Доли. Дроби.


Миронова Наталия Петровна, учитель русского языка и литературы высшей квалификационной категории МАОУ «Лицей №2» г. Альметьевска Республики Татарстан

Год и место создания работы: 2012 год, МБОУ «Черемшанская СОШ №1» Черемшанского муниципального района Республики Татарстан.







Конспект урока по повести Л.К.Чуковской
«Спуск под воду»
«Нравственность человека видна
в его отношении к слову»
(Л.Толстой)



Участник конкурса «Свобода говорить правду»














Есть язык народа как показатель его культуры, а есть язык
человека как показатель его личных качеств. Язык человека –
это его мировоззрение и поведение. Как говорит, так, следо-
вательно, и думает. Поэтому самый верный способ узнать
человека – прислушаться к тому, что и как он говорит.
Д.С.Лихачёв

Цели:
- познакомиться с творческой биографией Л.К.Чуковской;
- определить автобиографические черты повести;
- выявить нравственные проблемы повести;
- дать характеристику нравственных качеств героев, раскрываемых через их речь;
- совершенствовать умения и навыки анализа художественного текста.

Методические приёмы:
- рассказ учителя;
- сообщения учащихся;
- просмотр презентации;
- беседа по вопросам;
- составление таблицы «Анализ речи героев» (проблемно-поисковый метод);
- анализ художественного текста.

Оборудование урока:
- портрет Л.К.Чуковской;
- текст повести «Спуск под воду»;
- интерактивная доска для показа презентации и составления таблицы;
- раздаточный справочный материал по теории литературы;
- карточки – таблица «Характеристика героев повести Л.Чуковской «Спуск под воду».

Предварительные задания:
- прочитать повесть «Спуск на воду»;
- определить круг героев;
- составить закладки к речи героев.

Индивидуальные задания:
- биографическая справка-сообщение о Л.Чуковской,
- историческая справка-сообщение о репрессиях 1937-39 гг.

Время урока: 2 часа.
Форма урока: компьютерная презентация-исследование.






Ход урока.
Организационный момент.
Слово учителя.
Лидия Корнеевна Чуковская (1907 – 1996 гг) – русская писательница, поэт, публицист, мемуаристка. Чуковская лауреат международных и российских премий: «Премия свободы» (Французская Академия, 1980 год), премия имени академика А. Д. Сахарова «За гражданское мужество писателя» (1990 год), Государственная премия (1995 год). С 1986 года член Баварской Академии изящных искусств, член Российского отделения ПЕН-клуба (слайд 1 – портрет поэтессы и её заслуги в области литературы).
Лидия Корнеевна Чуковская - это один из самых непрочитанных и непонятых писателей 20 века, а между тем ее называли ангелом-хранителем, совестью русского народа, безупречным лицом в опыте культуры сопротивления. 
Лидия Чуковская работала в литературе всю жизнь, работала в разных жанрах была редактором, выступала с критическими статьями, издавала дневники Миклухо-Маклая. Ее перу принадлежат книги «В лаборатории редактора», «Былое и думы» Герцена», «Декабристы исследователи Сибири». Одновременно с этой работой для советских издательств она всегда писала в стол, без надежды и без расчета на печатанье. Случилось так, что именно эти ее вещи, камерные и потаенные, со временем проложили дорогу к читателю.
Проза Чуковской - удивительно цельная монопроза. Ничто в ее произведениях не существует вне ее "Я", ни события, ни время, ни люди, - все существует в преломлении ее личности. Ее образ делится в литературе не только на автора и героиню, но на "виршеписца" и "поэму". "Я" писательницы Чуковской - не просто субъективное "я" мемуариста или хроникера эпохи, оно стало объективной частью художественной литературы и зажило жизнью произведения. Субъективизм, в котором часто упрекают Лидию Корнеевну, не недостаток, а черта ее прозы, причем черта абсолютно уникальная. Благодаря ей возникает та особая, эмоциональная атмосфера близости с читателем, какая бывает порой в разговорах давно знакомых людей, привыкших друг друга понимать. Ее слово устремлено к диалогу, к отзыву читателя.
Сегодня мы в этом убедимся на примере повести «Спуск под воду». Эта повесть, как и другие произведения Чуковской, "Софья Петровна", "Прочерк" (слайд 2 – книжная выставка её произведений), осязаемо воссоздает атмосферу 40-х годов, тех страшных лет - безнадежности, бессилия, безысходности, снова возвращает читателя к уже забываемой, но так и не постигнутой трагедии нашей страны. Но для понимания творчества писателя необходимо знать его биографию - это факт, давно известная, порядком избитая истина. Для понимания творчества Чуковской мало знать ее судьбу - нужно знать грани ее личности, различные ипостаси.

Сообщения учащихся.
Биографическая справка-сообщение о Л.Чуковской.
Лидия Корнеевна Чуковская (1907-1996) родилась в С.-Петербурге, дочь писателя К.И. Чуковского. Она выросла в семье, где бывали Владимир Короленко и Леонид Андреев, Владимир Маяковский и Илья Репин. Детство ее прошло в Финляндии, в Куоккале. После февральской революции семья переехала в Петроград. Лидия Чуковская училась сперва в Таганцевской гимназии, позднее в Тенишевском училище, затем в Институте Истории Искусств. Летом 1926 года, еще студенткой 2-го курса, она была арестована и выслана в Саратов, откуда вернулась через одиннадцать месяцев благодаря заступничеству отца. Окончила филологический факультет Ленинградского университета в 1928 году. В тот же год Чуковская поступила на работу в Ленинградское отделение Детиздата, главою которого в то время был С.Я.Маршак.
В августе 1937 года был арестован муж Л.Чуковской Матвей Петрович Бронштейн, физик-теоретик, астрофизик. В сентябре была разгромлена редакция Маршака, многие редакторы и авторы арестованы. Л.Чуковская была выгнана с работы и лишь случайно избежала ареста: в ту ночь, когда за ней пришли, она уехала в Москву хлопотать о муже. Зимой 39-40 года под впечатлением пережитого и по свежим следам событий Лидия Чуковская написала повесть «Софья Петровна» (слайд 3 – изображение титула книи). Позже она охарактеризовала эту повесть, как повесть об обществе, поврежденном в уме. Единственный рукописный экземпляр повести чудом уцелел в блокадном Ленинграде. В 1962 году, во время недолгой оттепели повесть была предложена издательству «Советский писатель», но ее издание было остановлено. В 1965 году, без ведома автора, с переменой названия и большими искажениями «Софья Петровна» вышла в Париже в издательстве «Пять континентов». В 1966 году опубликована без искажений в «Новом журнале» (США, № 83 и № 84), а затем переведена и издана в Англии, Франции, Германии, Голландии, Швеции, США, Венгрии, Дании. Конец «оттепели» прошел для Чуковской в хлопотах по освобождению Иосифа Бродского, будущего Нобелевского лауреата, в ту пору осужденного за «тунеядство». Многочисленные письма в защиту молодого поэта открыли в Чуковской новый дар дар публициста, который оказался насущно необходим российской общественности в условиях наступившей реакции. Мужественные и страстные статьи Чуковской «Михаилу Шолохову, автору “Тихого Дона”» (1966), «Гнев народа» (1973), «Не казнь, но мысль. Но слово» (1976) распространялись в «самиздате», их передавали зарубежные радиостанции. Они знаменовала собой новый этап нашего правозащитного движения, были написаны в традиции герценовской публицистики (недаром писательница столько лет отдала изучению Герцена) и свидетельствуют о высоком чувстве ответственности за страну и историю. Это хорошо понимали и на Западе. В книге «Русские» (1976) бывший корреспондент газеты «Нью-Йорк Таймc» Хедрик Смит писал, что Чуковская, как петроградский ординар, отмеряет уровень нравственности русского общества. Человек со стороны сумел на удивление точно определить масштабы ее личности. Впрочем, и в Москве понимали значение Чуковской. После появления статьи «Гнев народа» ее исключили из Союза писателей (январь 1974); печатать же перестали еще раньше, и она не публиковалась на родине 16 лет. Еще в 1938-м году, в длинных очередях у ворот тюрьмы сложилась дружба Анны Ахматовой, у которой был арестован сын, и Лидии Чуковской (слайд 4 -5 – фотографии), которой долго не сообщали о расстреле мужа. В 1964 году Чуковская помогала Анне Ахматовой составить ее последний сборник «Бег времени». В 1966-м, после кончины Ахматовой Чуковская начала приводить в порядок свои дневниковые записи о ней, которые вела на протяжении многих десятилетий. Напечатать их на родине было невозможно. «Записки об Анне Ахматовой» вышли на Западе в издательстве «YMCA-Press»: том первый в 1976 году, том второй в 1980-м. «Записки» переведены на английский, французский, немецкий, итальянский. польский и голландский языки. После смерти отца Чуковская написала повесть «Памяти детства: Воспоминания о Корнее Чуковском » (слайд 6 – изображение титула книги) – 1971г. Повесть в Советском Союзе также не была напечатана. В своем очерке литературных нравов «Процесс исключения » (1978) Чуковская рассказала о судьбе литературы и литераторов в 70-е годы, а в очерке «Предсмертие » (слайд 7 – фотография) – 1981 г. о Чистополе в августе 1941 года, где она познакомилась с Цветаевой за несколько дней до ее гибели. В 1987-м году запрет с имени Лидии Чуковской был снят, после чего все ее произведения напечатаны в России. Есть ещё произведение "Прочерк" (слайд 8) - повесть автобиографическая, как всякая жизнь, она пестра и сбивчива. Именно поэтому в ней наряду с трагедией, Л. К. Чуковская позволила себе вспомнить о ее кануне, вместившем жизнь, еще не изувеченную насилием. Эта жизнь, обобщенная на страницах книги в короткое воспоминание - соответственно месту в судьбе автора, - позволила читателям узнать Лидию Корнеевну с непривычной стороны.
По всей вероятности, “Прочерк” остался незавершенным по той причине, что Чуковская, уже перед самой кончиной, как-то по-иному осознала всю историю, иначе захотела связать ее концы и начала. К тому же, ей показалось, что все “прочерки” в документе, полученном ею в 1957 году, заполнены. Тогда, в Загсе, под огромным с полу до потолка портретом Сталина, ей выдали бумажку, где в графах “причина смерти” и “дата смерти” был прочерк. Но Лидия Чуковская прожила долгую жизнь и дожила до рассекречивания архивов КГБ. Она сумела доискаться до правды: Матвей Бронштейн был расстрелян сразу по вынесении приговора 18 февраля 1938 года в подвалах ленинградского Большого Дома
Все последние годы Лидия Чуковская жила в Москве, на Тверской улице, в престижном шумном районе рядом с Кремлем. Но Москву она так и не полюбила, ей был дорог поневоле оставленный Ленинград. Город, где она родилась, училась, где работала в слаженном творческом коллективе детской редакции Маршака, где встретилась с Матвеем Бронштейном и где его потеряла. В “Прочерке” она признается, что Митя-призрак, Митя-тень является ей через много десятилетий после разлуки во сне и наяву. Только возвращается он всегда в Ленинград. Ленинград, город ненавидимый Сталиным, и ленинградцы, люди необыкновенной породы, несомненные герои повести "Прочерк".  Кстати сказать, следователь Лупандин, истязавший Матвея Бронштейна (а также Николая Заболоцкого), умер своей смертью в 70-х годах, был он пенсионером союзного значения.

2. Историческая справка-сообщение о репрессиях 1937-39 гг.
Ста
·линские репре
·ссии  массовые [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], начавшиеся в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в конце [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и проходившие до [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] годов включительно, и обычно связываемые с именем [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], фактического руководителя государства в этот период (слайд 9).
Многие исследователи относят к жертвам сталинских репрессий осуждённых по [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 1926 года («контрреволюционные преступления»), а также жертв [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] (начало 1930-х гг.) и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Многие историки рассматривают сталинские репрессии как продолжение [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], которые начались сразу после [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 1917 года. При этом жертвами репрессий становились не только активные политические противники [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], но и люди, просто выражавшие несогласие с их политикой или просто заложники. Репрессии проводились также по социальному признаку (против бывших полицейских, [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], чиновников царского правительства, священников, а также бывших [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и предпринимателей).
Политические репрессии продолжились и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Уже тогда, как стало известно впоследствии, большинство дел о политических преступлениях были в действительности построены на фальсифицированных обвинениях. С началом [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в конце [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]-х  начале 1930-х годов, а также укреплением [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] репрессии приобрели массовый характер. Особенного размаха они достигли в[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ][ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]), когда органами НКВД было арестовано 1,58 млн человек и приговорено к расстрелу 682 тыс. человек (часть приговоров была вынесена по уголовным статьям)[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Точкой начала отсчета операции репрессий так называемого Большого террора является 2 июля 1937 г., когда Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о необходимости произвести учет враждебного контингента и принять меры к его ликвидации и нейтрализации. Пока велись последние приготовления к проведению широкомасштабной операции по всей стране, 29 июля 1937 г. на основании решения Политбюро от 20 июля и приказа НКВД №00439 от 25 июля была начата "немецкая" репрессивная линия в рамках "национального" направления операции. И уже 30 июля 1937 содержание основного направления операции было зафиксировано в оперативном приказе наркома внутренних дел, утвержденного Политбюро ЦК ВКП(б) 31 июля того же года и получившего номер 00447. Приказ определял круг лиц подлежащих репрессированию по двум категориям: по первой - путем расстрела, и по второй - путем заключения в ИТЛ на срок 8-10 лет, а в особых случаях в тюрьму на тот же срок. Каждой республике и области (всего 64 региона) были определены так называемые лимиты репрессирования: примерное количество лиц каждой категории. Эти лимиты не были взяты с потолка, а основывались на представленных НКВД предварительных подсчетах. Всего предусматривалось репрессирование 268950 человек, из них 75950 - по первой категории. Допускалось уменьшение лимитов и перевод из одной категории в другую.
С разной степенью интенсивности политические репрессии продолжались до самой смерти Сталина в марте 1953 г.

Работа по тексту.
Слово учителя.
Лидия Корнеевна Чуковская писала: «Во второй моей повести "Спуск под воду", написанной в 1951-1957 годах, рассказывается о "борьбе с космополитизмом" (то есть об организованной властью вспышке антисемитизма), а также снова о терроре 30-х годов. Повесть тоже вышла только на западе (1972), а в Советском Союзе - нет
XX съезд партии приоткрыл над штабелями трупов окровавленный край рогожи. Уже одно это спасло в пятидесятые годы от гибели миллионы живых, полумертвых и тех, в ком теплилась жизнь еще на один вздох". Но задолго до этого съезда, до выхода "Одного дня из жизни Ивана Денисовича" и "Архипелага ГУЛАГ" Солженицына ее, жену репрессированного ученого, волновал вопрос: "Что сталось с человеком, что он пережил, начиная от минуты, когда его вывели из дому, - и кончая минутой, когда он возвратился к родным в виде справки?"
И еще одна тема не давала ей покоя: те, кто оставался на свободе, те, кого пощадила чудовищная машина, перемалывавшая людские жизни, что пережили они? Об этом она писала перед войной и в годы возобновления кампаний по борьбе с космополитизмом, во время недолгой хрущевской оттепели и в пору застоя, когда все шагали в ногу... Это был одинокий голос человека, посмевшего думать иначе. Посмевшего думать. Об этом ее повести "Софья Петровна" и "Спуск под воду".
2. Беседа с классом.
- Ребята, назовите ещё раз тему повести «Спуск на воду» (слайд 10).
"Борьба с космополитизмом" - организованная властью вспышка антисемитизма, а также воспоминание о терроре 30-х годов (слайд 6).
- Как вы считаете, почему писательница в повести заостряет внимание именно на этом?
Повесть носит автобиографический характер, и Чуковская – человек с повышенным чувством человеческого достоинства, чести, правды и открытости не могла обойти вниманием несправедливое отношение к людям еврейской национальности.
- Какие события из жизни Лидии Чуковской нашли отражение в повести?
Одно из основных событий в жизни поэтессы – арест её мужа – стало некой центральной осью, через взгляд на которую Чуковская воспринимает всё окружающее.
- Определите проблемы, поднятые автором в произведении (слайд 11).
Чуковская в повести поднимает нравственные проблемы, соотнесённые между собой:
- цена человеческой жизни в условиях жесточайших репрессий,
- взаимоотношения людей,
- роль писателя в человеческом обществе,
- речь человека – показатель нравственного мира человека (слайд 7).
- От чьего лица и почему ведётся повествование?
Повествование ведётся от первого лица, от имени Нины Сергеевны. Повесть носит автобиографический характер, написана в форме дневниковых записей, что помогает нам, читателям, лучше понять внутренний мир героини, мировоззрение, позволяет увидеть окружающее её глазами.
3.Анализ художественного текста.
- Какие художественные детали повести в описании пейзажа привлекают внимание читателей, почему?
В повести очень много пейзажных зарисовок-миниатюр, этюдов, сопровождающих развитие внешних событие. Весь пейзаж повести описан глазами героини Нины Сергеевны, показывая её духовное состояние. В отношении к слову-описанию героини (обращение к теме и эпиграфу урока) видна её глубокая нравственная чистота.
Проанализировав все пейзажные зарисовки, пришли к выводу, что одна из самых повторяющихся деталей пейзажа является ель, ёлочка (встречается в тексте 11 раз). Её описание встречается на протяжении всей повести. Ель выступает в роли талисмана Нины Сергеевны, она любовно называет её «ёлочка на холме», «моя ёлка», «маленькая ель». Глаза героини всегда ищут в окружающем пейзаже это вечнозелёное деревце, ей необходимо убедиться в «постоянстве» ели при «масках» окружающих людей. Жизнь среди людей ненастоящая, считает героиня, кругом притворство, а наедине с природой можно не притворяться, Нина Сергеевна оказывается «под охраной маленькой зеленой ели в этой мнимой жизни». После посещения гранитных стен и глухого окошечка Большого дома героиня думает: «Какое освобождение - глотнуть морозной чистой стужи! И увидеть елки и снег на ветвях».
Такую же роль стража души героини выполняет и берёзовая роща. После газетных новостей, сухого заштампованного лживого языка редакторов Нина Сергеевна мечтает: «Уйду в рощу и надышусь чистым воздухом - отрава уйдет из меня, как уходит угар».
Именно в роще она может совершать свой «спуск», а перед тем как покинуть санаторий и вернуться в «свой чужой дом» Нина Сергеевна «пошла в рощу. В наш дом».
Ещё одна из деталей пейзажа – ручей, который писательница описывает с трепетной нежностью, называя его «милый журчей» (совсем как у Северянина «журчеёк»), «детский лепет воды». Перед отъездом и с ним Нина Сергеевна прощается: «Пошла полем обратно и спустилась к ручью. И с ним ведь проститься надо. Он не замерз, воркует как голубь».
Вечнозелёная ель, берёза, вода – символы вечной нетленной жизни, символы настоящего, искреннего, не фальшивого, символы, взгляд на который привносит умиротворение в душу.
- Мы убедились, что пейзажные зарисовки имеют большое значение для понимания внутреннего мира героини. Вид зимней природы настраивает Нину Сергеевну на поэтический лад. Как называется подобный приём в литературе, упоминаемый Ниной Сергеевной в следующих строчках (слайд 12):
Это о счастье он сказал, быть может, сегодняшнем, а может быть уже утраченном, прошедшем.
Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня.
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.
Эти ск и ст и сн - это скользкий блеск санного пути, пересекающий поле. Сверканье полозьев..?
Почему героиня смогла очень чётко наложить стихи Пушкина на окружающий пейзаж, увидеть картину стихов наяву?
Главная героиня – человек с тонким поэтическим восприятием мира, поэтому в строчка великого Пушкина она увидела приём звукописи – аллитерацию.
- Назовите место действия и определите круг героев, оказавшихся в одной группе волею судьбы (слайд 13).
Место действия – селение Литвиновка, дом отдыха-санаторий писателей.
Повествователь Нина Сергеевна
Сестра - хозяйка санатория Людмила Павловна
Писатель Билибин Николай Александрович
Жена Билибина Марина
Журналист Сергей Дмитриевич Саблин
Жена Саблина
Еврейский поэт Векслер
Темноглазая дама - Валентина Николаевна (имя названо не сразу)
Кинорежиссёр Гори-Ладо Канчели, получивший Сталинскую премию.
Спутница кинорежиссёра
Аня, обслуживающий персонал
Девочка Лелька
Вдова-соседка Елизавета Николаевна
Толстяк Илья Исаакович
Петр Иванович Клоков, критик московского журнала (слайд 8)
- На что Чуковская обращает своё внимание в людях, с которыми ей приходится сталкиваться?
Очень часто при появлении какого-либо действующего лица появляются определённые детали внешности: глаза (совсем как у Толстого), выражение лица, поза человека, его речь.
- Вспомним, с какой целью писатели акцентируют внимание на перечисленных деталях? Заполним таблицу «Характеристика героев повести Л.Чуковской «Спуск под воду» посредством художественных деталей» (слайды 14-29):
Имя героев.
Описание лица,
выражения глаз, фигура
Речь героя.
Духовное восприятие Нины Сергеевны речи героев.

Писатель Билибин Николай Александрович

Что-то в его медленных, ленивых движениях, в крупных плечах чувствуется барское, холеное. У него широкие руки рабочего человека, а ногти отточенные, длинные.
Большое лицо с высоким лбом и тонким носом спокойными желтыми глазами
Желтые глаза посмотрели на меня зорко, приметливо, как окликнули взглядом. Но в следующее мгновенье мне опять показалось, будто они закрыты.
На мгновение лицо у Билибина потемнело, в глазах мелькнул настоящий, непритворный интерес.
- Брови у него короткие и косые, как ударения над глазами, придающие взгляду пристальность, зоркость.

-Мы ведь с вами, хотите не хотите, Нина Сергевна, близнецы: приехали в один день, доставлены с вокзала в одной машине, да и комнаты наши на одном этаже.
- Кажется, Пастернака опять пробрали
- Мы должны извиниться перед вами, Нина Сергеевна, нехорошо было, некрасиво с нашей стороны так говорить о вашем любимом поэте. Но все-таки мы достойны снисхождения: мы ведь не знали, что вы его так любите... И я должен признать, что в ваших словах много верного.














- Да вот, каждое утро часиков с семи работаю... Исполняю задание редакции... Кое-где надо дожать, кое-где допроявить. Вот и стучу не покладая рук... Вам, Нина Сергеевна, не мешает стук машинки?
- Спасибо, Нина Сергевна, что прогулялись, поскучали со мной, стариком, - бархатно пропел Билибин


- Что-то в его наступательной, развязной любезности мне не совсем приятно. Я еще в машине жалась от нее в угол, прислушиваясь к низкому, красивому, актерскому голосу. Он тогда все заговаривал с шофером, но я слышала, что он говорит для меня. И потому не отзывалась.
- Усмешки у него в глазах не было, но хотя они и были открыты и глядели прямо на меня, мне показалось, что они прикрыты чем-то.
- Мне хотелось скорее домой, к себе, в тишину своей синей комнаты. Дом сиял нам навстречу городскими огнями. Мне уже неприятно было тепло их рукавов. Зачем я унизилась откровенностью перед чужими людьми? Мне хотелось быть одной.


- Ему непременно нужно добраться до меня - всякий раз.





- И все это неправда, а настоящий голос знаю я одна.
- Мне хотелось продолжить: "будет снова как там, в лесу: я услышу ваш настоящий голос"
- Вы трус. Нет, хуже: вы лжесвидетель. Вы лжец. "Ты не чеченец, ты старуха..."
Все. Можете идти. Это все, что я могу сказать вам о вашей литературе... Прощайте. Почему у вас не хватило достоинства промолчать? Всего только промолчать? Ведь от вас никто этого не требовал...
Ваша повесть - ваш бессильный щит, ваша ненадежная ограда...

Жена Билибина Марина

немолодая дама, с красивым, искусно подкрашенным лицом
- Очень приятно. Позволь, Николаша, я возражаю, таскать тяжести врач категорически тебе запретил.

- Я убедилась, что она не хуже его умеет делать улыбку.
Это делается просто: обнажить зубы и чуть-чуть прищурить глаза.

Журналист Сергей Дмитриевич Саблин

добрые близорукие глаза
- Что сегодня у нас в газете? - спросил Сергей Дмитриевич. - Вы, кажется, читали? А я не посмотрел. Как отдых развращает! Собственную свою газету не читаю. Уже дней десять, честное слово.
- И на самом деле он как-то очень непонятно пишет, - с мягким укором сказал журналист. - Мне недавно жена вслух читала, так мы смеялись даже: ничего не понять. Как-то очень негладко у него получается. А уж если мы не понимаем, мы! то как же народу? - Он помолчал укоризненно. - Конечно, кто спорит, Пастернак очень талантлив, и аллитерации и форма красивая и все такое - но о смысле не думает. Заумь. Прочитайте хоть вот здешним девушкам Ане, Лизе - из Быкова или Кузьминского: они ничего не поймут.
-Товарищи, я должен по прямому, по партийному признать, что с большим запозданием, только в последние дни, благодаря острой критике со стороны партийной печати, спала с моих глаз пелена, возникшая благодаря приятельству
-Мне подумалось, что дело тут, пожалуй, не в отдыхе. Присутствие леса, снега, елочки на пригорке - вот что запрещает читать газеты.
- Я заговорила не сразу. Мне надо было справиться с дыханием. Мне уже ненавистны были и добрые близорукие глаза журналиста и осторожный голос Билибина и то, что мы только что вместе молчали.
А наше назначение, тех, кто умеет читать, по мере сил своих стараться понять его и, поняв, донести это счастье до Ани, до Лизы... Мы же уклоняемся от своего долга и предаем... поэта и Аню... которая, поняв, могла бы стать выше себя... не она, так дети ее...

Жена Саблина

ладная фигура, сумка, надетая через плечо, голос и смех
- Это вы читали стихи?
- Кому же вы их читали?
-Что вы! Ртом - самый смак. И как можно дальше плюнуть!
-А что это вы декламировали?
Радость погасла во мне, прогулка была испорчена. Я боюсь и не люблю чужих и чувствую их всегда сразу.
- "Какая, однако, разоблачающая вещь жена" думала я, идя позади стройных бедер и веселых плевков. Вот "ртом самый смак" - это представляется ему остроумием; а лошадиная сила и легкость шага - красотой; этот тупой смех чистосердечием. В этих плевках он видит что-то непосредственное, милое, детское, а может - и близость к народу".


Еврейский поэт Векслер

-У него молодые быстрые глаза, резкая седина и узкий запавший рот старика. Старость и молодость явственно борются на этом лице.
-Старческий рот исчез, остались смелые глаза человека, решившегося на отважный поступок: рассказать чужому о себе!
- Молодо сверкнули глаза.
- Это мои стихи
- То есть переводы моих стихов.
- Как вы говорите о стихах!
- Он читал по-еврейски, на "идиш". Язык, всегда казавшийся мне безобразным, был в этом чтении прекрасен, как всякий, вероятно, язык, когда его слышишь не в хаосе, а в строю...
- Ночь слышна в ваших стихах, - сказала я - и горечь кануна. И даже сыновние черты проступают сквозь чужие лица. Хорошо, очень, насколько я могу судить по звуку подлинника и по вашему пересказу

Сестра - хозяйка санатория Людмила Павловна

Полная дама с мушкой на розовом лице, глаза с поволокой
- Писатели - такой интересный народ! Конечно, есть и среди них грубияны, но в общем - свободная профессия, что ни говорите, облагораживает.
- Видите, как я о вас забочусь. - Я посадила вас между двух интересных мужчин.
- Сегодня интересное кино, все там, только тяжелое очень, я не пошла, я слишком переживаю... А у меня в жизни и так слишком много переживаний...
- Запуталась я совсем. Тут в какой-то комнате, зеркало есть, где я выглядываю потоньше немного, не такая солидная... Пока все кино смотрят, я хожу, ищу... Смешно, правда? Но женщина всегда женщина, даже в 40 лет, не правда ли, Нина Сергеевна?
- Да вы разве не читаете газет? - зашептала Людмила Павловна. - Опять там какой-то заговор, опять они что-то мутят, какие-то открылись космополиты. Они заговоры устраивают (родственники-то у всех за границей), а из-за них невинные люди мучаются. Разобраться-то трудно. Лес рубят - щепки летят... Из-за каких-то там беспаспортных бродяг, предателей родины, честные люди терпят. Вы думаете, органам легко разобраться, когда их так много?


- Я думаю, она презирает коммунальные квартиры и служба в таком нарядном доме ей очень по душе. ...Сколько нашей хозяйке лет? 28? 38?
Интонация так точно совпадала с придуманной мною, что я ждала.
- При ясном свете чисто вымытого окна, я увидела что ей отнюдь не двадцать восемь и не тридцать восемь, а наверное все пятьдесят, что она страстно хочет выглядеть стройной, затягивается, но скрыть избыток жира не в силах.
- Не сорок тебе, а пятьдесят пять, - подумала я тогда. - И не только глядеться заходишь ты в комнаты, отпирая их своим ключом, когда хозяев нет дома.
- Как извлечь этот сор из ее бедного мозга? Вот, значит, зачем изрыгают газеты и радио свое навязчивое, тупое вранье. Ведь это не стихийный антисемитизм, не тот, заново прилетевший к нам из фашистской Германии во время войны Это не стихийное безумие, столько раз охватывавшее в прошлом темных людей, это нарочито-организуемый, планомерно распределяемый бред, бред с заранее обдуманным намерением. Я только сказала беспомощно: "Ну при чем тут евреи?"

Темноглазая дама - Валентина Николаевна (имя названо не сразу)
Бывшая служащая Союза писателей (она работала в отделе кадров), недавно вышла замуж за лауреата Сталинской премии Заборова

Темноглазая дама
- Весною все-таки в санатории лучше, - сказала темноглазая дама, принимая от Билибина карты (он сдавал) - нет, не говорите, веселее все-таки, когда тепло. Каждую весну я чувствую, как во мне, вместе со всей природой, пробуждаются какие-то буйные силы...
- Ну, вот, видите, кроме карт теперь и делать нечего, - говорила капризно темноглазая дама, - а весною - красота.

- Долго мне еще?
- А если я больше не хочу?
- А если я хочу горячую? - говорила Валентина Николаевна и плескалась. - Пусть себе доктор сам в такой холодной купается, а я люблю погорячее. У меня такой характер: люблю все горячее.
- Что-то трогательное и наивное чудилось мне в тонкой шее темноглазой дамы, в золотой цепочке с камешком, уходившей в вырез платья... Такая хорошенькая, веселая, нарядная. Это не писательница. Это верно чья-нибудь жена.
-Шея перестала казаться мне трогательной. Просто белая шея. Зато кинорежиссер очень оживился.


- Мне стало смешно. Я сразу услышала по ее голосу, что говорит она не для меня и не для Гали - дежурной по ванной. Иначе зачем ей было быть такой хрупкой, ребячливой, плескающейся? И в самом деле, где-то неподалеку от нас кашлянул кто-то баском. Кажется, кинорежиссер.


Кинорежиссёр Гори-Ладо Канчели, получивший Сталинскую премию
Смуглый, томный мужчина
-Ну, как Москва? Стоит, слава Богу?.. Вы, кажется, только сегодня приехали? А здесь такая дохлая скука...
- О, Боже! - вскричал Ладо. - Не трогали бы лучше, если не умеете!

Благополучные нарядные люди!
Оказывается, здесь буду не только я со своей памятью и работой, наедине с лесом, небом и книгами, а я и чужие люди, да еще такие, которым скучновато и хочется поразвлечься. Я как-то не думала раньше об этом, когда ехала сюда - в одиночество. Не предусмотрела существования людей.
- Приятельница режиссера сидела поодаль на низеньком кресле у приемника и делала вид, будто слушает радио.

Спутница кинорежиссёра

Крупная дама, от холода её напудренное лицо полиловело
-Это нелюбезно, Ладо!
- Мало народу сегодня в столовой, - сказала дама, обводя комнату глазами. - Верно, спустились еще не все, кто живет.


Аня, обслуживающий персонал


"Я вам не мешаю? Я могу опосля" - лепечет
Конечно, на самом деле все это их мало трогало, но хорошо, что ласковое притворство входит в их обязанности.

Девушка из домоуправления

- Вы здоровый человек, можете и постоять.
- Хоть лежите, мне все равно!

Это не то, что в миру.
Стоишь в домоуправлении, ожидаешь справки. Стула нет, сесть некуда. А девушка беседует с ухажером Плененная этой игрой, она портит четвертый бланк, - а я все стою.

Голос диктора – голос государства

- Каждый новый том сочинений товарища Сталина входит неоценимым вкладом в идейное богатство человечества, - говорил диктор.
-Вредоносная деятельность последышей буржуазного эстетства свивших себе гнездо в кабинетах ленинградского ВТО, была разоблачена полностью.


- я от слов "свили себе гнездо"... Так и пахнуло на меня тридцать седьмым...

Язык газет – язык государства

-"Советская власть и победа колхозного строя избавили крестьян от бедствий, связанных с засухой. Партия и правительство придали борьбе с засухой всенародное значение. Великий план преобразования природы - новое проявление отеческой заботы большевистской партии, советской власти о нашей Родине".





- "Как неотъемлемый элемент социалистической культуры, шахматы стали средством культурного воспитания колхозных масс".




































- Идеалист и формалист, матерый представитель компаративистской школы, яростный сторонник всего иноземного, профессор Шумилов (Шнеерман) злостно, на протяжении всей своей жизни протаскивал унижающие достоинство советского человека теорийки, засорял головы нашей молодежи антипатриотическими, антинаучными утверждениями

- Из чтения газет как всегда ничего у меня не вышло. Странное дело: я тщетно стараюсь читать их. Прочесть я могу, но узнать что-нибудь - нет. Буквы складываются в слова, слова в строки, строки в абзацы, абзацы в статьи, но ничто - в мысли, чувства и образы.
- Читаю и вижу один только шрифт. Или стенографические слитные формы. "Всенародное значение" - два слова очень удобно сливаются в одно. Слитная форма.
- Я попыталась вообразить себе каких-нибудь мальчиков и стариков и шахматные доски в избах, но мне это не удалось. Рука машинально чертила слитные формы: "неотъемлемый элемент" и "средство культурного воспитания". Значки. Термины. За ними ни избы, ни сугроба... Я отложила газету.
А может быть, я потому ничего не могу узнать никогда из газет, что, в сущности, хочу узнать только одно, а про это одно там как раз не пишут?
- Я развернула "Литературную газету". "Советская литература на подъеме" - прочитала я заголовок на первой полосе.
После списка "произведений, любимых народом", "обладающих огромной силой воздействия", я прочла абзац о Пастернаке, который чуждается великих свершений народа и предпочитает заниматься самокопанием.
- слова статей кололи мозг, как давно застрявшие там занозы, впивавшиеся теперь глубже и глубже. "Идейка", "школка" - я все это уже читала тогда. И "Выше знамя!" только тогда было бдительности. И "матерый" - только тогда чаще всего это был "двурушник" или "враг" (слитные формы: "Выше знамя большевистской бдительности!" и "матерый двурушник"). И этот до ужаса примелька-вшийся дефис в определении "идейно-порочный" - даже этот дефис оттуда... Слитные формы, кувыркающиеся в пустоте.

Девочка Лелька

девочка лет шести-семи,
платок налезал ей на щеки, на лоб, то справа, то слева,
худющая, востроглазая, быстрая
- Двоюродная, - охотно ответила девочка. - Наше фамилие Симаковы, а ихнее Ласточкины.
- Там писатели живут... А мы грязи натопчем. Людмила Павловна сказала: "увижу - уши оборву!" А Тонька сказала: "не бегай ты ко мне, еще из-за тебя с места сгонят".
- Отдаст! Она скажет: "Едь, Ольга, едь! Больно ты мне нужна. Нечего на шее сидеть". А я вам все буду делать... Я и посуду мыть умею и банты наглаживать.
-Мне хотелось догнать ее, перекрестить, прошептать над нею какое-нибудь заклинанье. "Господь с тобой".

Вдова-соседка Елизавета Николаевна


- Суп должен быть такой, какой он должен быть
- Борщ характеризуется свеклой.
- Что это вы все шепчете? - прикрикнула Елизавета Николаевна. Говорите как человек.
- У меня больных нет.
-От этого величественного ответа у меня сразу начинается сердцебиение. В каждом ее слове и в каждом шаге видна душа грубая и беспощадная, никогда себя не стыдящаяся. Не стыдящаяся ни жестокостей, ни пошлостей.
- Всю жизнь она была ничем не примечательной мужней женой, потом ничем не примечательной вдовой. Всю жизнь у нее было два занятия: ездить по комиссионным и угнетать домработницу. Откуда же самоуверенность, почему она всегда держалась так, словно знает за собой какие-то великие заслуги: Галина Уланова и Анна Ахматова в одном лице? И не сословная, не кастовая спесь академической дамы, а глубокая убежденность в величии собственной персоны.
Детей у нее никогда не было; разумно хозяйничать - то есть шить, чинить, печь пироги, во время закупать ягоды и сахар для варенья она не умеет; хозяйничать в ее представлении означает: угнетать, преследовать и разоблачать домрабо-тницу. Именно эта постоянная, неминуемая, полная победа над одной душой внушала ей о самой себе такое высокое мнение. Ей покорялся один человек, всего лишь один, но зато целиком, без остатка, полностью. И этого для самоутверждения довольно.
Сколько спусков она испортила мне! Я потому и вспомнила о ней сегодня, что впервые после приезда попыталась спуститься. И даже здесь, за сто километров от нее, душа вспомнила насилие и грубость.

Толстяк Илья Исаакович

Толстяк застенчиво улыбался. Даже усы улыбались застенчиво
- Вы читали сегодня газеты? Наш Сергей Дмитриевич целую речь произнес...
- Что поделаешь... Жена, дети... - мирно, со вздохом, сказал толстяк. Знаете, человек семейный не может рисковать...
- Да, сожгли. В гетто. В Минске. И двоих детей. У нас было трое детей. Два мальчика и девочка. Гриша, Яша и Соня. Теперь у меня один остался сын, Яшенька. Сейчас он у тетки, пока я здесь лечусь. А так мы с ним вдвоем живем.
- Да, ужасная гадость, - сказала я. - Вот обедаешь каждый день с человеком, человек как человек, и вдруг он начинает дудеть в одну дуду с негодяями... И сам он говорил мне, еще дня три назад, что эти критики - отличные знатоки театра...
- Я и раньше знала, разумеется, что немцы сжигали евреев, но впервые видела человека, который пережил это. Толстяк отвечал наивно и очень доверчиво

Петр Иванович Клоков, критик московского журнала
Щуплый, с тупым лоснящимся бугристым лицом
- Да, они умели протаскивать. Протаскивать антинародные идейки. И один другого тянуть тоже хорошо умели. У нас в журнале мой заместитель многих за собой тянул... целый хвост... Теперь его уволили и выговор ему дали. Да разве их одними выговорами отучишь? У них такая между собой спайка, будьте спокойны.
- Ландау. Я в отпуск - а он Мееровича напечатал. А Меерович хвалил этого... как его?.. Михоэлса, помните? Он напечатал, а мне теперь чуть строгача не вкатили... И я тоже... признаться, хлопал глазами... пока не разъяснила печать.
- Если вас не убеждают слова, то извольте: вот вам факты, подтвержда-ющие антинародную деятельность некоторых нерусских националистических групп...группировочек... группочек... связанных с критиками-космополитами так сказать, идейным - и не только идейным родством. Закрыто третьего дня издательство "Эмес" и руководители арестованы. Чем вам еще доказать?


- Бодрость моя сразу пропала,
он сильно не понравился мне. Какой-то лощеный хам. Не понравилось, как он расшаркался передо мной, как прикрикнул на подавальщицу Лизу за то, что суп не достаточно горячий, как подергивал брюки, оправляя складку, как, опрокидывая рюмку, говорил мне: "Ваше здоровье"...
- А меня, - сказала я с трудом и тихо, - когда я читаю газеты, поражает, напротив, что все, что пишут об этих людях - явная неправда. Именно явность неправды и поражает, бросается в глаза.
- от Клокова меня просто тошнит

- Ребята, давайте сделаем вывод по проделанной работе. Так как же в отношении к слову видна нравственность человека?
Читая повесть, невольно обращаешь внимание, насколько серьёзно и внимательно относится Нина Сергеевна к речи собеседника. Каждое слово она словно пропускает через себя, через свою душу. Речь человека показывает, насколько глубок внутренний мир человека, характеризует человека как личность. Неслучайно, Нина Сергеевна обращает внимание и на выражение глаз. У добрых честных настоящих людей они открыты, смотрят прямо, уверенно. У людей в масках, и глаза и речь, спрятаны за «внешним фасадом» фальшивости, завуалированных общепринятых штампов. Глаз не видно, они прищурены или ничего не выражают, а слова не принадлежат самим героям.
Это всё средства характеристики человека, показатели его нравственности.
- Прочитайте ещё раз тему урока (слова Л.Толстого) и эпиграф к уроку (слова Д.Лихачёва). Что их объединяет?
И Толстой, и Лихачёв утверждают одно и то же: речь человека – показатель его нравственности, выражение его внутреннего мира: доброго и прекрасного либо пустого и холодного.
- Как вы понимаете название повести «Спуск по воду»?
«Спуск под воду» - название символичное, обозначающее состояние человека, который совершенно отгораживается от окружающего мира «толщей воды», «охраняющей душу от вторжения», оставаясь наедине с самим собой, когда не надо « держать лицо», когда можно побыть рядом со своим любимым в его последние минуты на свободе. «Спуск под воду» - спуск в память.
- Ответьте словами из текста, зачем Нина Сергеевна совершает такие погружения? (слайд 30)
«Зачем же я спускаюсь? Чтобы уйти от себя?
Нет, там, куда я ухожу, мне еще страшнее, чем здесь, на поверхности. Там тяжелые шаги солдат, уводящих Алешу, там наша лестница, по которой он спускался легким, быстрым шагом между ними, оборачиваясь на ходу, улыбаясь мне, чтобы я не боялась, там наша обитая войлоком дверь, которую я почему-то старательно закрыла за ними на все замки и задвижки, когда шаги были уже не слышны. (А к чему было закрывать, если они уже увели его?)... Там Катя-маленькая, которая не проснулась, когда он вынул ее из постели и в последний раз прижал к себе. Там бесшумные машины одна за другой, одна за другой гасящие свои фары у ворот тюрьмы.
Там - мой неотступный, многолетний вопрос: каков был его последний миг? Как из живого они сделали его мертвым? Я уже не спрашиваю за что? Я спрашиваю только: как? где? когда? И где сама я была в эту минуту? С ним ли? Думала ли о нем?
И где его могила. Что он видел, последнее, когда жизнь покидала его?
Вот он идет по нашей лестнице вниз, среди солдат, и оборачиваясь, улыбается мне, чтобы я не боялась. Что было дальше? Ворота тюрьмы. Их я знаю. Я стояла возле них. Потом - допрос. Это я тоже знаю. Наяву и во сне. А потом?
Нет, моей памяти никто не позволит превратиться в книгу. И гложущему меня вопросу.
Зачем же я совершаю свой спуск?
Я хочу найти братьев - не теперь, так в будущем. Все живое ищет братства и я ищу его. Пишу книгу, чтобы найти братьев - хотя бы там, в неизвестной дали».
Итоги урока
- Какова роль речи героев. Как она помогает раскрыть проблемы повести?
Это средство характеристики человека, показатель его нравственности. Речь показывает, каковы взаимоотношения людей, какова цена человеческой жизни в условиях жесточайших репрессий. Эта цена всего лишь слова, слова трусливых людей, свидетельствующих о «преступлениях» против государства. Слова Нины Сергеевны после прочтения повести Билибина говорят о роли писателя в обществе, эта роль следующая: какова бы ни была сложна и бесчеловечна окружающая обстановка, писатель обязан доносить до людей правду!
- Какие мысли и чувства вызвало у вас это произведение?
Домашнее задание.
Раскройте смысл фразы Д.С.Лихачёва «Язык человека как показатель его личных качеств», написав сочинение – рассуждение на основе данного текста и используя критерии ГИА – 2012 по русскому языку в части С2.2. (слайд 31)









HYPER13PAGE HYPER15


HYPER13PAGE HYPER142HYPER15




HYPER15Основной шрифт абзаца

Приложенные файлы

  • doc file4.doc
    Размер файла: 178 kB Загрузок: 3