Лингво-прагматический аспект художественного текста «Последний лист» американского писателя О’Генри (исследовательская работа учащегося 9 класса)








Лингво-прагматический аспект художественного текста «Последний лист» американского писателя О’Генри

















Содержание:

Глава 1. Прагматический аспект художественного текста
1. 1. Понятие художественного текста с позиции прагмалингвистики
1. 2. Передача прагматической информации художественного текста на уровне языковых единиц
1. 3. Прагматическая характеристика художественного текста на сверхфразовом уровне
Выводы по Главе 1

Глава 2. Лингво-прагматический аспект художественного текста «Последний лист» О’ Генри
2. 1. Прагматическая информация на уровне языковых единиц
2. 2. Прагматическая информация на сверхфразовом уровне
Выводы по Главе 2

Список использованной литературы












Введение
Настоящая исследовательская работа посвящена изучению и анализу прагматического потенциала художественного текста.
Актуальность данной работы состоит в освещении малоизученного в лингвистической прагматике вопроса о функционировании языковых средств с точки зрения их прагматического воздействии на читателя в художественном произведении «Последний лист» американского писателя О’ Генри.
Актуальность избранной темы главным образом определяется тем, что за последнее время усилился интерес исследователей-лингвистов к проблемам, связанным с изучением фактов языка, определяющих и регулирующих эмоциональную сферу деятельности человека.
Цель исследования – провести прагматически детерминированное поуровневое исследование содержания художественного текста с точки зрения его лексики, морфологии, синтаксиса и стилистики, анализируя при этом взаимосвязь лингвистических средств разных уровней, их совместную роль для создания прагматического контекста, для реализации прагматической интенции адресанта.
Поставленная цель исследования определяет необходимость решения следующих задач работы:
1. На теоретическом уровне:
- осветить наиболее важные понятия лингвистической прагматики;
- рассмотреть языковые средства передачи прагматической информации на разных уровнях языковой системы.
2. На практическом уровне:
- исследовать лингвистические средства, способствующие созданию прагматической информации художественного текста;
- определить отношения между данными средствами различных уровней, формирующими прагматический контекст.
Материалом для исследования служат исследования отечественных и зарубежных лингвистов; справочные пособия, словари и энциклопедии. Практическим языковым материалом исследования представлен рассказ «Последний лист» О Генри, как в оригинале, так и в переводе .
Объектом изучения выступают лингвостилистика, прагмалингвистика художественного текста и теория речевого воздействия. Предметом исследования являются лингвистические средства передачи прагматической информации, рассматриваемые с точки зрения их функционирования для организации прагматического контекста.
В качестве основных методов исследования используются метод понятийного, сравнительно-сопоставительного и описательного анализа, а также метод сплошной выборки. Методологическую основу работы составляют фундаментальные исследования в области лингвистики.
Практическая значимость состоит в том, что данная работа может представлять интерес для дальнейшей разработки вопросов, связанных с изучением творчества О'Генри. В теоретическом аспекте ценным представляется исследование прагматической интерпретации текста.
Апробация результатов работы. Результаты данного исследования докладывались и обсуждались на школьной конференции .
Структура данной работы определяется ее исследовательскими задачами. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка ( наименования). Общий объем работы составляет 28 страниц.









Глава 1. Прагматический аспект художественного текста
1.1. Понятие художественного текста с позиции прагмалингвистики
На научной конференции по лингвистике текста в 1974 году лингвисты Г. В. Ейгер и В. Л. Юхт в своем докладе дали следующее определение текста: «упорядоченное определенным образом множество предложений, объединенных единством коммуникативного задания».
Большинство лингвистов разделяют данную точку зрения, считая, что конституирующим фактором текста является его коммуникативное назначение, т. е. решение отправителя сообщения или, другими словами, прагматический аспект.
По определению З.Я Тураевой, текст есть «основная единица коммуникации и наряду с функцией передачи предметно-логической информации обладает функцией передачи оценочной и другой прагматической информации, а, следовательно, имеет и функцию воздействия» [Арнольд; 59].
Н.С. Болотнова трактует текст как «коммуникативно ориентированный, концептуально обусловленный продукт реализации языковой системы в рамках определенной сферы общения, имеющей информативно-смысловую и прагматическую сущность» [Болотнова; 22].
Прагматическая сущность текста, по замечанию И.В. Арнольд, состоит в том, что «текст предназначен для эмоционально-волевого и эстетического воздействия на тех, кому адресован, а прагматическим в лингвистике называется функционирование языковых единиц в их отношении к участникам акта общения» [Арнольд; 61].
Как отмечает О.Л. Каменская, «прагматические свойства текста определяются воздействием текста на основные структуры личности: интеллектуальную, эмоциональную, деятельностную» [цит. по кн.: Болотнова; 31].
Основными свойствами текста можно считать выразительность, образность, эмоциональность, наличие подтекста, многоуровневую смысловую организацию, многоплановость изложения и т.д. Отличительными характеристиками, позволяющими отграничивать художественный текст от текстов других типов, признаются образность, сложная смысловая организация, экспрессивность, выраженная личность автора.
И.Р.Гальперин считает, что художественный тест - это произведение речетворческого процесса, обладающее завершенностью, литературно обработанное в соответствие с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку [Гальперин; 1981].
Художественный текст, по мнению Е.И. Дибровой, представляет собой многомерное языковое пространство, где воплощается задумка автора (его потребности, мотивы, целеустановки, намерения, способности), реализуется в литературной форме замысел-идея (тема, сюжет, композиция, система персонажей, особенности жанра и литературного направления, к которому принадлежит автор) и, наконец, уникальное явление человеческого сознания - язык, который через свои системно-функциональные, семантико-семиологические, стилевые, стилистические и иные организации представляет текст - порождающие высказывания, которые эксплицируют национальные социолингвистические и индивидуально-лингвистические вербализованные структуры [Диброва; 1997. С.25].
Коммуникативная направленность «семантико-семиологических, стилевых, стилистических и иных организаций художественного текста» создается под воздействием находящихся с ними в контакте языковых прагмем, т.е. в результате определенных контекстных условий. [Баранов; 10] Такие условия называются в лингвистических исследованиях актуализаторами словесного художественного образа, а сам процесс использования потенций, заложенных в единице языка, но не обнаруживающихся в ней до создания определенных условий ее функционирования, называются актуализацией словесного художественного образа.
Необходимо рассмотреть художественный образ несколько подробнее, поскольку образность, как было замечено выше, является отличительной характеристикой художественного текста. В способности различных языковых средств реализовывать свои стилистические возможности в целях создания образа и проявляется их образность.
Словесный художественный образ является тем микрообразом, который в конечном итоге участвует в создании литературного художественного образа (обобщающего, собирательного, то есть эстетического), или целостного образа.
Художественный образ - способ конкретно-чувственного воспроизведения действительности в соответствии с избранным эстетическим идеалом.
Мысоченко М. Ю. намечает некоторую дифференциацию, ступенчатость в образной системе и выявляет три ступени восхождения: образ-индикатор (использование буквального, прямого значения слова); образ-троп (переносное значение, переосмысление); образ-символ (обобщенное значение на базе частных переносных, образ, закрепленный обычно традицией употребления).
В.А.Зарецкий, изучая художественный образ, делает выводы:
1. Словесный художественный образ предстает как дополнительная информация к логическому содержанию, выраженному словарным значением.
2. Словесный художественный образ может быть выражен и словом, и целым отрезком текста, причем его содержание несводимо к содержанию составляющих его элементов.
3. Словесный художественный образ формируется в особом отрезке текста – образном поле, которое представляет собой определенную упорядоченность и систему.





1.2. Передача прагматической информации художественного текста на уровне языковых единиц
В середине 20-го века Дж. Остин определяет слово как действие: «сказать нечто значит совершить определенное действие». Это высказывание становится фундаментальным положением теории речевых актов, которая впоследствии составляет основополагающую теоретическую концепцию лингвистической прагматики [Клюев 2002; 196-198].
Значение слова рассматривается лингвистической прагматикой как «орудие, посредством которого мы совершаем действие».
Непосредственно прагматическую информацию несет постоянный компонент семантической структуры языковых единиц, обозначаемый термином «коннотация» [Болотнова; 102].
«Коннотация (ср. – лат. connotatio, от connoto – имею дополнительное значение) – эмоциональная, оценочная или стилистическая окраска языковой единицы узуального (закрепленного в системе языка) или окказионального характера» [ЛЭС; 236].
Коннотация выполняет текстообразующую функцию путем «оживления внутренней формы и использования ее как средства поверхностно-синтаксического согласования элементов текста или путем обыгрывания стилистического регистра».
Для коннотации характерна нелокализованность - разлитость по всему тексту, создающая эффект подтекста. Таким образом, коннотация – это языковая универсалия, формы проявления которой зависят от правил комбинаторики значимых единиц и организации текста [ЛЭС; 236]. В художественном тексте любая языковая единица может стать стилистически значимой и превратиться в средство художественной изобразительности и выразительности.
На языковом уровне передачу коннотативной информации текста осуществляют лексические, морфологические, синтаксические языковые единицы. «Наиболее очевиден речевоздействующий потенциал лексики». [Баранов; 22]. По замечанию Е.В. Клюева, многозначные слова, например, являются «тактикой говорящего, заманивающего в свои сети адресата, который оказывается весьма заинтригованным» [Клюев 2001; 206].
Вступая во взаимодействие, лексические единицы (слова, несвободные словосочетания) образуют лексическую организацию текста, которая трактуется как «коммуникативно ориентированная на адресата, концептуально обусловленная ассоциативно-семантическая сеть» [Болотнова; 282].
Лексические информемы – это слова и сверхсловные образования, которые отражают «квант» знания о реальной действительности, то есть передают денотативную информацию.
Лексические прагмемы - это слова и сверхсловные образования, способные не только отражать «квант» знания о реальной действительности, но и «воздействовать на эмоционально-воздействующую сферу языкового сознания адресата и выражать отношение адресанта к описываемому» [Болотнова; 119-120].
В лексической прагмеме все четыре компонента коннотации (эмоциональный, экспрессивный, оценочный и функционально-стилистический) могут присутствовать либо вместе, либо в разных комбинациях.
Лексическая единица обладает эмоциональным компонентом значения, если выражает какую-нибудь эмоцию или чувство.
Лексическая единица обладает оценочным компонентом значения, если она выражает положительное или отрицательное суждение о том, что она называет.
Лексическая единица обладает экспрессивным компонентом значения, если каким-то образом усиливает то, что называется в той же единице и в других, синтаксически связанных с ней лексических единицах [Арнольд; 158].
Создание экспрессивной коннотации осуществляется в коммуникативных целях, поскольку «экспрессивность – желание сделать высказывание более понятным», как считает Г. Пауль [цит. по кн.: Царев; 3]. В словарном составе английского языка особую группу составляют слова, которые обладают увеличительной экспрессивностью. Такие слова получили специальное обозначение – интенсификаторы. Самые простые интенсификаторы all, ever, even, quite, really, absolutely, so очень частотны. Среди интенсификаторов выделяются и усилительные наречия awfully, frightfully, terribly и так далее.
Лексическая единица обладает стилистическим компонентом значения, если она типична для определенных функциональных стилей, с которыми она ассоциируется даже будучи употребленной в нетипичном для нее контексте [Арнольд; 161].
Особое внимание заслуживает так называемый перформативный глагол, которые помимо простого сообщения информации представляет собой совершение речевого действия: просьба, совет, обвинение, предупреждение и так далее: suppose, promise, want, allow, и другие. [ЛЭС; 373]
В морфологической системе английского языка существуют определенные формально-структурные элементы, придающие экспрессивное, эмоциональное и оценочное значение слову. Приведем несколько примеров. Ласкательные, шутливые или пренебрежительные суффиксы -y, -ie: girlie, birdie, sonny; суффикс –let: kinglet, ringlet, streamlet [Гальперин 1958; 115]. Отрицательные аффиксы un-, im- создают «сжатый контраст», который привлекает внимание адресата: unmask, impolite [Арнольд; 167-168].
К особенностям словообразовательных моделей с экспрессивным потенциалом относятся наличие в структуре слова сравнения и необычность связей между компонентами слова, сложные слова, глаголы с постпозитивами, существительные, образованные путем конверсии [Арнольд; 170].
«Речевоздействующим потенциалом обладают синтаксические преобразования» [Баранов; 21]. Данные средства делятся на конструктивные фигуры, делающие синтаксическую структуру более сбалансированной, и деструктивные фигуры, ломающие синтаксическую структуру [Клюев 2001; 238].
Наиболее распространенными конструктивными фигурами являются параллелизм, анафора, эпифора, гомеотелевтон, конвергенция и другие.
К наиболее распространенным деструктивным фигурам относятся инверсия, обособление, парцелляция, гипербатон и другие.
Данные средства усиливают экспрессивность и эмоциональность речи при помощи особых синтаксических построений, которые, выделяя лексическую единицу, позволяют реализовать два или более ее значений, создать ей добавочные коннотации и тем самым обеспечить эффективность передачи прагматической информации текста «в соответствии с ее коммуникативной ценностью с позиции адресанта» [Манаенко; 67].
Особенно эффективными в художественной речи оказываются те феномены языка, которые используются не только как инструмент описания действительности, но и как средство ее познания. К таким феноменам относятся изобразительные средства языка, или тропы [Баранов; 24].
В число чисто лексических тропов входят метафора, метонимия, синекдоха, гипербола, литота. К лексико-синтаксическим тропам относится сравнение, эпитет, оксюморон и другие [Арнольд; 123].
При употреблении тропа коннотативное значение выступает как «компонент значения языковой единицы, выступающей во вторичной для нее функции наименования, который дополняет при употреблении в речи ее объективное значение ассоциативно-образным представлением об обозначаемой реалии на основе осознания внутренней формы наименования, то есть признаков, соотносимых с буквальным смыслом тропа, мотивировавшего переосмысление данного выражения» [ЛЭС; 236].







1.3. Прагматический потенциал художественного текста на сверхфразовом уровне
«Тест – структура с внутренней организацией, элементы которой значимы не только сами по себе, но и в своих отношениях с другими элементами, в том числе и с элементами внетекстовыми, с внеязыковой действительностью, с ситуацией» [68 Арнольд].
В процессе чтения художественного текста читатель обязательно пропускает многое из того, что содержится в тексте, а восстанавливая целое, часто неточно восполняет пропущенное. Чтобы достигнуть успешное речевое воздействие на читателя, процесс декодирования писатель должен направить так, чтобы на важных по смыслу моментах внимание задерживалось.
Такое место в тексте, где какой-либо элемент психологически особенно заметен, называется сильной позицией. Сильными позициями могут считаться заглавие текста, первые строки, конец текста, а также его формально выделенные части. Заглавие текста является важной частью начального стимула вероятностного прогнозирования и выработки стратегии восприятия. Сильная позиция конца позволяет писателю подытожить тему, а иногда создает новый неожиданный поворот [69-70 Арнольд].
Абзац составляет относительно законченный отрезок художественного текста, «графико-композиционная единица письменного текста» (269 Арнольд). Если конституирующим признаком рассматривать не графическое выделение, а относительную смысловую законченность и семантическую связанность, опирающуюся на союзные, местоименные, наречные и другие лексико-синтаксические средства связи, то уместно говорить о формально выделенной части текста как о сверхфразовом единстве. Понятно, что абзац может соответствовать одному сверхфразовому единству или вмещать несколько сверхфразовых единств, а одно сверхфразовое единство может захватывать несколько абзацев [274 Арнольд].
Однако в художественном тексте абзац обычно вмещает одно сверхфразовое единство, это позволяет писателю использовать в полной мере потенциал абзаца, поскольку графическая выделенность делают абзац удобным элементом при толковании художественного текста. Пауза и структура «помогают расставить акценты, создают композицию текста, отражают и делают заметными принципы отбора материала и степень обобщенности или дробности изображения и степень его полноты» [270 Арнольд].
Говоря о передаче прагматической информации текста, нельзя не упомянуть о проблеме подтекста, поскольку прагматическая функция текста считается одной из основных функций подтекста.
Принцип подтекста сводится к тому, что за непосредственно изображаемыми событиями читатель находит второй, глубинный слой происходящего.
Контекст призван создать или добавить новые значения. Словесный художественный образ создается, как правило, единицами разных уровней в пределах сложного стилистического контекста. «Механизмы речевого воздействия», те «языковые средства, которые могут быть использованы для осуществления контроля за сознанием собеседника, располагаются фактически на всех уровнях языковой системы» [Баранов; 10]. Как подчеркивает З.Я. Тураева, «единицы его могут быть интерпретированы не сами по себе, а во взаимодействии с другими единицами – в контексте».










Выводы по Главе 1
Текст – основная единица коммуникации и наряду с функцией передачи предметно-логической информации обладает функцией передачи оценочной и другой прагматической информации, а, следовательно, имеет и функцию воздействия.
Художественный текст – это произведение речетворческого процесса, обладающее завершенностью, литературно обработанное в соответствие с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку.
Прагматический потенциал текста реализуется на уровне языковых единиц и на уровне сверхфразовых единств.
Языковые средства передачи прагматической информации располагаются на лексическом, синтаксическом, морфологическом, фонетическом, стилистическом уровнях языковой системы и создают прагматический уровень текста. Непосредственно прагматическое значение несет постоянный компонент семантической структуры языковых единиц, обозначаемый термином «коннотация».











Глава 2. Лингво-прагматический аспект художественного текста «Последний лист» американского писателя О’ Генри
2.1. Прагматическая информация на уровне языковых единиц
По замечанию И. В. Арнольд, следует различать два основных типа анализа художественной речи. В первом сначала гипотетически устанавливается тема, затем выделяются лексические, синтаксические и другие части текста, которые подтверждают или, наоборот, опровергают исходную гипотезу. Второй метод предполагает первоначально поиск каких-то особенностей текста, объяснение которым исследователь пытается найти, сопоставляя их с другими особенностями, и в конце концов формулирует основную идею, тему и коммуникативную цель автора [63 Арнольд]. С нашей точки зрения, наиболее удобным представляется второй метод, поскольку он прежде всего ориентирован на языковой материал, языковую единицу, ее значение в контексте.
В рассказе О’Генри «Последний лист» можно выделить большое разнообразие языковых средств, обладающих прагматическим эффектом.
Для выражения художественно-образной информации О’Генри мастерски использует коннотативный потенциал лексических единиц. Лексические прагмемы с экспрессивно-оценочной коннотацией “little”, “crazy”, “strange”, “curves”, “crosses itself”, “quaint” служат для описания улицы, которую заселили художники. Лексическая прагмема “places”, используемая в тексте в кавычках, усиливает комическое описание улицы. Такое графическое стилистическое средство, как кавычки, выделяют слово, не принадлежащее автору. С их помощью автор «передразнивает» представление героев о месте их проживания. Кроме того, такая улица имеет для художников ценность “valuable”, которая заключается в низкой плате – “low rents”. Таким образом, лексические прагмемы являются основными актуализаторами словесного образа района, где живут герои художественного произведения.
Лексические прагмемы с отрицательной экспрессивно-оценочной коннотацией “crazy”, “strange”, “curves”, “quaint”, “squatty”, “old”, “maze”, “narrow”, “moss-grown”, “iron”, “small”, “blank”, “bare”, “dreary”, “old”, “gnarled”, “decayed”, “half-way”, “cold”, “stricken”, “skeleton”, “clung”, “bare”, “crumbling”, “dimly-lighted”, “den” используются для описания места действия и создают образ бедности действующих лиц.
Лексические прагмемы с отрицательной оценочной коннотацией “clinical”, “thermometer”, “undertaker”, “pharmacopoeia”, “silly”, “weakness”, “patient”, “funeral procession”, “chance” позволяют автору создать негативный пугающий образ болезни и смерти, заставляют читателя переживать за действующих героев.
Лексические прагмемы с оценочно-экспрессивной коннотацией “victims”, “mite”, “little”, “blood thinned”, “little lady”, “young”, “whisper”, “love”, “sick child”, “light”, “fragile”, “poor little”, “ill”, “weak”, “thin” заставляют читателя проникнуться жалостью к героям произведения.
Лексический прагмемы с экспрессивной коннотацией “peered out” и “fearfully” передают страх героев быть замеченными.
Лексемы “pewter mugs”, “a chafing dish”, используемые для описания имущества художников, также доказывают, что художники – народ бедный. Прагмема “colony”, обособляемая в тексте кавычками, передает хвастливость художников и используется автором с ироническим оттенком. Прагмемы “prowling”, “hunting” также показывают, что отношение автора к художникам слегка иронично. Однако в этом отношении нет отрицательной оценки, художник слова называет собратьев по искусству словами “art people”, “artist”.
Однако отношение О’Генри к героям произведения, а так же к художникам вообще, не лишено столь характерной для писателя иронии: автор дает им общее определение “hunting”.
Как отмечает В.Н. Телия, «все языковые сущности, содержащие коннотацию, - своего рода прагматические «полуфабрикаты», которые при реализации в тексте придают ему субъективную модальность [Телия; ].
Для выражения общности, схожести судеб двух художниц используется синтаксическое средство параллелизм. Параллелизм означает однотипность синтаксических конструкций, представленных в смежных частях сообщения. Видя сходство конструкций, адресат, пользуясь законами аналогии, рассматривает как «родственные» и смыслы, ими передаваемые [Клюев 2001; 238]. Следовательно, «в параллельных синтаксических конструкциях повторяется уже не отдельное слово или тот или иной член предложения, а как бы повторяется сама мысль, выражаемая различными лексическими элементами и сочетаниями. В этом и заключается предикативно-выделительная функция приема параллелизма» [Ившин; 158]: “One was from Maine, the other from California.”
Чтобы выразить тяжелые условий жизни и работы художников, автор прибегает к параллелизму в одном предложении, проводя аналогию между жизнью художников и писателей, людей творческого труда и указывая на схожесть их судеб: “Young artists must pave their way to Art by drawing pictures for magazine stories that young authors write to pave their way to Literature”. Благодаря такому синтаксическому средству, как параллелизм можно догадаться, что автор испытывает участие к героям.
Для передачи дружественного отношения героинь в обращении друг к другу используется морфологическое средство ласкательный суффикс “y” в имени “Johnsy” для замены более формального звучания имени одной из героинь.
Встречающиеся довольно часто на протяжении всего текста модальные глаголы “should”, “must”, “may”, “could” обладают большим эмоциональным потенциалом. Например, в предложении “You needn’t get any more wine...” звучит обреченность тяжело больного человека, заранее готового отрешиться от того, что ещё связывает его с жизнью.
Посредством тропа олицетворение (или персонификация) “Mr. Pneumonia” создаётся образ болезни в виде неумолимо преследующего человека. Болезнь для героев не что-то отвлечённое абстрактное явление, а то, что рядом, то, что преследует, то, с чем предстоит борьба. Олицетворение представляет собой «троп, который состоит в перенесении свойств человека на отвлеченные понятия и неодушевленные предметы [Арнольд, 128].
Во-первых, автор называет болезнь так, как назвал бы человека: лексемы “stranger”, “ravager”, “gentleman”. Господину Пневмония присущи действия и признаки, свойственные и человеку: “feet”, “finger” “trod”, “smote”,“stalked”. Жестокость болезни передаётся с помощью метафоры “touching with his icy finger”.С помощью эпитетов с отрицательной коннотацией “red-fisted”, “short-breathed” выражается насмешка по отношению к болезни. Меняя оценочный компонент с положительного “a chivalric old gentlemen” на отрицательный “old duffer”, автор иронизирует над болезнью.
Во-вторых, “Pneumonia” из существительного нарицательно-неодушевлённого становится одушевлённым именем собственным. Оно заменяется местоимением “he”и пишется с заглавной буквы. Морфологическим средством, обладающим экспрессивным потенциалом, является также употребление притяжательного местоимения “his”.
Особый экспрессивный и оценочный потенциал содержит синтаксическое средство отрицание. Это связано с тем, что « всякое отрицание подразумевает контраст между возможным и действительным» [Арнольд, стр. 234]. Так оценочная функция отрицания особенно ясно представлена в предложении: “Your little lady has made up her mind that she’s not going to get well”. С помощью отрицания выражается решимость героини. Этому способствует и то, что отрицание not не сливается с глаголом “is” в виде краткой формы “isn’t”, а стоит отдельно от него, благодаря чему и выделяется.
В усилении выразительности высказываний большую роль играют также повторы. Например, с помощью повтора местоимения “she” в предложении “She – she wanted to paint the Bay of Naples some day” передается волнение героини, её беспокойство по поводу здоровья подруги.
Так как повтор может состоять в «повторении звуков, слов, морфем достаточно близко друг от друга, чтобы их можно было заметить» значительную информацию эмоциональности содержит повтор наречия “scarcely” в “scarcely making”, “scarcely moving”, подчеркивающий нежелание больной героини действовать и бороться с болезнью. Её упрямство, а также решимость умереть после того, как упадёт последний лист, выражается с помощью повтора “counting” в предложении: “ She was looking out the window and counting – counting backward.” О решении героини можно судить и по повторяющейся почти в каждой её реплике фразе “the last leaf”:, “I want to see the last one fall before it gets dark”, “... because I want to see the last one fall”, “It is the last one”. То же можно сказать и о повторяющейся реплике больной “There goes another one”, с упорством следящей за листопадом. А в предложении “When the last one falls I must go too” эта идея подчеркивается также с помощью усилительной частицы “too”. Слабость героини выражается с помощью повтора и сравнения в предложении “I want to turn loose my hold on everything, and go sailing down, down, just like one of those poor, tired leaves”, в котором больная сравнивает себя с опадающими листьями.
Усталость от ожидания смерти передаётся также таким синтаксическим средством, как анафора. Анафора – это повтор начальных частей близлежащих предложений. Анафоре свойственна функция подчеркивания начала [Клюев 2001; 241]. В предложениях “I’m tired of waiting. I’m tired of thinking.” повторяется сама мысль о том, героиня устала и не хочет бороться
Неподвижность больной, её пассивность и слабость выражается также с помощью сравнений “lying white and still as a fallen statue”, “light and fragile as a leaf herself”, метафоры “a soul ... ready to go on its mysterious far journey”, а также эпитета “coldly”, как её манеры говорить во время болезни.
В сравнении аналогия эксплицитна: мы имеем дело с таким сопоставлением двух сущностей, явлений, ситуаций, при котором одно эксплицитно раскрывается или интерпретируется с помощью другого [Арнольд; 125].
Метафора же представляет собой «скрытое сравнение, осуществляемое путем применения названия одного предмета к другому и выявляющее таким образом какую-нибудь важную черту второго» [Арнольд; 124]. Таким образом, метафора, следуя принципу замещения, способна усилить образное представление об обозначаемой реалии и удивить адресата неожиданным употреблением слов. Готовность героини поддаться болезни очень выразительно передано с помощью метафоры “to count the carriages in her funeral procession”, доказывающей, что героиня больше думает о смерти, чем о выздоровлении.
Тем контрастнее с помощью лексем с эмоциональным компонентом значения “swaggered”, “whistling”, “ragtime” выглядит поведение её подруги, полное напускного оптимизма и уверенности.
Эффективным средством выражения прагматической информации является эпитет. Эпитет есть троп лексико-синтаксический, поскольку он выполняет обычно функцию определения или обстоятельства, «отличается необязательно переносным характером выражающего его слова и обязательным наличием в нем эмотивных или экспрессивных и других коннотаций, благодаря которым выражается отношение автора к предмету» [Арнольд; 130-136]. Так по сравнению с неподвижностью больной, действия её подруги полны энергии, что передаётся эпитетами “quickly”, solicitously”.
В обращении подруги к больной можно выделить эпитет с отрицательной оценочной коннотацией “you naughty girl” и зоонимическую метафору “goosey”: этим она показывает своё неодобрение, она делает вид, что считает мысли больной о смерти глупыми. Вместе с тем она жалеет свою больную подругу, обращаясь к ней со словами “sick child”, а себя награждая эпитетом “greedy self”. А в конце, готовя свою подругу к вести, что их сосед-художник умер, она ласково называет её “white mouse”. Подруга часто называет саму себя “Sudie”, когда обращается к больной. В данном случае уменьшительный суффикс заставляет имя звучать ласково и шутливо, как делают взрослые, разговаривая с ребёнком: “Tell your Sudie”, “... let Sudie go back to her drawing ...”
Неодобрение мыслей больной также передаётся с помощью эпитета с отрицательной коннотацией “silly”, которым подруга называет листья, предмет внимания больной.
Отдельным пунктом следует выделить междометия, которые передают эмоциональное состояние героев. Д.А. Штелинг считает междометия «чистыми средствами выражения эмоционального отношения», или«эмотивами» [Штелинг; 41]. Например, междометие “bosh!” выражает недоумение доктора, когда он слышит о желании героини «написать красками Неаполитанский залив», так как ему как доктору свойственен материальный трезвый взгляд на окружающий мир, идеи ему чужды. Междометие “Oh” и “Ah” в разных ситуациях могут выражать разные эмоции. Например, в предложении “Oh, I never heard of such nonsense” мы слышим возмущение и протест. Междометие “Ach” в предложении “Ach, dot poor little Miss Yohnsy” передаёт жалость. А междометие “Ah” в финальной реплике “Ah, darling, it’s Behrman’s masterpiece - he painted it there the night that the last leaf fell” позволяет героине как перейти к высказыванию главной мысли, которую она хотела сообщить своей больной подруге, так и передать горечь по поводу смерти человека, спасшего её подругу от смерти. Особую выразительность придаёт речи художника Бермана, волнующегося за судьбу больной художницы, междометие “Gott”.
Благодаря многообразию языковых средств, обладающих прагматическим эффектом, особенно ярким представляется образ художника Бермана. Автор слегка иронизирует над художником. Сравнение “a Michael Angelo’s Moses beard” позволяет читателю догадаться, что художник, будучи сам неудачником, подражает великим художникам. Эпитеты “the head of a satyr”, “the body of an imp” завершают образ неудачника с мало привлекательной внешностью. Эпитет “fierce little old man” выражает нелегкий характер художника.
Большим прагматическим потенциалом, раскрывающим отношение автора к описываемому и отношение героев к происходящему, обладают перформативные глаголы. Так, например, глагол “complained” в сочетании с эпитетом “with a magnificent scorn” позволяет догадаться, что подруга больной напугана её словами, но не желает показать это. Также глаголы “commanded” и “ordered”, сопровождаемый эпитетом “in a whisper” показывают, что больная увлечена своей идеей умереть вместе с последним листом. Даже будучи очень слабой, она уже не просит, а приказывает, боясь, что ей не позволят совершить задуманное. Внимание читателя привлекает также обособление “the merciless”, раскрывающее настроение больной.
Среди синтаксических средств, обладающих прагматическим потенциалом, выделяется инверсия. Инверсией называется «нарушение обычного порядка следования членов предложения, в результате которого какой-нибудь элемент оказывается выделенным и получает специальные коннотации эмоциональности и экспрессивности» [Арнольд; 219]. Конструкция оказывается «перекошенной» в нужную адресанту сторону, и это придает высказыванию особую экспрессивность [Клюев 2001; 252]. Так с помощью инверсии в предложении “wearily Sue obeyed” “worn face” “thin, shaking hand”, “pattered down”, “livelong” имплицитно передается мысль, как мучительно долго тянется время в ожидании выздоровления больной подруги.
Болезнь в рассказе можно сравнить с погодой, передаваемой лексическими прагмемами “persistent”, “icy cold”, “dreadful”, “beating”, “fierce”, “the cold breath of autumn”, а борьбу больной с болезнью – противостояние природной стихии с листком, нарисованным художником и охарактеризованным эпитетом “bravely”.
Эмоциональная пауза, передаваемая с помощью обособления “no” графически от остальной части предложения “You may bring me a little broth now, and some milk wit a little port in it, and – no; bring me...” , и лексема “hope” позволяют читателю понять, что произошел перелом, и больная выздоравливает.
В противоположность состоянию выздоравливающей состояние заболевшего художника Бермана выражается посредством отрицания “no” в предложении “There is no hope for him” и отрицательным аффиксом “less” в словосочетании “helpless with pain”.Общая эмоциональная направленность отрицания, а также контраст эпитетов “old, weak man” и “acute” (о болезни), подчеркивают безнадежность.




























2.2. Прагматическая информация на сверхфразовом уровне
Заголовок рассказа The Last Leaf является сильной позицией. Пусть она и не позволяет спрогнозировать содержание, но помогает настроиться на восприятие образа ожидания конца.
Первый абзац всегда считается сильной позицией в художественном тексте. В первом абзаце текста «Последний лист» создается атмосфера, в которой находятся персонажи на протяжении всего рассказа. Итак, первый абзац соответствует одному свехфразовому единству, который актуализирует словесный образ места действия.
Второй абзац – словесный образ бедности художников.
Для выражения субъективно-эмоционального отношения к передаваемой информации, О Генри мастерски использует только коннотативный потенциал такого синтаксического средства, как авторская речь. В конце автор обращается к читателю, выражая своё отношение, в данном случае ироническое. Выражению субъективно-эмоционального отношения способствует и восклицательный характер предложения.
Suppose a collector with a bill for paints, paper and canvas should, in traversing this route, suddenly meet himself coming back, without a cent having been paid on account!
Следующее за ним предложение начинается с наречия “so”, которое служит средством связи в ходе рассуждения. Оно как бы вплетает мнение автора в общий ход рассказа. Кроме того, наречие “so” позволяет подытожить то, что сказано ранее.
Теми же свойствами характеризуется и наречие “then” во втором абзаце.
Тем не менее, ирония автора не лишена некой симпатии к героям рассказа. Автор показывает противоречивость характера художника с помощью антитезы, стилистической фигурой, усиливающей выразительность за счет столкновения в одном контексте противоположных понятий в параллельных конструкциях. С одной стороны, используется лексическая прагмема с отрицательной эмоциональной коннотацией “scoffed”, усиливаемой с помощью интенсификатора “terribly”, а с другой стороны средства увеличения экспрессивности эпитета голофразиза “mastiff-in-waiting”, раскрывающий доброту художника. Голофразис представляет собой «функционирование словосочетания или предложения как цельнооформленного образования, графически и синтаксически уподобленного слову» [Арнольд; 135].

























Список использованной литературы
Лингвистическая литература
Арнольд И.В. Стилистика. Современный английский язык: Учебник для вузов. - 4-е изд., испр. и доп. - М.: Флинта: Наука, 2002. - 384с.
Баранов А.Н. Что нас убеждает? (Речевое воздействие и общественное сознание). - М.: Знание, 1990. - 64 с.
Болотнова Н.С. Художественный текст в коммуникативном аспекте и коммуникативный анализ единиц лексического уровня. - Томск: Изд-во Том. ун-та, 1992. - 312 с.
Гальперин И.Р. Очерки по стилистике английского языка. М.: 1958. - 459 с.
Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования.М.: Наука, 1981. - 138 с.
Ейгер Г.В., Юхт В.Л. К построению типологии текста. – В сб.: Лингвистика текста. Материалы научной конференции. – Ч. 1. – М., 1974
Ившин В.Д. Синтаксис речи современного английского языка (Смысловое чтение предложения)/ Серия «Учебники, учебные пособия» - Ростов н/Д: Феникс, 2002. - 320 с.
Клюев Е.В. Речевая коммуникация: Учеб. пособие для университетов и институтов. - М.: РИПОЛ КЛАССИК, 2002. - 320 с.
Клюев Е.В. Риторика (Инвенция. Диспозиция. Элокуция): Учеб. пособие для вузов. - М.: «Издательство ПРИОР», 2001. - 272 с.
Кобозева И.М. 1. Теория речевых актов как один из вариантов теории речевой деятельности. 2. Основы теории речевых актов. - В кн.: Новое в зарубежной лингвистике. - М., 1986, вып. 17. - С. 7- 21.
Купина Н.А. Смысл художественного текста и аспекты лингвистического анализа. - Красноярск, 1983. - 160 с.
Манаенко Г.Н. Предикация, предикативность и пропозиция в аспекте «информационного» осложнения предложения// Филолог. науки. - 2004. - № 2. - С. 59-67.
Миньяр-Белоручева А.П., Миньяр-Белоручев К.В. Английский язык. Учебник устного перевода: Учеб. для вузов/ А.П. Миньяр-Белоручева, К.В. Миньяр-Белоручев. - 3-е издание, стереотип. - М.: Изд-во «Экзамен», 2005. - 352 с.
Остин Дж. 1. Слово как действие. 2. Теория речевых актов. - В кн.: Новое в зарубежной лингвистике. - М., 1986, вып. 17. - С. 22-129.
Серль Дж. Р. 1. Что такое речевой акт? 2. Теория речевых актов. - В кн.: Новое в зарубежной лингвистике. - М., 1986, вып. 17. - С. 151-169.
Соболева С.М. Перспективы лингвистической прагматики. Лавка языков. www.spintongues.msk.ru/soboleva.html.
Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. - М.: Наука, 1986. - 143 с.
Тураева З.Я. Лингвистика текста и категория модальности// Вопр. языкознания. - 1994. -№ 3. - С. 109-115.
Тураева З.Я. Лингвистика текста.- М.: 1986; «Новое в зарубежной лингвистике».- Вып. VIII. –М., 1978
Тураева З.Я. Лингвистика текста. (Текст: структура и семантика.) - М.: Просвещение, 1986. - 126 с.
Царев П.В. Экспрессивный потенциал словообразовательных моделей английского языка// Иностр. языки в школе. - 1987. - № 1. - С. 3-6.
Штелинг Д.А. Грамматическая семантика английского языка. Фактор человека в языке: Учеб. пособие. - М.: МГИМО, ЧеРо, 1996. - 254 с.









Справочная литература
Лингвистический энциклопедический словарь/ Гл. ред. В.Н. Ярцева, - М.: Сов. энциклопедия, 1990. - 685 с.: ил.
Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терминов. - 3­е изд. - М.: Просвещение, 1985. - 399 с.
Longman Dictionary of Contemporary English/ Pearson Educational Limited,- Third Edition, - Harlow: Longman Group Ltd 1978, 2000. -1668 p.

Художественная литература
29. Генри О. Короли и капуста: Роман. Новеллы: Пер. с англ./Вступ. ст. А. – Мн.: Маст. лит., 1990. – 527 с.- (Б-ка отеч. и зарубеж. классики).Аникса.
30.









HYPER13PAGE HYPER15


HYPER13PAGE HYPER1427HYPER15




HYPER15Основной шрифт абзаца

Приложенные файлы

  • doc file8.doc
    Размер файла: 136 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий