ИНТЕРВЬЮ С КОНОВОЙ ВАЛЕНТИНОЙ ДМИТРИЕВНОЙ

ИНТЕРВЬЮ С КОНОВОЙ ВАЛЕНТИНОЙ ДМИТРИЕВНОЙ

Батухтин А.П., Назаренко Т.Ю., Скуратов Д.В., Областное государственное бюджетное общеобразовательное учреждение «Северский кадетский корпус» города Северска Томской области

Этнографическое исследование выполнил Батухтин Андрей Павлович, кадет, входящий в Совет актива Образцового военно -исторического музея Томской области ОГБОУ КШИ «Северский кадетский корпус». Работа выполнена в рамках педагогического проекта «Потомки Столыпинской реформы в Западной Сибири». Главная задача педагогического проекта состоит в установлении исторически достоверной информации обо всех особенностях переселения крестьян в Сибирь, жизни и быте крестьян в поселениях.

INTERVIEW WITH KONOVA VALENTINA DMITRIEVNA

Batukhtin AP, Nazarenko TY
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·ants to Siberia, about life and lifestyle of peasants in settlements.

Валентина Дмитриевна Кононова родилась в 1939 году в деревне Задомке Маслянского района Тюменской области, девичья фамилия её была Тишкова.
Её отец, Дмитрий Федорович Тишков, родился в Белоруссии в 1903 или 1904 году и умер в 1973 году. Рано ушел из дома. Лет в 14-15 он покинул дом и странствовал с бригадой строителей и в Грузии, и в Сибири. Потом осел в Сибири, и домой больше не возвращался. Он получил педагогическое образование, работал сначала учителем в сельской школе в деревне Задомке Маслянского района Тюменской области (преподавал русский язык и литературу), потом был назначен в деревню Рождественку того же района. Там он был директором школы, потом - работал библиотекарем. Отец участвовал в Великой Отечественной войне.
Биография мамы, Арины Егоровны, (родилась в 1918 году, умерла в 1988 или в 1989 году) запутана. Семья мамы родом из Нижегородской губернии, как сама она говорила «из России».
Будучи уже взрослой девушкой, лет примерно 18, она приехала в Сибирь с тетей, монахиней по имени Пелагея. Валентина Дмитриевна не знает точно, при каких обстоятельствах её мама осталась сиротой, действительно ли тетя Пелагея была ей родственницей и даже не знает, было ли имя Пелагея её именем, полученным при крещении или после пострига. Она плохо помнит эту бабушку – та умерла, когда девочка училась в школе. Уже позднее стало известно о том, что у Арины Егоровны Тишковкой есть родная сестра Екатерина Егоровна. Она жила в Магнитогорске.
Мама о её существовании не подозревала, и Валентина Дмитриевна не помнит, как обнаружилось это родство. У этой женщины есть сын Владимир. Сестры потеряли друг друга очень давно, и никогда больше не виделись. Кто были родители – неизвестно.
- Судя по времени переселения, Ваши родители могли быть раскулаченными?
Рассказывает Валентина Дмитриевна: «Не знаю, никто не рассказывал. Разница в возрасте между отцом и мамой Валентины Дмитриевны была очень большая – девушку - сироту выдали замуж за учителя всей деревней.
- Почему ваш папа так долго оставался холостым? Он ведь был сельский учитель, это – завидный жених?
«У него было одно качество, которое нигде и никогда не ценилось – он любил выпить. Мама была очень красива, но имела всего три класса образования, а отец был человеком очень образованным, любил читать. В деревне его уважали – он писал просьбы для всех. Был членом партии. Брак Дмитрия и Арины Тишковых был заключен в 1936 году».
До войны у них родилась одна девочка, её звали Зинаидой, но она вскоре умерла. Потом в 1939 году родилась Валентина Дмитриевна. В 1940 или 1941 родилась ещё одна девочка - ее тоже назвали Зинаидой. Потом началась война и отец ушел в армию. Когда он вернулся, дочки его забыли уже и прятались от «незнакомого дядьки». После войны родились Татьяна (1946 г.), Николай (1947 гг.) и Любовь (1950 или 1951 гг.)
Все эти родственники проживали в деревне Рождественке Тюменской области. Себя Валентина Дмитриевна помнит с того же возраста, как вернулся отец и она пошла в школу. Ей было 6 лет, но она пошла в школу раньше. В Рождественке была семилетняя школа. А в старших классах она училась в райцентре, в селе Маслянка, которое находилось от Рождественки примерно в 30 километрах. Они там жили постоянно, примерно 20 человек из окрестных деревень.
Семилетняя школа села Рождественка находилась в деревянном доме. Рядом был большой фруктовый сад, разбитый под непосредственным руководством отца. Школа имела один этаж, в классе училось примерно 20 человек. Классных комнат было мало, дети учились в 2 смены.
В деревне Рождественка была большая библиотека, в которую регулярно поступала новая литература. Были книги не только советских, но и американских, и английских писателей, помнится, ежедневно по почте приходило по 5-6 новых книг.
В деревне все мужчины пили. Денег в деревне было мало, они ходили в сельпо, брали под запись водку. Почему пили? Во-первых, мужчины приучились пить на войне, во-вторых, жизнь была тяжелая. Запомнились именно вечно пьяные и вечно недовольные женами мужчины.
Было всего 2 семьи, где мужчины не то, чтобы не пили, но держались тихо, обособленно. Один из них был шофёром. Он был спокойный и дружелюбный. У него у единственного в деревне был свой большой сад.
Раньше сады были и у других, но ввели налоги на хозяйство. Сдавали молоко, яйца, а с сада – яблоки. Отец после введения налога (1948 г. – прим. ред.) вырубил все деревья, а у этого человека они остались.
В 1948 году началась очередная кампания по ограничению размеров ЛПХ, в рамках которой существенно выросли ставки сельскохозяйственного налога. Его рост привел к сокращению размеров приусадебных хозяйств.
Вследствие этого произошло снижение налогооблагаемой базы и общей суммы налоговых поступлений. Для компенсации потерь государство в 1950 году, а затем в 1951 и 1952 годах вновь пошло на повышение ставок сельскохозяйственного налога. Другим способами увеличения размеров налогово-податного изъятия в конце 1940-х начале 1950-х годов были расширение контингента плательщиков за счет лиц, ранее имевших налоговые льготы, а также снижение размеров оставшихся льгот.
Вообще, женщины почти все работали в поле. Имели много детей. Занимались личным хозяйством. В семье Тишковых было 1, потом 2 коровы, 5 или 6 овец. 1-2 свиньи. Вообще старались держать матку. Если свинья погибала – то это было большое горе. Естественно, держали кур и гусей. Позднее гусей (примерно в 1960-е годы) держать перестали. Помнится, что коровы, когда отелятся (а это происходит зимой), то брали телят в избу.
У всех были очень большие огороды - до 1 гектара. Отец, как учитель, имел огород 28 соток, меньше, чем у других. Копали огороды сами. Правда, когда колхоз встал на ноги (после войны) стали давать на один день лошадь, пахали. Помнится, потом пахали трактором. При посадке картофеля трактор ходил кругами - в борозду бросали картошку, а он следующим ходом ее засыпал.
Мама, Арина Егоровна, вставала рано, сперва работала в доме, а потом в поле. На огороде работали дети: старшей доставался обязательный полив. Еще обязанностью Валентины Дмитриевны было мытье полов в доме. А вот скотиной дети не занимались.
Полы были некрашеные, их мочили и скоблили ножом. Песком не терли – было слишком далеко носить песок.

- А полы ножом не исскабливались?
Валентина Дмитриевна Кононова рассказывает: «Нет, были очень толстые половицы. Так что шоркали или веником-голиком, или ножом. Красить полы стали довольно поздно.
Помнится, что и после войны дома ткали и пряли. Была прялка, самопряха-стояк. Также довольно поздно появились утюги. Бельё катали рубелем. Первый утюг был на угле. Бельё стирали по субботам – раз в неделю, после бани. Стирали бельё в бане, а выполаскивали - на озере. Стирали щелоком. Вода у нас была колодезная, очень холодная. Мыло было – его варили сами. Но оно использовалось исключительно для мытья. Мы сами не варили. В лавке продавалось исключительно хозяйственное мыло».
На вопрос о праздниках в деревне, Валентина Дмитриевна сначала сказала, что были только советские – 7 ноября, 1 мая. Потом вспомнила, что праздновали Рождество, Пасху и Троицу. На Троицу в дом для украшения приносил берёзки. Отец, коммунист, ругался. Еще весной неофициально праздновали приход весны – пекли жаворонки (праздник называли именно так). Пекли из ржаного теста (потому что мука была ржаная) Также на Пасху пекли куличи. Отец сам умел печь хлеб. Валентина Дмитриевна тоже пекла.
На вопрос про одежду, которую носили после войны, Валентина Дмитриевна отметила, что с одеждой было плохо. Перешивали старое. Отец дошёл до Берлина, но из трофеев почти ничего не привез: какие-то большие туфли, скатерть и еще какая-то мелочь. Все эти вещи семья продала и сменяла на хлеб.
В сельпо в обмен на сданные продукты давали ситец. У мамы была машинка подольского завода, советская, с ручным приводом, и мама сама шила, причём не только своим, но и на заказ, что давало возможность поддержать хозяйство. Кроила мама всегда на глазок, никакими выкройками не пользовалась. Наиболее распространенными материалами были ситец и штапель. Они были ярких расцветок и не линяли. Штапельная одежда считалась нарядной.
Когда Валентина Дмитриевна училась в Маслянке – то иногда ездила в города – в Ишим и в Омск. Ишим – небольшой городок, в течение часа на поезде можно доехать от Маслянки. Валентина Дмитриевна и её сверстники забирались в пассажирские поезда в тамбур. Проводники делали вид, что их не замечают и дети ездили сами. За большое счастье почиталось купить мороженное, погулять по городу.
Среднюю школу Валентина Дмитриевна закончила хорошо. Получила паспорт. На паспорт надо было ехать в Маслянку и там фотографироваться. Она не хотела жить в деревне. Решила ехать учиться в Томск.
Приехала, помнится, одетая крайне бедно, в фуфайке. «Я даже не представляла масштаба своей бедности». Поступать решила в Медицинский. Поступали бесплатно. Помнится, на вокзале Томск-1 встречали автобусы – было объявление, какой ВУЗ встрчает абитуриентов. Везли в общежитие. Конкурс был большой, поэтому побоялась подавать документы на лечфак, а пошла на фармацевтический. Немного жалеет, так как экзамены сдала очень хорошо, могла пройти и на лечфак.
Закончила обучение в 1961 году. Работала по специальности недолго - 5 лет в Тобольском управлении аптек (1 год в низовой структуре, а потом – начальником), затем преподавала в медучилище.
Училась в Томске. Там же вышла замуж. Все перемещения связаны с изменением места работы мужа.
В годы обучения Валентина Дмитриевна жила в общежитии на улице Тверской. Её стипендия (повышенная) была 22 рубля, раз в год получала из дома посылку с деньгами (20 рублей) и съестным.
Комната была рассчитана человека на 4, жило человек 8. Спали по два человека на одной кровати. Варили из общих продуктов завтрак и ужин, а обедали каждый сам в столовой. Парням было легче подрабатывать, грузчиками, девушки меньше подрабатывали. Блатной подработкой было дежурство в больницах (не с первого курса). Важно было хорошо учиться - повышенная стипендия.
Общественная жизнь: были студенческие праздники, гулянья. Клубов не было, а были студенческие праздники при Доме Культуры на улице Тверской. Много читали в библиотеке – была своя, медицинская, и в Пушкинку ходили. Много занимались спортом, Валентина Дмитриевна пыталась заниматься не только традиционными лыжами, но и фехтованием. Еще она была комсоргом. В её обязанности, кроме прочего, входила обязанность делать еженедельные политинформации.
- А как молодежь в то время относилась к этому?
«Были такие, которые вообще ей не интересовались. А вообще - мы жили как раз в «оттепель». Я хорошо помню, когда умер Сталин, мне было 14 лет. У нас рыдала вся деревня! А потом мы изучали материалы ХХ съезда, где разоблачался культ личности».
- А возвращение репрессированных?
«Было трудно понять, как это – осуждали совсем невиновных? От нас это было совсем далеко. У нас в семье и в деревне репрессированных не было».
Подумав, Валентина Дмитриевна вспоминает, что во время сильного голода после войны бригадир следил, чтобы никто не собирал колоски. «По обязанности гонял». Но всё же собирали зерна, шелушили их и мололи на жерновах. «Не помню, чтобы мы молчали из страха. Скорее – понимали, где и с кем можно говорить, а где лучше промолчать. А вот патриотизм был, хоть мы о нем и не говорили. Искренне считали, что наша жизнь – лучше, чем где-либо».
После окончания учебы вместе с мужем поехала по назначению. Сначала в Тобольск поехала, и, как уже упоминалась, год работала в аптеке, а потом – управляющая кустом аптек. Муж работал на судоверфи. Когда нашли нефть на севере, стала развиваться нефтяная промышленность, работал управляющим на нефтеперекачивающей станции на Самотлоре. Управление – в Томск. Переехали в Томск. В Томске стала преподавателем фармакологии в медицинском училище (ныне колледж).
Дети – сын Сергей 1962 года рождения, не женат. Дочь Наталья, 1974 года рождения, в разводе, имеет сына Андрея, кадет Северского кадетского корпуса. Сын имеет неоконченное высшее образование (ТПИ), а дочь - стоматолог, работает в Поликлинике № 10, второе образование – психолог.

Литература

1. Бардина П.Е.Быт и хозяйство русских сибиряков Томского края. Северск, 2009.432 с.

2. Громов Г.Г. Методика этнографических экспедиций. М.,1966.

3. Изучаем народные традиции. Программы и вопросники/Сост. П.Е. Бардина, В.М. Кулемзин, Н.В. Лукина, Н.А. Тучкова. Вып. 1. Томск: Центр учебно-методической литературы ТГПУ, 2004. 36 с.

4. Назаренко Т.Ю. Рабочая тетрадь краеведа – исследователя. ОГУК «Томский областной краеведческий музей им. М.Б. Шатилова» - Томск, 2014 г. – 24 с.

5. Читая Г.С. Принципы и метод полевой этнографической работы // Советская этнография. 1957. № 4.

6. Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. М.: 7. Наука, 1987. 558 с.

7. Сибиряки. oнлайн // sib.tomskmuseum.ru









13PAGE 15


13PAGE 14615


13PAGE 15




15

Приложенные файлы

  • doc batuxtin 2
    Размер файла: 60 kB Загрузок: 0