И только музыка внутри, вокруг, везде… (материалы биографии и творческого наследия Л.Г. Крыштановской)


С.В.Надлер,
преподаватель ПЦК "Теория музыки" ГБПОУ РО "Таганрогский музыкальный колледж"
Таганрог 2011
И только музыка внутри, вокруг, везде...
(материалы биографии и творческого наследия Л.Г. Крыштановской)
Юбилей Таганрогского музыкального колледжа - прекрасный повод вспомнить о музыкантах, память о которых вошла в историю учебного заведения прочно и неоспоримо. Одно из таких имен -Людмила Георгиевна Крыштановская, преподававшая на теоретическом отделении колледжа (в те времена - училища) почти тридцать лет: с 1970 по 1999 год.
Я, автор этих строк, общалась с Людмилой Георгиевной четыре года в качестве студентки, обучаясь у нее профилирующим теорети¬ческим предметам: сольфеджио, гармонии и полифонии. Поэтому оказанную мне честь - предоставить в настоящий сборник материал о Людмиле Георгиевне - воспринимаю, прежде всего, как возможность отдать дань великолепному профессионалу и интересному человеку, женщине с нелегкой судьбой, построившей своими руками в жизни все: и свое личное счастье, продолжившееся в ее молодом сыне, и профессию, сохраняемую в памяти учеников и текстах, которые были ею написаны.Фрагменты архива колледжа, где зафиксирована профессиональная биография Людмилы Георгиевны, лаконичны, но они дают вполне точное представление о ее профессиональном пути. Приводим строки автобиографии Людмилы Георгиевны, написанной с присущей ей обаятельной четкостью слога:
«Я родилась 16 ноября 1941 года в городе Тбилиси в семье служащих. В 1947 году начала учебу в общеобразовательной школе. В 1950 году семья переехала в г. Таганрог в связи с переводом отца. Здесь продолжила учебу в общеобразовательной школе, сочетая ее с занятиями в детской музыкальной школе с 1953-1954 учебного года. В 1958 году окончила одновременно обе школы. С этого же года занималась в Таганрогском Авиационном техникуме, который окончила в 1961 году. В 1961 году поступила в Таганрогское музыкальное училище, которое закончила в 1965 году по двум отделениям: теоретическое и фортепианное. В 1965 году поступила в Саратовскую Государственную консерваторию им. Л. В. Собинова на музыковедческий факультет. В 1970 году закончила ее по специальности: музыковед-теоретик, историк, лектор, - и была направлена на работу в Таганрогское музыкальное училище. Учебу в училище и консерватории сочетала с работой...» [2].
Иллюстрацию к последней фразе - о сочетании учебы с работой -представляет собой выписка из трудовой книжки. Этот документ также, если вдуматься, весьма ясно показывает всю степень трудоспособности молодой, целеустремленной и очень способной студентки:
«1.04.1961-9.11.1961 -музыкальный работник детских яслей;
12.09.1961-8.08.1965 - руководитель кружка фортепиано при ДК им. Димитрова;
19.08.1965-31.06.1970 - учеба в консерватории;
10.02.1968-30.05.1968 - преподаватель музлитературы в консер¬ватории;
5.09.1969—8.06.1970 - преподаватель сольфеджио в ДМШ при Саратовском Доме офицеров» [2].
На теоретическом отделении Таганрогского музыкального училища Людмила Георгиевна работала с 1972 года. Диапазон деятельности в учебном процессе был необычайно широк и многообразен: курс теории музыки, сольфеджио, гармонии, полифонии, импровиза¬ции, а также огромная воспитательная и методическая работа. За годы работы класс преподавателя Л. Г. Крыштановской окончили более 70 человек, из которых 33 выпускника продолжили обучение в музыкальных ВУЗах Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Саратова, Львова, Ростова и Таганрога. Многие из них сегодня успешно продолжают работу в филармониях и учебных заведениях страны.
Еще одна грань творческой и методической деятельности Людмилы Георгиевны - это оказание активной методической помощи пе¬дагогам ДМШ города и области, выступление на городских и областных семинарах и конференциях, проведение открытых уроков для преподавателей Таганрогской зоны музыкального образования.
Чрезвычайно высокое качество труда Л. Г. Крыштановской быkо подтверждено многочисленными благодарственными письмами и большими успехами ее учеников, которые, начиная с 1977 года, неизменно занимали высокие призовые места на музыкально-теоретических Олимпиадах по гармонии и сольфеджио, проводимых для музыкальных училищ. В 1980 году Л. Г. Крыштановская была награжена знаком «За отличную работу» Министерства Культуры СССР, в 1988 г. ей присвоено звание «Преподаватель-методист», награждена медалью «Ветеран труда», имела почетные грамоты Областного департамента Культуры, ректората Ростовской государственной консерватории, Городского отдела Культуры.
Вот мнение В. Ф. Красноскулова, одного из самых авторитетных преподавателей сольфеджио Ростовской государственной консерватории: «Л. Г. Крыштановская входит в число наиболее талантливых, опытных, ищущих педагогов-теоретиков нашего региона. Ее многогранный и плодотворный опыт работы неоднократно подтверждался результатами, которые демонстрировали ее воспитанники на различного рода зональных семинарах и методических конференциях, от¬крытых уроках, олимпиадах, вступительных экзаменах в вуз и т.п. » Кроме того, в архиве музыкального колледжа сохранились упоминания об очень важных методических работах Людмилы Георгиевны, в которых она обобщила свой уникальный преподавательский опыт: «За многие годы у Л. Г. Крыштановской сложились свои индивидуальные и очень эффективные методы работы в музыкально-теоретических курсах. Ею было написано большое количество методических работ, разработок, пособий, сборников мелодических и ритмических диктантов. Методическая работа «Некоторые вопросы гармонизации мелодии на материале диатонических средств гармонии» представляла Ростовскую область на Всесоюзном смотре-конкурсе творческих работ преподавателей средних учебных заведений и с 1978 г. находится в Центральном Научно-методическом Кабинете г. Москвы. Интерес к ней вызвал неоднократные запросы в ТМУ из отдельных городов страны. Несколько методических работ, направ-ленных на усовершенствование учебного процесса, находятся в областном методическом кабинете Ростова, в библиотеке ТМУ и активно используются педагогами и учащимися.
В течение многих лет Л. Г. Крыштановская успешно проводила в своих классах необычный эксперимент, который дал очень яркие результаты. Ею была разработана не имеющая аналогов в отечественном музыкознании теория музыкально-метроритмической стенограммы. Эта теория - в ее практическом применении - подробно описана в работе «Музыкальный диктант. Стенограмма временной и звуковысотной организации музыкальной речи. Методическое пособие для ДМШ и музыкальных училищ» [3].
Вот что пишет об этом труде В. Ф. Красноскулов: «... работы в определенной степени суммируют многолетний педагогический опыт Л. Г. Крыштановской, являющейся одной из наиболее одаренных, высококвалифицированных ищущих педагогов музыкально-теоретического цикла в методическом регионе Ростовской консерватории... Предложенная Людмилой Георгиевной методика весьма целесообразна, она достаточно подробно разработана и понятно изложена. ...По целостности и взаимосвязанности всех основных вопросов, касающихся осмысления музыкальной речи, система Л. Г. Крыштановской представляется наиболее широко разработанной, так как охватывает и интонационную, и метроритмическую структуры... Очень здравой представляется мысль о недопустимости строить работу в расчете преимущественно на «абсолютников». И в этой связи очень уместными представляются разделы, связанные с развитием ладового восприятия музыки и с тональной настройкой, которая часто остается для учащихся «камнем преткновения»... Работа написана хорошим, ясным языком, содержит большое число нотных примеров в тексте, благодаря чему читается с легкостью и интересом».
Указанное методическое пособие посвящено вопросам интенсификации на профессиональном уровне методики фиксации услышан¬ного учащимися музыкального текста на нотном стане, еще на ранних стадиях обучения в ДМШ. Ссылаясь во вступительном разделе на высокие музыкальные авторитеты, автор справедливо отмечает значение самой формы музыкального диктанта в развитии музыкального сознания учащихся, делая при этом акцент на том факторе, что осно¬вы успешной работы в училище закладываются в ДМШ.
В своем стремлении к интенсификации процессов осознания элементов музыкальной речи в их временной и высотной взаимосвязи (что в настоящее время является предметом исследования ведущих педагогов страны), Л. Г. Крыштановская приводит читателей к идее стенографической фиксации услышанного, предлагая при этом свое решение этой задачи. Общая проблема разделена автором на ряд составляющих, каждой из которых посвящена отдельная глава: воспитание навыков стенографии временного членения музыкальной речи; развитие ладового (ступеневого) слуха и слуховое освоение ладовых качеств метрических опор и мелодических формул; слуховая тональная настройка.
Вторая работа автора - «Сборник диктантов» - объединяет в себе большое число одно- и многоголосных примеров, а также дает богатый методический материал для конкретной учебной работы на различном уровне: от ДМШ до выпускных курсов училища и подготовки в вуз (на различных отделениях). В тексте этой работы в полной мере сказывается профессиональная щедрость Людмилы Георгиевны и замечательный рационализм ее мышления, неизменно приносивший ее ученикам столь ощутимую пользу. Кроме всех прочих достоинств работы, привлекает внимание весьма любопытная идея оптимизации работы над диктантом. Она заключается в том, что часть трудностей, возникающих у учеников во время работы над постоянно усложняющимися музыкальными диктантами, можно постараться снять с помощью...изменения записи! Идея, если вдуматься, замечательна и, по сути, проникнута заботой о музыкальном интеллекте ученика. Когда слух, в силу известной нехватки способностей, недостаточно оперативно реагирует на звуковую конструкцию, ему можно «помочь», научив мозг схватывать эту конструкцию формульно, частично погашая таким образом дефицит скорости реакции. Эти формулы «схватывания мозгом услышанного» Людмила Георгиевна предлагает фиксировать в системе, напоминающей стенографическую: с быстрой записью сначала ритмических фигур в виде цифр, а затем и мелодических формул.
Здесь большую ценность представляет не только сама система, которая применительно к индивидуальности преподавателя вполне может модифицироваться и даже приобретать иные формы, что естественно: любой опытный преподаватель в тот или иной момент приходит к близким идеям. Но еще более важно то, что сама идея рационализации музыкальной памяти подарена нам в этом тексте, и подарена очень талантливо, от всей души, с возможностью применять ее в том или ином виде.
Полагаю, что очень многие музыканты Таганрога присоединятся к моим словам: Людмила Георгиевна на своих занятиях давала навыки настолько прочные, что и через десятки лет они сохранялись для человека, даже не будучи долгое время востребованными. В конечном счете, Л. Г. Крыштановская формировала на своем участке работы опору на профессию у начинающего музыканта; и эта опора выручала и выручает тех, кто учился у нее, постоянно и неизменно. При этом комплекс музыкальных умений, переданный Л. Г. Крыштановской своим ученикам, вовсе не становится якорем, консервативным грузом. Образуя крепкий фундамент, эта теоретическая опора нисколько не мешает получать новые знания о тех же самых предметах, что изучались на уроках Людмилы Георгиевны. Более того, ничто из усвоенного на занятиях этой умной и даровитой женщины, не исключало собственный взгляд на изучаемые предметы.Призовые места на олимпиадах в Ростове, которые нередко брали ученики Людмилы Георгиевны, доставляли ей то удовольствие, которое отчасти сходно с чувствами спортивного тренера, чья команда показала результат. В одной из характеристик Архива мы читаем, что: «Участие учащихся преподавателя Л. Г. Крыштановской в зональных музыкально-теоретических олимпиадах в г. Ростове с 1976 по 1992 год (с 1982 по 1989 год олимпиады по теории не проводились) -Евгения Волкова, Ольга Евтефеева, Лариса Свистунова, Людмила Рябцева, Марина Воробьева, Елена Чумакова (Монова), Ольга Горпинич, Вероника Осипова, Юлия Подопригора занимали призовые места. В '(993 году состоялась Всероссийская Олимпиада в Астрахани и заочный конкурс курсовых работ. В этих соревнованиях призовые места заняли студенты Людмилы Георгиевны: Ольга Горпинич, Ирина Царенко, Галина Лавро. В 1994 году на теоретической Олимпиаде в Ростове призовые места взяли О. Курулева, Е. Гриненко, О. Шамсутдинова.
Автор этих строк нашел, разумеется, и свое имя в этом списке. Помню в начале 80-х поход в ростовский ресторан после одной из таких олимпиад: Людмила Георгиевна и мы, трое призеров. «Спрячьте ваши кошельки» - таинственно улыбаясь, сказала нам она и расплатилась за всех, выложив очень серьезную по тем временам сумму: 20 рублей (несколько тысяч в пересчет на нынешние деньги). Шарм взрослого, который получал удовольствие от возможности «выгуливания» в ресторане своих учеников, думаю, понятен и сейчас. К тому же, для своих учеников Людмила Георгиевна представала некоей Мэри Поппинс: миниатюрного сложения, изящно причесанной, с большими серыми глазами, строго-загадочная, никогда не повышавшая приятного, с едва заметной долей металла, голоса. Впрочем, это была скорее платина, чем сталь - ее металл...
Ее уроки были разумным сочетанием таинства и «спортивного» треннинга. Вошло в память сдержанное: «А сейчас трехголосный диктант: все пишут письменно; Света, Лена - устно». При этом у любого теоретика из группы, если он усердно посещал занятия, были все шансы улучшить свои навыки в написании этих самых «трехголосных диктантов». А в случае затруднений в этом виде работы, все же, просто в силу регулярных занятий, трехголосный диктант доводился до то¬го уровня написания, который позволял потом поступить в хорошее высшее специализированное заведение, выучиться там и получить профессию в полном объеме. Вообще, при любых профессиональных затруднениях студента, если он только не пропускал занятия, ему бы¬ло всегда трудно, - но никогда не унизительно. И это несмотря на то, что уже во время моего обучения в училище уровень требований был достаточно высоким для того, чтобы «держать марку» при поступлении в вузы и на олимпиадах.
Журнал Людмилы Георгиевны был переполнен оценками: в каждой клеточке таковых было по две-три. В этот журнал можно было беспрепятственно заглянуть и полюбоваться на калейдоскоп оценок «от двух до пяти» (единиц я у Людмилы Георгиевны не припомню). Только в случаях 'злостных прогулов Людмила Георгиевна бранила ученика самым беспощадным образом. Но, собственно говоря, на моей памяти такой случай и был-то всего один...
Одним словом, занятия с Людмилой Георгиевной давали настоящую базу, на которой ученик впоследствии, в силу своих способностей, профессионального интереса и художественной ответственности, мог беспрепятственно строить свои взаимоотношения с Музыкой.
После того, как я окончила училище и начала учиться в РАМ им. Гнесиных (бывш. ГМПИ), общение с Людмилой Георгиевной, уже в силу географической дальности местонахождения, да и в силу того, что я перестала быть ученицей, перешло из фактического в мысленное. На первом же вечере встреч с выпускниками я, разумеется, подошла - даже подбежала! - к Людмиле Георгиевне с горячим желанием поделиться новыми впечатлениями от обучения. Помню, что Людми¬ла Георгиевна встретила и меня, и этот мой порыв очень сдержанно. Я почувствовала, что, вероятно, не стоит сейчас стремиться к прежнему общению с ней, хотя мне было искренне жаль этого. С годами мы понимаем, что каждый преподаватель имеет безусловное и приоритетное право на ту дистанцию с учеником, которую он сам желает иметь. Только в юности кажется, что такое право обоюдно...
И на долгие годы воспоминания о Людмиле Георгиевне существовали для меня всецело в тех умениях и навыках, которые она мне дала; можно сказать, что именно Л. Г. Крыштановская во многом научила меня - не зная об этом и вряд ли полагая это целью своего профессионального общения! - выживать в профессии. И только долгое время спустя, когда я начала работать в музыкальном колледже, и у меня появилась возможность познакомиться со сборником сочинений Людмилы Георгиевны «В тайник души я дверь приоткрываю» - я открыла для себя совершенно иного человека, который таился за строгим профессионалом. Это была страстная натура, одновременно реализующая себя в «потаенных» своих художественных текстах и всею силой своего сурового ума эту страстность смиряющая.
Слуховые навыки теоретиков, как известно, весьма специфические: они позволяют запомнить и воспроизвести музыкальный фрагмент с помощью ряда «абстрагирующих» приемов, рационализирующих слух и память. Отчасти, хотя и не всецело, это близко к композиторскому слуху. С той лишь разницей, что художественное воображение у теоретика, пока он еще неоперившийся ученик, сдерживается стилевыми конструкциями упражнений; тогда как композитор в большей степени «взнуздывает» эти навыки, как коней, полностью подчиняя их своей художественной «упряжке». Впрочем, как показывает опыт и общение музыкантов друг с другом, переходы из одного лагеря в другой происходят сплошь и рядом. В тот момент, когда «теоретик» оперяется и бросается в жизнь, которая дарит ему весь спектр радостей, начиная от бурных влюбленностей и заканчивая борьбой за выживание - ничто не мешает ему стать и композитором; все будет решать степень его музыкальной одаренности и честолюбия. В свою очередь, композитор, когда ему наскучивает сочинять (поверьте, и такие случаи нередки!) - начинает активно говорить и писать о музыке, включая свои слушательские «рецепторы». Такие музыковеды очень и очень интересны; однако же порою не может не вызывать улыбку переход из «композитора» в «музыковеды»: ибо в этом имеется известная сдача позиций, уход от бессловесного вы¬сказывания к конкретности словесных формулировок.
Обратная же ситуация - «из музыковедов в композиторы» вызывает совершенно иные чувства. Первым из них скорее будет недоверие, мысль о том, что музыкант, слишком привыкший оперировать конкретикой, не сможет дать «картину мира». Однако же, если картина мира все же возникает, она будет служить блестящим опровержением такого рода опасений. Именно такое великолепное опровержение - сборник сочинений Людмилы Георгиевны «В тайник души я дверь приоткрываю».
«Л. Г. Крыштановская - человек разносторонней одаренности, большого творческого потенциала и энергии. Ее стихи, музыка, статьи и рецензии печатались в городской прессе. Хоровая баллада «Памяти героев Таганрога» исполнялась на городском смотре, в отчетном кон¬церте ТМУ и на смотре-конкурсе хоровых коллективов зоны Северно¬го Кавказа» - читаем мы в документах архива Колледжа [2]. Но за этими строками стоит гораздо больше, чем просто профессиональные достижения: за ними стоит талант человека. Всякий открывший сборник, знакомясь со стихами Людмилы Георгиевны, будет потрясен все той же безотчетной щедростью души, неистовым желанием выска¬заться, не смиряемым ни природной сдержанностью, ни осознанными самоограничениями, продиктованными профессией. Большинство стихов Людмилы Георгиевны изначально не предназначались для посто¬роннего глаза; в них много тайного душевного крика, который просто невозможно было полагать в этой волевой и внешне вполне спокойной женщине. Читатель, открыв сборник, не пожалеет о знакомстве с этими стихами: они показывают ту же одаренность, что сказывалась во всех видах деятельности Людмилы Георгиевны.
И еще становится ясно, что музыка была для Людмилы Георгиевны большим, чем профессия: она была жизнью, опорой в самые и нелегкие и мучительные для Людмилы Георгиевны времена:
Когда я бодрствую, будь это днем иль ночью,
Во мне семь нот без устали звучат.
И слышу я как будто бы воочию,
Как мне они о разном говорят.
То грустной песней, то совсем иною
Мне наполняя сердце, душу, взгляд,
Они своею дружною семъеюЗа настроением моим всегда следят.
А если вдруг случается момент,
Что не хочу я собеседника иного,
Я с радостью сажусь за инструмент
И отрешаюсь от всего, всего, всего земного... [1, 11].
И совершенно особая страница текстов Людмилы Георгиевны - это ее музыка. В ее фортепианных миниатюрах мы обнаружим две абсолютно разные способности, два художественных устремления: к юмору и к очень нежной элегической поэтичности. Образчик первого качества - это изящная и замечательно остроумная «Настройка». К такого же рода сочинениям относится «АВFGD-ЕЙКА» со звуковым шифром в основе темы, которая в определенном смысле тоже - послание студентам. Похоже, что в этой миниатюре с до¬лей доброй иронии шаржируется... сочинение музыки учеником!
Остальные же миниатюры полны грустью, тонки и необычайно привлекательны для исполнителя. В их числе «Колыбельная», «Маленькая фантазия», «Воспоминание», «Ноктюрн» и другие. Наконец, романсы Людмилы Георгиевны и ее песни, посвященные Таганрогу, в полной мере воплощают словесное посвящение, предпосланное сборнику:
«Моим любимым и близким
Моему родному городу
Моим друзьям».
И у музыкантов города есть все возможности откликнуться на этот щедрый дар, вспоминая, как много отдала Таганрогу Людмила Георги¬евна своей любви, энергии, таланта.
Литература,1. Крыштановская Л. Г. В тайник души я дверь приоткрываю. Стихи, пьесы для -фортепиано, романсы, песни. Ростов-н/Д., 1999.
2.Материалы архива Таганрогского музыкального колледжа.
3.Крыштановская Л. Г. Музыкальный диктант. Стенограмма временной и зву-.ковысотной организации музыкальной речи. Ростов-н/Д., 1995.

Приложенные файлы

  • docx File93
    С.В.Надлер, преподаватель ПЦК "Теория музыки" ГБПОУ РО "Таганрогский музыкальный колледж" Таганрог 2011
    Размер файла: 31 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий