Дети Войны. Воспоминания моей бабушки Акимовой Людмилы Валентиновны Выполнила ученица 6 Б класса Акимова Анна Руководитель ИвлиеваС. Г.


МОУ «Средняя общеобразовательная школа № 33»
Дети Войны.
Воспоминания моей бабушки
Акимовой Людмилы Валентиновны
Выполнила ученица
6 Б класса Акимова Анна
Руководитель ИвлиеваС. Г.
Саранск 2013
Жизнь, к сожалению, гораздо чаще, чем хотелось, даёт поводы вспоминать о моём военном детстве. Когда я вижу по TV пустые глазницы окон сирийских домов, мне так и кажется, что я снова вижу дома моего детства.
Я, Акимова Людмила Валентиновна, родилась в 1938 году. Моё детство и юность прошли в Донбассе, в Ворошиловградской (теперь Луганской) области в городке районного масштаба Попасной.
Для меня началась война, когда во дворе нашего дома появилась группа немцев с полицейским, жившим тоже на нашей улице. Вот он-то и велел нам убираться из дома на все четыре стороны. Мы - это дедушка и бабушка- родители моего отца, ушедшего на фронт как и его два старших брата, это моя мама со мной и полуторагодовалым братом и тётя Женя, сестра моего отца, с сыном на руках, ровесником моему брату.
Этот полицейский очень старался всех нас выгнать со двора, но закончилось тем, что мы переселились в летний домик, стоявший во дворе.
Это первый эпизод, который "сфотографировала" моя память.
Вторая "фотография" памяти связана с похоронами девочки лет 10-11, жившей на нашей улице чуть наискосок от нашего дома. Дело в том, что когда наши войска уходили из Донбасса, они за собой минировали и дороги и поля. Немцы для разминирования их изобрели варварский способ: собирали детей, оставшихся на оккупированной территории, в возрасте от 8-9 лет и старше и гнали их впереди себя. Чем это заканчивалось для некоторых из ребят - понятно. Я чётко помню небольшую дырочку от осколка на переносице погибшей девочки. А две мои родственницы остались для меня на всю жизнь напоминанием об этом событии, т.к. у одной из них из-за осколочного ранения не сгибалась нога в колене, а у другой на лице (между прочим, довольно красивом) остался большой шрам.
Третья "фотография" моей памяти более красочная, т.к. мне шёл уже шестой год. 1943-й год, конец зимы. Старший немецкий офицер, которого звали Эрик, проживавший в нашем доме, каким-то образом смог сказать моему дедушке, что они "уходят" и что ночью будут взрывать склад боеприпасов, располагавшийся во дворе дома, стоявшего напротив нашего дома. Мои взрослые родные сразу предупредили об этом всех соседей по улице, чтобы они прятались по подвалам и погребам.
Наступила ночь. Мы все в погребе, никто не спит, горит какая-то коптилка. На Украине погреба делали не так, как здесь, в мордовских сёлах. Они располагались либо под домами, либо под "летними кухнями" и вход в них был аналогичен входу в современные подземные переходы, только наверху и внизу были двери, закрывающиеся на замок.
Так вот, когда под утро прогремел жуткий взрыв, верхние и нижние двери нашего погреба сорвало с петель взрывной волной. Дедушку задело дверью по голове, а бабушке пришёлся сильный удар по ноге. От полученной раны она впоследствии и умерла, т.к. медикаментов никаких не было и врачебной помощи тоже.
Наступило утро, мы выбрались из погреба. И что я увидела?!
Вместо нашего восьмикомнатного дома была груда развалин вся покрытая книгами великолепной дедушкиной библиотеки, а ветер перелистывал их страницы. По углам бывшего дома и между бывшими окнами стояли только несущие столбы-брёвна. На одном из них раскачивалась картина "Дети, бегущие от грозы"...
Наш летний домик сложился как карточный. Другие дома выглядели так же. Нашей улицы как таковой не было.
Взрослые (кроме бабушки) бросились проверять, живы ли соседи. Многих пришлось откапывать, т.к. выходы были завалены разрушенными домами. Нужно было делать это быстро, т.к. люди начинали уже испытывать нехватку кислорода.
Могу сказать, что несмотря на ужасы той войны, на которые обрекли наш народ фашисты, имя немецкого офицера Эрика для всех жителей нашей улицы осталось незабываемым: он всем нам спас жизнь.
А со двора того дома, где были боеприпасы, ещё долго наши сапёры извлекали из земли неразорвавшиеся снаряды. Последний вынули, если не ошибаюсь, летом 1972 года за день до приезда моей семьи в гости к родителям. И ещё одна "фотография". Вероятно, был март. Пасмурно. Шел мелкий дождь. Вдруг кто-то из соседей закричал: "Наши, там идут!". Мы бросились в конец огородов, и я увидела как по одной из улиц с горы (это ведь Донецкий кряж!) вниз спускается колонна военных, наших родных солдат. Из-за жуткой грязи мы не смогли к ним приблизиться, стояли метрах в трёхстах и махали им руками, они отвечали нам тем же и уходили в сторону леса.
Между этими "фотографиями" памяти можно было бы поместить множество более мелких. Например, когда летели самолёты сначала немецкие, бомбившие уходящие наши войска, а позже наши самолеты, бомбившие отступающих немцев, мы прятались, кто куда может. Я часто пыталась залезть под так называемые козлы, на которых мы спали и которые смастерил мой дед. Взрослые нас, детей всякий раз убеждали, что мы должны бежать в погреб, но когда начинались бомбёжки, трудно было нам соображать правильно.
А потом, когда фронт отодвинулся на запад, я увидела не только свою бывшую улицу, но и заводской микрорайон, застроенный пятиэтажками, которые смотрели на меня такими же зияющими окнами, как дома в сирийских современных городах ...
Позже, когда я пошла в школу (это был 1945 год) я снова увидела немцев. Их было очень много, ходили они колонной. Но это были уже пленные немцы, которые восстанавливали наш завод и нашу довоенную школу. Не знаю, что испытывали взрослые, на них глядя, но я их боялась.
Года через 2-3 их передислоцировали.


Приложенные файлы

  • docx rabota5
    Размер файла: 18 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий