Идеалная лыубов бунина и куприна

2












РЕФЕРАТ ПО ЛИТЕРАТУРЕ



ИДЕАЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ В ИЗОБРАЖЕНИИ
И. А. БУНИНА И А. И. КУПРИНА




АВТОР: Засухина М., 11 А класс
РУКОВОДИТЕЛЬ: Щапова Ю. Ю.










МУРМАНСК
2007

ОГЛАВЛЕНИЕ

I. Введение. Цели и задачи исследования стр.3
II. Основная часть стр.5
Изображение идеальной любви в творчестве И. А. Бунина
1. Первые произведения стр.5
2. Анализ рассказа «Солнечный удар» стр. 6
3. «Темные аллеи» - цикл рассказов о любви стр. 8
а) «Мрачные и жестокие аллеи» стр. 8
б) В поисках идеала стр. 9
в) Иррациональная сторона любви стр.10
г) Приобщение к вечности стр.12
Изображение идеальной любви в произведениях А. И. Куприна
1. Любовь – лейтмотив многих произведений стр.14
2. Первые рассказы и повести о любви стр.15
3. «Олеся» и «Суламифь» - поэзия искреннего
чувства стр.15
4. «Гранатовый браслет». «Редчайший дар высокой любви» стр.17
III. Заключение стр.20
IV. Библиография стр.21






I. Введение
Тема любви – одна из «вечных» тем искусства и одна из главных в творчестве И. А. Бунина и А. И. Куприна, двух русских писателей, чьи имена часто ставят рядом. Хронология творчества (оба родились в одном 1870 году), принадлежность к одному творческому методу – реализму, сходные темы, высочайший уровень художественности сближают этих писателей в читательском восприятии. Большое место занимает в их произведениях тема любви, раскрытие ее влияния на человеческую жизнь. Самые лучшие творения – цикл рассказов «Темные аллеи», «Чистый понедельник», «Легкое дыхание» Бунина, купринские «Суламифь», «Олеся», «Гранатовый браслет» - принадлежат к мировым шедеврам прозы, и посвящены они любви, самому сильному человеческому чувству. Оба писателя по-своему, в рамках своего мировосприятия трактуют идеальную любовь, отличен и стиль изображаемого: если у Бунина «много значит метафора, неожиданное уподобление», то Куприн «накапливает множество бытовых черточек, необходимых в той величавой картине повседневности, какая складывается в результате».
Раздумья о необоримой силе любви, внимание к внутреннему миру человека, исследования тончайших нюансов человеческих взаимоотношений и философское умозрение закономерностей жизни – вот что дает писателям размышление о возможности (или невозможности?) воплощения этого идеала на земле.
Многие исследователи, в частности О. Михайлов в предисловии к собранию сочинений Куприна, отмечают, что в его произведениях «романтическое поклонение женщине, рыцарское служение ей противостоит циничному глумлению над чувством, живописанию разврата, но в целомудрии купринских героев есть что-то надрывное». Двойственное отношение к любви свойственно и Бунину: об этом свидетельствуют литературоведы И. Сухих и С. Морозов. В монографии О. Сливицкой это наблюдение основывается на утверждении о бунинском «органическом единстве упоения жизнью и ужаса перед нею, свойственному эпохе».
Целью настоящей работы является исследование творчества И. А. Бунина и И.А. Куприна в аспекте любовной проблематики и разработка вопроса об изображении идеальной любви в произведениях обоих авторов.
Задача реферативного исследования – выяснить, как трактуют понятие «идеальная любовь» И. А. Бунин и А. И. Куприн, сравнить и сопоставить, в чем проявляются общность и различие концепции любви в творчестве этих писателей, основываясь на работах известных литературоведов.
Методологической основой реферата стали исследования И. Сухих, С. Морозова, О. Михайлова, Ю. Мальцева, О. Сливицкой, а также статьи и воспоминания И. Бунина.














II. Изображение идеальной любви в творчестве И. А. Бунина.
1. Первые произведения.
С осени 1910 по осень 1925 года Бунин создает цикл произведений, которые, будучи внешне не связаны между собой, объединяются глубокой внутренней связью, определяемой особенностями подхода автора к теме, лежащей в их основе. Тема эта – любовь, трактуемая как сильное, часто роковое потрясение в жизни человека, как «солнечный удар», оставляющий глубокий, неизгладимый след в человеческой душе. «С тех пор как я понял, что жизнь – восхождение на Альпы, я все понял. Я понял, что все пустяки. Есть несколько вещей неизменных, органических, с которыми ничего поделать нельзя: смерть, болезнь, любовь, а остальное – пустяки» - говорил Бунин Галине Кузнецовой.
Именно любовь постепенно становится магистральной темой его прозы. Он исследует «закоулки человеческой души» в повестях «Митина любовь», «Дело корнета Елагина», рассказах «Солнечный удар», «Ида», «Мордовский сарафан», «Легкое дыхание». В этих произведениях проявляется осознание любви как некоего «высшего начала», которое не может существовать в земной жизни. «Любовь не ведет к браку, она ведет к прозрению высших ценностей жизни, она дает понимание счастья. В первых рассказах и повестях любовное чувство – это не тихо текущее счастье и не пошлый роман. Это – огонь, обжигающее пламя, дающее познание Бытия. Но вместе с тем это чувство очень краткое, как момент откровения. Удержать ее невозможно, попытки продлить бессмысленны». Примером таких размышлений может служить рассказ «Солнечный удар».


2. Анализ рассказа «Солнечный удар»
В этом небольшом рассказе с удивительной ясностью отражается бунинское понимание любви как всепобеждающей страсти, стихии, охватывающей человека внезапно и поглощающей все его мысли. Произведение, лишенное экспозиции, начинается сразу с действия: «После обеда вышли из ярко и горячо освещенной столовой на палубу и остановились у поручней». Первые впечатления читателя связаны с солнцем и жарой, это – лейтмотив всего рассказа. Образ солнца, чувство тепла, духоты преследуют героев на протяжении всего произведения: загаром будут пахнуть руки женщины, «страшно душным, горячо накаленным солнцем» окажется номер в гостинице, зноем будет пропитан и весь «незнакомый городишко».
Читатель так и не узнает имен героев: «А зачем вам нужно знать, кто я, как меня зовут?» - скажет незнакомка. Бунин стирает все индивидуальное,
тем самым словно обобщая чувство, охватившее мужчину и женщину. Все остальное кажется мелким и неважным, оттесненным на второй план описанием «слишком большой любви», «слишком большого счастья».
Сюжет рассказа прост: встреча, близость, ослепительная вспышка чувств и неотвратимое расставание. Описание встречи динамично и кратко, в основе – диалог: «Сойдем» - «Куда?» - «На этой пристани» - «Зачем?» Отношения развиваются стремительно, необратимо. - «Сумасшествие» Прекрасная незнакомка сравнивает свое чувство с затмением: «мы оба получили что-то вроде солнечного удара». Этот солнечный удар, которого не ожидал никто, оказывается самым значительным из всего, что с ними происходило и, может быть, еще произойдет.
Предельность чувства порождает предельную остроту восприятия: зрения, слуха и других ощущений героев. Поручик вспоминает запах одеколона незнакомки, ее загара и холстинкового платья; звон колоколов, «мягкий стук» парохода, ударяющегося о пристань, шум «закипевшей и побежавшей вперед волны». Повествование ведется необыкновенно динамично. Расставание описано несколькими предложениями: «он довез ее до пристани, при всех поцеловал. Так же легко возвратился в гостиницу». Кажется, все произошедшее – не более чем легкое увлечение. Но в дальнейшем описываются чувства поручика после расставания, и именно этим описанием наполнена большая часть рассказа.
Оставшись один, поручик начинает понимать, что ничто в его жизни не было столь значительным, как эта мимолетная встреча: «он, не задумываясь, умер бы завтра, если бы можно было каким-нибудь чудом вернуть ее». Чтобы показать, как меняется внутренний мир человека, пережившего такое потрясение, автор использует антитезы: столовая становится «пустой и прохладной», «во всем было безмерное счастье и великая радость, а вместе с тем сердце словно разрывалось на части». Все будничное кажется теперь диким и страшным, он словно живет в другом измерении: «Да что же это такое со мной? Куда идти? Что делать?» «Он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без нее, что его охватил ужас, отчаяние».
Жизнь души в изображении Бунина неподвластна разуму. Герои будто не властны над собой. Незнакомая женщина, например, говорит: «Я совсем не то, что вы могли обо мне подумать. На меня словно затмение нашло». Именно «затмение» дает возможность вырваться из границ привычного мира, мира обыденных вещей и пережить до сих пор неведомое чувство. Любовь – мучительна, она не имеет и не может иметь продолжения, она обречена быть конечной. Но именно в ней заключен смысл жизни, даже если от нее остается только переживание. Человек, размышляет Бунин, по сути своей одинок, и мотив одиночества в рассказе усиливается в описании города: «дома все были одинаковые, белые, и казалось, что в них нет ни души». Герой плачет от одиночества и безысходности, оставшись один на один с этим «светоносным и совершенно теперь опустевшим, безмолвным» миром. Завершается рассказ лаконичным эпилогом, описывающим потухающую «темную летнюю зарю», которая олицетворяет быстротечность любви, невозвратимость пережитого счастья. Сам же герой чувствует себя «постаревшим на десять лет».
«Солнечный удар» содержит в себе все слагаемые, из которых потом разовьется поэтика зрелого Бунина: диалектика жизни и смерти, созидания и разрушения, наслаждения и муки. Понимание высокого чувства любви как страсти, захватывающей все помыслы, все духовные и физические возможности человека, было свойственно писателю на протяжении всего творчества. «Постепенно, через «Солнечный удар» и «Митину любовь», главной, в сущности, единственной его темой останется та, что была элегически отпета еще в «Антоновских яблоках»:
Только в мире и есть, что тенистый
Дремлющих кленов шатер.
Только в мире и есть, что лучистый
Детски задумчивый взор.
Только в мире и есть, что душистый
Милой головки убор.
Только в мире и есть этот чистый
Влево бегущий пробор.

3. «Темные аллеи» - цикл рассказов о любви.
а) «Мрачные и жестокие аллеи»
В «Темных аллеях» центром мироздания для Бунина становится некая условная картина: старый дом, аллея темных лип, озеро или река, уходящая на станцию или в провинциальный городок, размытая дорога, которая приведет то на постоялый двор, то на пароход, то в московский трактир, то на погибельный Кавказ, то в роскошный вагон идущего в Париж поезда. На фоне этой условной картины разворачиваются истории о мгновенных, стихийных вспышках чувств. «Все рассказы этой книги только о любви, о ее «темных» и чаще всего мрачных и жестоких аллеях». Бунин пишет о любви особой. Он описывает как идеальную, то есть единственно истинную, любовь-страсть, нерасчленимое единство духовного и плотского, чувство, не знающее о морали и обязанностях, о долге, о будущем, признающее лишь право на встречу, на мучительно-сладостное взаимное истязание и наслаждение.
« - Воображаю, что вы обо мне думаете. А на самом деле вы моя первая любовь. – Любовь? – А как же иначе это называется?» («Муза»).
Большинство рассказов из цикла «Темные аллеи» строятся по определенной схеме, позволяющей подробно изучить «грамматику солнечных ударов»: он (герой) – это взгляд и слово, чувствующая и преломляющая призма. Она (героиня) – предмет чувства, живописания и исследования. Он – художник, Пигмалион, она – модель, Галатея. Бунин исследует в частных случаях проявление некого общего закона, ищет универсальную формулу жизни, в которую вторгается Любовь. Больше всего автора интересует тайна Женщины, загадка Вечной Женственности.
б) В поисках идеала
Писатель утверждал: «то дивное, несказанно-прекрасное, нечто совершенно особенное во всем земном, что есть тело женщины, никогда не написано никем. Да и не только тело. Надо, надо попытаться. Пытался – выходит гадость, пошлость. Надо найти какие-то другие слова».
Бунин находит эти слова, пытаясь экспериментировать с сюжетом, постоянно ищет новые и новые ракурсы, фиксирует мимолетное и придает этому мимолетному торжественное звучание Вечности.
«Тело – да и не только тело. В сущности, это еще античная, потом средневековая, потом романтическая коллизия любви земной и любви небесной.» Простейшим конфликтом между земным и небесным, между духом и телом оборачивается в рассказе «Камарг» продажа прекрасной женщины за сто рупий. Комментарием к «Камаргу» может служить письмо Бунина Ф. Степуну, отметившему в рецензии «некоторый избыток рассматривания женских прельстительностей»: «Какой там избыток! Я дал только тысячную долю того, что мужчины всех племен и народов «рассматривают» всюду И есть ли это только развратность, а не нечто в тысячу раз иное, почти страшное?» Рассматривание – исходная точка того «иного, почти страшного», что открывается во многих сюжетах книги.
«Тонкое, смугло-темное лицо, озаряемое блеском зубов, было древне-дико. Глаза, долгие, золотисто-карие, глядели как-то внутрь себя – с тусклой первобытной истомой. Красота, ум, глупость – все эти слова никак не шли к ней, как не шло все человеческое»(«Камарг») Красота, мучительная, тяжкая телесная красота соседствует у Бунина с «худыми ключицами и ребрами» («Визитные карточки») и даже с «коленями цвета спелой свеклы» («Гость»).
Идеальная любовь не тождественна идеальной красоте. Но понятие Красоты у Бунина равнозначно Истине, она связана с сущностью бытия. В его понимании в любви органично соединяются два начала: предельная ЯВЛЕННОСТЬ и предельная СОКРОВЕННОСТЬ. Эротичными бунинские тексты делает не обилие «пряных» описаний, а изображение страсти на пределе, на грани обморока, «солнечного удара». Кажется, весь мир вокруг: все эти трактиры, усадьбы, гостиничные номера, купе поездов и каюты пароходов существуют лишь для того, чтобы с помутившейся головой пережить солнечный удар и потом всю жизнь об этом вспоминать.
в) Иррациональная сторона любви
В. Ходасевич писал: «Предмет бунинского наблюдения и изучения – не психологическая, а иррациональная сторона любви, та ее непостижимая сущность, которая настигает, как наваждение, налетает Бог весть откуда и несет героев навстречу судьбе, так что обычная их психология распадается и становится похожа на «обессмысленные щепки» или на обломки, крутящиеся в смерче. Не внешние, но внутренние события этих рассказов иррациональны, и характерно для Бунина, что такие иррациональные события всегда им показаны в самой реалистической обстановке и в самых реалистических тонах. У Бунина события подчинены пейзажу. У символистов человек собою определяет мир, у Бунина мир, данный и неизменный, властвует над человеком. Поэтому бунинские герои так мало стремятся дать себе отчет, каков смысл с ними происходящего. Всякое знание о происходящем принадлежит не им, а самому миру, в который они заброшены и который играет ими через свои непостижимые для них законы». Как напишет об этом сам Бунин, «я силился поймать то неуловимое, что знает один только Бог, - тайну ненужности и в то же время значительности всего земного».
Важнейший аспект поэтики Бунина – стремление воссоздать мир во всей его полноте и «божественной бесцельности». Строение его новелл воссоздает строение мира, порождает новые типы «сцепления событий». Бунин добивается такой организации своих произведений, при которой сюжет не упрощается до причинно-следственных связей, а несет в себе иную, нелинейную целостность. Фабула играет второстепенную роль, главное – неожиданные параллели элементов текста, создающих своеобразную тематическую сетку: любовь – расставание – встреча – смерть – воспоминание.
Поэтому идеальная любовь в изображении Бунина не поддается рационалистическому объяснению, но захватывает человека целиком и становится самым важным, самым главным его жизненным переживанием: «А потом ты проводила меня до калитки и я сказал: «Если есть будущая жизнь и мы встретимся в ней, я стану там на колени и поцелую твои ноги за все, что ты дала мне на земле». «И так, с остановившимся сердцем, неся его в себе, как тяжкую чашу, я двинулся дальше. Из-за стены же дивным самоцветом глядела невысокая зеленая звезда, лучистая, как та, прежняя, но немая, неподвижная». («Поздний час»).
г) Приобщение к вечности
Прослеживая параллели между человеком и миром, в котором изображается человек, писатель словно уравнивает их. Личный, крошечный микрокосм человека включается Буниным в макрокосм Вечности, и знамение тому – приобщение к таинству жизни через таинство любви. Вселенная у него включается в жизненное пространство отдельной личности, но и сама эта личность подобна Вселенной, а человек, познавший любовь, становится, как Бог, по ту сторону добра и зла. Во зле есть добро, а в добре зло, как в любви мука, а в счастье – предвестие смерти.
«Разлука, как часовой механизм, встроена в самую счастливую встречу. Мрак сгущается в темных аллеях. Миром «Темных аллей» правят любовь и смерть.»
Замыкает цикл «Темные аллеи» лирический рассказ «Часовня». Сквозной сюжет «Темных аллей» (любовь и гибель) свернут здесь до двух коротких реплик детей, заглядывающих в окно часовни, где «в железных ящиках лежат какие-то дедушки и бабушки и еще какой-то дядя, который сам себя застрелил»: « - А зачем он себя застрелил? – Он был очень влюблен, а когда очень влюблен, всегда стреляют в себя» Но след о пережитом чувстве остается. Бунин считал: прошлое существует, пока есть тот, кто помнит. «И бедное человеческое сердце радуется, утешается: нет в мире смерти, нет гибели тому, что было, чем жил когда-то! Нет разлук и потерь, доколе жива моя душа, моя Любовь, Память!» («Роза Иерихона»)
Трактовка Буниным темы любви связана с его представлением об Эросе как могучей стихийной силе – основной форме проявления космической жизни. Она трагедийна в своей основе, так как несет в себе дисгармонию, хаос, нарушение привычного миропорядка. Но это чувство, хотя и болезненное, и томительное, все же – венец прожитой жизни, дающий осознание неистребимой памяти, приобщение к прапамяти человечества.
« - Хотя разве бывает несчастная любовь? – сказала она, поднимая лицо и спрашивая всем черным раскрытием глаз и ресниц. – Разве самая скорбная в мире музыка не дает счастья?» («Натали»)
«Физику пола и метафизику любви Бунин в конце концов превращает в бесплотный ослепительный свет памяти. «Темные аллеи» - восстановление мгновенного времени любви в вечном времени России, ее природы, ее застывшего в своем ушедшем великолепии прошлого».
Сущность идеальной любви, таким образом, раскрывается у Бунина как великая трагедия и великое счастье. Человек – единственное на земле существо, принадлежащее двум мирам: земле и небу - соединяет в себе плотское и духовное начала. Ощущение катастрофичности и конечности бытия, обреченности человека на одиночество усиливает ощущение катастрофичности эпохи, разлада в обществе, социальных катаклизмов. Идеальная любовь – дар судьбы, возможность преодолеть страх смерти, постичь смысл бытия, хоть на краткое мгновение забыть о вселенском одиночестве и осознать себя частью Человечества. Единственная неоспоримая истина – это любовь, она не требует оправдания и сама оправдывает собою все «В сущности, о всякой человеческой жизни можно написать только две-три строки. О, да. Только две-три строки».
Эти бунинские строки – о любви.
Изображение идеальной любви в произведениях А. И. Куприна
1. Любовь – лейтмотив многих произведений.
«Есть у Куприна одна заветная тема. Он прикасается к ней целомудренно, благоговейно и нервно. Да иначе к ней и нельзя прикасаться. Это – тема любви».
В творчестве писателя она нашла воплощение во множестве сюжетов. В них Куприн провозглашает незыблемые гуманистические идеалы: нравственно-эстетическую ценность земного бытия, способность и устремленность человека к высоким и самоотверженным чувствам. Но, с другой стороны, во внутреннем мире личности писатель явно обнаруживает мрачную печать трагических и мучительных противоречий эпохи, «тихое оподление души человеческой» («Река жизни»). Его художественной задачей становится постижение сущности Человека с его богатыми природными возможностями и болезненными искажениями, вызванными ощущением несовершенства мира.
Куприн рисует этот мир, полный противоречий, где только любовь становится источником возвышенных переживаний, способным преобразить человеческую душу. Художник поклоняется созидательной силе подлинного чувства в противовес цинизму, равнодушию, преждевременной душевной старости. Он воспевает «всемогущую силу красоты» - счастье ярких, полнокровных эмоций.
Любовь в его произведениях – это великая и естественная всепобеждающая власть над человеком. Степень ее влияния на личность несоизмерима ни с одним чувственным переживанием, и обусловлена она самой природой. Любовь очищает и формирует душу, причем во всех своих проявлениях: и как «нежное, целомудренное благоухание», и как «трепет, опьянение» чистой страсти. Поиск идеальной любви в литературе для него – это поиск гармонизирующего начала в мире, вера в изначально благую природу человека.
2. Первые рассказы и повести о любви.
Александр Иванович Куприн говорил о любви: это чувство, «которое до сих пор не нашло себе истолкователя». Многие его рассказы – «Странный случай», «Первый встречный», «Сентиментальный роман», «Осенние цветы» - воплощают тяготение к неуловимым переживаниям, «к неуловимо-тонким, непередаваемо-сложным оттенкам настроений», «духовному слиянию двух людей, при котором мысли и чувства какими-то таинственными токами передаются другому». Мечта остается все же несвершенной, появляется подозрение: «только надежда и желание составляют настоящее счастье. Удовлетворенная любовь иссякает» Эта любовь разрушается в «тусклой и равнодушной жизни», вытесняется чувственными наслаждениями, против которых «бессильны и честь, и воля, и рассудок». Прославлению «великого дара любви», чистого, бескорыстного чувства посвящена повесть «Колесо времени» (1930). Жгучее, казалось бы, необыкновенное по силе чувство главного героя лишено одухотворенности и целомудрия. Оно превращается в заурядную плотскую страсть, которая, быстро исчерпав себя, начинает тяготить героя. Сам «Мишика» (так называет его возлюбленная Мария) говорит о себе: «Опустела душа, и остался один телесный чехол».
Идеал любви в этих рассказах недостижим.

3. «Олеся» и «Суламифь» - поэзия искреннего чувства.
В ранней повести «Олеся» Куприн изображает героиню, выросшую в глуши, воспитанную самой природой, не затронутую пороками цивилизации. Олеся сохраняет в себе в чистом виде тот огромный врожденный потенциал, который бессмысленно в каждодневной суете расходует современный человек. Любовь становится здесь поэтическим осмыслением «естественной», «правильной» жизни, истинной и искренней, какой ее видит Куприн. Это – гимн жизненной силе, неистовой – и конечной в своем неистовстве. Любовь для героини – это не полет, это прекрасный, отчаянный взмах крыльями перед падением в бездну. Сюжет построен на противопоставлении мира Олеси и мира Ивана Тимофеевича. Отношения с Олесей он воспринимает как «наивную, очаровательную сказку любви», ей же заранее известно, что эта любовь принесет горе. Его чувство постепенно убывает, он почти боится ее, пытается оттянуть объяснение. Он думает прежде всего о себе, его мысли эгоистичны: «Женятся же хорошие и ученые люди на швейках, на горничных и живут прекрасно Не буду же я несчастнее других, в самом деле?» А любовь Олеси постепенно набирает силу, раскрывается, становится самоотверженной. Язычница Олеся приходит в церковь и едва спасается от озверевшей толпы, готовой разорвать «ведьму». Олеся оказывается намного выше и сильнее героя, эта сила – в ее «природности». Она, владеющая даром предвидения, осознает неизбежность трагического конца их короткого счастья. Но в этом ее самоотречении звучит настоящий гимн искренней любви, в которой человек способен достичь духовной чистоты и благородства. Смерть любви (или смерть за любовь) трактуется Куприным как неизбежность.
Но Куприн не абсолютизирует власть смерти: в рассказе «Суламифь» сила подлинной любви трансформируется в неиссякаемую энергию созидания. «крепка, яко смерть, любовь» - этот эпиграф концентрирует в себе жизнеутверждающее начало истинного чувства. Библейский сюжет об израильском царе и «девушке из виноградников» раскрывает купринскую идею возможности слияния душ, которое преображает самый смысл существования. Если в начале рассказа Соломон убежден, что «все в мире суета сует и томление духа», то потом любовь дает ему новое понимание Бытия. Мир раскрывается перед влюбленными во всем богатстве и праздничной красочности: «сотовый мед каплет с уст твоих», «кораллы становятся краснее на ее смуглой груди», «ожила бирюза на ее пальцах». Любовь позволяет оживить мертвые предметы, заставляет поверить в возможность бессмертия: «все в мире повторяется, - повторяются люди, звери, камни, растения. Повторяемся и мы с тобой, моя возлюбленная». Любовь изображается Куприным без темных инстинктов и трактуется как созидание, творение, имеющее власть над жизнью и смертью: не случайно в финале царь Соломон начинает писать «Песнь песней», тем самым обессмертив имя Суламифи.
4. «Гранатовый браслет». «Редчайший дар высокой любви».
В рассказе «Гранатовый браслет» автор рисует любовь идеальную, необыкновенную и чистую. Сам Куприн позднее скажет, что «ничего более целомудренного» он не писал. Характерно, что великая любовь поражает самого обыкновенного «маленького человека» - гнущего спину за канцелярским столом чиновника контрольной палаты Желткова. Особую силу «Гранатовому браслету» придает то, что в нем любовь существует как нежданный подарок – поэтический и озаряющий жизнь – среди обыденщины, среди трезвой реальности устоявшегося быта.
«Вера Николаевна Шеина всегда ожидала от дня именин чего-то счастливо-чудесного». Она получает подарок от мужа – серьги, подарок от своей сестры – записную книжку, и от человека с инициалами Г. С. Ж. – браслет. Это подарок Желткова: «золотой, низкопробный, очень толстый с наружной стороны весь покрытый гранатами». Он выглядит безвкусной безделушкой по сравнению с другими подарками. Но ценность его в другом: Желтков дарит самое дорогое, что у него есть – фамильную драгоценность. Вера сравнивает камни на браслете с кровью: «Точно кровь!» - восклицает она. Героиня ощущает тревогу, видит в браслете какое-то дурное предзнаменование.
Украшение красного цвета сквозной нитью проходит через произведения Куприна: у Суламифи было «ожерелье из каких-то красных сухих ягод», Олеся оставляет на память нитку дешевых красных бус, «кораллов» Красный – цвет любви, страсти, но для Желткова – это символ любви безнадежной, восторженной, бескорыстной.
Если в начале рассказа чувство любви пародируется, поскольку муж Веры вышучивает еще не знакомого ему Желткова, то далее тема любви раскрывается во вставных эпизодах и приобретает трагический оттенок. Генерал Аносов рассказывает свою историю любви, запомнившейся ему навсегда – короткой и простой, которая в пересказе кажется просто пошлым приключением армейского офицера. «Не вижу настоящей любви! Да и в мое время не видел!» - говорит генерал и приводит примеры обыкновенных, пошлых союзов людей, заключенных по тому или иному расчету. «А где любовь-то? Любовь самоотверженная, бескорыстная, не ждущая награды? Та, про которую сказано – сильна как смерть? Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире!» Разговор о любви вывел на историю телеграфиста, любившего княгиню, и генерал почувствовал ее истинность: «может быть, твой жизненный путь, Верочка, пересекла именно такая любовь, о которой грезят женщины и на которую больше не способны мужчины».
Редчайший дар высокой любви становится единственным содержанием жизни Желткова, «ничто житейское» не тревожит его. Бытовая сфера, в которой обитают все прочие герои – Анна, Тугановский, Шеин, сама Вера Николаевна – противопоставляется торжеству духовного, нематериального, символом которого в рассказе становится музыка. Бетховенская соната озвучивает «громадную трагедию души», словно продолжая рефрен «да святится имя твое». В Вере Николаевне, случайно увиденной Желтковым в ложе в цирке, воплощается для него «вся красота земли». В понимании Куприна красота связана с некой конечной, абсолютной истиной, «глубокой и сладкой тайной», которую понимает только любящее, бескорыстное сердце. По величию пережитого чувства ничтожный чиновник со смешной фамилией приравнен Куприным к «великим страдальцам» Пушкину и Наполеону. Жизнь Желткова, незаметная и мелкая, заканчивается «все усмиряющей смертью» и молитвой о Любви.
Частный случай, случай из жизни (у Желткова и Веры Николаевны были реальные прототипы) поэтизирован Куприным. Любовь идеальная, по мысли писателя, - «всегда трагедия, всегда борьба и достижение, всегда радость и страх, воскрешение и смерть». Это редкий дар, и можно «пройти мимо нее», потому что случается она «только один раз в тысячу лет».

Идеальная любовь для Куприна – это высшее блаженство, которое человек может обрести на земле. Это возможность созидания, неразрывно связанная с творчеством. Только в любви человек может выразить себя: «Не в силе, не в ловкости, не в уме, не в таланте выражается индивидуальность. Но в любви!»  Это чувство, даже неразделенное, само по себе становится вершиной жизни, ее смыслом и оправданием. Показывая несовершенство общественных отношений, Куприн находит в идеальной возвышенной любви средоточие гармонии с миром и с собой. Любовь и способность любить - это всегда проверка героя на человечность.









III. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
Бунин и Куприн – писатели, в творчестве которых ярко раскрывается образ идеальной любви. Для них характерно пристальное внимание ко всем сторонам этого чувства: как возвышенным, так и чувственным, «земным», за что обоих нередко упрекали в излишней натуралистичности любовных сцен. И для Бунина, и для Куприна любовная коллизия становится отправной точкой для размышлений о природе человека, о закономерностях существования человечества, о краткости жизни и неотвратимости смерти. Несмотря на разницу в мировосприятии, в их взглядах прослеживаются общие черты: любовь изображается как всепоглощающая стихия, перед которой не властен человеческий разум. Она приносит с собой возможность приобщения к тайнам Бытия, осознание уникальности каждой человеческой жизни, ценности и неповторимости каждого прожитого мгновения. Но у Бунина любовь, даже идеальная, несет на себе печать разрушения и смерти, а Куприн воспевает ее как источник созидания. Для Бунина любовь – это «солнечный удар», мучительный и блаженный, для Куприна – преображенный мир, исполненный глубочайшего смысла, лишенный суеты повседневности. Куприн, свято веруя в изначально благую природу человека, наделяет его возможностью стать в любви совершенным. Бунин же исследует «темные аллеи» человеческой души и сопоставляет трагизм любви с трагедией человеческого рода. Но и для Куприна, и для Бунина истинная, идеальная любовь – это всегда высшая, предельная точка жизни человека. Голоса обоих писателей сливаются в «страстную хвалу» любви, «которая одна дороже богатства, славы и мудрости, которая дороже самой жизни, потому что даже жизнью она не дорожит и не боится смерти».




IV. БИБЛИОГРАФИЯ

Куприн А. И. Собрание сочинений в 2т. Предисловие О. Н. Михайлова. - М., Художественная литература, 1980 г.

Бунин И. А. Собрание сочинений в 9т. - М.: Художественная литература, 1967 г.

А. И. Куприн. Избранное. - Москва, Советская Россия, 1979 г.

А. И. Куприн. Избранное. - Москва, Детская литература, 1987г.

Ю. Мальцев. И. А. Бунин. /в кн.: И. А. Бунин. Избранное. - М.: 1980

И. А. Бунин. Окаянные дни. Воспоминания. Статьи./ Сост., предисл., коммент. А. К. Бабореко. – М.: Советский писатель, 1990г.

И. А. Бунин. Письма, воспоминания. /в кн.: Несрочная весна - Москва, Школа-пресс, 1994 г.

И. А. Бунин. «Антоновские яблоки». Мурманское книжное издательство, 1987 г.

И. Сухих. Двадцать книг двадцатого века. -Санкт-Петербург, Паритет, 2004 г.


Богданова А. Ю. Бунин в школе. - Москва, Дрофа, 2003 г.


Сливицкая О. В. Основы эстетики Бунина. - М., 1971,


 О. Михайлов. А. И. Куприн. Рассказы. - Москва, «Советская Россия», 1979, с. 11
 там же, с. 13
 Сливицкая О. В. Основы эстетики Бунина. - М., 1971, с. 53
 Богданова А. Ю. Бунин в школе. - Москва, Дрофа, 2003 г.
 Бунин И. А. Собр. соч. в 9т., т. 2, с. 285
 Письмо к Тэффи, 23 февраля 1944 г. - И. А. Бунин. Письма, воспоминания./в кн.: Несрочная весна. - Москва, Школа-пресс, 1994 г.
 И. А. Бунин. «Муза»/ в кн.: «Антоновские яблоки». - Мурманское книжное издательство, 1987 г., с. 125
 И. А. Бунин. Окаянные дни. Воспоминания. Статьи./ Сост., предисл., коммент. А. К. Бабореко. – М. Советский писатель, 1990г. – с. 321.
 И. Сухих. То же издание
 И. Сухих. То же издание.
 Там же, с. 285
 Бунин И. А. Собр. соч. в 9 т. – т. 9. / М., 1967, с.371
 Ю. Мальцев. И. А. Бунин./ в кн.: И. А. Бунин. Избранное. - М., 1980, с. 8
 И. Сухих. То же изд., с. 284
 И. А. Бунин. Собр. соч. в 9т. т. 7, с. 149
 И. Сухих. То же изд., с. 288
 Там же, с. 272
 К. Паустовский – в кн.: А. И. Куприн. Избранное. - Москва, Детская литература, 1987г., с. 15
 О. Михайлов. А. И. Куприн./ в кн.: А. И. Куприн. Собрание сочинений в 2 т. т.1, с. 14.
 Куприн А. И. Собр. соч. в 2т., т. 2, с. 245
 А. И. Куприн. Письмо к Батюшкову/ в кн.: А. И. Куприн. Избранное. – Москва, Советская Россия, 1979 г., с. 13









13PAGE 15


13PAGE 14215




15

Приложенные файлы


Добавить комментарий