», «приветствовать», «оправдывать», «любезничать»); 4) выражения сострадания, сочувствия («соболезновать», «жалеть»); 5) выражения лицемерного расположения, угодливости («льстить»).
В группе глаголов побуждения цели речи оказываются связаны с различными ожиданиями социальных действий от собеседника: 1) установления контакта («откликнуться»); 2) вызвать моральную неудовлетворенность собой («стыдиться»); 3) побудить к мыслительной деятельности («мыслить»); 4) побудить к выполнению физического действия или перемещения («действовать», «переместиться»); 5) побудить к речевому действию («говорить»).
Особняком стоят ЛСГ с семами «звучать» и «выражать мысль». Их особое положение обусловлено тем, что глаголы называют такое высказывание, у которого зачастую отсутствует смысл. Слушающий не получает информации, этому мешают психо-физиологические особенности говорящего, создающие ситуацию речевого дискомфорта.
При выражении мысли цель речи обусловлена желанием говорящего сообщить новую информацию. Однако часто она не достигается. Этому мешают мыслительные особенности говорящего, его стремление к изложению мысли в большом объеме, повторению высказывания, отсутствию смысла в нем, несущественности содержания, отсутствию логики, правдивости (семы 1ИУ «много», «ложь», «повторять», «глупо», «впустую», «нелогично»). Все это – отрицательные особенности речевого акта, которые не принимаются говорящим, затрудняют понимание высказывания или препятствуют ему. В противовес этому носитель говора выдвигает свои критерии разумной речи: она должна быть логична, интересна, грамотна. Об этом свидетельствуют семы «логично+интересно+грамотно».
Если в данной подгруппе речевые стратегии не достигаются из-за внутренних особенностей личности, степени ее умственного развития, то в подгруппе с центральной семой «звучать» они не достигаются вследствие физиологических недостатков в речевом аппарате, использования неверной тоновой окраски голоса, выбранной степени звучности, невладения нормами языка, характерными для данной местности, произнесения речи в бессознательном состоянии или слишком протяженной во времени (семы 1ИУ «грубо», «громко», «дефект», «бессознательно», «долго»).
Таким образом, семы 1ИУ, отражающие стратегии речевого поведения, свидетельствуют о том, какой видится диалектоносителю речь. В этих семах проявляются также особенности человека: степень его умственного развития, моральные качества, связанные с отношением к окружающим людям, порой желанием унизить, оскорбить, обвинить или, напротив, выказать расположение, доброе отношение. Семы 1ИУ связаны с ценностными ориентирами в сельском социуме: ценится, прежде всего, доброе отношение, умение сочувствовать, сопереживать чужому горю; чувство долга, ответственности перед собой и обществом как проявление социальной активности личности. Семы 1ИУ отражают такие положительные черты характера как доброжелательность, сострадание, неконфликтность. Резко отрицательно оцениваются противоположные качества человека: грубость, конфликтность, нравственная глухота, лживость. Поэтому глаголы с семами «ложь», «грубо», «оскорбительно» и подобные выражают отрицательную оценку.
С другой стороны, ценятся такие качества, как ум, логика. Именно они позволяют говорить увлекательно, заинтересовать собеседников. Не принимаются глупость, неспособность ограничить мысль, донести информацию в понятной, доступной форме, нелогичность. Об этом свидетельствуют семы «много», «глупо», «нелогично», «непонятно».
В отличие от сем 1ИУ, семы 2-4ИУ отражают разнообразные тактики говорящего, способствующие достижению поставленных целей. Это сопутствующие семы. Они свидетельствуют о том, какие средства предпринимает говорящий, чтобы наиболее успешно добиться результата.
На 2-4ИУ наблюдается сходство семантических компонентов у глаголов разных ЛСГ. Это семы-конретизаторы собеседника («ребенок», «друг»), места, положения собеседника («исповедь», «на вторых ролях»), физиологического состояния («пьяный»), семы-характеризаторы внешней стороны речи («громко», «грубо» и т.д.), внутренней стороны речи, умственных особенностей говорящего («глупо», «много» и др.), семы с оценочным значением («напрасно», «бесцельно»). Несмотря на то, что семы 2-4ИУ оказываются сопутствующими, они достаточно важны для взаимопонимания собеседников, установления между ними дружеских, доверительных отношений. Эти семы – яркое свидетельство того, что во внешней стороне речи крестьянином ценится прежде всего четкость, внятность произношения, эмоциональный тон, а монотонность, назойливость, нечеткость вызывают неприятие, раздражение.
Большое значение для понимания речи имеет громкость. Однако сема «громко» неоднозначна. В повседневном общении громкая, доходящая до крика речь не воспринимается человеческим ухом, она оказывается неспособной дать информацию. Зачастую громкость в сознании крестьянина связывается с грубостью, следовательно, неуважительным отношением к личности собеседника, унижением его достоинства. Поэтому громкость отвергается, расценивается отрицательно. С другой стороны, громкость – необходимое качество речи в ситуации установления контакта, когда необходимо откликнуться на зов собеседника, находящегося далеко. Кроме того, громкость оказывается положительным качеством речи в ситуации отдыха, когда человек развлекает себя и окружающих громким пением.
Также неоднозначна и сема «тихо». Сниженная степень звучности речи воспринимается носителем говора по-разному: во-первых, как негативное качество, когда оно затрудняет понимание, во-вторых, может совсем не связываться с оценкой, когда речь идет о пении человека, исполняющего музыкальное произведение для себя, развлекающего себя во время физического труда или отдыха.
Очень распространенными являются семы нижних ИУ «долго», «бесцельно», «много», «часто». Они связаны с представлением о том, что для сельского жителя человек – прежде всего практичная, целеустремленная личность, не допускающая пустой траты времени. Каждое речевое действие должно быть целенаправленно, занимать небольшой промежуток времени, дабы не отвлекать человека от общеполезного труда, быть четким, лаконичным, точным.
Большое значение для крестьянина при речевом действии имеет определение меры: говорящий должен знать точно, что можно сказать, а что нельзя, т.к. словом можно нанести вред окружающим. Об этом свидетельствует сема «лишнее».
Немаловажным для носителя говора оказывается и проявляемое в речи отношение собеседников друг к другу. Оно затрудняет или облегчает общение. Сельский житель более всего ценит уважительное отношение к личности, отсутствие морального и физического давления на человека. И напротив не принимает подавление личности различными способами, унижение человеческого достоинства (семы «зло», «оскорбительно», «насильно»).
Одно из определяющих качеств речи, с точки зрения сельского жителя, - правдивость. Оно позволяет получить достоверную информацию. Ложь в речи не допускается. Однако сема «неправдоподобно» может связываться и с оценкой «хорошо». Так, веселые, выдуманные, неправдоподобные рассказы веселят окружающих в ситуации отдыха.
Довольно часто встречаются семы «очень», «предел», «крайне», отражающие такие черты русского национального характера, как необузданность, широта натуры, стремление во что бы то ни стало действовать до конца, доходя до предела, до крайности.
Частотны семы «обряд» и «суеверие». Они свидетельствуют о культовой функции языка в сельском социуме, о его способности влиять на жизнь и здоровье человека, участвовать в повседневной жизни крестьянина.
Значительное число сем отражают представление носителя говора о собеседнике, его возрасте, степени его близости или родства, его физиологическом, психологическом состоянии, половой принадлежности, его социальном статусе («ребенок», «старик», «женщина», «чужой», «сильный», «пьяный», «влюбленные»). Все эти признаки лица влияют на его речевое действие. Так, чужой всегда говорит непонятно, не по-русски, поэтому он как бы исключается из русского социума. Пьяный может восприниматься снисходительно, если не нарушает общественного спокойствия, но в силу своего физиологического состояния говорит много, бессмысленно. Речь старика чаще всего непонятна, неразборчива. Речь сильного человека, по социальному положению стоящего на более высокой ступени иерархической лестницы, властна, имеет повышенную степень звучности, направлена на моральное подавление собеседника. Речь женщины многословна. Речь влюбленных или друзей доверительна, напоминает звуки голубей.
Примечательно, что среди диалектных глаголов речи не встретились такие, значение которых бы связывалось с представлением о красоте речи. В литературном языке отмечены глаголы с таким значением краснобайствовать, витийствовать, ораторствовать, а также существительные краснобай, оратор, вития, и прилагательное велеречивый, которые имеют, например, в СО пометы устар. или ирон., тем не менее, свидетельствуют, что для русского человека вообще красота в речи существует. Для сельского жителя самым важным оказывается прагматический аспект речи, ее цель, то, ради чего она звучит. Красота ради красоты носителем говора отвергается, ибо она, с его точки зрения, бессмысленна. Носитель говора не лишен эстетического чувства, однако, красота речи для него не является самоцелью. Эстетическое начало – далеко не самая важная характеристика. Оно может проявляться только и не иначе как сопутствующее содержанию. Представление о красоте может реализовываться в таких семантических компонентах значения, как «долго», «протяжно», «громко», «самозабвенно». Весьма интересно, что эти характеристики возникают тогда, когда речь совершается в ситуации отдыха: человек исполняет музыкальное произведение, песню или частушку. Только тогда, с точки зрения сельского жителя, возможно проявление большой эмоциональности, красоты звучания.
В некоторых случаях семы нижних ИУ подвергаются деактуализации. В этом находит отражение отношение к системе ценностей в сельском социуме, когда происходит их пересмотр, перестановка. Сельский житель может положительно оценивать такие речевые действия, которые явно имеют недостатки: в них отсутствует четкость, правдивость. Положительная оценка или отсутствие отрицательной связывается с информативностью речи, ее развлекательной направленностью, ее произнесением близким, дорогим человеком.
Семы 1-4ИУ располагаются в порядке взаимоподчинения, образуя семные модели слов. Эти модели определяются особенностями мыслительной деятельности человека, членящего мир на составляющие компоненты и объединяющего эти компоненты в определенные структуры.
Анализ материала показывает, что наибольшее число структурных моделей присутствует в ЛСГ звучания. Кроме того, они очень разнообразны: звучащая речь обладает многочисленными внешними особенностями, которые и отражаются в слове на различных ИУ. Наименьшее число моделей отмечено в ЛСГ мысли, причем они имеют цепной, последовательный характер с количеством ИУ не более трех. Это яркое свидетельство того, что носитель говора приветствует логически выстроенное высказывание с числом аргументов не более трех. Семные модели диалектных глаголов речи многообразны и разнообразны: диалектоноситель чуток к языку, подмечает мельчайшие особенности речи, которые находят впоследствии отражение в семантике.
Речь – сложное психо-физиологическое явление, в котором задействованы различные органы и системы. Поэтому среди диалектных глаголов речи встречаются такие, которые находятся на пересечении нескольких семантических полей: речи и звучания, речи и поведения, речи и мысли, речи, мысли, поведения. Произнося высказывание, человек проявляет особенности своей мыслительной деятельности, сопровождает речь внешними действиями, звуками.
Подробный семный анализ диалектных глаголов речи имеет практическое значение в лексикографии. При формулировке значения диалектных глаголов речи необходимо указывать все возможные семы, присутствующие в этом значении. Они дают возможность наиболее полно охарактеризовать процесс речи, увидеть его особенности. С другой стороны, в лексикографии существует необходимость отражения коммуникативного аспекта, или ситуативной обусловленности при употреблении языковой единицы. Есть такие слова, в значении которых отражается позиця говорящего или позиция слушающего, что существенно для адекватного восприятия значения глагола и высказывания в целом. Поэтому в некоторых случаях необходимо давать дополнение к значению слова, которое уточняет позицию коммуниканта. Эта позиционная обусловленность создает существенные препятствия для синонимии, когда слова со сходным, на первый взгляд, значением не употребляются в речи как эквиваленты, поскольку их значение зависит от ситуации общения.
Семантика диалектных глаголов речи часто имеет образную основу. Значение корневой морфемы отражает представление носителя говора о том, на что становится похожа речь, каким предметам и явлениям действительности он ее уподобляет. Это тот мир природы, который окружает человека: шум леса, гул ветра, журчание воды в ручье, звуки животных, птиц, насекомых, обитающих в средней полосе России (собаки, кошки, курицы, гуся, голубя, жука). Это яркое свидетельство того, что русский человек неотделим от природы, он – одно из ее порождений – существует в единстве с ней, ощущает себя одной из ее составных частей. Но, с другой стороны, человек противопоставляет себя природе. И это выражается в том, что, уподобляя свою речь звукам природного мира, он чаще всего выражает таким способом ее отрицательную оценку. Речь лишается информативности, четкости, правдивости, доступности.
Русский крестьянин воспринимает и различает многообразие звуков в мире природы. Для него они все – носители информации: брешет собака – идет чужой, шум за окном – начало дождя и т.д. Эти звуки ассоциируются в его сознании с человеческой речью. Носитель говора оказывается очень чуток к языку, его звучанию.
Интересной особенностью диалектных глаголов речи является и то, что многие из них имеют похожий семный состав, совпадение на нескольких ИУ. Это позволяет поставить вопрос о существовании в говоре у глаголов речи системных отношений синонимии. Уже на 1ИУ происходит объединение глаголов речи по цели высказывания, в результате чего формируется подгруппа слов с похожим лексическим значением. Однако в большинстве случаев это не обусловливает явление синонимии. Несмотря на то, что у глаголов совпадает цель сообщения и, следовательно, речевая стратегия, возможности достижения этой цели и речевые тактики значительно различаются, а синонимия глаголов речи в первую очередь обусловливается речевыми тактиками, которые находят отражение в семах других ИУ.
Представление о разных способах достижения цели дают семы 2-4ИУ. Несовпадение этих ИУ позволяет говорить об отсутствии синонимических отношений у таких глаголов.
Кроме того, решающее значение для формирования системных связей синонимии имеет морфемная структура слова. Именно в корневой морфеме может содержаться указание на возможные речевые тактики. Для орловского крестьянина способы достижения цели слишком разнятся, поведение человека говорящего в одном случае не похоже на то, как он себя ведет в другом.
Таким образом, семный набор и морфемная структура – решающие факторы для возникновения синонимических связей у диалектных глаголов.
Синонимические отношения возможны в тех случаях, когда у глаголов могут практически совпадать фонетические оболочки и семная структура (жудеть, жудить) или корневые морфемы диалектных глаголов являются общенародными (например, -каз-, -вест-) и выражают наиболее общее значение процесса сообщения, не характеризуя его дополнительно, т.е. в том случае, когда семная структура является неразветвленной и имеет только сему 1ИУ.
Антонимические отношения у диалектных глаголов речи возможны тогда, когда у слов наблюдаются несовпадения на 2ИУ, причем семная структура слов этим уровнем и завершается. Антонимия в ЛСГ глаголов сообщения – явление крайне нерегулярное. Вероятно, это обусловлено многообразием и разнообразием семного состава слов, отсутствием соответствующих противопоставлений для каждого ИУ, То есть слов, в которых бы семы всех ИУ были полностью противоположны.
Диалектные глаголы речи способны вступать в словообразовательные отношения со словами других частей речи, образуя словообразовательные гнезда. Словообразовательное гнездо как компонент семантического поля отражает фрагмент объективной действительности. При сопоставлении словообразовательных гнезд диалектных глаголов речи в северных и южных говорах можно выявить региональный компонент языковой карины мира диалектоносителей. Представленные в словообразовательном гнезде слова, включая диалектные глаголы речи, отражают в своей семантике представление носителей говоров об особенностях психики, поведения, об отношениях людей. Причем наблюдаются существенные различия в языковых каринах мира носителей северных и южных говоров. Эти отличия связаны с особым типом личности, формируемым в различных условиях: на юге и на севере. На юге формируется темпераментная, эмоциональная личность, на севере – личность более сдержанная в эмоциональном плане.

Ц

1

1

1

2

47 слов

Ц

7)

1 слово

4

70 слов

3 слова

2 слова

1 слово

Ц

3

1

2

1 слово

11)

12)

2

2

10)

9)

2 слова

1

Ц

Ц

1

58 слов

2 слова

74 слова

Ц



2

3

1

Ц

1

1

2

Ц

1

2

2

1

1

Ц

1

1

1

Ц

3

1

2

Ц

1

Ц

2

1

Ц

14 слов

Ц

1

16 слов

3 слова

2

Ц

1

1

2

Ц

1

2

3

Ц

1

2

2

2

1 слово

1 слово

13 слов

6 слов

7 слов

Ц

1

2

98 слов

3

Ц

1

2

2

3

А

А

Ц

1

Ц

1

1

Ц

2

Ц

1

2

3





2

1

Ц

А

А

27 слов

34 слова

2 слова

1 слово

2 слова

Ц

3

30 слов

25 слов

А

А

1

Ц

1

1

1

Ц

2

2

2

2

1

Ц

2.

2

1

Ц

1

1

2

Ц

1

1

1

1

1

2

Ц

2

2

Ц

2

2

2

Ц

А

3

1

2

Ц

А

А

3

Ц

3

1

2

2

3

1

2

Ц

А

А

А

А

2

1

Ц

1

1

1

Ц

2

2

1

Ц

Ц

А

А

А

А

А

А

А

А

1

2

Ц

А

А

2

4

3

1

2

Ц

4.

4

3

1

2

Ц

3.

Ц

3

Ц

3

1

2

2

Ц

3

1

2

2

Ц

Ц

3

3

2

1

2

2

1

2

2

3

1

3

3

1

3

3

2

Ц



1

Ц

А

1 слово

7 слов

2

1



1



2

Ц

А



1



2



2

Ц1

А



1



2

Ц

А



3



2



3



3



3



1

Ц

А





1



2



2



2



3





Ц

А



Заголовок 1 Заголовок 2 Заголовок 3 Заголовок 4 Заголовок 5HYPER15Основной шрифт абзаца

Приложенные файлы

  • doc monografia
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0