История деятельности земских учреждений Курской губернии по подготовке и материальному обеспечению педагогических кадров

Автор: Чернышев А.И.
ОБПОУ «КГПК», 2016

История деятельности земских учреждений Курской губернии по подготовке и материальному обеспечению педагогических кадров

1. Деятельность земств по подготовке и переподготовке педагогических кадров

В данной работе мы уже неоднократно отмечали, что существование начальной школы в дореформенный период было по сути плачевным. Причем едва ли не главная проблема заключалась в том, что большинство учителей не имели специальной педагогической подготовки. Курская губерния в данном вопросе также не являлась исключением.
Например, в Дмитриевском уезде 15-20 крестьянских детей обучались у местного дьякона, причем обучение велось по вечерам, а днем ученики работали у своего педагога. Учебный год здесь продолжался с 1 декабря по 17 марта, а курс обучения длился 6-8 лет. А, допустим в Корочанском уезде учителями были причетники или недоучившиеся сыновья священников, - лица нисколько к этому не пригодные. Преподавание велось способом механического заучивания молитвы, библейских событий; точно также дети обучались чтению письму и счету, причем при такой постановке дела обучение давалось чрезвычайно трудно. В Рыльском уезде дети учились, в основном, у отставных солдат. Занятия проводились в частных домах, по большей части в домах самих учителей. Домашняя мебель в таких случаях превращалась в классные столы, а детей отправляли в такие школы силой. В Льговском и Тимском уездах не было и таких школ, так что изменения в данной сфере напрашивались сами собой.
Так сложилось, что значительную массу учителей в то время готовило духовное ведомство. Под руководством Синода создавались церковно-учительские школы, в которых готовили кадры для церковно-приходских школ. К 1913 году в Курской губернии таких учебных заведений было 11, причем одна из школ была женской.
Таким образом, при открытии земских учреждений, народные училища не имели специально подготовленного учительского персонала. Министерство народного просвещения в то время еще только разрабатывало данный вопрос, и хотя ученый комитет в 1864 году высказался в пользу учительских семинарий, но Государственное казначейство не нашло для этого достаточно средств. В результате, дело ограничилось открытием в 1865 году педагогических курсов при пяти уездных училищах. По словам барона Корфа, в 60-х годах «еще очень не многие у нас понимали, что подготовку учителей следует считать краеугольным камнем всего народного образования».
В 1870 году, на очередном собрании Курского губернского земства, комиссия по народному образованию выразила в своем докладе следующие пожелания, принятые собранием: «Уездные земства должны заботиться об устройстве и поддержке народных школ, губернскому же земству, как центральному учреждению, предстоит забота о приготовлении достаточно подготовленных учителей для всех земских школ».
В 1872 году комиссия полагала приступить к исполнению следующих задач:
- устройству учительской школы при семинарии и поддержке уже существовавшего педагогического курса при Курском духовном приюте;
- устройству учительских съездов по уездным городам;
- организации пенсионной системы для народных учителей.
Необходимость в создании своей собственной учительской школы была особенно острой. Дело в том, что уже существовавшая к тому времени правительственная учительская семинария в Белгороде была рассчитана лишь на 60 человек и предназначалась для пополнения учителями всего Харьковского учебного округа.
За образец был взят устав Московской учительской школы, рассчитанной на 50 человек и на содержание которых требовалось ежегодно 12 500 рублей, а на первоначальное устройство 25 тыс. рублей. В 1873 году проект устава земской учительской школы был послан на утверждение попечителю Харьковского учебного округа, и 2 октября этого же года школа была открыта. Таким образом, земство обзавелось своим собственным учебным заведением для подготовки учителей, в то время как ранее, оно посылало лишь стипендиатов в Белгородскую учительскую семинарию.
Руководство учительской школой осуществлял педагогический совет, состоявший из преподавателей во главе с директором. В школу принимались лица мужского пола всех сословий не старше 19 лет и сдавшие вступительные экзамены. Курс обучения продолжался три года. В течение всего этого времени воспитанники школы получали стипендию. После окончания школы выпускники получали свидетельство на звание учителя начального училища.
Вот как выглядел учебно-воспитательный план Курской земской учительской школы для первого курса на 1873/74 учебный год (в скобках – количество учебных часов в неделю):
Закон Божий: священная история Ветхого и Нового Заветов (3);
Русский язык: этимология и синтаксис, практическое знакомство с церковно-славянским языком, письменные упражнения, объяснительное чтение (5);
Естественная история: краткое изложение анатомии и физиологии с приложением некоторых сведений из физики, химии и гигиены (3);
Математика: подготовительный и систематический курсы арифметики (4);
География: начальные сведения из математической и физической географии, обзор главных государств Европы и других частей света (1,5);
Чистописание: практическое изучение методов чистописания (1,5);
Черчение: черчение геометрических фигур с некоторыми практическими их применениями (1,5);
Пение: обучение, письмо нот и упражнения в пении песен (1,5);
Музыка: упражнения на скрипке (1,5).
В объяснительной записке к программе Курской земской учительской школе, составленной на 1873/74 учебный год, сказано: «За недостатком штатных преподавателей директор взял на себя преподавание русского языка только на текущий учебный год, тогда как в следующем учебном году ему придется взять на себя преподавание педагогики. Преподавание остальных учебных предметов, за исключением Закона Божьего, поручено было, также временно, местным педагогам впредь до изыскания штатных преподавателей. До сих пор мы не имеем еще ни одного руководства, которое было бы составлено специально для учительских семинарий, а между тем такие руководства крайне необходимы. При таких условиях лицам, которые трудятся в учительских семинариях, приходится самим обрабатывать и учебные материалы и методы преподавания».
На следующий год в этой же записке было указано: «Учительская школа имела только двух штатных преподавателей, а именно: по математике и естественной науке, и преподавателя образцового училища. Все же прочие преподаватели были приглашены в учительскую школу из других учебных заведений за полученную плату».
Жалованье служащих Курской земской учительской школы за 1874 год было следующим: Директор – 2500 рублей, Законоучитель – 262 р.; Преподаватель естественной истории и математики – 1500 р.; Преподаватель русского языка, географии и истории – 1500 р.; Преподаватель пения и музыки – 218 р.; Преподаватель черчения и чистописания – 165 р.; Преподаватель образцового училища – 225 р.; Учитель гимнастики – 150 р. Общий фонд заработной платы составлял 6 521 рублей.
В первой половине 1889 года действительный статский советник Кулин по направлению Министерства народного просвещения провел осмотр Курской земской учительской школы. В результате, на основании постановления Государственного совета от 1 мая 1890 года, земская учительская школа была переименована в учительскую семинарию с прежними функциями и 3-х годичным курсом обучения. Лишь в 1914 году был создан четвертый класс.
При школе, а затем при семинарии находилось начальное народное училище, в котором проводились практические занятия. В нем учились мальчики 7-9 лет, обучение было бесплатным и продолжалось один год. Прием в училище проводился два раза в год (начало января и середина августа), а с 1901 года оно стало двухклассным. Также при семинарии работали столярная, переплетная и слесарная мастерские. Оборудование первой стоило 500 рублей, второй – 150 р., третьей – 700 р. Курс обучения в каждой из мастерских составлял три года.
В период с 1872 по 1900 год расходы губернского земства на семинарию составили 468 707 рублей. Также земство построило общежитие для воспитанников семинарии. Постройка эта связана с увеличением числа учеников – с 70 до 100. К 1900 году семинарию окончили 535 человек со званием учителей.
В целом же расходы земских учреждений на народное образование также оставались велики. Например, с 1884 по 1895 гг. земство истратило на эти нужды 1 604 517 рублей. Для сравнения скажем, что за этот же период на долю сельских обществ приходится 696 264 р., на долю частных лиц – 133 389 р. Среди уездных земств наибольший вклад внес Льговский уезд – 81, 5 тыс. р., а наименьший – Путивльский уезд с суммой в 41 тыс. рублей. Любопытно, что только в двух уездах (Корочанском и Новооскольском) траты сельских обществ на школы превышали земские.
В пятилетие с 1871 по 1875 гг. по сметным назначениям на народное образование Курская губерния занимала третье место в России, уступая только Вятской и Московской губерниям. В пятилетие с 1876 по 1880 гг. место Курской губернии уже седьмое после Вятской, Черниговской, Таврической, Костромской, Вологодской и Псковской губерний. А в пятилетие с 1881 по 1885 – уже 14-е. Это говорит о том, что темпы роста расходов на народное образование в Курской губернии хоть и были велики, но, тем не менее, уступали соответствующим показателям других губерний России.
Здесь же следует отметить, что в 1888 году Министерство народного просвещения выдвинуло идею слияния Белгородской семинарии со своим курским аналогом. Выслушав доклад управы о материальных условиях при слиянии, губернское собрание постановило: это может состояться только при условии, что земство, передавая принадлежащие ему здания для семинарии, не теряет своих прав собственности на них, и здания уступаются в безвозмездное пользование лишь на время существования семинарии. Был выдвинут и еще ряд условий, таких как: сокращение сметных расходов; участие земства в контроле над семинарией; назначение оканчивающих курс учителей исключительно в Курскую губернию. На очередном собрании того же года стало известно, что Министерство не согласилось с основными пунктами земских условий.
Также в 1900 году обсуждалась возможность открытия учительской в Рыльске. Губернская управа подготовила доклад на эту тему, а член Комиссии по народному образованию И.М. Евфимьев в дополнение к докладу сообщил, что Рыльская городская дума отвела под семинарию участок земли и готова оказать материальную поддержку. Однако дальше разговоров дело в этом вопросе так и не продвинулось.
Необходимо отметить, что во второй половине XIX века в России наблюдался рост количества учительских семинарий. Первое подобное учебное заведение было создано в 1779 году при гимназии Московского университета. В 1870 в Тамбове был открыт Екатерининский учительский институт на средства Э.Д. Нарышкина. Он функционировал по программе учительских семинарий и готовил до половины всех учителей земских школ Тамбовской губернии. Еще через год открылась Белгородская учительская семинария. Она являлась средним педагогическим учебным заведением, готовившим учителей для начальной школы. В 1875 году, на основе педагогических курсов, открылась Воронежская учительская семинария, которая существовала на средства правительства.
Таким образом, каждая губерния Центрального Черноземья имела хотя бы по одному педагогическому учебному заведению. Всех их можно было условно разделить на три группы:
1. Правительственные, содержащиеся за счет казны (Воронежская, Орловская);
2. Учительская семинария, содержащиеся на средства земства (Курская);
3. Учительская семинария, содержащаяся за счет частных лиц (Тамбовская).
Все перечисленные учебные заведения были мужскими. Тем не менее, в России существовали и специально женские учительские школы: Казанская, Самарская, Тверская.
Главное отличие правительственных учительских семинарий от земских состояло в том, что в последних предпочтение отдавалось общеобразовательным предметам, а в правительственных превалировали практические умения и навыки. Известный теоретик народного образования К.Д. Ушинский писал по этому поводу: «Для народного учителя нет надобности в обширных познаниях, которые могут вредно подействовать на его деятельность».
Все первые земские учительские семинарии и школы учреждались на основании закона о частных учебных заведениях, изданного в 1868 году. В соответствии с текстом закона, Министерство народного просвещения причисляло к частным учебным заведениям «все училища, содержащиеся частными лицами, а также городскими и сельскими обществами, и земствами, если в этих училищах определение учебного курса, назначение и увольнение служащих зависит от учредителей, и если эти училища не получают пособий от правительства, и их служащие не пользуются никакими служебными правами».
По данному закону, первые земские учительские семинарии разрешались к открытию местными попечителями учебных округов. Попечитель утверждал уставы и правила земских семинарий. В 1871 году Министерству народного просвещения было предоставлено право, по ходатайствам земских собраний, распространять на земские учительские семинарии и школы, специально установленные для этого правила о правах служащих на чины и пенсии и об освобождении воспитанников учительских школ от рекрутских и других натуральных повинностей на время обучения. При этом пенсии были отнесены не на средства казны, они зависели от земских собраний. Кроме того, воспитанники, как во время обучения, так и после окончания курса, были освобождены от телесных наказаний.
Тем не менее, в 1890 году было установлено, что право устройства и заведования частными учебными заведениями переходит от местных властей к Министерству народного просвещения. После этого, открытие новых земских учительских школ затормозилось.
Несмотря на то, что земства не имели возможности организовывать свои учительские школы так, как они считали необходимым, и как требовала развивающаяся жизнь, все же им удалось создать учреждения, отличающиеся от правительственных учительских семинарий. В последних вся учебно-воспитательная часть была построена по одинаковому для всех образцу, причем ни общество, ни родители учащихся не имели возможности оказать на нее серьезное влияние. Программы земских семинарий, напротив, подвергались довольно широкому общественному влиянию в лице земских собраний. Такие публичные обсуждения образовательных вопросов благотворным образом влияли и на педагогический персонал земских семинарий.
Тем не менее, учительские школы были не единственными и даже не главными поставщиками педагогических кадров. В частности, в состав учителей начальных школ входило немало выпускниц гимназий, окончивших при них восьмой педагогический класс. С 1870 года Министерством народного просвещения утверждались дополнительные педагогические классы при всех женских гимназиях.
Педагогические классы представляли собой средние одногодичные педагогические учебные заведения. В основу подготовки учащихся была положена «Программа по педагогике для специальных классов женских учебных заведений», разработанная К.Д. Ушинским. Учебный план включал обязательное изучение курса педагогики с особым разделом дидактики и методики преподавания предметов начального обучения. Учащиеся, успешно окончившие педагогические классы, получали звание «домашней наставницы с правом преподавания в начальной школе». Большинство из них направлялось на работу в сельские начальные школы.
Курская Мариинская женская гимназия открыла восьмой класс в 1882-1883 учебном году, позднее других гимназий. В первый год обучения этот класс окончило всего семь человек. Зато в последующие 17 лет из него вышло 320 слушательниц, в среднем по 19 человек за год. Что же касается второй женской гимназии города Курска, то и здесь восьмой педагогический класс пользовался большой популярностью у гимназисток. В 1904 году его окончили 28 человек, в 1905 г. – 46 человек, в 1906 г. – 73 человека.
В целом же по стране к 1915 году в педагогических классах обучалось свыше 20 тысяч человек. Это было намного больше, чем учащихся в выпускных классах учительских семинарий. Отчасти это связано с тем количество таких семинарий в стране было недостаточным, особенно в сравнении со средними учебными заведениями, каковыми собственно и являлись гимназии. С другой стороны можно сделать вывод, что выпускники учительских семинарий обладали более высокой квалификацией. Это было естественно, поскольку в гимназиях учащиеся хоть и получали хорошее общее образование, но специальной педагогической подготовкой занимались всего один год. При этом в той же Курской земской учительской школе воспитанники проходили трехгодичный курс обучения (с 1914 года – четырехгодичный). И хотя первый год был посвящен в основном общеобразовательным предметам, они обладали лучшими педагогическими навыками.
Также необходимо отметить, что педагогические кадры готовились и в высших учебных заведениях России. К январю 1909 года в стране было 11 учительских институтов, в том числе и в Белгороде. Данное учебное заведение было открыто в 1876 году на основании Положения от 31 мая 1872 г. «О создании учительских институтов в пределах Российской империи».
Главной целью создания учительских институтов являлась подготовка учителей для городских училищ. Обучение продолжалось три года. В институт принимались лица не моложе 16 лет, православного вероисповедания, имеющие двухгодичный стаж работы и сдавшие восемь вступительных экзаменов по следующим дисциплинам: закон Божий, русский язык, история, география, арифметика, физика, геометрия и естествознание.
Отбор в институты был достаточно строгим. Например, в 1908 году в Белгородском институте из 104 абитуриентов поступили только 48, а в 1911 году, из 112 – только 40. Также незначительным был и контингент преподавателей: к 1917 году постоянно работало лишь десять человек.
При Белгородском учительском институте существовало двухклассное городское училище (с 1909 года – четырехклассное). Именно в этом училище проходили свою педагогическую практику воспитанники института. Каждый из них был обязан посещать уроки учителей училища, а с третьего класса самостоятельно проводили по одному уроку по каждому предмету.
Тем не менее, институты не могли играть значительной роли в деле подготовки педагогических кадров для начальных школ. Прежде всего, это было связано с малым количеством самих институтов, а также с небольшим контингентом учащихся в них.
С целью подготовки и повышения квалификации земских учителей, а также для выработки общих методических правил для сельских школ, стали ежегодно проводиться специальные педагогические курсы. Первоначально в отношении курсов обнаружилось три различных течения. Одни земства (например, Ярославское земство) смотрели на курсы, как на эквивалент постоянных учительских школ: «В короткое время почти все училища наполнились бы более опытными учителями, потому что у теперешних преподавателей недостает не научного образования, а только методики обучения, познания в которой можно приобрести в самое непродолжительное время – примерно в шесть недель».
Другие земства придавали курсам вполне самостоятельное значение. По мнению Московского губернского земства, они должны были существовать не вместо учительских школ, а вместе с ними, чтобы:
1. Поддерживать и обновлять в памяти учителей сведения, которые они выносят из школы;
2. Ознакомить учителей с новыми приемами и методами преподавания, выработанными наукой и практикой;
3. Путем обмена мыслей дать возможность учителям проверить себя;
4. Дать учителям возможность отдохнуть и освежиться от трудовой жизни, которой они себя обрекли и, запасшись новыми силами и сведениями, приняться за дело с новой энергией.
Однако большинство земств смотрело на курсы, как на временную меру, необходимую до тех пор, пока земство не создаст определенный контингент учительского персонала в своих семинариях и школах. Неудивительно, что с конца 70-х годов некоторые земства прекратили созывать учительские курсы и съезды именно потому, что они открыли собственные учительские семинарии.
В Курской губернии практика проведения учительских курсов прижилась не сразу. Лишь в 1869 году Новооскольское уездное земство провело нечто, подобное курсам, пригласив учителей сельских начальных училищ на совещание учительского совета. В ходе совета, помимо прочего, были рассмотрены учебные пособия для начальных училищ, а также методы преподавания в них. Однако в тот период времени курсы были не столь масштабными и не носили постоянного характера.
До определенного момента Министерство народного просвещения не регламентировало и не ограничивало деятельность данных курсов. Сами они были разнообразны по своему характеру. Подготовку проводили то в виде совещательных мероприятий для учителей, то в форме своеобразных практикумов для новичков в педагогическом искусстве. В некоторых случаях курсы носили характер совещаний не только по вопросам преподавания, но вообще постановки дела всего начального образования.
В Курской губернии педагогические курсы проводились ежегодно, начиная с 1897 года. Причем с 1900 года они носили смешанный характер – педагогический и общеобразовательный. В 1897 году курсами руководил директор Курской учительской семинарии О.Г. Кашменский. Поскольку занятия проходили в здании семинарии, а учителя жили в общежитии при ней, данное обстоятельство позволило организаторам курсов сэкономить примерно тысячу рублей на наем помещений. Общая стоимость курсов равнялась 2736 р., тогда как через год – уже 4000 рублей.
В целом комиссия по народному образованию признала, что первые педагогические курсы в Курской губернии прошли удовлетворительно. В качестве недостатка был отмечен не слишком однородный по уровню образования подбор слушателей, что несколько уменьшало эффективность занятий. Однако данный вопрос был учтен уже при проведении следующих курсов в 1898 году.
В 1898 и 1899 годах курсами руководили известные педагоги, авторы учебных пособий по методике преподавания в начальных школах Д.И. Тихомиров и Н.Ф. Бунаков. Для курсов были приобретены учебники и учебные пособия, часть которых предоставлялась в бесплатное пользование. Длились курсы в среднем по 20 дней. В течение 1897-1900 гг. наблюдается рост слушателей курсов, а именно: в 1897 году – 75 человек, в 1898 г. – 120 человек, в 1899 г. – 157 человек, в 1900 г. – 180 человек (не считая вольных слушателей). Лекции на курсах читали: по русскому и церковно-славянскому языкам – Д.И. Тихомиров, по арифметике – Е.Л. Холдунов, по школьной гигиене – В.И. Постников.
Вот какие воспоминания о педагогических курсах, проходивших в городе Курске летом 1899 года, оставил руководитель тех курсов Н.Ф. Бунаков:
«На меня было возложено руководство занятиями по училищеведению и по русскому языку, включая сюда: обучение грамоте, русское и церковно-славянское чтения, устные и письменные упражнения, сообщение знаний о природе и отечестве, грамматические и орфографические знания.
Время для моих занятий, по соглашению с губернской земской управой, было определено: с 1 по 21 июня включительно, причем до 9 июня я занимался один, а с 10 июня – совместно с Ф.И. Егоровым, руководителем занятий по арифметике.
Общий состав слушателей, более или менее постоянно посещавших курсы, кроме официальных и почетных лиц, представителей местного земства и местной инспекции народных училищ, был таков: учителей и учительниц, командированных за счет губернского земства – 70; учителей и учительниц, получивших пособие от уездных земств – 87; вольных слушателей, собравшихся за свои средства – 184.
Для практических занятий при курсах была организована временная школа из трех отделений, согласно с господствующим в Курской губернии типом начальной народной школы. К сожалению, для школы были собраны дети городские, что не вполне соответствовало моим предположениям и действительным потребностям курсов. Хотелось, чтобы были собраны крестьянские дети, как неграмотные для первого отделения, так и ученики какой-либо сельской школы для среднего и старшего отделений.
Основными учебниками для занятий я выбрал именно те, какие употребляются в земских школах Курской губернии, независимо от их действительного достоинства. Надо признать, что задача курсов и руководителей заключается в том, чтобы показать и разъяснить то, как можно практиковать с пользой для дела и учеников именно те книги и учебные пособия, какие имеются в распоряжении местного учительства».
Тем не менее, курсы не могли решить всех проблем в педагогическом образовании. Отчасти это подтверждается следующими данными. По сведениям известного земского статистика И.П. Белоконского, опубликованным в его известной книге «Народное начальное образование в Курской губернии» (1897), в 1894 году в земских начальных школах работало 403 учителей и 240 учительниц. И лишь четверо из них имели за плечами только педагогические курсы. Из тех же данных следует, что по образовательному цензу учителя и учительницы распределялись следующим образом:
Среди учителей: окончивших учительская семинария – 281 человек (из них – 11 недоучившихся), духовная семинария – 44 (25), уездные училища – 17 (2), духовные училища – 17 (1), городские училища – 12 (1), гимназии – 10 (10), образцовые училища – 5, прогимназии – 5 (3), домашнее образование – 8, педагогические курсы – 1, неизвестно – 3.
Среди учительниц: окончивших прогимназии – 98 человек (из них – 8 недоучившихся), епархиальные училища – 62 (1), гимназии – 51 (15), домашнее образование – 10, институт – 4, частные училища – 3, образцовые училища – 3, педагогические курсы – 3, неизвестно – 6.
Эти данные показывают, что учителя земских школ выходили, как правило, из светских учебных заведений. И в этом состояло главное отличие от начальных школ доземского периода, учителей которых готовило, прежде всего, духовное ведомство.
Что же касается уездного распределения учителей и учительниц по образовательному цензу, то оно мало отличалось от губернского. Исключение составляли лишь Корочанский и Белгородский уезды. В первом из них воспитанники учительских семинарий составляли лишь 34,3%, также здесь наблюдался самый высокий по губернии удельный вес гимназистов – 18,75%. В Белгородском же уезде был самый большой процент воспитанников духовной семинарии – 38,46%.
Кроме мер по подготовке учителей в специальных учительских школах и устройства педагогических курсов, земства развивали еще одну группу мероприятий, также имеющих целью повышение образовательного уровня педагогического персонала. Эти мероприятия заключались в обеспечении учителей книгами и периодическими изданиями. Значительное число земских публичных библиотек были первоначально открыты не для общественного пользования, а для нужд местных земских учителей.
Также для приобретения земскими учителями нового опыта для них периодически устраивались экскурсионно-ознакомительные поездки в соседние районы. Первая дальняя экскурсионная поездка была организована в 1902 году в Москву. В ней приняли участие 53 учительницы и 42 учителя земских школ Курской губернии. В том же году еще около 30 педагогов из Курска совершили экскурсионно-туристическую поездку по городам Крыма (Севастополь, Ялта, Феодосия), в ходе которой они получили новый перспективный опыт.
В заключение можно сделать вывод, что средние педагогические учебные заведения получили свое интенсивное развитие, как в стране в целом, так и в Курской губернии в частности, лишь со второй половины XIX века и это напрямую связано с деятельностью земских учреждений. При поддержке государства и в контакте с частными лицами земства создали широкую сеть различных педагогических школ.
Главным же достижением в деле подготовки педагогических кадров стало учреждение земской учительской школы, впоследствии – семинарии. Это был особый тип учебного заведения, который позволял за короткий срок готовить квалифицированные педагогические кадры. Можно сказать, что открытие данной школы явилось не только новой страницей в подготовке учителей, но и внесло свежую струю в процесс повышения их квалификации.

2 Роль земств в улучшении материально-бытового положения учителей народных школ

Мы уже не раз отмечали в своей работе, что состояние дел в народном образовании в доземский период оставляло желать лучшего. Вот как по этому поводу высказался современник того времени, известный историк Я.Абрамов: «Не получило также земство от дореформенного времени ни опыта ведения дела, ни организации самого дела, так как никакого ведения дела и никакой организации в дореформенное время и не существовало. Таким образом, земству пришлось буквально создать дело народного образования. Земству предстояла на этом пути огромная и разносторонняя организационная работа, которую оно и выполнило с честью».
Как известно, в дореформенное время имелся серьезный недостаток начальных школ в сельской местности. Те школы, что имелись в селениях государственных и удельных крестьян были крайне неудовлетворительны. Они, также как и церковные школы, числились в то время только на бумаге. Не лучше обстояло дело со школами и у помещичьих крестьян. При крепостном праве помещики еще кое-где устраивали школы для своих крестьян, но в дальнейшем эти школы исчезли.
Здесь же необходимо отметить, что по свидетельству многих историков того времени, отношение общества к земской реформе далеко не сопровождалось таким же общественным подъемом, как в отношении других реформ того времени.
Государственный Совет следующим образом определял права земских учреждений в области развития народного образования: «Конечно, не может быть никакого сомнения в том, что наблюдение за народным образованием должно оставаться в руках правительства, что школы и вообще учебные заведения могут быть учреждаемы только по программам, утвержденным правительством, что преподавание в них должно находиться под ближайшим надзором Министерства народного просвещения. Но вместе с тем следует привлечь и земство к добровольному участию в доставлении средств к устройству учебных заведений и к наблюдению за ними на указанных правительством основаниях».
Напомним, что до введения земских учреждений в 1864 году, в Курской губернии было лишь 25 начальных школ. Благодаря земству количество школ постепенно увеличивалось, за первые десять лет было открыто 171 начальная школа. В 1889 году барон П.Л.Корф написал: «Начальная наша школа всецело обязана своим существованием земским учреждениям. Если была трудна деятельность земства вообще, то трудность эта по народному образованию была особенно велика. Нужно было начинать все сначала. Нужно было выработать тип начальной школы, создать руководителей, учителей, наблюдателей, найти денежные средства, выработать порядок участия губернии, уездов, сельских обществ, городов и т.п.».
Данное мнение о роли земских учреждений в развитии народного образования было довольно популярным в свое время. Тем не менее, известный историк Б.Б. Веселовский писал: «Земство сделало в школьном деле немало, но как оно это делало, как развивалось земское хозяйство – вот вопрос. Необходимо не идеализировать, а анализировать, и тогда мы увидим, что первые земские деятели приступили к работе не какими-то сказочными героями, а теми же помещиками, еще не забывшими традиций крепостного права, крепко державшимися за свои сословные привилегии и предрассудки».
Напомним, что в 1870 году, на очередном собрании губернского земства, было принято следующие решение: «Уездные земства должны заботиться об устройстве и поддержке народных школ, губернскому же земству, как центральному учреждению, предстоит забота о приготовлении достаточно подготовленных учителей для всех земских школ». По сути же, до 80-х годов XIX века забота о начальном образовании в основном легла на плечи уездных земств.
Прежде всего, земства стали принимать на себя ту или иную часть расходов по содержанию учительского персонала – учителей, помощников учителей и законоучителей (преподавателей Закона Божьего). В 60-х годах земские выплаты предназначались, главным образом, для выдачи так называемых «наград» учителям. С 70-х годов эти награды превращаются в постоянное жалованье, вдобавок к суммам, ассигнуемым сельскими обществами. Размер этих выплат был очень разнообразен, но в целом не превышал 50% от среднего учительского оклада.
В конце 70-х годов положение дела меняется: основное жалованье учителям вносят уже земства, а доплаты делают сельские общества. Неудобства такого совместного участия земств и сельских обществ в расходах по оплате жалованья учителям были чрезвычайно велики и заставляли земские собрания все чаще отказываться от доплат со стороны сельских обществ. Практика показала, что сельские общества слишком неаккуратно выполняли свои обязательства, вследствие чего учителя часто испытывали неудобства.
Один из учителей Грайворонского уезда Курской губернии, рассуждая о проблемах начальной школы, писал: «Главнейшее из зол – материальное положение школы. Суммы, ассигнуемые сельским обществом, расходуются непосредственно волостным правлением и при этом совершенно произвольно: насущные нужды школы часто не удовлетворяются, а если и удовлетворяются, то несвоевременно. Чтобы упорядочить материальную сторону школы, желательно было бы суммы, ассигнуемые сельским обществом на содержание училища, передавать в распоряжение местной земской управы, или же непосредственно предоставить право расходования училищу, которое доставляло бы ежегодный отчет сельскому обществу».
Кроме того, по отзывам земств, привлечение к расходам по оплате жалованья учителям сельских обществ подрывало авторитет учителя в глазах крестьян. Крестьяне смотрели на учителя, как на своего наемного рабочего, чем учитель сильно тяготился.
Все это заставляло земства постепенно принимать все расходы на свой счет. Там же, где и в дальнейшем практиковалось совместное несение расходов, делались постановления о том, чтобы сельские общества вносили свою долю кассу земской управы. Земства получили право делать подобные постановления лишь в 80-х годах, до того же все соответствующие ходатайства земских собраний оставались без удовлетворения. Такой порядок дел устранял проблему несвоевременности оплаты жалованья учителям.
Размер окладов основного учительского жалованья с течением времени постоянно увеличивался. Если рассматривать всю страну, то в средние цифры выглядели следующим образом: в 70-х годах XIX века ежемесячный оклад учителя колебался в районе от 120 до 150 рублей; в 80-х гг. – 150-200 р.; в 90-х гг. – 200-240 р.; в начале XX века – 240-300 рублей. Следует отметить, что у учителей оклад был всегда выше, чем для учительниц, и данное обстоятельство вынуждало земство часто прибегать к женскому труду в данной области.
Что же касается Курской губернии, то по данным И.П. Белоконского к 1897 году в земских начальных школах Курской губернии работало 643 учителя, из них 403 – мужчин, 240 – женщин. Среднее жалованье учителей по губернии составляло 241,9 рублей, что было немного выше аналогичного общероссийского показателя. При этом принимались во внимание лишь вознаграждения от земства и сельских обществ и исключая прибавки от частных лиц. Наивысшая в губернии заработная плата была у учителей Курского уезда – в среднем по 295 рублей; наименьшая – в Рыльском уезде – 189,3 рублей.
Любопытно, что в некоторых уездах Курской губернии, если верить статистическим данным, размер жалованья учителей практически не зависел ни от уровня образования учителя, ни от стажа его работы. Вообще, педагогический персонал земских школ был довольно усидчив. По данным на 1897 год, более 31% учителей и более 40% учительниц преподавали в своей первой школе, не меняя место работы.
Средний возраст учителей земских школ Курской губернии в конце XIX века составлял 30 лет, учительниц – 26 лет. Более половины учителей были женаты, многие из них содержали семьи, состоящие более чем из четырех человек. Во многом, именно этим, а также спецификой работы в сельской местности объясняется тот факт, что, несмотря на постепенное увеличение размера жалованья, многие учителя испытывали недостаток денежных средств.
Один из учителей начальной школы из Белгородского уезда писал по этому поводу следующее: «Что же касается материального положения, то оно крайне не завидно. Жалованье получается небольшое и его едва хватает на прожитие по следующим причинам: базара, где можно было бы покупать продукты, ближе 25 верст нет, а купить у крестьян не всегда можно. Я не говорю уже том, чтобы преподаватель мог иметь лишний костюм, но приходится экономить, чтобы выписать газету, которая в такой глуши, до некоторой степени заменила бы в свободное время живое слово. Квартиры с удобствами для учителя при училище нет. На наем квартир средств никаких не отпускается».
Повышать жалованье учительскому персоналу заставляла также необходимость удерживать на своей службе учителей. Стоило нескольким уездным земствам повысить оклад жалованья, как туда начинали уходить учителя с более высоким образовательным цензом.
Вот что по этому поводу писала Суджанская уездная земская управа: «То постоянно наблюдаемое явление в тех уездах, где жалованье учителей ниже, чем в других уездах, где учителя, в поисках лучше оплачиваемых мест, постоянно передвигаются из одной школы в другую и из одного уезда в другой, пагубно влияет на школу, так как учитель, не прикрепленный к известному пункту, и школа, не имеющая постоянного учителя, не могут оказывать культурно-просветительного влияния на окружающее население. И поэтому уездная управа горячо поддерживает начинание губернского земства в деле улучшения материального быта учителей».
Губернское земство, безусловно, осознавало незавидное положение учительских кадров. Так, в докладе комиссии по народному образованию очередному губернскому земскому собранию от 1897 года сообщалось: «Курское земство уже неоднократно высказывалось за желательность увеличения учительского жалованья и только, вследствие невозможности найти для этого достаточных средств, приходилось откладывать разрешение этого вопроса и мириться с тем печальным фактом, что сотни тружеников, служащих в земстве учителями, получают совершенно недостаточное при теперешних условиях жизни жалованье».
В результате, с целью удержания лучших учительских сил, комиссия по народному образованию предложила губернскому земству ввести прогрессивную надбавку к жалованию учителей. Эти расходы пополам взяли на себя губернское и уездные земства. Надбавка полагалась учителям через каждые пять лет и составляла по одному рублю в месяц или по 60 рублей за каждые пять лет непрерывной работы.
Однако критерием для выплаты данной надбавки был не только стаж учительской работы, но и наличие у учителей достаточного образовательного ценза. Чтобы получать надбавки учитель должен был окончить одно из следующих учебных заведений: учительскую семинарию; гимназию; духовную семинарию; епархиальное училище. Также на надбавки могли претендовать учителя прошедшие специальные педагогические курсы или получившие звание домашних учителей после сдачи специального экзамена по русскому языку и арифметике.
При этом уездные земства имели право выплачивать надбавки и тем учителям, которые не соответствовали требованиям образовательного ценза. Однако в данном случае расходы полностью ложились на счет уездных земств. Губернское же земство участвовало в финансировании только тех учителей, которые полностью соответствовали перечисленным требованиям.
Со временем средний оклад учительского жалованья также повышался. По данным курского губернского земства за 1914 год в земских начальных школах Курской губернии работало 225 учителей обоего пола (столь малое количество объясняется, прежде всего, началом Первой мировой войны и последующей мобилизацией мужского населения), которые получали ежегодное жалование в 360 рублей. При этом 179 из них имели еще и прибавки к жалованью. Любопытно, что из тех же источников следует, что один из учителей земской народной школы по фамилии Ручковский, имевший к тому моменту стаж работы более 35 лет, за счет прогрессивных надбавок получил в 1914 году 396 рублей, что было на 36 рублей больше его ежегодного учительского жалованья.
В конце XIX века Курское губернское земство постоянно получало жалобы от семейных учителей по поводу невозможности нормального воспитания детей при существующем материальном обеспечении. Губернское земство старалось прислушиваться к подобным просьбам. В 1897 году в составе комиссии по народному образованию была выделена подкомиссия для подробной разработки этого вопроса. В эту подкомиссию был представлен доклад инспектора народных училищ Белгородского уезда, в котором говорилось о целесообразности ежегодного выделения губернским земством, наравне с уездными земствами, 150-200 рублей на содержание общежития для детей учителей.
В итоге комиссия по народному образованию удовлетворило ходатайство Белгородского уездного собрания. Однако другим уездам, находящихся в менее благоприятных экономических условиях, чем Белгородский уезд, было предложено создавать совместные интернаты для детей, либо же назначать семейным учителям специальную стипендию. Изначально предполагалось, что пособия будут достигать 80 рублей на одного ребенка. В реальности же эти выплаты, как правило, не превышали 40 рублей.
Тем не менее, благодаря вышеуказанным мерам, жалование учителей в 1900 году увеличилось на 20% по сравнению с 1895-1896 гг. В итоге в 1905 году размер основного учительского жалованья был увеличен до 300 рублей, а к 1911 г. – до 360 рублей в год.
Земства также принимали участие и в вознаграждении законоучителей. Напомним, что согласно статье 3484 Положения «О начальных народных училищах» следовало: «Закон Божий может быть преподаваем в начальных народных училищах или приходским священником, или особым законоучителем, с утверждения епархиального начальства по представлению инспектора народных училищ». Тем не менее, постоянно сталкиваясь с тем, что законоучители относятся к своим обязанностям слишком небрежно, земства не переставали ходатайствовать о том, чтобы было разрешено преподавать Закон Божий не только священникам и особым законоучителям, но и обычным учителям земских школ. Однако на подобные ходатайства неизменно следовал отказ.
Создание земского самоуправление также потребовало озаботиться пенсионным обеспечением широкого штата новых служащих, и прежде всего земских педагогов. Еще в 1874 году губернское земское собрание, выслушав доклад о пенсионной системе для народных учителей, постановило принять предложения управы, а именно включение в смету 7250 руб. в течение трех лет. Обоснованием служил следующий тезис: «Раз быт тружеников-учителей будет гарантирован пенсией, несомненно, на это поприще будут привлечены лучшие педагогические силы, что вполне будет гармонировать с теми улучшениями, которые предпринимаются земством в деле народного образования».
Для разработки устава пенсионного органа была избрана особая комиссия из губернских гласных, которая в 1875 году внесла своей проект на усмотрение губернского собрания. Основные положения устава были таковы: пенсионный капитал образуется посредством ежегодного взноса из губернских сумм (7250 руб. ежегодно), а также двухпроцентных и пятипроцентных отчислений соответственно из жалования и из наград педагогического персонала.
В конечном итоге каждый должен был получать: за выслугу 15 лет – 100 руб., за 20 лет – 150 руб., за 25 лет – 200 руб. Последняя сумма равнялась среднегодовому заработку работающего преподавателя на тот период времени. Если же служащий увольнялся из-за ухудшения здоровья, то получал пенсию по сокращенным срокам. Вдове с тремя детьми полагалась полная пенсия, бездетным вдовам – 1/2, круглым сиротам – 1/3. Пенсия детям прекращалась выплачиваться после их поступления в учебное заведение на земский счет, а также по достижении 21 года. Однако правительство отказалось утвердить данное учреждение из-за подготовки общероссийского типового положения пенсионных органов.
После утверждения «Правил об общих эмеритальных кассах» от 5 апреля 1883 г., земские учреждения Курской губернии создают подобную кассу на основе проекта земского гласного А.Н. Рутцена и московского ученого П.В. Преображенского. Пособие касс от земства было определено в 15 тыс. рублей в год (7 тысяч от губернского земства и по 500 рублей от уездных), а вычет из жалования служащих составил 6%.
Тем не менее, вскоре возникли серьезные финансовые трудности, обусловленные дефицитом средств на создание эмеритального капитала, заставившие изменить устав губернской кассы в середине 90-х гг. Новый устав заключался в следующем: вычет из жалования служащих составлял 4, 5 или 6% в зависимости от размера годового заработка. Все деньги, поступающие от участника кассы, записывались на его лицевой счет, и терял он их только в случае смерти при отсутствии наследников. Также Устав предусматривал отдельные усиленные пенсии и пенсии по расстроенному на службе здоровью.
По новому уставу средства эмеритальной кассы состояли из следующих источников: а) обязательные вычеты с участников кассы; б) добровольные взносы; в) пособия из средств губернского земства; г) прочие поступления. Поступления страховых взносов от земских служащих принесли эмеритуре 593 тыс. руб. в 1899 г. и почти 2 млн. рублей в 1907 году, т.е. увеличились за девять лет в 3,3 раза.
В 1903 году земскими участниками Курской эмеритуры состояли следующие группы работников: учителя, врачи, фельдшеры, агрономы, инженеры, техники, страховые инспектора, пожарные смотрители и прочие служащие. При этом учителей и учительниц было больше всего – 993 человека. Общий баланс кассы на 1 августа того же года составил 1,5 млн. рублей. Однако реально размеры земской пенсии редко превышали 60% заработной платы, что вызывало стесненное существование пенсионеров.
В целом, создание эмеритальных касс вряд ли можно назвать удачной попыткой Курского губернского земства в деле обеспечения старости учителей. Не всякий педагог мог себе позволить вступить в пенсионную кассу, имея годовой оклад в 300 рублей, т.к. с ее нового члена производились вычеты в размере 6% годового оклада с рассрочкой взноса на 12 месяцев и ежемесячного вычета в размере 6% оклада.
Перспективным направлением развития пенсионного обеспечения в условиях частого переезда земских служащих из одной губернии в другую являлось создание Всероссийской земской кассы. Данная идея активно обсуждалась в период с 1906 по 1915 гг., но в тяжелых условиях Первой мировой войны от нее пришлось отказаться.
Вопросы материальных условий, профессиональной деятельности и семейного положения учителей были тесно взаимосвязаны. От условий деятельности учителя и размеров школьного здания часто зависела продолжительность его работы в системе народного образования. Вместимость школы определяла количество классов и учеников в них, что, в свою очередь, влияло на общее количество учеников, приходившееся на одного учителя.
Необходимо отметить, что начальные школы Курской губернии были переполнены учениками, и данный факт негативно сказывался на работе земских учителей. Один из них в 90-х гг. XIX века писал по этому поводу: «Для успеха преподавания следовало бы иметь учеников меньше, чем их имеется в настоящее время. Переполнение – вот хроническая болезнь многих школ в уезде. Норма в 60 человек на преподавателя неосуществима, в виду настойчивого требования населения. Второе неудобство заключается в малом времени, данном для прохождения курса народного училища».
Данное мнение вполне подтверждается следующими данными. К 1897 году в Курской губернии насчитывалось 551 земских начальных школ, в которых преподавало всего 643 учителя. Количество учащихся обоего пола равнялось 41 973 человек. Таким образом, средняя губернская нагрузка на одну школу составляла 76,1 ученика, а на одного учителя – 65,2 ученика. Колебания данных показателей по уездам довольно значительны. Так, например, в Льговском уезде на одну школу приходилось в среднем по 61,3 ученику, а в Новооскольском уезде – по 89,2 ученика. В том же Льговском уезде на одного учителя в среднем приходилось по 53 ученика, а в Тимском уезде – по 75 человек.
По сообщениям земских учителей в начале 1895/96 учебного года, они были вынуждены отказать в приеме в школу 5813 лицам школьного возраста. Более 85% из них не попали в школы именно из-за их переполненности и тесноты, а также из-за недостатка классной мебели. Теснота классных помещений действительно была серьезной проблемой начальных школ Курской губернии. В научном исследовании одного из членов Курского губернского земского медико-статистического бюро В.Асеева содержатся следующие сведения по данному вопросу:
«Что касается величины классных комнат, то здесь нам придется обратить внимание на три важнейших измерения: площадь пола и кубический объем воздуха, приходящиеся на одного ученика, а также на высоту комнат. Для того чтобы разобраться в этих измерениях, распределим классные комнаты на несколько групп по степени удовлетворения тем нормальным размерам, которые выработаны земско-медицинской практикой. Для этой цели воспользуемся нормами, принятыми Московским съездом врачей и одобренными всеми позднейшими съездами других губерний».
По отношению к площади пола Московский съезд принял 2,7 кв. аршин, как минимальную норму на одного ученика. Из всех классных комнат Курской губернии лишь 7,4% удовлетворяют данной норме. Из уездов в сравнительно более благоприятные условия поставлены в этом отношении школы Льговского и отчасти Суджанского уездов. В еще более худшем виде представлялось дело в отношении кубического объема воздуха на одного ученика. Здесь лишь 5,8% классных помещений отвечали требуемым нормам. Из этих данных видно, что столь массовые отказы земских учителей в приеме в школу новых детей имели под собой реальные основания. Из других причин отказа чаще всего назывались неподходящий возраст ребенка и состояние его здоровья.
Еще в начале своей деятельности в среде земских учреждений возникла идея создания дешевого типа школы для народа. Так, еще князь А.И. Васильчиков проектировал сеть подобных упрощенных школ, стоимостью по 275 рублей каждая. Однако некоторым показалось, что и такая школа еще слишком дорога, и что необходимо удешевить ее еще больше. Таким образом, в начале 70-х годов появляются проекты так называемых передвижных школ.
В этом проекте предлагалось возложить на лучших учителей в уезде разъезды по участкам. На каждом участке должно было быть 6-8 пунктов. На одном участке учитель должен был оставаться примерно четыре недели, после чего передвигаться на следующий участок. Земству казалось, что таким образом оно приблизит школу к населению без каких-либо значительных затрат. Некоторые земства даже открыли по 1-2 передвижных школ на уезд.
Однако вскоре был издан правительственный указ, запрещающий земствам открывать подобные школы из-за отсутствия соответствующего законодательства. На самом деле правительство, издавая данный указ, пыталось предотвратить возможность политической агитации через передвижные школы. Впоследствии, когда политические брожения улеглись, ходатайства земств об открытии передвижных школ стали удовлетворяться. В середине 80-х годов они появились сразу в нескольких губерниях, в том числе и в Курской губернии. Однако вскоре земства пришли к выводу, что передвижные школы не приносят ожидаемых результатов, и данный тип учебных заведений постепенно прекратили свое существование.
Помимо перегруженности на работе, земские учителя испытывали трудности и с жилищно-бытовыми условиями. Данная проблема практически не менялась с течением времени. В основном преобладали съемные квартиры, которые содержались земством, сельскими обществами и частными лицами.
Вот что писал по этому поводу один из учителей Курского уезда: «В своей деятельности учитель испытывает следующие неудобства: он не имеет квартиры ни при школе, ни вблизи нее, почему принужден жить в доме отца, в 4,5 верст от школы. Вследствие этого он, во-первых, непроизвольно теряет много времени на дорогу в школу, во-вторых, лишен возможности заниматься по вечерам со слабыми и отставшими учениками».
Тем не менее, в некоторых других уездах земства выделяли учителям деньги на наем квартир. Так, например, Льговское уездное земство в сентябре 1886 года выплатило 57 рублей как раз на эти нужды. Через два года эта сумма выросла почти в три раза. В итоге, к 1898 году из 30 школ Льговского уезда 26 школ были с квартирами для учителей. Величина выплат зависела от качества снимаемого жилья, количества нуждавшихся в нем учителей, а также от их семейного положения.
Несмотря на все усилия земств, к концу XIX века примерно 27% учителей Курской губернии были вынуждены жить отдельно от школ. Жилищная неустроенность была одной из причин частых заболеваний народных учителей. Астма, чахотка и ревматизм являлись наиболее распространенными болезнями среди педагогов земских школ. Изредка земство выделяло учителям пособия на лечение профессиональных болезней. Так, в 1900 году губернское земское собрание ассигновало 100 рублей учителю Старооскольского уезда Ручковскому «на поездку для излечения острого ревматизма в город Саки».
В Министерстве народного просвещения был поставлен вопрос об устройстве приютов для престарелых и больных учителей. В архивных документах Курской губернии имеется сообщение уездного исправника о помещении в подобное заведение одинокой учительницы «по причине сильно ослабленного здоровья, не позволявшего ей продолжать службу в школе».
Также часто поднимался вопрос по поводу учебных пособий, которых постоянно не хватало. Довольно типичной в этом отношении выглядит жалоба одного из учителей Дмитриевского уезда: «Главное, что мешает преуспеванию школьного дела, это неисправность в выдаче учебных пособий. Так, например, для уяснения географических сведений у меня нет ни карты, ни глобуса. Наглядных пособий по арифметике нет никаких. Два года прошу классные счеты и доску, вместо доски употребляю дверцу из шкафа».
Данный список проблем начального образования того периода можно продолжить, но и его достаточно для осознания той нелегкой судьбы, на которую обрекали себя люди, решившие стать учителями в начальных школах. Несмотря на занимаемое Курской губернией с 1875 по 1900 годы второе место в России по увеличению затрат на народное образование, условия профессиональной деятельности и быт земских учителей находились на низком уровне, т.е. имели второстепенное значение для земских учреждений. К тому же за этот период они практически не претерпели качественных изменений.
При общем движении вперед в земской политике финансирования профессиональной деятельности учителей, их денежное содержание не соответствовало потребностям времени и профессии, мало отличаясь от общероссийских показателей. Однако, несмотря на жизненные трудности, учителя ответственно занимались своей профессиональной деятельностью. В тоже время в Курской губернии, имевшей территорию в 15 уездов и являвшейся частью Черноземного центра России, с присущим ему стабильным сельхозпроизводством, жалованье учителей могло быть и выше.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 7
 Ведомость о церковных школах Курской епархии за 1913 гражданский год. – Курск, 1914. – С.4-5.
 Корф Н.А. Наше школьное дело. – СПб., 1871. – С. 193.
 Краткий исторический очерк деятельности земства Курской губернии за 35-летний период. – Курск, 1902. – С. 16.
 Краткий исторический очерк деятельности земства Курской губернии за 35-летний период. – Курск, 1902. – С. 17.
 ГАКО. Ф.194. Оп.1. Д.2. Л.34.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.193. Оп.1. Д.3. Л.5.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.193. Оп.1. Д.3. Л.46.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.193. Оп.1. Д.3. Л.76.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.193. Оп.1. Д.11. Л.12.
 Златоверховников, Н.И. Учебные заведения Курской губернии. Курск, 1911. – С. 4.
 Белоконский, И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 29-32.
 Краткий исторический очерк деятельности земства Курской губернии за 35-летний период. – Курск, 1902. – С. 18.
 Государственный архив Тамбовской области (ГАТО). Ф.105. Оп.57. Д.25. Л.15.
 Государственный архив Белгородской области (ГАБО). Ф.174. Оп.1. Д.1. Л.1.
 Государственный архив Воронежской области (ГАВО). Ф.64. Оп.1. Д.896. Л.259.
 Ушинский, К.Д. Собрание педагогических сочинений. М., 1968. – С. 180.
 Сборник распоряжений по МНП. Т.4. – С. 870.
 Чарнолусский. Земство и народное образование. – СПб, 1911. – С. 35.
 Танков, А.А. Исторический очерк Курской Мариинской женской гимназии 1861-1911 гг. – Курск, 1911. – С. 126.
 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф.1263. Оп.1. Д.3731. Л.283.
 Прокофьев, Е.Ю. Страницы истории белгородского учительского института: Материалы региональной конференции. – Белгород, 1999. – Т.1. – С. 51.
 Веселовский, Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 504.
 Веселовский, Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 505.
 Комиссия по народному образованию при Курском губернском земстве за 1897 год. – Курск, 1898. – С. 20.
 Веселовский Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб., 1909. – С. 273.
 Бунаков Н.Ф. Отчет Курскому губернскому земству о занятиях на временных педагогических курсах, проходивших в городе Курске летом 1899 года. – Курск, 1900. – С. 2-3.
 Корф П.Л. Ближайшие нужды местного управления. – СПб., 1888. – С. 51-53.
 Веселовский Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 460.
 Белоконский, И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 33.
 Веселовский, Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 466.
 Веселовский, Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 211.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.185. Оп.1. Д.349. Л.1-17.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 214
 Доклады Суджанскому уездному земскому собранию. 1903 г. – Курск, 1904. – С. 55.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.39. Оп.1. Д.973. Л.6.
 Доклады комиссии по народному образованию XXXIII очередному губернскому земскому собранию. – Курск, 1897. – С. 26.
 Журнал заседаний 49-го очередного Курского губернского земского собрания декабря 1913 г. – Курск, 1914. – С.252.
 Веселовский, Б.Б. История земства за 40 лет. Т.3. – СПб., 1911. – С.485.
 Обзор Курской губернии за 1905 год. – Курск, 1906. – С. 111.
 Белоконский, И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 215.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.1. Оп.1. Д.6359. Л.5.
 Асеев, В. Санитарное состояние земских начальных училищ Курской губернии. – Курск, 1894. – С.184.
 Белоконский, И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 212.
 Журнал Комиссии по народному образованию за 1 июня 1900 г. – Курск, 1901. – С. 19-23.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.1. Оп.1. Д.6359. Л.5.












Приложенные файлы

  • doc file9
    История деятельности земских учреждений Курской губернии по подготовке и материальному обеспечению педагогических кадров
    Размер файла: 154 kB Загрузок: 4