Крымские мотивы в произведениях И. А. Бунина.


КРЫМСКИЕ МОТИВЫ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ И. А. БУНИНА.
 
«Лишь слову жизнь дана»,- замечает И. А. Бунин. Слову поэтическому, литературному, слову драматургии.
Как великий путешественник, Иван Алексеевич мог сравнить разные достопримечательности, культурные пласты, побережья, красоты.
Крым занимает огромное место в его жизни и творчестве. Отец Ивана Алексеевича оборонял Севастополь. Сам писатель многое пережил на полуострове и перечувствовал.
«Путешествия играли в моей жизни огромную роль»,- вспоминал И. А. Бунин.Он побывал в Палестине, в Африке, Малой Азии, на Цейлоне. В Западной Европе…
Бунин-мастер описания. И солнце, и крымская деревенская кофейня, и прогулки вечером… А какие пейзажи! Какой язык! «Горы ушли, отступили, мимо шоссейной дороги мчится уже море, с шумом и раковым запахом взбегающее на белый хрящ берега. Далеко впереди, в темной неизвестности, рассыпаны красные и белые огни, стоит розовое зарево города, и ночь над ним и над морским заливом черна и мягка, как сажа» (Произведение «Темир-Аксак-Хан». А написано, между прочим, в Париже в 1921 году. Врезалось в память. Было синонимом чувства Родины).
А как передает он сложную и утомительную зиму в Москве и сборы веселые к отъезду на отдых в Крым и на Кавказ! Покупки чемоданов, «скрипящих корзин», обновок! («Далекое», создано в Амбуазе и оттуда видится свежо и ярко)
И. А. Бунин и М. Горький познакомились у А. П.Чехова в Ялте весной 1899 года. Он «однажды вечером встретил Чехова на набережной» и рассказал, как это случилось, в очерке «О Чехове». Иван Алексеевич записал этот диалог.
- Любите вы море?- сказал я.
-Да, - ответил он.- Только уж очень оно пустынно.
- Это-то и хорошо,- сказал я.
- Не знаю,- ответил он, глядя куда-то вдаль сквозь стекла пенсне и, очевидно, думая о чем-то своем. - По-моему, хорошо быть офицером, молодым студентом…Очень трудно описывать море. Знаете, какое
описание моря читал я недавно в одной ученической тетрадке? «Море было большое». И только. По-моему, чудесно…
Белая каменная дача в Аутке, ее маленький садик, который с такой заботливостью разводил он, всегда любивший цветы, деревья, его кабинет, украшением которого служили только две-три картины Левитана да большое полукруглое окно, открывавшее вид на утонувшую в садах долину Учан-Су и синий треугольки моря, те часы, дни, иногда даже месяцы, которые я проводил на этой даче, навсегда останутся одним из лучших моих воспоминаний».
В очерке «Чехов» есть прекрасные зарисовки: «Помню его молчание, покашливание, прикрывание глаз, думу на лице, спокойную и печальную, почти важную. Только не «грусть», не «теплоту».
Крымский зимний день, серый, прохладный, сонные густые облака на Яйле. В чеховском доме тихо, мерный стук будильника из комнаты Евгении Яковлевны. Он, без пенсне, сидит за письменным столом, не спеша, аккуратно записывает что-то. Потом встает, надевает пальто, шляпу, кожаные мелкие калоши, уходит куда-то, где стоит мышеловка. Возвращается, держа за кончик хвоста живую мышь, выходит на крыльцо, медленно проходит сад вплоть до ограды, за которой татарское кладбище на каменистом бугре. Осторожно бросает туда мышь и, внимательно оглядывая молодые деревца, идет к скамеечке среди сада. За ним бежит журавль, две собачонки».
Однажды два писателя ранней весной 1903 года катались ночью на извозчике около моря. Чехов был грустен, думал, что его читать будут только семь лет (болезнь точила его организм), а потом серьезно прибавил:
- Читать же меня будут все-таки только семь лет, а жить мне осталось и того меньше: шесть…» Ошибся, т.к. прожил год с небольшим…Бунин это запомнил.
И первая встреча с С. Рахманиновым была у Ивана Алексеевича тоже в Ялте. Был веселый ужин в лучшей ялтинской гостинице «Россия», были разговоры, прогулки по набережной и даже сидение на канатах с «их дегтярным запахом» (Очерк «Рахманинов»). Открытку из Евпатории, письма из Коктебеля присылает М. Волошин И. А. Бунину.
 
«Одесский дневник» Бунина. Писатель, как всегда, в кубе путешественник! 1905 год. «Возле Тарханкута, как всегда, стало покачивать…волны уже дерут по стене. Качка мне всегда приятна, тут было особенно- как-то это сливалось с моей внутренней взволнованностью. Почти не спал, все возбужденно думал, в шестом часу отдернул занавеску на иллюминаторе: неприязненно светает, под иллюминатором горами ходит зеленая волна, из-за этих гор-рубин маяка Большого Фонтана. Краски серо-фиолетовые; рассвет и эти зелены е горы воды и рубин маяка. Качает так, что порой совсем кладет».
А иное Черное море и пароход, который «поднимало и опускало» на волнах. («В ночном море») «Пароход шел; с шипением возникала впереди волна за волной, с плеском проносилась мимо, по бортам, однообразно шумела и кипела бледно-снежная дорога, тянувшаяся за кормой. Дул сладкий ветер, звездный узор неподвижно стоял в вышине, над черной трубой…
Равнина открытого моря почти Черным кругом лежала под легким и светлым куполом ночного неба. И, затерянный в этой круглой чернеющей равнине, маленький пароход тупо и неуклонно держал свой путь. И без конца тянулась за ним сонно кипящая, бледно-млечная дорога – туда, в даль, где ночное небо сливалось с морем, где горизонт, в силу противоположности с этой млечностью, казался темным, печальным. И крутилась, крутилась бичева лага и печально и таинственно что-то отвечал, отсекал порою тонкий звон: дзи-инь»…
С Крымом связаны некоторые стихи И. А. Бунина, рассказы «Темных аллей». Герой рассказа «Руся» едет в скором поезде «Москва-Севастополь».
 
 
 
***
 
Высоко наш флаг трепещет,
Гордо вздулся парус полный,
Встал, огромный и косой;
 
А навстречу зыбью плещет,
И бегут-змеятся волны
Быстрой, гибкой полосой.
Изумруд горит, сверкая,
В ней, как в раковине тесной,
Медью светит на борта;

А кругом вода морская
Так тяжка и полновесна,
Точно ртутью налита.
 
Ходит зыбкими буграми,
Ходит мощно и упруго,
Высокой возносит челн –
 
И бегущими горами
Принимают друг от друга
Нас крутые гребни волн. (1901)
 
«Отрывок».
(…) Я часто вспоминаю осень юга…
Теперь на Черном море непрерывно
Бушуют бури: тусклый блеск от солнца,
Скалистый берег, бешеный прибой
И по волнам сверкающая пена…
Ты помнишь этот берег, окаймленный
Ее широкой снежною грядой?
Бывало, мы сбежим к воде с обрыва
И жадно ловим ветер. Вольно веет
Он бодростью и свежестью морской;
Срывая брызги с бурного прибоя,
Он влажной пылью воздух наполняет
И снежных чаек носит над волнами.
Мы в шуме волн кричим ему навстречу,
Он валит с ног и заглушает голос,
А нам легко и весело, как птицам… (1901)В произведении «Думая о Пушкине» (1926 г.) прекрасен финал:
«А потом первые поездки на Кавказ, в Крым, где он – или я? – «среди зеленых волн, лобзающих Тавриду», видел Нереиду на утренней заре…
И зеленеющая влага
Пред ним и плещет и шумит
Вокруг утесов Аю-Дага…»
 
 
* * *
Земной, чужой душе закат!
В зеленом небе алым дымом
Туманы легкие летят
Над молчаливым зимним Крымом.
 
Чужой, тяжелый Чатырдаг!
Звезда мелькает золотая
В зеленом небе, в облаках,-
Кому она горит, блистая?
 
Она горит душе моей,
Она зовет,- я это знаю
С первоначальных детских дней,-
К иной стране, к родному краю!
 
А. Баборенко написал статью «Бунин в Крыму», которая вышла 2 октября 1960 года в Ялте в «Курортной газете». Крым, Бунин, Рахманинов… Текст об этом.
Бунин много переводил, в том числе «Крымские сонеты» Мицкевича. Он писал, что еще в юности увлекался «некоторыми вещами Мицкевича, особенно его крымскими сонетами, балладами… «Ради Мицкевича,- вспоминал он,- я даже учился по-польски».
Аккерманские степи (в переводе И. А. Бунина).
Выходим на простор степного океана.
Воз тонет в зелени, как челн в равнине
вод,
Меж заводей цветов, в волнах травы плывет,
Минуя острова багряного бурьяна.
 
Темнеет. Впереди - ни шляха, ни кургана.
Жду путеводных звезд, гляжу на небосвод…
Вон блещет облако, а в нем звезда встает:
То за стальным Днестром маяк у Аккермана.
 
Как тихо! Постоим.Далеко в стороне
Я слышу журавлей в незримой вышине,
Внемлю, как мотылек в траве цветы колышет,
Как где-то скользкий уж, шурша,в бурьян ползет.
 
Так ухо звука ждет, что можно бы расслышать
И зов с Литвы… Но в путь! Никто не позовет.
 
Чатырдаг. (в переводе И. А. Бунина).
Склоняюсь с трепетом к стопам твоей
твердыни,
Великий Чатырдаг, могучий хан Яйлы.
О мачта крымских гор! О минарет аллы!
До туч вознесся ты в лазурные пустыни.
 
И там стоишь один, у врат надзвездных стран,
Как грозный Гавриил у врат святого рая.
Зеленый лес- твой плащ, а тучи-твой тюрбан,
И молнии на нем узоры ткут, блистая.
 
Печет ли солнце нас, плывет ли мгла, как дым,
Летит ли саранча, иль жжет гяур селенья,-
Ты, Чатырдаг, всегда и нем и недвижим.
 
Бесстрастный драгоман всемирного творенья,
Поправ весь дольний мир подножием своим,
Ты внемлешь лишь творца предвечные веленья!
 
Внутри И. А. Бунина вызревал, выступал вперед роман «Жизнь Арсеньева». «Сказочный Крым» здесь также присутствует.
Роман автобиографичен, поэтому и отец главного героя обороняет Севастополь(и многое потратил «в Крымскую кампанию»), и сам герой там появляется, и город производит на него огромное впечатление… Арсеньев, как и Бунин, воспитывался и рос в семье мелкопоместного обедневшего дворянина.
И когда он ранней весной поехал в Крым, ему дают бесплатный билет, чтобы он путешествовал под чужим именем как железнодорожный рабочий. Он ехал на почтовом поезде, экономил на питании, но стремился туда, где «там, вдали, ждала… отцовская молодость».
«Видение этой молодости жило во мне с младенчества. Это был какой-то бесконечно давний светлый осенний день. В этом дне было что-то очень грустное, но и бесконечно счастливое. Было что-то, что связывалось с моим смутным представлением дней Крымской войны: какие-то редуты, какие-то штурмы…»Второе утро в дороге уже было летним, прекрасным, паровоз уже «звонко крикнул», пейзаж радовал и неудобства почтового вагона отошли на второй план.
А море он «с ужасом и радостью узнал…Именно-вспомнил, узнал!»
Генетическая память…
Кофе и калач в вокзальном буфете, где ему продают их, как-будто зашел нищий. Город кажется «чуть ли не тропическим».А море именно «глянуло» на него , утреннее, «тяжко-синее».
Севастополь уже давно жил без траншей и следов боев, отстроенный город был иным, чем при отце главного героя.
Это дань памяти молодости отца.
Он посещает Северную сторону, Братскую могилу, «и только оттуда веяло грустью и прелестью прошлого, давнего, теперь уже мирного, вечного и даже как будто чего-то собственного, тоже всеми давно забытого»), потом пешком путешествует в Балаклаву.
А вскоре-великая его любовь к Лике, ставшая трагической, хотя были и минуты счастья.
… И. А. Бунин многое, что навеяно крымскими мотивами, создал в эмиграции. И эта земля была для него Родиной, потерянной навсегда, горячо, до боли сердечной, любимой.
 
 
 
 
 

Приложенные файлы

  • docx KRYMSKIE MOTIVY
    Рябова С. Н.
    Размер файла: 20 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий