Древнерусские летописи

Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение Медвежьегорского района
«Великогубская средняя общеобразовательная школа»













Исследовательская работа

Древнерусские летописи







Выполнила:
Кулик Е.В.
Учитель истории
МКОУ «Великогубская СОШ»


















Великая Губа, 2014г.
План
Введение.3
1.Периоды летописания. Повесть временных лет..4
2. Местное летописание ХII-ХIII веков..7
3. Летописание в ХIV-ХVI веках. .10
Заключение..15














































Введение
Летописи по праву считаются одним из важнейших источников изучения древней Руси.
Именно в них учёные находят основной фактический материал для исторического построения. Летописи дают информацию о событиях с IХв. по ХVIIв.
В настоящее время известно около двухсот списков летописей. Большинство из них опубликовано в продолжающемся уже на протяжении более полутора столетий Полном собрании русских летописей.
Каждый летописный свод имеет своё условное название. Чаще всего оно давалось по месту хранения – Ипатьевский, Академический, Археографический списки и т.д. либо по фамилии прежнего владельца – Радзиловский список, список Оболенского и т.д. Иногда летописи называются по имени их заказчика, составителя, редактора или переписчика – Лаврентьевский список, Никоновская летопись либо по летописному центру, в котором они были созданы – Новгородская летопись, Московский свод 1486г.
Если же несколько летописей имеет одно и тоже название, то к названию добавляется условный номер. Так выделяются Псковские I, II и III летописи, новгородские I, II, III, IV и V летописи. Причём нумерация никак не связана с последовательностью их создания.
Определение летописания как особого вида исторических источников вызывает довольно серьёзные трудности. Прежде всего, это связано со сложным составом летописей. Являясь сводами предшествующих текстов, они могут включать хроникальные записи событий за год, документы, самостоятельные литературные произведения или их фрагменты, записи фольклорного материала. В тоже время, начиная с работ А.А. Шахматова, заложившего основы современного летописеведения, каждый летописный свод принято считать как самостоятельное цельное историческое произведение, имеющее свой замысел структуру, идейную направленность.
Традиционно летописями в широком смысле слова называют исторические сочинения, изложение в которых ведётся строго по годам и сопровождается хронографическими, часто календарными, а иногда и хронометрическими датами. По видовым признакам они близки западноевропейским анналам и хроникам. Иногда небольшие по объёму летописи называют летописцами. Как правило под летописью в исследованиях подразумевают комплекс списков, объединяемых в одну редакцию, при этом считается, что в их основе лежит общий предполагаемый источник. Каждый список по-своему передаёт предшествующий текст, в большей или меньшей степени изменяя его.
Летописание велось на Руси с ХI по ХVIIв. Поздние русские летописи ХVI-ХVIIв. Существенно отличаются от летописей предшествующего времени.
Ещё в ХIХв. было установлено, что почти все летописные тексты являются компиляциями, сводами предшествующих летописей. «Согласно Д.С. Лихачёву, «по отношению к летописи свод более или менее гипотетический памятник, т.е. памятник предполагаемый, лежащий в основе его списков или других предполагаемых же сводов».
Другими словами, свод – реконструкция текста, лёгшего в основу всех летописных списков данной редакции. Понятие «Летописный свод» определяет специфику работы древнерусских авторов. Свою деятельность они мыслили не как отдельную задачу письменной фиксации памяти о тех или иных событиях, но и как продолжение труда начатого предшественниками. Вместе с тем материал предшественников зачастую не заимствовался механически, а подвергался редактированию, сокращению или наоборот дополнению сведениями из других источников. В ХIв. летописный свод делался из разновременных, продолжающих одна другую летописей. В ХIIв. появились разнообразные своды, составленные из одновременных летописей разных княжеств, дающих в совокупности интереснейшее освещение одних и тех же событий разными людьми с разных позиций.
Одним из самых сложных в летописеведении является понятие авторства. Ведь как известно все известные летописи – результат работы нескольких летописцев. Уже поэтому само представление об авторе летописного текста является условным. Каждый из них, прежде чем приступить к описанию событий и процессов, очевидцем или современником которых он был, сначала переписывал один или несколько предшествующих летописных сводов, бывших в его распоряжении. Для автора летописи критерием достоверности его личных впечатлений было их соответствие коллективному опыту общества.
Летописи составлялись при дворах князей и в монастырях. Составление летописей было не частной инициативой, а своего рода заказом со стороны церковной и политической элиты. Летописи нередко противоречат друг другу как в изложении фактического содержания, так и в оценке отдельных событий, что, вероятно, отражает позицию заказчиков.
Исследованием русского летописания занимались : А. А. Шахматов, А.Н. Насонов , Б.А. Рыбаков и др. ученые.
Исследователи отмечают такие существенные признаки русского летописания, как жанровая неоднородность, типичная для древнерусской литературы в целом, многообразие функций и литературная универсальность.
Цель работы: рассмотреть важнейшие этапы развития летописания и важнейшие летописи
Задачи:
Дать характеристику важнейших этапов развития летописания и важнейших летописей.
Раскрыть особенности древнерусского летописания в конце ХI первой половине ХII веков.
Охарактеризовать местное летописание в ХII- ХIII веках
Рассмотреть особенности летописания в ХIV- ХVI веках.
Периоды летописания. Повесть временных лет.
В истории летописания можно выделить несколько периодов.
Первый: период Киевского летописания. Был связан с составлением первой летописи в Киеве в конце ХI века, переработанной в ХII веке в первое устойчивое летописное произведение «повесть временных лет», которым начинается большинство дошедших до нас сводов.
Второй период начинается во второй половине ХII века, когда происходит становление местного летописания, связанного с отдельными городами и землями Руси. Составлявшиеся тогда летописи отличались повышенным интересам к событиям и персонажам местного значения, чем определяется специфика, полнота и достоверность содержащейся в них информации. Вместе с тем они сохраняли характер общерусского летописания, поскольку местная история не осознавалась в них в своей собственной специфике и не была обособлена по отношению к прошлому и настоящему всего древнерусского культурного и политического пространства.
Третий период отмечен усилением великокняжеской власти в Москве и началом формирования Московского политического и государственного мира, что привело к превращению московского летописания в официальное повествование о русской истории. Москва и её правители изображались приемниками киевских князей, а созданное ими государство – органическим продолжением древней Киевской Руси.
Начало древнерусского летописания принято связывать с устойчивым общим текстом, которым начинается подавляющее большинство дошедших до нашего времени летописных сводов. Интересующий нас текст охватывает длительный период – с древнейших времён до начала второго десятилетия ХII век. По первым строкам, открывающим большинство его списков, этот текст традиционно называют «Повестью временных лет». Следует помнить, что «Повесть временных лет» - условно выделяемый текст. Отдельных списков его не существует. По этому поводу В.О. Ключевский писал: « В библиотеках не спрашивайте Начальной летописи – вас, пожалуй, не поймут и спросят: «Какой список летописи нужен вам?» Тогда вы в свою очередь придёте в недоумение. До сих пор не найдено ни одной рукописи, в которой начальная летопись была бы помещена отдельно, в том виде, как она вышла из-под пера древнего составителя. Во всех известных списках она сливается с рассказом её продолжателей, который в позднейших сводах доходит до ХVI века». В разных летописях текст Повести доходит до разных годов: до 1110г. – Лаврентьевский и близкие ему списки, и до1118г. – Ипатьевский и близкий ему списки.
Обычно это связывают с неоднократным редактированием летописи. Сличение обеих редакции привело А.А. Шахматова к выводу, что в Лаврентьевской летописи сохранился текст первой редакции, осуществлённой игуменом Выдубицкого монастыря Сильвестром, оставившим об этом запись под 6618г.: «Игуменъ Сильвестръ святого Михаила написах книгы си Летописецъ, надеяся от Бога милость принятии, при князе Володимере, княжащю ему Кыеве, а мне в то времы игуменящю у святаго Михаила въ 6624, индикта 9 лета; а иже чтеть книгы сия, то буди ми въ молитвахъ». Эта запись рассматривается как безусловное свидетельство того, что Повесть составлена до даты, указанной в приписке Сильвестра.
В Ипатьевской же летописи текст Повести на этом не обрывается, а продолжается без сколько-нибудь заметных пропусков вплоть до 6626/1118г. После этого характер годовых статей резко меняется. Развернутое изложение событий сменяют крайне скупые отрывочные записи. Текст статей 6618-1126гг связывают со второй редакцией Повести временных лет, проведённой, видимо, при старшем сыне Владимира Мономаха, новгородском князе Мстиславе. По мнению А.А.Шахматова, летопись, которую принято именовать «Повестью временных лет», была создана в 1112г Нестором. Того же мнения придерживается и В.О. Ключевский: Кто был этот летописец? Уже в начале Х III столетия существовало предание в Киево-Печерском монастыре, что это был инок того же монастыря Нестор. Об этом Несторе, «иже написа летописец», упоминает в своем послании архимандриту Акиндину монах того же монастыря Поликарп, писавший в начале Х III столетия. Историограф Татищев откуда-то знал, что Нестор родился в Белозере. Нестор известен в нашей древней письменности как автор двух повествований, жития преподобного Феодосия и сказания о святых князьях Борисе и Глебе».
Вопрос об авторстве Нестора остаётся спорным, а предположение А.А. Шахматова о трех редакциях «Повести временных лет» разделяют большинство современных исследователей.
Дальнейшее изучение текста Повести показало, что в нем содержится ряд фрагментов, нарушающих изложение. Некоторые из них изменили структуру отдельных фраз. В которые были включены, отрывая начало предложения от его завершения. В Новгородской I летописи, текст которой в начальной части отличается от текстов других летописей, содержащих «повесть временных лет» такое нарушение текста отсутствует. Это дало основание предположить, что в составе Новгородской I летописи сохранился текст, предшествовавший Повести. Дальней шее сличение текстов подтвердило это предположение. А.А. Шахматов предложил назвать этот свод Начальным.
Изучение Начального свода показало, что, и он в своей основе имеет какое-то произведение. А. А.Шахматов считал, что в основе Начального свода лежит какая-то летопись составленная между 977 и 1044гг. Это летописное произведение он предложил назвать Древнейшим сводом.
У многих исследователей идея о существовании Древнейшего свода вызвала возражения, но большинство исследователей согласны, что в основе Начального свода лежала какая-то летопись или монотематическое повествование. Самую раннюю дату начала летописания предложил Л.В. Черепнин – свод 996. этот текст, как считал Л.В. Черепнин опирался на краткие летописные заметки, которые велись при Десятинной церкви в Киеве. Было высказано предположение, что к составлению свода Десятинной церкви причастен Анастас Корсунянин.
Воссоздавая начальные этапы древнерусского летописания А.А. Шахматов предположил существование новгородского свода, который был начат в 1050г. и велся до 1079г . Он лег в основу Начального свода.
М.Н. Тихомиров и Д.С. Лихачёв не разделили мысль о существовании в ХI веке новгородской ветви летописания.
Б.А. Рыбаков связывал составление свода с именем новгородского посадника Остромира. По мнению исследователя это была светская летопись, обосновывавшая самостоятельность Новгорода, его независимость от Киева.
В состав «Повести временных лет» вошли и устные источники, но их состав и объём пока не установлен.
Летописцы составившие и редактировавшие Повесть опирались не только на отечественные, но и на зарубежные источники. Почти все они выявлены. Значительную часть их составляли зарубежные хроники, прежде всего греческие. Наиболее многочисленны заимствования из так называемого болгарского перевода «Хроники Георгия Амартола». Сама хроника была создана в 867г и охватывает всемирную историю от Адама до смерти византийского императора Феофила. Из Хроники заимствованы сведения, так или иначе связанные с историей славян.
Важным источником Повести стал «Летописец вскоре константинопольского патриарха Никифора», содержавший перечень важнейших событий всемирной истории до 829г.
Источником Повести был и «Хронограф особого состава», недошедший до наших дней.
Использовался в Повести и текст еврейского хронографа «Книга Иосиппон», который был переведен в Киеве на древнерусский язык.
Основным источником образных представлений первых русских летописцев были произведения сокрального характера, прежде всего Священное писание.
Использовалось составителем Повести и «Житие Василия Нового» - греческое агиографическое произведение, известное в славянском переводе. Из него был заимствован образный ряд при описании походов Олега и Игоря на Константинополь в 907 и 941гг.
В Повесть были вставлены и тексты договоров Руси с Византией под 6415 (907), 6420 (911), 6453 (945) и 6479 (971) гг.
«Чем руководствовались русские летописцы, отбирая для своего труда именно эти источники? Ответить на этот вопрос трудно, поскольку можно лишь догадываться о причинах, заставивших первых русских летописцев обратиться именно к этим текстам. Более или менее ясен вопрос о Св. писании. Летописцы по большей части были монахами, и, естественно именно библейские книги были наиболее авторитетными источниками для исторических построений. Что же касается прочих источников, то довольно широко бытует мнение, будто их отбор «определялся не русской стороной, а соображениями руководства со стороны «русского митрополита», присланного из Царьграда».
Цель создания летописных сводов не формируется в них явно. И.Н. Данилевский предложил гипотезу об эсхатологических мотивах как основной теме древнейшей русской летописи. Для летописца системообразующей была тема конца света. Есть достаточные основания и для гипотезы о том, что ориентация на спасение в конце мира – сначала коллективное, а позднее индивидуальное – определяла и важнейшую социальную функцию летописи: фиксацию нравственных оценок основных персонажей исторической драмы, разворачивающейся на богоизбранной Русской земле, которая явно претендует стать центром спасения человечества на страшном суде. Именно эта тема определяет структуру летописного произведения.
Местное летописание ХII-ХIII веков
После выделения из состава Древнерусского государства отдельных земель и княжеств летописные традиции Киевской Руси продолжили развиваться на местах. Летописи теперь велись в каждом крупном княжестве. «Летописцы того времени не были беспристрастными и даже беспристрастными наблюдателями совершавшихся событий, как мы склонны их представить себе: у каждого из них были свои местные политические интересы, свои династические и областные сочувствия и антипатии. Так летописец киевский обычно горячо стоит за своих любимых мономаховичей, черниговский за их противников Ольговичей, а суздальский рад при случаи кольнуть новгородцев за их «злое неверстие», гордость и буйство, за их привычку нарушать клятву и прогонять князей».
Южнорусское летописание
Источниками изучения южнорусского летописания ХII-ХIII веков служат Хлебниковский, Ермолаевский, Погодинский и другие списки, а также списки Воскресной и основной редакции Софийской I летописей.
Их текстологический анализ позволил высказать предположение о существовании Киевского великокняжеского свода 1200г. Считается общепринятым, что свод был составлен при князе Рюрике Ростиславиче в Выдубицком монастыре. Непосредственным поводом для его написания , как считает М.Д. Присёлков, явилось возведение князем каменной стены вокруг монастыря: свод заканчивается описанием торжества по случаю завершения строительства 24 сентября 1199г. Исследователи обращают внимание на то, что Рюрик Ростиславич был первым правителем Киева, получившим великокняжеский титул после 1037г, что могло стать непосредственным побудительным мотивом создания великокняжеской летописи. Автором киевского свода считают игумена Выдубицкого монастыря Моисея.
В качестве источников свода 1200г называют: 1) киевский свод Святослава Всеволодовича; 2) семейную хронику Ростиславичей, братье великого князя; 3) семейный летописец черниговского князя Святослава Ольговича и его сыновей, Олега и Игоря Святославича; 4) княжеский Летописец Переяславля Южного, рассказывающий о военных подвигах Владимира Глебовича. Из этого следует, что в ХII-ХIII веках летописание систематически велось лишь в Киеве и Переяславле Южном. В Чернигове же существовали только семейные княжеские летописи.
Киевское летописание с одной стороны как бы продолжало традиции «Повести временных лет». С другой - утратило общегосударственный характер и превратилось в семейную летопись киевских князей, которая велась непрерывно в течение всего ХII века. Данными о продолжении такой традиции исследователи не располагают, хотя, известно, что в 1238г в Киеве велась какая-то летопись.
Летописание Переяславля Южного зародилось в начале ХII века и велось вплоть до 1228г. Начало его было заложено предположительно игуменом Сильвестром, в последствии переведённым на переяславскую епископию. Большинство исследователей предполагают, что в Переяславле существовало два летописных центра – епископский и княжеский.
Вероятно ещё в ХII веке начало вестись летописание в Галиче Волынском. К сожалению галицко-волынские летописи за этот период почти не нашли отражения в позднейших сводах. Но есть основания предполагать, что здесь систематически велись годовые записи. В конце ХIII века на этом материале было создано единое повествование, лишённое годовых дат. Оно-то и составила основу Ипатьевской летописи.

Летописание Северо-Востока
Источники изучения летописания русского Северо-Востока в ХII-ХIII веках включают Радзивиловский и Московский Академический списки, восходящие к общему протографу, Летописец Переяславля Суздольского и Лаврентьевский список 1377г. При текстологическом сличении удалось выяснить, что в их основе лежит три Владимирских великокняжеских свода: 1177г, 1193г и 1212г. последний был положен в основу Летописца Переяславля Суздольского, продолжившего его до 1215г. В последствии эта письменная традиция была продолжена Летописцем ростовского князя Константина Всеволодовича и его сыновей , а так же владимирским великокняжеским сводом Ярослав 1239г., в великокняжеском своде 1281г. Дмитрия Александровича. Основанием для их изучения служит текст Лаврентьевской летописи. Сопоставление Семионского и Рагожского списков, а также реконструкция Троицкой летописи позволяют восстановить великокняжеский свод 1281г., составленный в Переяславле Залесском.
Владимиро-Суздальское летописание как самостоятельная ветвь берёт своё начало с 1158г, когда во Владимире-на-Клязьме начали вестись непрерывные местные записи при дворе Андрея Боголюбского. В 1177г. они были объединены с отдельными летописными заметками Юрия Долгорукого в великокняжеский свод, опиравшийся, ещё и на епископский южнорусский Летописец. Продолжением его стал летописный свод 1193г., включавший также материалы княжеского Летописца Переяславля Южного. В 1212г. на его основе был создан лицевой свод великого князя Владимирского. До этого момента летописание вероятно велось при владимирском Успенском соборе. Затем летописный свод приобрёл светские черты, что связывают с ухудшением отношений князя Юрия с епископом Иваном. Скорее всего составление свода 1212г. было поручено человеку. Близкому великому князю. В дальнейшем вследствие монгольского нашествия и разорения Владимира собственно владимирское летописание затухает.
Ростовское летописание продолжило традиции владимирских великокняжеских сводов. Здесь уже в начале ХIII века был создан местный княжеский летописец, во многом сходный с владимирским. В 1239г. появилось продолжение великокняжеского Владимирского свода, вобравшего и известия Ростовского свода.
Развивалась северо-восточная традиция летописания и в Переяславле Суздальском. Опираясь на Владимирский свод 1212г. переяславский князь Ярослав Всеволодович в 1215г. создал свой Летописец. В 1281г., в связи с переездом в Переяславль великого князя владимирского и митрополита Киевского и всея Руси, в Переяславле был создан великокняжеский свод 1281г., после чего владимирское великокняжеское летописание начало угасать.
В основу северо-восточной традиции была положена идея о переходе центра Русской земли из Киева во Владимир-на-Клязьме.
Новгородское и Псковское летописание.
Источниками изучения новгородского летописания служат Синодальный список, Новгородская первая летопись, Также списки Комиссионный (15в), Академический (вторая половина 15в.) и Тоицкий (вторая половина 15в.), объединяемые в его младший извод. Их анализ позволил установить, что в Новгороде с середины ХI века летописная традиция не прерывалась вплоть до ХVI века.
История летописания Новгорода Великого.
Около 1136г., в связи с изгнанием из Новгорода князя Всеволода, по указанию епископа Нифора был создан Софийский владыческий свод, переработавший новгородскую княжескую летопись, которая велась с середины ХI века. Извлечения их Новгородской первой летописи: «В 1136г. новгородцы призвали псковичей и ладожан и задумали изгнать князя своего Всеволода; посадили его в епископский двор с женой, детьми и тёщей, месяца мая 28, и стража с оружием сторожила его день и ночь, 30 мужей ежедневно. Сидел он два месяца, и отпустили его из города июля 15, а приняли его сына Владимира». Еще одним источником служит также киевский Начальный свод 1096г., легший в основу новгородского летописания. Возможно, в создании первого владыческого свода участвовал известный клирик Новгородской Софии Кирик. В начале ХIII века появился новый владыческий свод. Его создание было как-то связано с падением Константинополя в 1204г. Во всяком случае, завершался он рассказом о взятии византийской столицы крестоносцами.
Параллельно с архиепископской кафедрой летописные записи велись в Неревском конце
Новгорода. В церкви св. Иакова. Гипотеза о существовании здесь летописного центра основанана отдельных упоминаниях, сделанных от первого лица. Именно они позволяют утверждать, что во второй половине ХII века настоятель этой цеткви Герман Воята предпринял литературную переработку Софийского свода. Его работу продолжил до конца ХII века безымянный летописец, оставивший запись о смерти Германа. К середине ХIII века относиться летописная деятельность пономаря Тимофея, который упомянул о себе под 1230г.
Новгородское летописание было развито. Сохранились пять новгородских летописей и 2 Софийских летописи.
Особенности Новгородского летописания.
Отражают жизнь Новгорода с ХII по ХVII век.
Летописец пишет обязательно какое лето, так как хлеба в Новгороде не хватало.
Фиксировались крупные постройку. Имеются сведения о боевых действиях, например, о Невской битве: «И пошел Александр на шведов с мужественными своими воинами, не со многою дружиною, потому что не бало времени собрать многочисленное войско. Отец же его, великий князь Ярослав Всеволодович, не знал о нападении на сына Александра, некогда было послать весть отцу, потому что враги уже приближались. И многие новгородцы не успели собраться в войско, потому что великий князь Александр поспешил пойти против врагов И пришёл на них в воскресенье 15 июля, и была сеча великая со шведами».
Упоминается в летописях и о внутренних конфликтах в городе, о пожарах. В середине ХV веке всплеск летописания. Летописи этого периода показывают, что Новгород более древний город, чем Москва и имеет много заслуг.
Литописное дело зарождается в Пскове в XIII в. Центром летописания в Пскове на протяжении XIV века был [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], руководили псковским летописанием выборные вечевые власти, в частности, посадники. Псковская летопись XIII - XIV вв. носит по преимуществу деловой, местный характер. Центральное место в летописных текстах XIII-XIV вв. занимают рассказы о сражениях с Ливонским Орденом и Литвой, описания "розратий" с Новгородом, записи о строительстве церквей и городских стен, о поставлении князей и посадников, о неурожаях, голоде, эпидемиях ("морах"), небесных знамениях и т.д. Сообщения об общерусских событиях в псковских летописях немногочисленны и лаконичны. Даже о таких крупных событиях общерусского значения, как нашествие Батыя в XIII в., псковский летописец записал очень кратко: "Прииде царь Батый на землю Русскую и поима грады. И идоша до Игнача креста и ту воспятишася". Ценность псковских летописных текстов состоит в точности зарисовок военных походов, сражений, осад, набегов и т.д. Например, рассказ о походе в немецкую землю в 1343 г., сообщает о победе псковичей, которые сражались "пять дней и пять ночей, не слазячи с коней", а затем подробно описывает погоню немцев и тяжелое сражение у Нейгаузена. Псковские летописи на протяжении XV-XVI вв. сохраняют основные черты старшего псковского летописания, но появляются и новые тенденции. В XV в. летописные записи становятся все более подробными, охватывая события военной и церковной жизни Пскова и приобретая постепенно общерусский характер. Расширяется тематика псковских летописей, интерес начинают вызывать события, которые не имеют прямого отношения к Пскову: борьба в Орде, взаимоотношения между русскими князьями, удельные смуты в Русской земле, события в Литве и Новгороде, причем в оценках событий псковские летописи нередко расходятся с новгородскими и московскими летописями. О расширении кругозора псковских летописцев свидетельствует и тот факт, что они обращаются к другим летописным источникам, перерабатывают их и дополняют описание псковской истории известиями из новгородских и общерусских летописей. И сами псковские летописи уже в первой половине XV в. вливаются в общерусское летописание, они стали одним из источников общерусского свода XV в., на основе которого развивалось все последующее русское летописание.
Летописание в ХIV-ХVI веках.
К XIV в. относятся первые летописи, претендующие на освещение истории всех Русских земель (хотя на самом деле в них отображались, как правило, лишь события, происходившие и Северо-Восточной Руси). Источниками для изучения зарождения общерусского летописания служат прежде всего Лаврентьевская и Троицкая летописи. Выяснить, как развивалось общерусское великокняжеское летописание, позволяет сличение Тверского летописного сборника XVI в. (дошел в списках XVII в.), Рогожского летописца и Симеоновской летописи.
В связи с тем, что в 1305 г. великим князем владимирским стал тверской князь Михаил Ярославич, центр великокняжеского летописания переместился в Тверь, где, вероятно, еще в конце ХШ в. начинают вестись летописные записи. Создание здесь великокняжеского свода начала XIV п. совпало с усвоением Михаилом Ярославичем нового титула - "великий князь всея Руси". Как общерусский, свод включил не только местные, но и новгородские, рязанские, смоленские, южнорусские известия и имел явную антиордынскую направленность. Свод 1305 г, стал основным источником Лаврентьевской летописи. Продолжением этого свода стали новые общерусские летописные своды 1318 и 1327 гг., созданные в той же Твери. Их следы дошли в составе более поздних московских летописей (Троицкая и Симеоновская), причем в значительной степени тверской материал был использован "по-московски" (М.Д. Присёлков). Кроме того, остатки тверского летописания за первую треть XIV в. обнаруживаются в Тверском летописном сборнике и Рогожском летописце. В то время летописание в Твери велось непрерывно, год за годом. В ходе работы над сводами 1318 и 1327 гг. тверские летописцы частично отредактировали текст предшествующего свода, дополнив его материалами по истории других русских земель. Это еще больше придавало ему вид общерусской великокняжеской летописи.
С переходом ярлыка па великое княжение в руки Ивана Калиты зародившаяся в Твери традиция общерусского летописания переходит в Москву. Здесь приблизительно в 1389 г. был создан Летописец великий русский. До нашего времени он не сохранился, из-за чего трудно дать ему характеристику. Видимо, в значительной степени его материалами воспользовался составитель Троицкой пергаменной летописи. Однако, как известно, она погибла в московском пожаре 1812 г. Восстановить состав и содержание нового великокняжеского свода позволяет обращение к текстам Рогожского летописца, Симеоновской и Никоновской летописей. Анализ его показывает, что при князе Юрии Даниловиче в Москве, видимо, летописных записей не велось. Отдельные фрагменты подобной работы (семейная хроника) отмечаются при московском княжеском дворе только с 1317 г. Чуть позднее, с 1327 г. летописание начало вестись при митрополичьей кафедре, перенесенной за год до того в Москву. Судя по всему, с 1327 г. здесь непрерывно ведется единая летопись. Мнение о единстве московского летописания в XIV п. разделяет Я.С. Лурье - один из наиболее авторитетных летописеведов последних десятилетий. Скорее всего, летописание в тот период пелось при митрополичьем дворе. На это указывает характер годовых записей: летописец гораздо внимательнее относится к переменам на митрополичьем престоле, а не на великокняжеском.. Этот свод (по датировке А.А. Шахматова - 1390 г.), вероятно, и получил название Летописец великий русский. Следует, однако, отметить, что кругозор составителей нового свода был необыкновенно узким. Московский летописец видел значительно меньше, чем составители тверских великокняжеских сводов. Впрочем, по мнению Я.С. Лурье, так называемый Летописец великий русский по своему происхождению мог быть и тверским. Следующий этап развития общерусского летописания в существовавших самостоятельных землях и княжествах был связан с усилением роли и влияния митрополита "всея Руси". Таков был итог длительного противостояния московского великого князя и церкви в годы правления Дмитрия Ивановича Донского. С именем митрополита Киприана связывают идею создания нового летописного свода. Он включал историю русских земель, входивших в русскую митрополию, с древнейших времен. В него должны были войти, по возможности, материалы всех местных летописных традиций, в том числе отдельные летописные записи по истории Великого княжества Литовского. Составление его, видимо, началось уже после смерти Киприана, но до приезда на Русь его греческого преемника Фотия. Первым общерусским митрополичьим сводом стала так называемая Троицкая летопись 1408 г., отразившаяся преимущественно в Симеоновском списке и некоторых других летописях. По мнению Б.М. Клосса, этот свод мог быть составлен в Троицком монастыре Епифанием Премудрым, автором Жития Сергия Радонежского, Я.С. Лурье, однако, настаивает па том, что свод 1408 г. был составлен именно в Москве. После нашествия Едигея и в связи с последовавшей затем, борьбой за московский престол между наследниками Дмитрия Донского центр общерусского летописания вновь переместился в Тверь. В результате усиления Твери в 30-х годах XV в. здесь появилась новая редакция свода 1408 г., непосредственно отразившаяся в Рогожском летописце, Никоновской и (опосредованно) Симеоновской летописях.
Важным этапом в становлении общерусского летописания стало составление свода, который лег в основу большой группы летописных списков, объединяемых в Софийскую I и Новгородскую IV летописи. Расчет годов, помещенный под 6888 (1380) г., позволил Л.Л. Шахматову определить дату его создания как 1448 г. Новый свод представлял собой коренную переработку свода 1408 г. Он также имел общерусский характер и своим происхождением был по-прежнему обязан митрополичьему окружению. Подготовка его, по-видимому, была связана с избранием в Москве в конце 1448 г. нового митрополита Ионы, занявшего долго пустовавшую кафедру. Свод 1448 г. не дошел до нас в первоначальном виде. Возможно, это связано с тем, что он поневоле, в силу времени своего создания, имел компромиссный характер, подчас парадоксально объединяя московскую, тверскую и суздальскую точки зрения. Тем не менее он лег в основу почти всех русских летописей последующего периода (прежде всего, Софийской I и Новгородской IV), так или иначе перерабатывавших его.
Начало общерусского летописания великих князей московских, заложившего основы официального летописания XVI в., относится ко второй половине XV в. Сопоставив Ермолинскую летопись с Архивской (или Ростовской) XVII в., Симеоновской и Воскресенской (обе XVI п.) летописями, а также так называемым двухтомным Лондонским списком (XVI в.), А.Н. Насонов пришел к выводу о существовании протографа, который лежал в их основе. Его состав уточняется при обращении к Музейному (конец XV - начало XVI в.) и Воронцовскому сборникам, а также к летописям Лавровского, Вологодско-Пермской (конец XV - середина XVI в.) и Никаноровской. В них сохранился текст краткого летописца, который Л.С. Лурье определяет как наиболее раннюю из известных редакций московского великокняжеского летописания. По ряду косвенных данных удалось установить, что она была составлена приблизительно в 1472 г. и основывалась на своде 1448 г. В ней была закреплена московская традиция освещения целого ряда событий русской истории (в том числе обстоятельств феодальной войны второй четверти XV в.), которая проникла затем во все общерусские летописи. Наиболее непосредственное отражение Московский свод начала 70-х годов XV в, нашел в Воронцовском и Музейском сборниках, Никаноровской и Вологодско-Пермской летописях, а также в списке Лавровского (конец XV в.). Его наиболее ранняя версия (до мая 1472 г.) сохранилась в первых двух списках, тогда как общий источник Никаноровской и Вологодско-Пермской летописей являлся более поздней (осень 1472 г.) обработкой свода, легшего в основу летописи Лавровского.
Следующими этапами великокняжеского летописания стали своды 1477 и 1479 гг. От свода 1477 г. сохранилась лишь заключительная часть.О начальной его части можно судить только предположительно - на основании текста свода 1479 г., который дошел до нас целиком (до статьи 6926 г.), но не в первоначальном виде. Он восстанавливается по поздним Уваровскому (XVI в.), Архивскому (XVII в.; так называемая Ростовская летопись) и открытому А.А. Шахматовым Эрмитажному (XVIII и.) спискам. В последнем он сохранился в чистом виде. К источникам свода 1479 г. следует отнести свод 1477 г.,), ростовский свод начала XV в. (отразившийся в Московско-Академической летописи) и новгородский свод, близкий Новгородским I и IV летописям. Официозный и светский характер "особой обработки" дал основания Я.С. Лурье характеризовать ее как памятник великокняжеского летописания. Впоследствии текст этого свода послужил источником всего официального общерусского летописания - великокняжеского и царского. Московский летописный свод конца XV в. - это развернутые сообщения о важнейших актах великокняжеской политики, о великокняжеской семье, о строительстве в Москве и других городах и т. п. Почти все оценки, встречающиеся здесь, носят вполне официальный характер, оправдывая действия великого князя московского. Свод дошел до нас как в более или менее полном виде, так и в виде фрагментов за 80-90-е годы XV в., присоединенных к сводам неофициального характера. Некоторые расхождения (сокращения и дополнения), имеющиеся в параллельных текстах этого свода, позволили С.М. Каштанову и Я.С. Лурье высказать предположение о существовании двух его редакций - 1493 и 1495 гг. (обе даты приблизительные). Первая из редакций отразилась в Музейном списке, Софийской I летописи по списку Царского, Погодинской летописи, вторая - в Симеоновской, Мазуринской и сходных с ними летописях. Первая редакция была составлена после событий 1494 г., связанных с какой-то политической интригой, в которой оказалась замешанной Софья Палеолог. Характер и время составления второй редакции уточняются на основе сопоставления Новгородской Уваровской летописи и Новгородского летописного свода 1539 г. (Новгородская IV летопись по списку Дубровского, Отрывок летописи по Воскресенскому Новоиерусалимскому списку, вторая часть так называемой Ростовской летописи) с сообщениями Софийской I летописи по списку Царского. Я.С. Лурье полагал, что великокняжеский свод в новой редакции завершался статьей 7008 (1500) г.Следующая по времени редакция великокняжеского свода была доведена уже до 7017 (1508) г. Она была связана с завершением борьбы Василия Ш за престол. Свод 1508 г. отразился в заключительной части Софийской I летописи по списку Царского.
С начала XVI в. на Руси существовала уже единая общерусская летописная традиция, связанная с великокняжеской канцелярией. Летописи XVI в. почти никогда не "спорят" между собой. Они лишь послушно реагируют на изменения в государственной политике.
С первых десятилетий XVI в. вновь активизировалось митрополичье летописание. В 1518 г. появился новый свод, положенный в основу Софийской П и Львовской летописей, а также Уваровского вида Летописца от 72-хязык, Скорее всего, это был официальный свод, полностью лояльный к властям. Составлен он был в церковной среде, возможно, при митрополите Варлааме. В то же время ряд критических замечаний, высказанных составителем свода в адрес митрополитов Филиппа и Терентия, позволил Я.С. Лурье высказать сомнения относительно его официального характера. В основу свода 1518 г, было положено великокняжеское летописание первых десятилетий XV п. и неофициальный ростовский свод 1489 г., расширенные материалами митрополичьего архива. Наряду с ними одним из важнейших источников свода 1518 г. стал особый церковный свод 80-х годов XV в., оппозиционный великокняжеской власти.
Важным этапом русского летописания стала Никоновская летопись. Она была составлена в конце 20-х годов XVI в. в Москве, при дворе митрополита всея Руси Даниила Рязанца . Впоследствии Никоновский свод неоднократно дополнялся заимствованиями из официального летописания и был доведен до 1558 г. В результате кропотливой работы над сохранившимися списками летописи Б.М. Клосс выявил ее оригинал - список Оболенского. Благодаря этому были уточнены датировка и место составления свода, установлены скрипторий, в котором он был написан, и личность составителя. Целью создания летописи стала подготовка к собору 1531 г., на котором подверглись осуждению взгляды нестяжателей па церковное землевладение. Основными источниками Никоновского свода, по мнению Б.М. Клосса, были Симеоновская, особая редакция Новгородской V (так называемая Новгородская Хронографическая) и близкая по времени к Никоновской Иоасафовская летописи, Владимирский летописец, Устюжский свод и Русский Хронограф. В числе источников Никоновского свода А.А. Шахматов называл также Западнорусский Хронограф середины 50-х годов XVI в. Кроме того, в состав Никоновской летописи вошел целый ряд литературных произведений: переводы Максима Грека, сборник слов и поучений митрополита Даниила, копийная книга московской митрополичьей кафедры, несколько Слов и Сказаний. Никоновская летопись представляет собой наиболее полный свод сведений по русской истории, причем часть из них уникальна. Никоновская летопись - один из важнейших источников по истории русского средневековья.
Между 1542 и 1544 гг. была составлена Воскресенская летопись - официальная летопись первой половины XVI в. Следует отметить, что помимо великокняжеского летописания конца XV - начала XVI в. ее создатели пользовались ростовским сводом 80-х годов (отразился в Типографской летописи) и внелетописными памятниками. В частности, в нее было включено Сказание о князьях владимирских (20-е годы XVI в.), объединившее легенды о происхождении русской великокняжеской династии от римского императора Августа через легендарного Пруса (якобы родственника Рюрика) и о мономаховых регалиях, которые будто бы были посланы византийским императором Константином Мономахом киевскому князю Владимиру Всеволодовичу. В первоначальных - несохранившихся - редакциях она доходила до 30-х годов XVI в. Позднейшие редакции были доведены сначала до 1541 г., а затем до 1560 г. В основу Воскресенской летописи положен Mосковский летописный свод 1508 г. Никоновская и Воскресенская летописи представляют вполне оформившуюся единую русскую официальную летописную традицию. Эти качества и определяют, прежде всего, характер и трактовку сохранившихся в них сведений и, следовательно, отношение к ним исследователя, изучающего по этим летописям историю конца XV - первой половины XVI в. В таком унифицированном виде общерусское летописание просуществовало до (60-х годов XVI в., пока резкие перемены в годы опричнины не привели сначала к срочной переработке официальной летописи, а затем и к полному ее прекращению
К концу 50-х годов XVI в. относят появление Летописца начала царств, составленного, видимо, при непосредственном участии Л.Ф. Адашева. Он охватывает небольшой период времени - с 1533 по 1556 гг. - и освещает преимущественно две темы: укрепление "самовластия" Ивана IV и присоединение Казани. Основные идеи Летописца близки официальным идеологическим установкам начального периода правления Ивана Грозного. Существенно отредактированные тексты Летописца были использованы при составлении последних двух томов Лицевого свода.
Самым крупным летописно-хронографическим произведением средневековой России стал так называемый Лицевой свод Ивана Грозного) состоит из 10 томов, почти каждая из страниц которого украшена миниатюрами (всего более 16 тыс. миниатюр). Три первых тома посвящены всемирной истории, а последующие семь - русской. Они создавались в царской книгописной мастерской при соборном храме Покрова Богородицы в Александровской слободе в течение почти целого десятилетия - с 1568 по 1576 г. Сложность изучения Лицевого свода, и частности, заключается в том, что в настоящее время его тома хранятся в разных рукописных хранилищах страны.Будучи единым целым, они освещают историю от сотворения мира до 7075 (1568) г. Том, содержащий начальную русскую историю (изложение начинается с событий 6622/1114 г.), отсутствует. Последние два тома - Синодальная летопись и Царственная книга (переработанная копия Синодальной летописи) - содержат две редакции описания одних и тех же событий, связанных с началом царствования Ивана IV. И в том и в другом томе па полях сделаны скорописные редакторские записи. Очевидно, по завершении работы над последней - наиболее злободневной - частью свода она была представлена на рассмотрение царю и вызвала его неудовольствие. Первоначальный текст был "отрецензирован" в уже готовом варианте рукописи, с выполненными в чернильном очерке, но не иллюминированными миниатюрами. Приписки внесены в первой половине 70-х годов XVI в., и основывались они, несомненно, на каких-то письменных источниках. Сохранившиеся пометы редактора Лицевого свода дают полное представление о том, как заказчик (в качестве которого, очевидно, выступал сам царь) контролировал во второй половине XVI в. работу летописцев и миниатюристов. Не только указывалось, как описывать или изображать то или иное событие, по и давались сами тексты, которые следовало внести в летопись. Эти приписки - важный источник по истории политической борьбы XVI п. Основным и непосредственным источником для русских статей Лицевого свода стал список Оболенского Никоновской летописи: на его полях имеются восковые отметки точно в тех же местах, в которых в Лицевом своде расположены миниатюры. В качестве дополнительных источников использовались Воскресенская и Новгородская IV летописи, Степенная книга и Летописец начала царств. Хронографическая часть Лицевого свода опиралась на Чудовский и Академический виды Еллинского летописца П редакции, дополненные текстами Русского хронографа, Хроники Георгия Амартола (возможно, в составе Еллинского хронографа I редакции), а также "Иудейской войны" Иосифа Флавия. Причины прекращения работы над Лицевым сводом неизвестны. Неизвестны и причины прекращения существования летописи как жанра исторического повествования. Лицевой свод стал последним общерусским сводом. После него летописная традиция угасла. И хотя в XVII - первой половине ХУШ в. продолжали вестись местные и частные записи, внешне напоминавшие летописи, они уже не могут дать и не дают общей картины истории страны.
Заключение
В связи со спецификой древнерусского летописания возникает вопрос о его происхождении, то есть о генетических связях с какой-либо предшествующей традицией, непосредственным продолжением которой оно является. Едва ли летописание имело своим источником Византийскую историографию, отдельные памятники которой были переведены в Болгарии на церковно-славянский язык и пропали в Киевскую Русь в составе комплекса религиозных и литературных текстов. Возможно, что перевод некоторых византийских исторических сочинений был выполнен уже в ХI веке на Руси. Эти произведения имели главным образом форму компиляций, излагающих всемирную историю, возникновение летописи связано со становлением древнерусской письменности и литературной традиции, начало которой было положено переводами византийских памятников. Черпая сведения из хронографов, летописи не были прямым продолжением данной традиции, о чем свидетельствует длительное параллельное существование этих типов исторических сочинений. Упадок летописания, связанный с завершением к концу ХVI века практики погодных записей совпал с превращением Хронографов в основную форму исторических сочинений.
Истоки русского летописания следует искать, скорее всего, в местной письменной традиции. С одной стороны это могла быть практика сухих записей, практиковавшихся монастырями и епископскими кафедрами, а с другой стороны летописание могло возникнуть в продолжение традиции составления монотематических повествований о начальных событиях русской истории. В частности высказывались предположения, что первая русская летопись возникла на основе подобного сказания, которое исследователи называют: «Древнейшим сводом» - А.А. Шахматов, «Повестью о начале русской земли» - М.Н. Тихомиров, «Сказание о первоначальном распространении христианства на Руси – Д.С. Лихачёв. Этот древний рассказ интерпретируется либо как запись устных преданий о возникновении Киева и первых русских князей, либо как целостное повествование о введении христианства, ядро которого составляют рассказы о первых князьях-христианах от Ольги до Ярослава. Гипотеза о таком изначальном повествовательном ядре не объясняет механизмов формирования на его основе летописания, как особой формы фиксации исторической памяти.
По своим функциям древнерусское летописание далеко выходило за пределы прагматической задачи - создания правдивого рассказа о прошлом и достоверной фиксации настоящего.
В древнерусском летописании правдивое повествование о прошлом переплеталось с функциями религиозного, дидактического и прагматического характера. Летописи содержали и очерк основных событий библейской истории. Начиная с «Повести временных лет» в практику летописания вошло предварять повествование о реальных событиях кратким изложением библейской истории. Эти очерки ставили в общий ряд события, описанные в Ветхом и Новом завете, с теми, что имели отношение к местной истории. История русских земель являлась продолжением и органической частью священной истории, смысл которой являлся воплощением образов народов, избранных или отвергнутых богом. Характеристика русской земли и нарда русского, как избранных богом, была сформулирована уже в первых оригинальных памятниках домонгольского периода – «Слово о законе и благодати митрополита Иллариона», «Жития Бориса и Глеба», «Повести временных лет».
Для русской летописи был характерен поразительный буквализм в изображении реальных персонажей или отдельных происшествий национальной истории библейским, главным образам ветхозаветным героям и событиям. Прямые или косвенные цитаты из библии или текстов, посвященных её толкованию, нередко замещали непосредственные изображения реальных событий. Последние воспринимались в качестве буквального воспроизведения библейских прототипов.
Летописание велось вплоть до ХVII века. В 1612-1615 гг. появился Пискаревский летописец. По мнению M.Н. Тихомирова, Пискаревский летописец можно отнести к летописям лишь по формальным признакам; по сути это воспоминания москвича о событиях конца XVI - начала XVII в Самым крупным летописным произведением XVII в. стал Новый летописец. В отличие от предшествующих летописей он охватывает сравнительно небольшой период: от конца царствования Ивана Грозного до поставления на патриаршество Филарета (1619 г.). Целью написания Летописца, скорее всего, была попытка дать историко-политическое обоснование воцарению новой династии Романовых. Новый летописец является одним из наиболее авторитетных и информативных источников по истории Смуты и гражданской войны в России начала XVII в.
В 1679-1680 гг. появился новый Устюжский летописец. Новый летописец был светским произведением. Основное место в нем отводилось описаниям военных походов, в которых участвовали устюжане.
«Особое место среди летописных источников занимают сибирские летописи XVII в. (Есиповская, Строгановская и Кунгурская), восходящие к недошедшему "Написанию, како ириидоша в Сибирь...". "Написание" повествовало о походе Ермака и было составлено, вероятно, еще в конце XVI в, кем-то из полковых казацких писарей. В последнее время получила широкое распространение характеристика сибирских летописей как особых редакций этой "повести". Соответственно, они лишь условно могyr относиться к летописному жанру. Скорее всего, в этом случае можно говорить об исторических повестях, имеющих разбивку на годы».




























Список, использованной литературы:
Хрестоматия по истории СССР с древнейших времён и до 1861 года/Сост. П.П. Епифанов, О.П. Епифанова.- М.: Просвещение, 1987. – 400с.
Данилевский И.Н. и др Источноковедение. Теория. История. Метод. Источники российской истории. - М., 2000.
Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекции. Кн.1. – М.: Мысль, 1993.- 572с.
Насонов А.Н. История русского летописания. Очерки и исследования. – М.: Наука,
1969.
5. Рыбаков Б.А. Древняя Русь: сказания, былины, летописи. – М.: Наука, 1963.
6. Шахматов А.А. История русского летописания. Т.1. – СПб: Наука, 2003.

 Шахматов А.А. История русского летописания. Т.1. – СПб: Наука, 2003.
 Данилевский И.Н. и др Источноковедение. Теория. История. Метод. Источники российской истории. - М., 2000.
 Насонов А.Н. История русского летописания. Очерки и исследования. – М.: Наука, 1969
 Рыбаков Б.А. Древняя Русь: сказания, былины, летописи. – М.: Наука, 1963
 Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекции. Кн.1. – М.: Мысль, 1993.- С. 62
6 Данилевский И.Н. и др Источноковедение. – С. 185
 Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекции. Кн.1. – С. 64
Данилевский И.Н. и др Источноковедение.– С. 193
 Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекции. Кн.1. – С. 80
 Новгородская феодальная республика//Хрестоматия по истории СССР с древнейших времён до 1861г./ Сост. П.П. Епифанов, О.П. Епифанова. – М: Просвещение, 1987. – С. 85
 Невская битва и Ледовое побоище//Хрестоматия по истории СССР с древнейших времён до 1861г./ Сост. П.П. Епифанов, О.П. Епифанова. – М: Просвещение, 1987. – С. 93
 Данилевский И.Н. и др Источниковедение. - С.220









13PAGE 15


13PAGE 14215





Приложенные файлы

  • doc rabota14
    Размер файла: 148 kB Загрузок: 0