Исследовательская работа «Александр Пересвет»

Мишин Евгений,
студент Мичуринского филиала Брянского ГАУ
руководитель проекта - преподаватель
Ильютенко Светлана Николаевна
Мичуринский филиал ФГБОУ ВО Брянский ГАУ
Брянск, 2014

Исследовательская работа "Александр Пересвет"

1. Введение

При изучении дисциплины «История родного края» рассматриваются произведения древнерусской литературы, в которой описываются наши земляки. Меня привлекли цельные, героические натуры, описанные древними авторами и их воинские подвиги. В богатой среде литературных персонажей отдельно стоит фигура Александра Пересвета, героя Куликовской битвы. Много веков он считается национальным героем, подвиг его описывают все школьные учебники истории, однако в древнерусской литературе Куликовского цикла я обратил внимание на ряд противоречий
Персона Пересвета полна загадок. Происхождение, постриг, подвиг, похороны перекраивались по прихоти переписчиков. Получился парадокс на парадоксе. Память ли подводила переписчиков или они преследовали определенные цели?
Разобраться в загадках истории – вот цель данной работы. Обращаясь к литературным источникам, можно проследить, как авторы описывают и расценивают данного персонажа.
К образу Александра Пересвета и брата его Андрея Осляби обращались многие известные писатели и художники. Упоминается Пересвет в самом подробном описании битвы – «Сказании о Мамаевом побоище», в лирической поэме «Задонщина», образ Пересвета используется в романе «Дмитрий Донской» Сергея Бородина, биографическом повествовании «Дмитрий Донской» Ю. Лощица и поэме «Непрядва» Е. Евтушенко. Изучая указанные произведения нужно попытаться отделить авторский вымысел от исторической действительности. И в древнерусской, и в современной литературе, образ А. Пересвета трактуется по-разному. Как дополнение рассмотрены картины художников М. Авилова, А. Бубнова, древнерусская миниатюра на данную тематику. Основными задачами моей работы являются:
1. Определить, был ли Пересвет нашим земляком?
2. Попытаться понять, был ли на самом деле поединок?
3. Кем был Пересвет: иноком или боярином?
Работая над этими проблемами, я использовал следующие методы:
1. Метод сбора информации с помощью учебной, научно-популярной, художественной, публицистической литературы.
2. Метод сравнения
3. Метод анализа
4. Метод обобщения
Применяя во взаимодействии эти методы, используя фонд библиотеки учебного заведения, информацию сотрудников Брянского краеведческого музея, сеть Интернет, я смог сделать выводы, представленные в основной части работы. Проведенное исследование является теоретическим и поможет систематизировать знания о событиях Куликовской битвы.

I. Подвиг Пересвета

8 сентября 1380 года «чистом и вельми обширном» поле возле Дона друг перед другом в боевых порядках стояли два войска, золотоордынское и московское. И вот они двинулись навстречу, все ускоряя свое движение. Сверкали золоченые доспехи всадников, реяли разноцветные прапорцы, серо-голубой рябью осенней воды отливали начищенные кольчуги. Отовсюду несся храп и ржание понукаемых, но еще сдерживаемых перед атакой коней, слышались клики всадников, побуждающих себя к бою, а над всем этим с обеих сторон нарастал сумасшедший рев труб и убыстряющаяся дробь огромных барабанов. Ордынцы шли на рысях, переходя постепенно в карьер, и вот уже осатаневшая лава пестрых всадников, упреждаемая градом стрел, через несколько секунд обрушится на русскую конницу, чтобы ее смять, растоптать, погнать назад, исступленно рубя...
Стоп! А как же поединок? Тот самый, классический, вошедший во все исторические учебники и хрестоматии бой инока Пересвета с «великаном-печенегом», который мы так хорошо знаем по картине В. М. Васнецова? Мы все помним рассказ о том, как перед битвой с Мамаем на Куликовом поле московский князь Дмитрий Иванович отправился к своему духовному отцу, основателю Троицкого монастыря, преподобному Сергию Радонежскому, получил от него благословение и двух воинов-иноков Пересвета и Ослябю. Мы помним, что перед началом сражения, когда рати уже соступились, выехал из ордынского войска некий великан и вызвал желающего с ним сразиться. Никто не решался, и тогда инок Пересвет в своем монашеском одеянии сел на коня, взял в руку копье и сразил «печенега», он пал вместе с ним.
Геройский поступок троицкого монаха стал символом не только этой битвы, но и победы Руси над Золотой Ордой, над поработителями Русской земли, торжеством «честного креста» над «неверными». Образ чернеца, с копьем наперевес несущегося навстречу ордынскому воину, как его запечатлел художник, вполне мог стать гербом Московского государства, легко заменив схожего с ним «московского копейщика» Георгия Победоносца, поражающего поверженного дракона.
Это описание очень точно соответствует картине В. М. Васнецова, неизменно использующейся в учебниках для рассказа о битве. Однако «стоп-кадр», созданный художником, способен вызвать множество вопросов. О Пересвете, казалось бы, известно, что тот был троицким иноком, а ранее брянским боярином, который исполнял повеление своего игумена Сергия и погиб на поединке. Однако некоторые современные историки утверждают, что встречи великого князя с Сергием, предваряющей битву на Дону, не было вообще! А как же иноки-воины, память о которых хранит народное предание? Тоже придуманы благочестивыми писателями позднейших веков? И безымянные могилы, открытые то ли в XVIII, то ли в начале XIX века на территории старого Симонова монастыря, которые мы считаем усыпальницами героев Куликовской битвы, очередное наше заблуждение?
Вопросы совсем не риторические. В повествованиях о Куликовской битве у Пересвета слишком много эпических черт. Он «старец», «чернец», поражающий противника не столько своим воинским искусством, сколько духовной силой. Он словно бы не имеет прошлого. Его брат Ослябя еще более призрачная фигура. Порой кажется, что автор Задонщины специально придумал Ослябю только для того, чтобы Пересвет мог с ним проститься на поле боя. После гибели Пересвета Ослябя исчезает.
Основной вопрос любого исследования насколько полны и достоверны свидетельства источников? Можно ли им верить? Казалось бы, чем их больше, чем шире круг сообщаемых ими фактов, тем легче историку. Но так обстоит дело не всегда. Проще, когда о каком-либо событии рассказывает только одна летописная заметка или статья: она или поддается проверке, или принимается на веру. Много труднее, когда об одном и том же событии рассказывают несколько произведений, которые и дополняют, и опровергают друг друга. С известиями о Куликовской битве дело обстоит именно так.
О событиях 1380 года мы знаем из четырех источников, весьма отличных как по своему характеру, так и по содержанию. Это так называемая «летописная повесть», «Житие Сергия Радонежского», «Сказание о Мамаевом побоище» и «Задонщина».
В летописных повестях нет никакого упоминания о поединке, а ведь это самые достоверные источники.
В «Задонщине» - одном из первых повествований о Куликовской битве – также нет никакого упоминания о поединке с татарином. Здесь наш богатырь вообще выскакивает как черт из табакерки в разгар битвы:
«Поскакивает Пересвет на своем борзом коне, золочеными доспехами сверкая, а уже многие лежат посечены у Дона великого на берегу».[1, стр. 65]
Заметим, что не в схиме с крестами, данной, по преданию, Сергием Радонежским, а в доспехах. И далее, когда битва перевалила за половину,
«...говорит Ослябя-чернец своему брату старцу Пересвету: «Брат Пересвет, вижу на теле твоем раны тяжкие, уже, брат; лететь голове твоей на траву ковыль, а сыну моему Якову лежать на зеленой ковыль-траве на поле Куликовом, на речке Непрядве...». ».[1, стр. 65]
Вторым по исторической значимости источником, содержащим сведения о событиях 1380 года и независимым от обеих редакций летописной повести, можно считать «Житие преподобного Сергия Радонежского.
Все три редакции содержат практически один и тот же интересующий нас фактический материал. Суть его в том, что к Сергию «однажды» приехал Дмитрий Иванович и стал сетовать на угрозы со стороны Мамая, собирающегося разорить церкви и порушить «христианскую веру». Сергий благословил князя выйти навстречу врагу, после чего Дмитрий обещал, если останется жив, построить монастырь. Вернувшись с победой, он заложил монастырь на реке Дубенке в память Успения Богородицы. Ни о каких иноках, посланных с князем, «Житие» не знает. Но что еще странно: в «Житии Сергия-Радонежского» нет никакого упоминания о Пересвете. Вот что работал святой отец в огороде - есть, а что благословил Дмитрия Донского на битву и дал ему своего инока в помощь - нет. А ведь немаловажный для истории факт...
Однако, известные историки Карамзин Н.П.[4, стр. 219] и С.М. Соловьев в [3, стр. 225] упоминают и факт благословления и поединок Пересвета с татарским богатырем. По свидетельству современников, Карамзин много работал в библиотеке графа Мусина-Пушкина, известного собирателя и знатока древних русских рукописей, чья бесценная библиотека сгорела во время Московского пожара 1812 года. Были утеряны бесценные исторические свидетельства, в том числе и оригинал «Слова о полку Игореве». В ходе многовековая борьбы Руси со степью мы не раз безвозвратно теряли свои исторические и духовные ценности. Этим, возможно, объясняются многие белые пятна русской истории.
Так основной комплекс сведений о событиях 1380 года мы получаем из третьего, самого сложного и, в то же время, самого распространенного источника «Сказания о Мамаевом побоище»
Историческая основа «Сказания...» несомненна. Его автор использовал пространную летописную повесть, но взял из нее только то, что привлекало его или отвечало его задачам. Произведением, повлиявшим на стилистику повести, послужила «Задонщина».
Но кроме пространной летописной повести, как полагают исследователи, автор «Сказания...» имел в руках еще какое-то произведение, восходившее к рассказам очевидцев (в тексте «Сказания...» есть фраза:.«Се же слышахом от верного самовидца, иже бе от полку Владимира Андреевича...»)
Рассказ о единоборстве с Челибеем появляется лишь в «Сказании о Мамаевом побоище», созданном через год, а записанном через сто лет после Куликовской битвы, и далее кочует по историческим трудам уже как данность. .[1, стр. 446]
В «Сказании..» мы обнаруживаем почти все данные, касающиеся Пересвета и Осляби, с различными вариантами. Автор его сообщает, что, назначив день сбора войск в Коломне, Дмитрий Иванович с двоюродным братом и «со всеми князи» отправился к Троице, где прослушал литургию, вкусил монастырской трапезы, получил благословение Сергия и испросил у него двух иноков, Пересвета и Ослябю, «которых ранее знал как опытных военачальников и богатырей». Вызвав иноков, преподобный «повелел им вместо золоченых шлемов возлагать на себя схиму с нашитым крестом». [1, стр. 442] В Киприановской редакции и в распространенной иноки названы братьями, а печатный вариант Синопсиса добавляет к этому, что они еще и «брянские бояре».
По мнению сотрудника брянского краеведческого музея Сергея Лебедева, в ранних летописях Александр Пересвет упоминается как любечский (любецкий) боярин. Позже - уже как уроженец Любеча (Любецка), но боярин брянский. Впоследствии упоминание о Любече - городе-крепости на Оке, принадлежавшем в ту пору Литовскому княжеству, и вовсе теряется. Так со временем, кочуя из летописи в летопись, и становится Пересвет нашим полноправным земляком.
Но судя по «любечским» преданиям, в наших краях Пересвет появляется вместе со своим князем Дмитрием Ольгердовичем, который из Литовского княжества перешел на службу в княжество Московское и был направлен в Брянск. До пострижения же в иноки Пересвет известен на Руси как «великий ратник», «богатырь крепкий», «весьма смысленный к воинскому делу и наряду», умеющий «уставлять полки». [1, стр. 442]
Как и где стал Пересвет монахом, тоже нет единого мнения. В одних источниках говорится, что он принял монашеский постриг в ростовском Борисоглебском монастыре, что на реке Устье: В других - что вместе с братом Ослябей служили в Троице-Сергиевом монастыре, откуда с благословления Сергия Радонежского ушли на поле Куликово. Ну и, наконец, есть упоминание о том, что братья - иноки московского Симонова монастыря, на территории которого их затем и похоронили.
Однако, принимая во внимание, что со времени прихода на службу в Московское княжество до Куликовской битвы прошло каких-то полгода, стремительная «карьера» Пересвета от военачальника до монаха, к тому же принявшего схиму.из рук Сергия, вызывает сомнение. На это нужны годы, путь от послушника до монаха - не менее трех лет. До схимника и того более, К тому же монах освобождается от всех мирских обязанностей, а уж брать в руки оружие вообще не в правилах православных священников. Тем не менее, гласят летописи, Пересвет и в монастыре совершенствует свое ратное искусство и даже принимает участие в отражении набегов литовцев и татар. Это не характерно для православного монастыря
А исторический романист С.П. Бородин так объявляет Пересвета в своем произведении «Дмитрий Донской». По его версии, Пересвет пришел в Москву вместе со своим князем Дмитрием Брянским, сыном литовского короля Ольгерда. Исконно русские юго-западные земли, и Брянск в том числе, для Руси 14-го века – территория чужая, литовская. Пересвет входит в ближайшее окружение брянского князя, он опытный военачальник и доверенное лицо князя. Именно ему поручил князь отвести в безопасное место свою семью. А на обратном пути он останавливается на ночлег в Троицко-Сергиевой лавре. Так мы можем объяснить и эпизод с благословлением. Возможно, Сергий Радонежский и не встречался лично с князем Московским, а вот не передать князю свое благословление вместе со святой просфорой через Александра Пересвета он не мог. Именно эту сцену описывает в романе С. Бородин. [7, стр. 335]
Появление Пересвета становится понятным. А был ли все-таки поединок?
Как согласно показывают восточные хроники и западноевропейские путешественники [5, стр. 16], оставившие записки о ордынцах, не только поединки, но и какое бы то ни было индивидуальное проявление в бою было категорически запрещено у тех и у других! Отработанная веками тактика сводилась к тому, чтобы или охватить противника со всех сторон, посеяв панику и расчленив войско, или, если это по каким-то причинам сделать нельзя, притворным бегством заманить в «мешок», чтобы опять-таки ударить с тыла. Если ни то, ни другое не получалось, на противника обрушивался массированный удар конской лавы, предваряемый дождем стрел прообразом современной артподготовки.
В случае, если первый натиск бывал отбит, ордынцы откатывались, перестраивались, и все начиналось сначала.
Особенно строго ордынские военачальники следили, чтобы никто не разрывал строя и не вырывался из него. Виновных, пусть даже показавших чудеса храбрости, ожидала, смертная казнь. Дисциплина, превращавшая людей в элементы единой массы, в «колесики и винтики» единого механизма, как будут говорить позднее, для ордынского аппарата власти и военного командования была куда важнее, чем случайный успех.
К слову сказать, русские войска терпели поражения при нашествиях монголо-татар, а затем и от ордынцев до тех пор, пока вели бой расчлененными княжескими отрядами, изничтожавшимися порознь. Для того чтобы появился первый успех, русская армия должна была перенять стратегию и тактику своих противников. Похоже, к этой мысли впервые пришел самый удачливый воевода Дмитрия Ивановича, которого великий князь даже женил на своей родной сестре, Дмитрий Михайлович Боброк (Волынский). Победа на Воже, а затем на Дону, как нельзя лучше свидетельствует об этом. Подтверждает такой вывод и краткая летописная повесть: «И ту исполчишася обои и устремишася на бой, и соступишася обои, и бысть на долзе часе брань крепка зело и сеча зла...» Поэтому когда в пространной повести (не говоря уже о «Сказании...») мы обнаруживаем постепенность развития, следует помнить, что перед нами не историческое свидетельство, а литературный сюжет, в развитии которого искусно проводится принцип нарастания эмоционального воздействия на читателей и слушателей. Описание поединка Пересвета с ордынским богатырем (печенегом, половцем, татарином), точно так же, как введение в круг действующих лиц митрополита Киприана, Сергия Радонежского, уже умершего Ольгерда, новгородской помощи в глазах читателей «Сказания...» было не ложью, не выдумкой автора, а всего только героизацией своего национального прошлого, кстати сказать, отошедшего уже достаточно далеко, чтобы такие анахронизмы не замечались.
Реальный Пересвет, находясь в первом ряду Передового полка братьев Ольгердовичей (как следует из «уряда полков» летописи Дубровского), скорее всего, погиб одним из первых, в первом же столкновении с ордынцами, открыв счет русским потерям. Из массы героев Куликовской битвы он выделялся тем, что предание связывало его с Сергием вначале как «посла», затем как «инока». Появление перед Пересветом «печенега» уникального для летописи и увековеченного былиной противника-поединщика поэтому не должно вызывать удивления. Русский богатырь, облеченный по воле автора в схиму с крестом, просто не мог вступить в борьбу с обыкновенным ордынцем, Пересвет должен был победить такого же эпического противника, как и он сам! Обратимся к именам, которые усвоены «печенежину» в различных редакциях и вариантах «Сказания...». В Киприановской редакции это «Темир-мурза», перекликающийся в сознании русского читателя того времени с Темир-Аксаком (Тамерланом); затем «Таврул», известный по летописной статье 1240 года, так звали захваченного в плен татарина, пришедшего с Батыем под стены Киева; наконец, в Синопсисе 1680 года противником Пересвета оказывается «Челубей» Челяби-эмир, захвативший в 1393 году Тырново, столицу Второго Болгарского царства, «последнего православного царства», если не считать Царьграда... Другими словами, все три имени принадлежат «врагам рода христианского», против которых на Куликовом поле в лице Пересвета выступает даже не московский князь, а Русская православная церковь...
Вот и открылась нам во всем величии и трагизме яркая, как вспышка костра, жизнь ничем до того не знаменитого брянского боярина. Выехав на Московскую Русь со своим князем Дмитрием Ольгердовичем, Александр Пересвет волею судеб оказался избранником, вошедшим в историю России в ореоле святого подвига и рыцарской славы. Он не был причислен церковью к лику святых, а поначалу даже забыт, как давно забыта его могила, затерявшаяся среди многих других могил русских людей... Но вот прошли столетия, и «грамотка», посланная Сергием Радонежским с ним на Дон, помогла нам за литературным образом увидеть живого человека.

Заключение

Проанализировав и обобщив собранный материал, можно сделать вывод, что образ Александра Пересвета в художественной литературе трактуется по разному, но никто из авторов не сомневается в исторической подлинности этого персонажа. Данный человек реально существовал и принимал участие в Куликовской битве. Очевидно, что он совершил героический поступок в ходе битвы, именно поэтому народная молва и позволила ему стать героем древнерусской литературы, которая оказала огромное влияние на литературу современную и изобразительное искусство. Сложился образ Александра Пересвета как зачинщика великого освободительного сражения – Куликовской битвы, подтвержденный в произведениях известнейших исторических публицистов и романистов.
А так ли важно, был ли он боярином или иноком, пал ли в начале битвы или в ее процессе? Важнее сохранение памяти национальных героев России, помогавших отстоять ее независимость и территориальную целостность.
На их примере продолжается воспитание патриотизма в среде моих сверстников, пример Пересвета служит образцом любви к Родине, призывает к ее защите. Не зря древнерусские повести и былины подняли воинский подвиг на высоту самого благородного деяния.
Данная работа поможет разобраться с неопределенными моментами, возникшими вокруг нашего земляка, утвердить устоявшийся образ человека и литературного героя и добавить новые черты к трактовке этого образа.

Список используемой литературы:

Былины. Русские народные сказки. Древнерусские повести. / Вступ. ст., составление и коммент. Д.С. Лихачева , В.П. Аникина, Т.Н. Михельсон. – М.: Дет. лит., 1986.
Задонщина: Древнерусская песнь-повесть о Куликовской битве. – Тула: Приокск. кн. изд-во, 1980
Соловьев С.М. «Общедоступных чтениях по русской истории». – М.: Республика, 1992
Карамзин М.Н. История государства Российского. Т. 4-6. – Тула: Приокск. кн. изд-во, 1990
Кудряшов К.В. Про Игоря Северского, про землю русскую. – М.: Учпедгиз, 1959
Бородин С.П. Дмитрий Донской: роман. - Тула: Приокск. кн. изд-во, 1980
Соколов Я.М. Земля брянская в русской литературе. - Тула: Приокск. кн. изд-во, 1975









HYPER13PAGE HYPER15


HYPER13PAGE HYPER143HYPER15




HYPER15Основной шрифт абзаца

Приложенные файлы

  • doc File 15
    Исследовательская работа "Александр Пересвет"
    Размер файла: 76 kB Загрузок: 3