Материалы к изучению романа Гончарова «Обыкновенная история»


Акимова Н.В., кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы ФГБОУ ВПО "Орловский государственный институт культуры".
Создание типов характера мечтателя и практика в романе И.А. Гончарова «Обыкновенная история»
В «Обыкновенной истории» Гончаров концентрируется на воспроизведении повседневных, обыденных процессов жизни и типичных героев. Главной психологической проблематикой произведения является исследование двух типов характеров: мечтателя и практика. Натура и психология, мировоззрение героев-антиподов мотивированы в романе воспитанием, социально-бытовым укладом и образом жизни, а также природными свойствами. Жизненная философия, сознание и психология обоих героев выражают массовое сознание людей эпохи и последовательно раскрываются автором.
Смыслообразующая тема «Обыкновенной истории» – тема духовного разрушения личности и сентиментального сознания Александра Адуева. В.Г. Белинский отмечал генетическую близость Александра Адуева с пушкинским Ленским. Следуя пушкинским традициям, Гончаров впервые аналитически исследовал сознание героя-мечтателя в романной форме. На основе принципа социального детерминизма он выявил причины формирования отчужденного от действительности мировоззрения. Писатель также проследил диалектически сложный процесс превращения мечтателя в практика.
Уже в первом романе определилось своеобразие психологического мышления Гончарова. Испытание героев-антиподов происходит в первую очередь в сфере интимно-личных отношений. Эволюция сознания Адуева-младшего наиболее полно выявляется через изменение любовного чувства, образы страстей. На разных жизненных этапах герой испытывает разные виды чувств. Будучи мечтателем, он проявляет сентиментально-восторженную любовь к Наденьке, став скептиком, он испытывает плотские чувства к Лизе. Впервые в «Обыкновенной истории» Гончаров показал механизм действия страсти и выразил свое отношение к этому чувству.
Анализ характера Адуева-младшего показал, что наиболее верным определением героя является слово «мечтатель», «идеалист». Идеализм Александра является выражением психологии общественного типа, а не только идеализма молодости, что подтверждается образами Василия Заезжалова, Марьи Горбатовой и матери главного героя, вырисовывающимися из писем к Петру Адуеву. В письмах отчетливо проступает вера героев в семейно-родовое начало всех людей, в дружбу, а также их сентиментальность, преувеличение значимости любовного чувства.. Несмотря на разницу в возрасте у Александра и этих людей совпадают взгляды на жизнь. Петр Иванович так характеризует их мировоззрение: «…помешались на любви, на дружбе, да на прелестях жизни, на счастье; думают, что жизнь только в этом и состоит: ах да ох! Плачут, хнычут да любезничают, а дела не делают…!»[1].
Не только патриархально-идиллическая среда формирует героя-мечтателя. Немаловажное значение имеет и натура Александра. В этом проявляется взгляд Гончарова на характер человека как сложное взаимодействие природных свойств с вторичной натурой. Это положение раскрывается романистом в биографическом отступлении. Даже когда Александр, благодаря опыту, своим умом принимает правду дяди, его натура все еще сопротивляется. Но герой безволен, он изменяется под влиянием века. Александр проходит свой, особый путь превращения в дельца, не повторяя путь Петра Адуева, у которого натура иная.
Александр теряет иллюзии и набирается опыта в разных сферах жизни: на творческом поприще, в интимно-личных отношениях, дружбе, в отношениях между людьми, на службе. Герой во всем терпит разочарование. Действительная жизнь далека от романтических мечтаний. Гончаров раскрывает прежде всего душевную эволюцию героя-мечтателя и исследует связь внутренних состояний Александра с внешними явлениями. Эволюция психологии и сознания героя находит отражение в изменении прямой речи, внутренних монологов, рисунка поведения и портретных характеристиках. Автор избегает однозначного объяснения причин душевного кризиса Адуева-младшего. Показывая, что на разрушение его характера оказывали влияние новое время, скептицизм дяди, писатель не отрицает и свободного самоопределения героя и не снимает с него моральной ответственности.
Немаловажное значение в «Обыкновенной истории» имеет и исследование натуры героя-практика. В отличие от предшественников (Пушкина, Гоголя), воссоздавших негативный образ практического деятеля, Гончаров диалектически постигает характер своего героя. Писатель представляет не только рационалистическое сознание Адуева-старшего, но и выявляет роль эмоций и чувств в его поведении. Неоднозначность его облика раскрывается уже при появлении. Сначала дается авторская обобщенная психологическая характеристика, в которой определяются общественное положение, внешний облик героя. Подчеркивается его деловитость, презентабельность и сдержанность, умение скрывать свой внутренний мир. Однако сразу же, из письма Марьи Горбатовой, вырисовывается прежний облик Петра Ивановича – человека влюбленного и безрассудного. Адуев-чиновник досадует на свои юношеские поступки. Но здесь идет напоминание о его чувствах, поэтому дается внутренняя реакция на них героя, выраженная в кратких репликах внутреннего монолога. И каждый раз, когда так или иначе затрагиваются чувства Петра Адуева, на краткие мгновения будет проявляться «внутренний человек», тщательно скрываемый героем-прагматиком.
Предпочитая все заранее предвидеть, знать и действовать наверняка, Адуев-дядя не доверяет иррациональным чувствам – любви, страсти. Не признавая их власти над собой, Петр Иванович своим прагматизмом умерщвляет живые чувства и в жене. За изгнание чувств и обеднение жизни и приходится расплачиваться Петру Адуеву самым дорогим для него: карьерой и фортуной. И все же чувства, не заглушенные совсем, дают знать о себе. Хотя план «спасения» жены был взвешен и продуман героем, именно чувство необходимости, «привычки» к жене, породило тревогу, беспокойство за Лизавету Александровну и желание пожертвовать для нее успешной карьерой. Он старается убедить жену в возможности полноценной жизни: «… я хочу жить не одной головой: во мне еще не все застыло» [I, 329].
И Александр Адуев, и Петр Иванович убеждены в непогрешимости, верности своих жизненных идеалов и позиций. Каждый из них отстаивает свое жизненное кредо и пытается убедить в своей правоте другого. Отношения героев-антиподов образуют центральный сюжет романа. Столкновение двух философий получает развитие в диалогическом конфликте.
Споры героев ведутся не на равных. Неравноправное отношение собеседников к обсуждаемому подчеркивается в авторском комментарии и кратких ремарках, сопровождающих диалоги. Александр искренне выражает свои чувства, глубоко переживает все происходящее. Краткие авторские ремарки, особенно в первой части романа, указывают на целый комплекс чувств, сопровождающих слова героя, ярко выраженную эмоциональность речи. В них в основном фиксируется интонация Александра («неистово закричал», «сказал в сильном волнении», «с гордостью отвечал» [I, 69-74]). Широкий спектр интонаций подчеркивает эмоциональность, впечатлительность героя. Динамика жестов, выражений и поз Александра во время разговора также свидетельствует о его импульсивности и непосредственности («бросился к столу», «едва выговорил, вскочив с места» [I, 94-96]).
Петр Иванович невозмутим и уверен в себе, поэтому речь его спокойна, слова обдуманы. Речь человека-прагматика почти лишена интонационной окраски и сопровождается пластическими деталями («дядя покачал головой», «навострил уши», «поднял брови» [I, 71]). Во время разговоров с Александром Петр Иванович продолжает спокойно делать начатые дела. Однако «порывы и волнения» племянника выводят старшего Адуева из состояния невозмутимости, спокойствия. Изменение его эмоциональных реакций и поведения в присутствии Александра создает комический эффект – несоответствие характера, привычек и совершаемых поступков Адуевым-дядей. Так, при появлении Александра Петр Иванович прячется за стол, избегая объятий или старается говорить «понежнее», чтобы хоть как-то утешить отчаявшегося племянника, а также впадает в столь нехарактерное для него многословие, пытаясь объяснить разницу между творчеством и ремеслом. Таким образом, отдельные реплики внутренней речи и пластические детали приоткрывают другую сторону души героя-практика.
Александр мыслит абстрактными категориями, полученными не из опыта, а вычитанными из книг и лекций по эстетике. На все жизненные явления он накладывает трафарет усвоенных идей, суждений. Поэтому и речь его представляет собой набор готовых речевых конструкций, метафор, эпитетов. Петр Адуев признает лишь то, что им усвоено из жизненного опыта. Речь Адуева-старшего аналитична, последовательна. Он раскладывает на логические посылки даже фразы племянника: «Первая половина твоей фразы так умна, что хоть бы не влюбленному ее сказать: она показывает умение пользоваться настоящим; а вторая, извини, никуда не годится…» [I, 110].
Сохраняя в основе свою самобытность, манера речи Александра меняется от диалога к диалогу, что связано с постепенным знакомством героя с жизнью, приобретением какого-то опыта. Каждая беседа с дядей становится отражением нового этапа душевной эволюции Адуева-младшего. Каждое психологическое состояние Александра отражается на лексико-фразеологическом составе речи героя, ее эмоциональном тоне. Например, в период душевной апатии речь Адуева-младшего становится односложной, из нее исчезают литературные выражения. Герой даже укоряет дядю, когда тот, пытаясь вывести его из уныния, начинает говорить «диким языком». Чаще в речи Александра звучат слова, принадлежащие Петру Адуеву: «дико говорите», «делаю дело», «исполняю свой долг» [I, 250, 251].
В первой и второй части романа речь Петра Ивановича, способ ведения разговора с Александром почти не изменяются. Герой уверен в непогрешимости своих убеждений, уверен, что «одним словом» может опровергнуть доводы племянника. Однако Петр Адуев не только прямо и безапелляционно выражает свои мысли. Есть во второй части случай двойного диалога, в котором герой говорит не то, что думает. Речи Адуева-старшего предшествует реплика внутреннего монолога, которая указывает на неистинность его слов («Как бы, – думал он, – повернуть его назад, к его любимым идеям. Постой-ка, я прикинусь...» [I, 251-252]). Этот двойной диалог, обрамленный внутренней речью Адуева, появляется, когда Петр Иванович не может решить проблему апатии племянника. Это препятствие он пытается взять хитростью, что также ему не удается, и вновь подчеркивает бессилие рассудочности Петра Адуева в разрешении проблемы чувств. Герой опять отступает, как тогда, когда не мог успокоить плачущего от неудавшейся любви Александра.
В эпилоге изменения, произошедшие с героями, также находят выражение в характере речи и ведении диалога. Петр Адуев не скрывает своих внутренних ощущений. Он беспокоится за здоровье жены и признает свою вину за ее равнодушие ко всему. Исчезла его былая уверенность в правильности организации жизни. Речевая манера Петра Ивановича изменяется. Нет прежней безапелляционности в суждениях, бесстрастности в высказываниях, логической последовательности мыслей. Озабоченность, сомнения, поселившиеся в душе героя, погруженность в свои размышления, заставляют его отвечать не на реплики врача, с которым Петр Адуев разговаривает о здоровье Лизаветы Александровны, а на собственные беспокоящие его мысли.
«– А может быть, и ничего нет. Подозрительных симптомов решительно никаких! Это так... вы засиделись слишком долго здесь<...>
Петр Иваныч почти не слушал его.
– Психологическая причина! - сказал он вполголоса и покачал головой<...> Как коварна судьба, доктор! Уж я ли не был осторожен с ней? – начал Петр Иваныч с несвойственным ему жаром, – взвешивал, кажется, каждый свой шаг...» [I, 321]. В этом диалоге, как и в эпилоге в целом, в авторских ремарках, сопровождающих реплики Адуева-старшего, появляется указание не только на пластические детали, но и интонацию («с упреком сказал он», «сказал он нерешительно», «закричал он торопливо», «отчаянно возопил Петр Иванович» [I, 325-327]). Спектр интонаций речи широк, что было совсем нехарактерно для речи прагматика, человека, умеющего сдерживать свои эмоции.
Иным представлен в эпилоге и Александр. Ему так же, как дяде, стыдно за свои былые увлеченья и высокопарные выражения. Речь Александра стала нейтральной, исчезла былая порывистость и эмоциональность. Под влиянием действительности и опыта меняется тип мышления героя, его отношение к жизни, и в связи с этим – и способы выражения своих взглядов. Но в эпилоге нет коренной «подмены» героя. Он не стал еще «полноценным» дельцом. Об этом свидетельствует несамостоятельность его суждений. Александр говорит словами дядюшки и во всем ссылается на него. Нельзя также окончательно констатировать внутреннюю опустошенность, искоренение чувств в герое. Адуев-младший теперь больше повинуется голосу ума, но уснувшие чувства могут заявить о себе в будущем.
В целом, в «Обыкновенной истории» автор прослеживает всю полноту жизни героев в ее взаимодействии с внешним миром. Многообразие событий жизни определяет внутренние переживания персонажей, их психологическую реакцию.
1. Гончаров И.А. Собр.соч. В 8т. Т 1. – М., 1977-1980. – С.70. Далее ссылки на это издание даются в тексте с указанием римской цифрой тома и арабской - страницы.

Приложенные файлы

  • docx file43
    материал к роману Гончарова "Обыкновенная история"
    Размер файла: 26 kB Загрузок: 3