Личность учителя в «зеркале народной смеховой культуры»

В.В. Брагин
ПДО ДШИ № 2
Личность учителя в зеркале «народной смеховой культуры»
Все подлинно великое должно включать в себя
смеховой элемент.[1, 339]
М.М. Бахтин.
В педагогической литературе в последнее десятилетие часто используются такие понятия как развивающее обучение, диалог в обучении и воспитании, ученик – субъект учебной деятельности, отражающие стремление отойти от сообщающей (читай – авторитарной) модели образования.[2, 1]
Указанные модели базируются на глубоком понимании диалога в жизни людей, раскрытом в исследованиях М. Бубера и М. Бахтина. Так М. Бубер говорит о том, что диалог осуществляется только между личностями, но личность возникает только в диалоге. Чем больше личность становится личностью, тем больше она способна на диалог.[3,] В свою очередь, М. Бахтин утверждал, что «диалогические отношения являются почти универсальным явлением, пронизывающим все отношения человеческой жизни». [4, 130]
Уточним, что такое диалог. «Диалог (от греч. dialogos – беседа, разговор),- пишут С.Л. Братченко и Д.А. Леонтьев в своей статье,- 1. С формальной стороны – обмен репликами в процессе коммуникации между двумя (и более) собеседниками. 2. С содержательной стороны – специфическая для человека форма межличностного взаимодействия и качество отношений, при которых другой человек (собеседник) выступает не как объект или условие моей деятельности, направленной на достижение моих целей, а как равноправный мне свободный субъект, обладающий своими интересами, ценностями и внутренним миром и преследующий свои цели. Отношения с собеседником по диалогу носит характер взаимодействия, при котором обе стороны в равной мере учитывают и уважают различие точек зрения.
Противоположностью диалога является монолог – такое общение, в котором высказывания не предполагают ответа и взаимодействия с иной точкой зрения.»[5, 23].
У каждого педагога всегда есть выбор: либо ты держишь учеников на дистанции, и, «нагоняя на них страх», не вступаешь с ними ни в какие диалогические отношения, а считаешь их просто объектами своей «авторитетной» педагогической деятельности; либо ты сознательно убираешь все социальные и возрастные границы, а вместе с ним и «страх» учеников, чтобы только пробиться к душе и сердцу своих воспитанников, вступить с ними в живой контакт, живой диалог, развить реальные формы сотрудничества, а вместе с ними и личность самого ученика.
В первом случае авторитарный учитель может воспитать только послушных нерассуждающих «солдатиков», которые в лучшем случае выполняют его команды. Такой педагог не сеет вокруг себя семян любви и взаимопонимания. Воспитанные им послушные истуканы не могут любить и «взаимопонимать». Что посеешь – то и пожнешь. А в худшем случае авторитарный учитель в ответ может получить весь тот негатив, который сам и формирует: непонимание, антипатию, ненависть и даже физическое воздействие.
Разумеется, что, теоретически заостряя проблему, я беру крайнюю степень проявления авторитарности, которая у педагогов, к счастью, встречается довольно редко.
Напротив, преподаватель, стоящий на платформе педагогики сотрудничества, старается наладить прежде всего простой человеческий контакт с любым учеником, идти с ним на диалог, чтобы решить не только задачи обучения по предмету, но и более важную задачу – воспитать свободную человеческую личность, настоящего гражданина своей страны.
В молодые годы, будучи еще студентом Куйбышевского госуниверситета, я невольно подслушал такой диалог между матерью и дочерью. Речь, как я понял, зашла о профессоре Льве Адольфовиче Финке, учеником которого был и я.
Дочь-пятиклассница спросила свою мать:
-Мам, а ты знаешь профессора Финка?
-Знаю,- ответила мать.
-А он страшный?- спросила дочь.
По мысли пятиклассницы 80-ых годов прошлого века профессор в нашей стране должен быть обязательно страшным, иначе какой же он педагог!? Такое мнение об учителе формировала у нас авторитарная система, в которой до недавнего времени мы все росли и воспитывались. В идеале эта система нам могла предложить только монолог учителя по любому вопросу и молчание послушных учеников, копирующих монолог учителя в своих головах, наподобие магнитофона, затем только, чтобы все опять вернуть учителю безо всяких поправок в том же виде. И даже если педагог этой системы хотел вступить с учениками в некий диалог, чтобы «поискать истину», все равно получалось так, что этот диалог напоминал обычный монолог учителя, нарезанный отдельными репликами и розданный разным лицам. Разумеется, все это было заранее запланировано, так же как была запланирована и театральная активность учеников.
По этому поводу приведу цитату из книги С.Ю. Курганова «Ребенок и взрослый в учебном диалоге». Автор пишет: « Монологичным было само знание, подлежащее «присвоению» в школе. Реально-исторический диалог античности, средневековья, нового времени, XX века о природе числа, о бесконечности, о понимании слова и речи, о движении, о литературной форме диалог, в котором Николай Кузанский опровергает Платона, а Галилей спорит с Аристотелем, формируя основания математики и физики, астрономии и инженерного дела, сплющивается в обучении. Из этого спора о началах берутся только практически ценные результаты; образуется единая, общая для всех веков и народов теория. Именно ее будут усваивать дети.
Спор на равных Евклида и Парменида, Галилея и Зенона, Бора и Эйнштейна представляется как некое единое, развивающееся понятие, как результат «родовой предметной деятельности» человечества. Образуется монологически плотный учебный предмет, в котором голоса различных культур, реально создававшие научные и художественные произведения, берутся как «снятые» и преходящие этапы манифестации одной теории, одной формы разума.
Монологичными мыслились и формы общения учителя и ученика. На уроке дети овладевают общими для всех знаниями, умениями, навыками. Ими первоначально владеет учитель, который и передает их детям. Как бы ни были внешне активны дети, задают ли они вопросы, выполняют ли предметные действия, ставят химические опыты или составляют программу для компьютера, вся эта активность заранее учтена учителем, запрограммирована им. В репликах детей нет и не может быть ничего нового для учителя, ничего такого, что могло бы изменить его кругозор, перевернуть его взгляды, удивить по-настоящему. Учитель одинок на уроке. Как бы он ни стремился к равенству и диалогу с детьми, как бы он ни хотел проникнуть в мир детской мысли и детского слова на уроке это невозможно. Мир урока это мир «ничьих слов». Разговаривая с детьми, учитель слышит, как дети воспроизводят эти «ничьи слова», т. е. ведет беседу с самим собой».[6,2]
По-сути, у современного учителя нет выбора, на какой платформе стоять, обучая подрастающее поколение: видеть ли в учениках только объекты обучения, наполняя их головы «багажом знаний» или считать ребенка полноправным собеседником взрослого и погружать его в интересный для него диалог по выбранному предмету. М.М. Бахтин писал: «Истина не рождается и не находится в голове отдельного человека, она рождается между людьми, совместно ищущими истину, в процессе их диалогического общения».[4,126] Поэтому альтернативы диалогу как методу обучения нет. Современный учитель должен выбрать диалог: и тогда ему на помощь обязательно придет – радостный смех детей, с восторгом и интересом участвующих в этом диалоге равноправных человеческих личностей!
Чего больше всего боится авторитарный учитель, произносящий перед учениками свои монологи? Конечно же, смеха. Иногда – простой улыбки, которая в его системе всеобщего страха и подавления любой инициативы воспринимается как личное оскорбление. В этой системе ученик не имеет права смеяться – ведь все настолько серьезно на уроке! А если он засмеялся, значит, скорее всего, он отвлекается и не усваивает материал. Пора вызывать родителей и т.д.
Напротив, у педагога, стоящего на позициях диалогического подхода к обучению, смех может быть помощником в образовательном процессе. Такой учитель не боится пойти на живой человеческий контакт с учеником, а значит в такой диалог могут быть привнесены элементы карнавала.
Вспомним, что о карнавале писал М.М. Бахтин. «Законы, запреты и ограничения, определявшие строй и порядок обычной, то есть внекарнавальной жизни, на время карнавала,- пишет автор книги «Творчество Франсуа Рабле»,- отменяются: отменяется прежде всего иерархический строй и все связанные с ним формы страха, благоговения, пиетета, этикета и т.п., то есть все то, что определяется социально-иерархическими и всякими другими (в том числе и возрастными) неравенствами людей. Отменяется всякая дистанция между людьми и вступает в силу особая карнавальная категория – вольный фамильярный контакт между людьми. Это очень важный этап карнавального мироощущения. Люди, разделенные в жизни непроницаемыми иерархическими барьерами, вступают в вольный фамильярный контакт на карнавальной площади. Этой категорией фамильярного контакта определяются и особый характер организации массовых действий, и вольная карнавальная жестикуляция, и откровенное карнавальное слово.»[7, 14-15]
Приводя эту цитату из книги М.М. Бахтина, я вовсе не призываю к фамильярному контакту между учителем и учеником, чтобы они еще при этом постоянно хлопали друг друга по плечу. Главное здесь ощущение равноправия в живом диалоге, во время которого может прозвучать и смех и острота, помогающие в постижении истины. Когда звучит смех, то убирается страх между людьми разных возрастных и сословных категорий, создается ощущение праздника совместной творческой деятельности.
Если монотонная серьезность авторитарной педагогики отдаляет и отделяет людей в учебном процессе, то улыбка и смех в диалоге сближает людей. Там где смех – там свобода.
Авторитарная педагогика вообще тяготеет к театральности. Вспомним открытые уроки, на которых каждый ученик точно знает, что и когда он скажет, то есть, попросту учит свою роль, как это делают актеры в театре. А там, где театр – там есть рампа, отделяющая актеров от зрителей. Именно мыслимая театральная рампа отделяет и отдаляет людей на таком уроке.
Раньше хороший учитель мог себе в заслугу поставить, что он – хороший актер и воспитал таких послушных и хороших зрителей, как его ученики.
В общем, все как в театре. А в театре активным может быть только учитель-актер или заранее подготовленный ученик-актер – все остальные обречены быть зрителями и им лучше не портить представление своей незапланированной активностью. Отсюда – запрет на любую отвлекающую возню, а тем более смех на уроке. Не мешайте учителю вести урок, и все тут! А кто помешает, того ждет заслуженное наказание. Вывод: авторитарная педагогика вовсе не служит становлению развитой личности, она скорее воспитывает послушных функционеров. Более того, ученик, подавляемый авторитарной системой обучения, все время испытывает чувство вины, которая со временем заходит в подсознание, и вот с таким комплексом он далее идет по жизни!
Первый вариант данной статьи был написан еще до известных событий на Украине. И сколько примеров авторитарности любого вида показали нам эти трагические события! Сколько западных политиков, считая себя учителями «толерантности», надев на себя маски «истинных защитников демократии и гуманизма», расточая лицемерные белозубые улыбки говорили, что «во время «майдана» украинцы, которых они подкармливали пирожками «доброй» тетушки Нуланд, сражались под флагом ЕС и отдавали свои жизни за европейские ценности» и что, если бы не «коварные русские», то Украина давно бы уже вошла в свое светлое (читай – бандеровское) будущее. Здесь тоже все как в театре. Только актерами выступают высокопоставленные политики, которые выступая в роли учителей «истинной демократии» на самом деле абсолютно наплевали на подлинную демократию и больше всего боятся открытого живого диалога по насущным проблем простых людей в их странах.
Как это похоже на уроки строгих педагогов, воспитанники которых (в данном контексте – простой народ) и пикунуть не смеют против «авторитетного» слова своего авторитарного учителя.
Педагогика диалога тяготеет к карнавальности. Приведу цитату из книги М.М. Бахтина. «Карнавал не знает разделения на исполнителей и зрителей. Он не знает рампы даже в зачаточной ее форме. Рампа разрушила бы карнавал,- пишет Бахтин,- карнавал не созерцают, - в нем живут, и живут все, потому что он по идее своей всенароден. Пока карнавал совершается, ни для кого нет другой жизни, кроме карнавальной. От него некуда уйти, ибо карнавал не знает пространственных границ. Во время карнавала можно жить только по его законам, то есть по законам карнавальной свободы» [7, 10]
Пример такой карнавальной свободы можно найти в казалось бы малозначительном эпизоде романа Л.Н. Толстого «Война и мир». Включая этот эпизод в ткань своего романа-эпопеи, автор как бы намекает читателю, что то, что разделяет людей в этом мире, кажется таким несущественным, таким маловажным и даже смешным, что здравомыслящий человек не перестает удивляться таким поводам для ссор и разногласий.
Это было во время перемирия между русскими и французами. После небольшой словесной перепалки Долохова с французским гренадером, который заспорил о значимости фигуры Наполеона, русский солдат Сидоров, подначиваемый своими товарищами, для смеха стал передразнивать французскую речь.
«- Кари, мала, тафа, сафи, мутер, каска, - лопотал он, стараясь придавать выразительные интонации своему голосу, - пишет Толстой.
- Го, го, го! ха ха, ха, ха! Ух! Ух! - раздался между солдатами грохот такого здорового и веселого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого нужно было, казалось, разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам.
Но ружья остались заряжены, бойницы в домах и укреплениях так же грозно смотрели вперед и так же, как прежде, остались друг против друга обращенные, снятые с передков пушки.»(I том, часть 2, гл. XV) [8, 2-3]
Понятно, что любому здравомыслящему человеку из народа меньше всего хочется, чтобы «ружья были заряжены» и «пушки грозно были направлены друг против друга». Вот такой простой гуманистической мысли и боятся больше всего высоколобые западные политики, которые обслуживают идеологию «королевства кривых зеркал» и которые всегда выступают в роли «учителей демократии» для всего подвластного им народа.
Авторитарный учитель боится незапланированной «свободы на уроке», боится смеха и боится быть смешным. Напротив, демократически настроенный педагог в такие карнавальные минуты своей жизни должен чувствовать себя комфортно и не боятся смеха в свой адрес, поскольку в живом диалоге смех не только допустим, но и убирает излишние преграды между людьми. Более того, сам педагог в диалоге может использовать иронию и смех как оружие против своих оппонентов в споре.
Следует также помнить, что любое знание – относительно. И если авторитарная педагогика всегда стремится превратить знание в догмат, то обсуждаемая в диалоге истина освобождается от догматизма, развивается и видоизменяется. И тогда, по мысли М.М. Бахтина, происходит «смысловое преображение бытия».[1, 367]
Современный педагог, вставая в классе перед учениками, должен всегда помнить, что он встает перед лицом могучего народного хора голосов, который может как возвысить его, так и осмеять. Но настоящий педагог не страшится этого и, будучи нравственно чистым человеком, сам идет навстречу своим ученикам, которых он любит, с доброй (не лицемерной) улыбкой на лице.

Литература:
1. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.
2. Богомолова Л.И. Диалог в педагогике и педагогика диалога.www/Bogomol.doc.
3. Лифинцева Т.П. Философия диалога Мартина Бубера. www. Philosophy.ru/iphras/library/lifinceva.html
4. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М. 1979.
5. Братченко С.Л., Леонтьев Д.А. Диалог. Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. 2007. № 2 (11).
6. Курганов С.Ю. Ребенок и взрослый в учебном диалоге. Минск, 1983.
7. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М.,1965.
8. https://educontest.net/component/content/article/56043













 Подробнее см. мою публикацию: Театр и карнавал в романе Л.Н. Толстого "Война и мир"
Фестиваль Педагогические идеи и технологии: среднее образование
Постоянный адрес работы (URL): https://educontest.net/component/content/article/56043
Автор работы: Брагин Валентин Викторович, МБОУ ДОД ДШИ № 2 г. Самара









HYPER13 PAGE \* MERGEFORMAT HYPER149HYPER15




Ъђ Заголовок 1HYPER15Основной шрифт абзаца

Приложенные файлы

Добавить комментарий