Методическое сообщение: «Педагогические принципы Заслуженного артиста России, профессора Уральской государственной консерватории им. М.П. Мусоргского М.В. Андрианова».


Методическое сообщение:«Педагогические принципы Заслуженного артиста России, профессора Уральской государственной консерватории им. М.П. Мусоргского М.В. Андрианова».
Преподавателя фортепиано МБУДО МДШИ Стрельниковой Елены Владимировны.
Вступление.
Мне посчастливилось учиться в классе выдающегося музыканта, Заслуженного артиста России, профессора Уральской государственной консерватории Михаила Васильевича Андрианова.
В историю Уральской государственной консерватории имени
М. П. Мусоргского и всей музыкальной культуры Урала М. В. Андрианов вписал одну из самых ярких страниц.
Большой, нестандартно мыслящий музыкант, талантливый
пианист, крупный руководитель. Такое сочетание крайне редко
встречается в одном человеке. Кроме того, он обладал удивительными человеческими качествами: все знавшие его отмечали глубочайшую порядочность, скромность и искренность.
Без малого сорок лет Михаил Васильевич возглавлял кафедру
специального фортепиано; пятнадцать лет был ректором
Уральской государственной консерватории имени М.П. Мусоргского.
Являясь воспитанником Московской пианистической школы,
М. В. Андрианов начинал своё обучение в Свердловской средней
специальной музыкальной школе - десятилетке, которую в 1943 году, в разгар Великой Отечественной войны открыл его отец – Василий Михайлович Андрианов, находясь на посту первого секретаря Свердловского обкома и горкома партии. Первым педагогом для шестилетнего Миши Андрианова стал эвакуировавшийся из Киева известный музыкант Иосиф Давидович Глезер. Вскоре после войны семья Андриановых была отозвана в Москву. Михаил окончил Среднюю специальную музыкальную школу имени Гнесиных и поступил в Гнесинский институт, в класс одного из виднейших музыкантов страны Самуила Евгеньевича Фейнберга. Под его руководством был пройден большой репертуар, среди которого особое место стали занимать произведения Баха, Шопена, Шумана, Листа, Брамса, Скрябина и, конечно,
Рахманинова. Памятен рассказ Михаила Васильевича о том, как при поступлении в класс С. Е. Фейнберга, им был выучен буквально за два-три дня Фортепианный концерт Э. Грига в трёх частях (своеобразная проверка на прочность памяти и музыкальный профессионализм). Именно период учёбы у Фейнберга, музыканта огромной эрудиции и культуры, во многом стал определяющим для профессионального становления М. В. Андрианова. На последнем курсе из-за болезни С. Е. Фейнберга, Андрианов был переведён в класс Теодора Давидовича Гутмана, у которого впоследствии окончил и аспирантуру. Так в его профессиональном облике соединились черты двух крупнейших отечественных фортепианных школ: С.Е.Фейнбергаи Г. Г. Нейгауза, чьим учеником был Гутман; а также самого Гутмана, самобытного музыканта и педагога.
Талант педагога и музыканта.
Необыкновенный педагогический талант Михаила Васильевича
раскрылся очень рано. Уже в первый период работы в его классе появились яркие студенты, среди которых Н. Атлас (Якимова), ставшая одной из первых дипломантов престижных конкурсов среди уральских пианистов. В классе М.В. Андрианова училась и его супруга Э.Д. Андрианова, впоследствии одна из ведущих педагогов школы-десятилетки при Уральской государственной консерватории. Их человеческий и творческий союз
продолжался всю жизнь. Многих учеников Михаила Васильевича
подготовила в десятилетке Эмма Дмитриевна. Среди учеников Михаила Васильевича разных лет - такие известные музыканты, как Б. Орлов, М. Биндер, Н. Биндер, А. Глаголев, А. Букреев, О. Расковалова, Ю. Столбова и многие другие.
Вместе с тем, Михаил Васильевич никогда не выбирал себе
лучших, наиболее ярко одарённых студентов: он умел и любил работать со студентами любого уровня и неизменно добивался отличных результатов. Трудно передать атмосферу любви и почитания, которая царила вклассе М.В.Андрианова. Его исключительные и профессиональные, и человеческие качества привлекали к нему молодёжь; его внешняя
замкнутость, за которой скрывался очень глубокий, добрый и искренний человек, не препятствовала внутренней близости с учениками. На одном из собраний класса Михаил Васильевич очень точно выразил своё педагогическое credo: «Если говорить о взаимоотношениях педагога с учеником, то мне представляется это с весьма интимной стороны. И я, может быть в силу своего характера, не могу хорошо говорить о музыке ученику, которому я не доверяю. Доверие обязательно должно присутствовать, причём - обоюдное. Со стороны ученика: выжать из педагога всё, что можно, но в то же время и от себя требовать полной отдачи. И не думать, что, если придёшь на урок « пустой », то со стороны
педагога на тебя сразу же посыплются розы вдохновения ... ». А на вопрос одного из студентов о своих сомнениях и колебаниях в правильности выбора главного дела Андрианов ответил: « Есть очень простой способ это проверить, причём довольно быстро. Нужно «выжать » из себя всё, что сможешь, положить себя всего, а там уже будет виден результат того, что стоит ли продолжать или нет».
Педагогическая работа Михаила Васильевича представляла собой
удивительный сплав высочайшего пианистического профессионализма и яркого педагогического дара. М.В. Андрианов был педагогом в настоящем смысле и значении этого слова, то есть человеком, ведущим и воспитывающим ученика, а не просто дающим ему от случая к случаю уроки. Он считал вредным так называемое «натаскивание » учеников. То, что ещё не родилось в ученике, никакое «натаскивание», как правило, оживить, пробудить не может. Так же отрицательно М.В. Андрианов относился к преподаванию как бы «штампующему» учеников по определённым, заранее заготовленным рецептам. Михаил Васильевич очень хорошо знал своих учеников, был проницателен в оценке их сил и
возможностей, постоянно учитывал их субъективные наклонности, словом, всемерно и всесторонне развивал их художественную индивидуальность. Он воспитывал в учениках способность наблюдать, вслушиваться, размышлять и строить своё исполнение так, чтобы оно возбуждало у слушателей чувства и мысли. Работа над музыкальным произведением.
Педагогическая работа Михаила Васильевича представляла собой
удивительный сплав высочайшего пианистического профессионализма и яркого педагогического дара. У него был особый слух: он сразу слышал произведение не просто «вдоль и поперёк», но и заранее мог расслышать то, к чему можно и нужно подвести данного ученика. Во время занятий внимание его было всегда сконцентрировано на главном - на образном содержании музыкального произведения. Поразительным умением М.В. Андрианова - педагога было умение проникать в самую суть
произведения, раскрывать всю глубину содержания. Прежде всего, он стремился выявить основную мысль, идею, которой подчинялось всё произведение в целом, вплоть до мельчайших деталей. Вспоминается, как на первом курсе Михаил Васильевич работал со мной над пьесой Р. Шумана «Вечером» из цикла «Фантастических пьес». Вообще построение уроков было таким: сначала студент исполнял всё, что приготовил к уроку, при этом Андрианов всегда слушал стоя, отвернувшись к окну, спиной к ученику, потом он садился за второй рояль и, глядя в ноты, долго молчал ... За это время в голове проносился рой мыслей: «Как сыграла? Понравилось ли Учителю? Что не получилось? Какие были ошибки? Почему не всё удалось выразить? » и, когда паника доходила до предельной температуры кипения, профессор очень тихим голосом начинал говорить. Сначала давалась общая оценка услышанному, потом намечались главные исполнительские проблемы на данный момент, и ... начиналось творчество.
Следовали один за другим удивительные по своей законченности исовершенству показы того или другого эпизода, незабываемым звуком, в том темпе, который был предопределён образным строем сочинения. Конечно, неимоверные усилия студента повторить услышанный образец не всегда заканчивались успехом, но Андрианов, не жалея времени, кропотливо вникая в детали прикосновения, неизменно добивался от ученика если не сиюминутного результата, то хотя бы понимания того, как это нужно делать в самостоятельной работе. Михаил Васильевич любил повторять: « В нашем деле много тонкостей!» и,
развивая свою мысль, продолжал более детально: « Когда вы
рассматриваете какое-либо указание в тексте, нужно обязательно
сопоставлять его со всей концепцией в целом. Все ремарки, динамика, мелкие указания должны превратиться в целостную систему, каждое из них должно быть органичным звеном этой системы, звеном целого. Иначе, подходя к исполнению отдельно взятого указания, будет наблюдаться преувеличение его значения, роли в той единой системе, которую должно представлять собой любое произведение!». Вообще в работе над музыкальным сочинением Андрианов нацеливал ученика на главное: « Нотный текст - это Библия для музыканта. Только вникнув в мельчайшие детали, выстроив из них стройную логическую цепочку, можно
понять суть, главную мысль, которую хотел донести композитор до
исполнителя». Готовя студента к концертному выступлению, профессор говорил: « Вы должны увлечь, заразить слушателя своим исполнением! Но при этом остерегайтесь преувеличенных эмоций, потому что это ложное вдохновение... На сцене очень важен момент самоконтроля при сохранении эмоциональной приподнятости. Перед выступлением нужно не только разыграть пальцы, главное - настроиться на ту программу, которую
будешь исполнять и «разогреться » эмоционально (можно поиграть схожие по тонусу произведения из прошлых программ и совсем необязательно «шпарить » то сочинение, которое сейчас предстоит исполнить со всей свежестью)».
Возвращаясь к пьесе Р. Шумана «Вечером», вспоминается первый вопрос Михаила Васильевича: « Как Вы думаете, чем отличается вечер 20 века от вечера 19 века?» и, выслушав мои не совсем внятные соображения по этому поводу продолжал: « Мне представляется, что главное отличие - это темп, скорость происходящих событий. Ваше исполнение напоминает этюд со
сверхскоростями 20 века, а здесь надо почувствовать неуловимый аромат неспешных действий, ненавязчивых бесед. Сам фактурный рисунок прозрачных фигураций с едва намеченной акварельной мелодической линией предполагает неспешный доверительно интимный тон высказывания, при этом интонирование мелодии не должно быть навязчиво прямолинейным. В каждой мелодической линии необходимо видеть рисунок, который определяет характер устремлённости и агогики. В главной теме движение вниз должно быть на одном дыхании, без толчков на сильных долях, а в восходящем движении - устремлённость к вершине. За рисунком нужно видеть жизнь мелодии! Форшлаги не должны тормозить движение, и при смене знаков нет вычурных отклонений
от темпа». Я привела лишь небольшой пример работы над образной
содержательностью музыкального произведения в классе М.В. Андрианова.
А вообще одним из главных педагогических тезисов профессора было твёрдое убеждение в том, что «чтобы стать настоящим музыкантом, нужно быть значительным человеком».
Являя собой пример бескомпромиссной нравственности, глубокой
порядочности и духовности, он был и является своеобразным поведенческим камертоном для своих учеников. Обладая поразительной эрудицией в различных областях науки, культуры и искусства, он вдохновлял студентов на подвижнический труд, на самозабвенные поиски истины в жизни и в искусстве.

Приложенные файлы

  • docx rabota.doc
    Стрельникова Елена Владимировна
    Размер файла: 33 kB Загрузок: 0