Конспект урока ГУЛАГ в судьбе народа и в литературе


Тема: ГУЛАГ в судьбе народа и в литературе
Тип: урок закрепления изученного материала
Форма: урок - литературный суд
Триединая дидактическая цель: - пополнить исторические и литературные знания учащихся об эпохе культа личности;
- развивать умение выступать перед аудиторией (монологическая речь, выразительное чтение, манера выступления);
- воспитывать чувство ответственности за происходящие события, активную гражданскую позицию.
Оборудование и наглядность.
Мебель расставлена нетрадиционно в соответствии с задачами урока. Стол для Судьи, 2-х читателей, стол для Защитника, место для обвинителей. Выставка книг антисталинской тематики, газетные публикации, плакат Г. Каменских //ж. «Юность», 1988 г.№10, словарь эпохи. Отрывок из рассказа В.Шаламова «Надгробное слово». Презентация, проектор,
Ход урока:
Оргмомент.
Актуализация знаний учащихся.
Работа по обобщению изученного в системе уроков:
Вступительное слово преподавателя.
Ролевая игра «Литературный суд» (с применением ИКТ)
Итог урока (рефлексия).
Домашнее задание.
Конспект урока.
Оргмомент.
II. Актуализация знаний.
Литература всегда была зеркалом жизни общества. К какой сфере жизни она относится? (К духовной) Разные были периоды в истории нашей страны. И они запечатлены в произведениях различных жанров. У книг, как и у людей, бывают разные судьбы. Многие произведения называют «возвращенной» литературой Что означает этот термин? Когда это возвращение стало возможным? (Ранее запрещенные произведения «вернулись» к читателю. Период гласности, с 1985 г.) Тема сталинизма, лагерная тема долгое время была самой закрытой. Но писатели и поэты не могли молчать.
Какие произведения можете назвать? («Реквием» А.Ахматова, «По праву памяти» А.Твардовский, «Один день Ивана Денисовича», «Архипелаг ГУЛАГ», А.И.Солженицын, «Колымские рассказы» В.Шаламов). Художественные документы эпохи – так можно назвать эти стихотворения, поэмы, рассказы, повести, книги. (Обратить внимание на выставку). Словарь эпохи. Что означают слова:
«тоталитаризм», «геноцид», «террор». «репрессированный», «реабилитированный», «ГУЛАГ», «черная маруся», «культ личности»?

Память активна. Она не оставляет человека равнодушным, бездеятельным. Она владеет умом и сердцем человека. Память противостоит уничтожающей силе времени. В этом величайшее значение памяти. Так говорил академик Д.С.Лихачев, награжденный за свою гражданскую позицию и свой вклад в российскую культуру орденом Андрея Первозванного.
III. Работа по обобщению изученного в системе уроков.
Преподаватель.
Мертвым выдана индульгенция
В утешение нам, живым,
Совесть века – интеллигенция –
Деться некуда – это мы.
На Лубянке к стенке поставленныеИ вернувшиеся с Колымы,
И слагавшие гимны Сталину,
И молчавшие – все это мы.
Кем мы были и чем мы стали?
Мы, которых из года в год
Приучали жить по уставу:
«Кто чихнул? Два шага вперед!»
Краснобаи и неврастеники
С анекдотцами про запас,
Именами поставленных к стенке
Окликает эпоха нас. В.Поляков
И длится суд десятилетий,
И не видать еще конца. (А.Твардовский)
Презентация. Сегодня мы проводим урок – литературный суд.
Слайд 1. (Тема урока)
Слайд 2. (Цель урока)
Суд идет
Ролевая игра (выходят Судья, 2 читателя, Защитник)
Судья.
- 30-е годы ХХ века. Стройки первых пятилеток, триумфальное шествие советской власти.
Слайд 3. (Стройки первых пятилеток) (звучит «Марш энтузиастов»)
Слайд 4. (Фотографии заключенных)
И…сталинизм, репрессии, миллионы безвинно погибших, искалеченные души. Страна превращена в огромный лагерь для заключенных. Пришло
время устроить хотя бы литературный суд над сталинским режимом, потому что мы многое узнали и переосмыслили в своей истории. История – это факты, а не сладкий торт, от которого каждый может отрезать понравившийся кусочек. (Плакат Г.Каменских. ж. «Юность»,
1988 г.№10)Слайд 4. (Обвинители ГУЛАГа) (звучит «Вальс 37 года» А.Розенбаума)
Слайд 5. (Обвинители ГУЛАГа)
Судья.
В качестве обвинителей на суде готовы выступить:
Варлам Тихонович Шаламов
Александр Исаевич Солженицын
Анна Андреевна Ахматова
Лев Николаевич Гумилев
Николай Алексеевич Заболоцкий.
1-й читатель.
- Варлам Тихонович Шаламов, русский писатель, который провел в сталинских тюрьмах и лагерях 17 лет. Главная его книга «Колымские рассказы»
В.Шаламов.
- Я считаю лагерь отрицательным опытом для человека – с первого до последнего часа. Ни один человек не становится ни лучше, ни сильнее после лагеря. В «Колымских рассказах» взяты люди без биографии, без прошлого и без будущего. Это судьба мучеников, не бывших, не умевших и не ставших героями.
Судья.
- Итак, Шаламов в своих «Колымских рассказах» ставит и пытается решить важнейшие нравственные вопросы. Один из них – это борьба человека с государственной машиной, правда этой борьбы. А могли ли бороться герои рассказов Шаламова со страшной тоталитарной машиной сталинского государства?
2-й читатель.
- Я прочитал рассказы Варлама Шаламова и пришел к выводу, что чаще всего его герои не могли бороться с государственной машиной. Они были раздавлены ею, парализованы. Готовность сопротивляться принимала в них непредсказуемое воплощение.
Преподаватель.
- Послушайте отрывок из рассказа «Надгробное слово» и ответьте на вопросы.
Варлам Шаламов
«Надгробное слово» (из «Колымских рассказов»)
В рождественский вечер мы сидели у печки. Железные ее бока по случаю праздника были краснее, чем обыкновенно. Человек ощущает разницу температуры мгновенно. Нас, сидящих за печкой, тянуло в сон, в лирику.
- Хорошо бы, братцы, вернуться нам домой. Ведь бывает же чудо,- сказал коногон Глебов, бывший профессор философии, известный в нашем бараке тем, что месяц назад забыл имя своей жены.
- Домой? - Да.
- Я скажу правду, - ответил я. – Лучше бы в тюрьму. Я не хотел бы сейчас возвращаться в свою семью. Я принесу им новый страх, еще один страх к тысяче страхов, переполняющих их жизнь. То, что я видел, человеку не надо видеть и даже не надо знать. Тюрьма – единственное место, где люди, не боясь, говорили все, что они думали.
- Ну, а ты, Петр Иванович, что скажешь?
Петр Иванович Тимофеев, бывший директор уральского треста, улыбнулся и подмигнул Глебову.
- Я бы вернулся домой, к жене, к Агнии Михайловне. Купил бы ржаного хлеба – буханку! Сварил бы каши – ведро! Суп – тоже ведро! И я бы ел все это. Впервые в жизни наелся бы досыта этим добром.
- А ты? – обратился Глебов к Звонкову, забойщику нашей бригады, а в первой своей жизни – крестьянину из Ярославской области.
- Домой? - серьезно, без улыбки ответил Звонков.- Кажется, пришел бы сейчас… Вот только работать меня здесь отучили – потерял я любовь к земле.
- А ты? – Рука Глебова тронула колено нашего дневального.
- Первым делом пошел бы в райком партии. Там, я помню, окурков на полу – бездна…
- Да ты не шути.
- Я и не шучу.
Вдруг я увидал, что отвечать осталось только одному человеку. И этим человеком был Володя Добровольский. Он поднял голову, не дожидаясь вопроса.
- А я, - и голос его был покоен и нетороплив, - хотел бы быть обрубком. Человеческим обрубком, понимаете, без рук, без ног. Тогда я нашел бы в себе силу плюнуть им в рожу за все, что они делают с нами.
Вопросы.
Кто собрался вокруг печки в рождественский вечер?
О чем мечтает каждый из них?
Как вы понимаете смысл желания Володи Добровольского?
Почему рассказ назван «Надгробное слово»?
В.Шаламов. Говорят, мы мелко пашем,
Оступаясь и скользя.
На природной почве нашей
Глубже и пахать нельзя.
Мы ведь пашем на погосте,
Разрыхляя верхний слой,
Мы задеть боимся кости,
Чуть прикрытые землей.
Защитник.
- Но может быть не надо спешить с обвинениями. Время-то непростое было. Борьба за светлое будущее не на жизнь, а на смерть. Послушаем, что скажет Гавриил Тимофеевич Алексеев, член партии с 1917 г., солдат-артиллерист, принимавший участие в революции, исключенный из партии в 1927 году, восстановленный и снова исключенный. И оказавшийся на Колыме как враг народа. Он один из первых чекистов советской власти.
Алексеев Г.Т.
- Знаете, как у Дзержинского было поставлено дело? Если коллегия выносит вышака, приговор должен привести в исполнение тот следователь, который вел дело. Тот, который докладывал и требовал высшей меры. Ты требуешь смертной казни для этого человека? Ты убежден в его виновности, уверен, что он враг? Убей своей рукой. Разница очень большая – подписать бумажку, утвердить приговор или убить самому… Кроме того, каждый следователь должен был сам найти и время и место для этих своих дел. Разно было. Одни в кабинете, другие в коридоре, в подвале каком-нибудь. Все это при Дзержинском следователь готовил сам. Тыщу раз подумаешь, пока станешь просить для человека смерти.
Защитник.
- Видите, даже оказавшись в лагере, этот человек не осуждает сталинский режим. Он лишь сожалеет о том, что бюрократы стояли у такого важного революционного дела.
1-й читатель.
- Я не согласен с мнением защитника. Точка зрения Алексеева – первого чекиста- это точка зрения палача революции, по жестокой воле ставшего врагом народа. Это взгляд человека, который искалечен государственной машиной и выброшен. Именно его судьба обвиняет сталинизм в жестокости, безнравственности бесчеловечности.
Защитник.
- Уважаемые читатели и современники. Обвинитель Шаламов заявил в самом начале процесса, что его «Колымские рассказы» - это судьба мучеников. Но разве не герои они, вынесшие пытки и мучения сталинской Колымы, построившие колымский золотой прииск, Беломорканал, Москанал, Магнитку?
Шаламов.
- Нет, все мы не стали героями, потому что система ГУЛАГа сознательно вытравляла в нас все человеческое.
Судья.
- Слово предоставляется Александру Исаевичу Солженицыну.
Солженицын А.И.
- Все, о чем я написал в книге «Архипелаг ГУЛАГ», знаю по собственному опыту: с 1945 по 1957 год провел в лагерях и ссылке, 11 лет. Кроме этого собрал соответствующие документы, свидетельства и опыт тех, кто сидел в лагерях. Названия глав и частей говорят о многом: «Тюремная промышленность», «Душа и колючая проволока», «Каторга» и другие. Изгнанный насильно из своей страны, лишенный гражданства
за эту книгу, именно этим произведением я вернулся в отечественную литературу.
Судья.
- Суд пригласил Анну Андреевну Ахматову.
Ахматова А.А.
- В страшные годы ежовщины я провела 17 месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом» - А это вы можете описать?
И я сказала:
- Могу.
Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад,
И ненужным привеском болтался
Возле тюрем своих Ленинград.
И когда, обезумев от муки,
Шли уже осужденных полки,
И короткую песню разлуки
Паровозные пели гудки.
Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.
Судья.
- Суд готов выслушать Льва Николаевича Гумилева – сына Анны Андреевны Ахматовой и поэта Николая Гумилева.
Гумилев Л.Н.
- Мама, наивная душа, думала, что приговор, вынесенный мне, - результат судебной ошибки. Она не могла и предположить, как низко пало правосудие. Следователи и судьи по существу превратились в политических марионеток, фабрикующих фальшивые показания, обвинения, приговоры. Самым страшным был для меня третий арест. Тут начались пытки: старались выбить признание в придуманном преступлении. Так как я ни в чем не признавался, то избиения продолжались в течение 8-ми ночей.
Судья.
- О методах следствия, примененных к нему, читает свое заявление поэт Николай Заболоцкий.
Н.Заболоцкий.
- Как могло случиться, что в передовой стране мира человек, не совершивший никакого преступления, отсидел в лагерях положенные ему 5 лет и оставлен в заключении до конца войны?
Я, поэт Николай Заболоцкий, заключенный, имею основание считать умышленно-неправильными и частично просто поддельными имеющиеся по моему делу документы.
Сразу же после ареста я был подвергнут почти четырехсуточному непрерывному допросу (с 19 по 23 марта 1938г.) Допрос сопровождался физическими и моральными издевательствами, угрозами, побоями и закончился отправкой меня в больницу в состоянии полной психической невменяемости. В больнице я пролежал 10 дней, после чего снова был доставлен в тюрьму для продолжения следствия.
Ошеломленный вопиющей несправедливостью обвинения, оглушенный дикой расправой, без пищи, без сна под непрерывным потоком угроз и издевательств, на четвертые сутки я потерял ясность рассудка, позабыл свое имя, перестал понимать, что творится вокруг меня и постепенно пришел в то состояние невменяемости, при котором человек не может отвечать за свои поступки.
Помню, что все остатки своих сил духовных я собрал на то, чтобы не подписать лжи, не наклеветать на себя и на людей.
Я обращаюсь в Особое Совещание НКВД с ходатайством о полном пересмотре моего дела.
2-й читатель.
Допрос. А следователь пьян,
И лампа светит тусклым светом.
В его руке блестит наган
Тяжелым, веским аргументом.
Я еле на ногах стою, Качаясь подхожу к столу,
Молчу…А он – «Садись, кури…
Мы будем говорить культурно.
Давай с тобой поговорим
О чем-нибудь литературном.
Ты Горького читал?»
- «Читал».
- «Давно?»
- «Тому назад с полгода».
- «Ну что ж, припомни, что сказал
Нам Горький о врагах народа?..
Коль враг не сдастся, то его
Уничтожают, как собаку…
Ты – враг!»… И он внезапно бьет
Наганом по зубам с размаху.
Весна. Черемухи цветут…
А нас здесь только бьют и бьют.
(Поэты ГУЛАГа. ж. «Юность», 1988 г.№10)
Судья.
- Дело Заболоцкого было все-таки пересмотрено – в 1963 году, через 5 лет после его смерти. Он реабилитирован «за отсутствием состава преступления».
Защитник.
- Но, может быть, иначе и нельзя было поднять страну из разрухи, поставить на новые рельсы. Да и такие грандиозные перемены заставляют вспомнить народную пословицу: «Лес рубят – щепки летят». Ведь надо было восстанавливать, строить. И сколько было построено.
1-й читатель.
- Нет, этого оправдать нельзя. В каждой судьбе, в каждом произведении, о которых шла речь в этом зале, обвинение и приговор сталинскому режиму.
2-й читатель.
Слайд 7. (ГУЛАГ в литературе)
Анна Ахматова «Реквием»
Александр Солженицын «Один день Ивана
Денисовича»,
«Архипелаг ГУЛАГ»
Варлам Шаламов «Колымские рассказы»
В них попытка решить нравственные вопросы борьбы человека с государственной машиной. Борьбы за себя, за свою живую душу.
О люди!
Люди с номерами.
Вы были люди – не рабы,
Вы были выше и упрямей
Своей трагической судьбы.
Судья.
- В нашей области работает специальная группа, занимающаяся делами репрессированных. Свидетельствует старший помощник прокурора Псковской области Галина Анатольевна Михеева.
Михеева Г.А.
- Только за два первых года работы специальной группы восстановлена честь более 4 с половиной тысяч безвинно осужденных граждан. В основном это были дела, относящиеся к самому страшному в нашей истории 1937 году. Тогда часто без суда и должного разбирательства выносили решения так называемые тройки, коллегии ОГПУ и даже особые совещания. Все это внесудебные органы. Раны, нанесенные в далекие 30-е годы, не заживают до сих пор. Поэтому и отмечаем мы 30 октября День памяти политзаключенных.
Преподаватель.
- История полыхает, как громадный костер, и каждый из нас бросает в него свой хворост. Каждое поколение дает пищу его пламени, а он отбрасывает свои блики на настоящее и будущее. Так сказал писатель Юрий Трифонов.
Суд удаляется, но процесс познания исторической правды будет идти еще долго. И в этом нам поможет литература антисталинской тематики.
Судья.
И длится суд десятилетий,
И не видать еще конца.
(Суд уходит)
Слайд 8. (Высоцкий. Эй, шофер, вези в Бутырский хутор) IV. Итог урока (рефлексия)
Рецензирование выступлений учащихся, уровня подготовленности, оценивание знаний.
Беседа.

Что на этом уроке было необычным?
Смогли ли Вы и Ваши товарищи достоверно представить свои роли?
Какие имена, прозвучавшие на уроке, Вы запомнили?
Какой темой объединены все названные на уроке литературные произведения?
Дайте оценку уроку (понравился/не понравился – почему?)
V.Домашнее задание
Написать сочинение-рассуждение «В чем актуальность литературы
о сталинских временах?»

Приложенные файлы

  • docx gulag.doc
    Конспект урока
    Размер файла: 39 kB Загрузок: 6