Особенности организации учебно-воспитательной работы в земских народных школах Курской губернии

Автор: Чернышев А.И.
ОБПОУ «КГПК», 2016

Особенности организации учебно-воспитательной работы в земских народных школах Курской губернии

1. Особенности учебного процесса в земских народных школах

В условиях общественного подъема 1860-х годов мысль о всеобщем начальном обучении вынашивалась всей демократической и прогрессивной общественностью. Известный просветитель и педагог К.Д. Ушинский в 1861 году писал, что «народ наш, наконец, дозрел до той степени, когда учение его сделалось неизбежным жизненным вопросом».
Однако в земской среде долго не было выработано сколько-нибудь определенного взгляда на задачи начальной школы. Вплоть до 1890-х годов шли постоянные дискуссии об удешевлении школы, о введении в курс школ профессионального обучения, о религиозно-нравственном значении народных школ. Только вопрос о повышении общеобразовательного характера школы оставался в тени.
Например, когда в 1874 году Петербургская земская управа предложила ходатайствовать о расширении программы начальных школ, собрание отвергло это предложение по следующей причине: «Более широкое образование было бы вредно потому, что отвлекало бы сельские силы от земледельческого труда, уменьшило бы сельскохозяйственную производительность, так как образование отвлекает юношество от физического труда, что составляет прямой вред для народа».
Если таковым было мнение одного из самых передовых земств России, что уж говорить о более отсталых его представителей, к которым относилось и земство Курской губернии. Уездные и губернские земства, состоявшие из консервативных помещиков, державшихся прежних феодально-крепостнических взглядов на народное образование, не только не проявляли активности в организации новых земских школ, но и помогали деньгами святейшему Синоду в насаждении церковно-приходских училищ.
Лишь в конце 1870-х годов в правительственные органы начали поступать ходатайства со стороны целого ряда земств, прежде всего уездных, о введении всеобщего и даже обязательного начального обучения. Министерство народного просвещения, возглавляемое Д.А. Толстым, видя начавшееся движение на местах, пыталось отделаться официальным разъяснением, что введение обязательного обучения «в настоящее время невозможно». Однако участившиеся земские ходатайства заставили Д.А. Толстого поручить члену Совета министра народного просвещения А.С. Воронову заняться разработкой вопроса о возможности их удовлетворения.
Воронов, ссылаясь на опыт Англии, предлагал постепенно вводить обязательное обучение именно в тех местностях, которые уже имели хорошие школы и хороших учителей. На вопросы оппонентов – к чему торопиться вводить такую меру, которая не может иметь общего применения – А.С. Воронов отвечал: «Нет, нам медлить нельзя и опасно. Образование Европы идет вперед, невежество исчезает там быстро. Неужели мы будем стоять на месте, не предпринимая никаких решительных мер против страшного невежества, которое останавливает успехи нашей промышленности, парализует развитие всех производительных сил в нашем умном и талантливом народе?».
Однако Ученый комитет Министерства народного просвещения, обсуждавший проект Воронова о введении обязательного обучения по ходатайствам некоторых земских собраний, дал по нему отрицательное заключение. При этом был использован прием противопоставления принципов обязательности и добровольности. Предоставление земским собраниям права введения обязательного обучения, по мнению Ученого комитета, «могло бы порождать неудовольствие и даже волнения среди местных населений».
Вместо всеобщего обязательного обучения, являвшегося потребностью экономического и общественного развития страны, правительство, напуганное террористической деятельностью народников, в соответствии с общей линией контрреформ 1870-1880-х гг. предприняло целый ряд мер, препятствующих развитию народного образования.
Напомним, что по школьному закону от 1864 года учебный план начальных народных училищ включал в себя следующие предметы: закон божий; чтение по книгам гражданской и церковной печати; письмо; четыре действия арифметики и церковное пение. Таким образом, по мнению правительств, уделом начальной школы были религиозно-нравственное воспитание подрастающего поколения и простая грамота. Преподавание во всех школах должно было вестись только на русском языке, независимо от национальной принадлежности учащихся.
В целях усиления педагогического руководства начальным народным образованием и борьбы с попытками земств расширить содержание начального обучения путем включения элементов естественнонаучных знаний Министерство народного просвещения в 1897 году утвердило «Примерные программы предметов, преподаваемых в начальных народных училищах ведомства Министерства народного просвещения». К их числу относились все школы, на которые распространялось «Положение о начальных народных училищах» от 1874 года, за исключением церковноприходских школ.
Программы 1897 года были составлены в полном соответствии с данным Положением о начальных народных училищах. Курс обучения в одноклассных училищах был рассчитан на три года, при продолжительности учебного года не менее шести месяцев. Один учитель должен был заниматься со всеми учащимися школы, которые разбивались соответственно годам обучения на три отделения – младшее, среднее и старшее.
На церковное пение и гимнастику как учебные предметы, проводимые по мере возможности, давались дополнительные часы. В частности, на церковное пение, которое, как правило, проводилось в школе, отводилось по три часа в неделю. Следовательно, примерно 45% учебного времени отводилось на преподавание предметов чисто религиозного характера.
При этом прогрессивная педагогическая наука конца XIX века считала основной задачей народной школы развитие познавательных способностей и мыслительной деятельности детей на основе изучения родного языка и явлений окружающей действительности. В тоже время из анализа министерских программ 1897 года видно, что их составители главной задачей народной школы ставили религиозное воспитание детей, а также привитие им самых элементарных навыков из области техники чтения, письма и счета.
Если проанализировать программу по русскому языку, который всеми прогрессивными педагогами и методистами признавался в качестве центрального учебного предмета в системе начального образования, то нельзя не отметить, что она была составлена в духе крайнего формализма. Исходя из требований министерской программы, занятия по русскому языку должны были проводиться консервативными методами и приемами (заучивание наизусть, предупредительная и проверочная диктовка, формальное списывание с книги), направленными, главным образом, к механической памяти. В программе по русскому языку совершенно уделялось внимания развитию логического мышления, культивированию устной речи. В частности не предусматривалось составление учащимися самостоятельных устных и письменных сочинений.
Тем не менее, предметные уроки и объяснительные чтения проводились во многих земских и городских школах. Но программы 1897 года сильно ограничивали деятельность учителей, желавших приобщить учащихся народной школы к доступному минимуму реальных знаний. Как видно из объяснительной записки, народным учителям давались следующие методические установки:
Во-первых, учитель по ходу учебных занятий мог сообщать учащимся некоторые сведения из прошлой и настоящей жизни общества и природы, но это могло быть сделано только с разрешения директора народных училищ. Во-вторых, знания, сообщаемые учителем в классе, должны были носить сельскохозяйственный, санитарно-гигиенический и тому подобный прикладной характер. В-третьих, авторы программы давали народному учителю указание воздерживаться от изучения учащимися общеобразовательных знаний.
Безусловно данные программы сковывали инициативу учителей, чрезмерно регламентируя их учебную работу с учащимися. До появления программ учитель мог использовать любое свободное время (например, в связи с запозданием весенних полевых работ, заставляющих обычно прекращать учебные занятия) для расширения кругозора учащихся и сообщения им новых сведений. Теперь же учителя, пусть и формально, были лишены этой свободы.
Тем не менее, появление министерских «Примерных программ» имело и свою положительную сторону. Они стали одной из первых попыток определить перечень минимальных основных и дополнительных знаний, умений и навыков, получаемых детьми в начальной народной школе. Однако эти программы, оказавшиеся руководящими документами школьной жизни на долгие годы, препятствовали развитию внутреннего строя народной школы. Вследствие этого они были встречены прогрессивной педагогической общественностью в целом негативно.
Чаще всего эти программы применялись в так называемых министерских «образцовых» училищах, учрежденных еще в 1869 году в целях вытеснения из сельской местности земской народной школы. В особой инструкции подчеркивалось, что «образцовые» училища имели целью «доставить детям сельского населения возможность приобретать элементарное образование в более полном и законченном виде, сравнительно с другими сельскими начальными училищами».
«Образцовые» училища делились на одноклассные с трехлетним сроком обучения и двухклассные с пятилетним сроком обучения. Курс первого класса равнялся трехлетнему курсу одноклассного училища. При этом в двухклассных училищах, кроме традиционных предметов, изучались основы истории, географии и естествознания, а также черчение. Тем не менее, ответственный чиновник Министерства народного просвещения В.И. Фармаковский признавал, что двухклассные «образцовые» училища ни чем не отличаются от аналогичных приходских училищ.
Резкую критику министерских образцовых училищ дал известный земский деятель в области народного образования Е.А. Звягинцев: «Ни в педагогическом, ни в организационном смысле министерские школы не сказали своего слова, и ни в малейшей степени не имели возможности заражать своим примером школы общественные... Министерские училища могли служить образцом неподвижности и школьного формализма, а не местом педагогического творчества, способным вызвать подражание».
Действительно, о полноте элементарного образования в «образцовых» училищах вряд ли можно говорить всерьез, если в качестве учебника в них использовалась «Книга для первоначального чтения». Достаточно сказать, что географический отдел этой книги был представлен такими авторами, как К. Победоносцев и архиепископ Макарий, которые не имели никакого отношения ни к географической науке, ни к народному образованию. Вскоре ее заменило другое учебное пособие, написанное директором учительской семинарии А.Г. Барановым, «Наше родное». Ее содержание было направлено на воспитание детей в религиозно-монархическом духе. Известный педагог Н.Ф. Бунаков так отзывался об этой книге: «Чисто спекулятивное издание, в котором нет ни оригинальной живой педагогической идеи, ни самостоятельного выбора литературных произведений».
Тем не менее, нужно сказать, что двухклассные министерские училища имели определенную популярность среди сельского населения. Это объяснялось не какими-то преимуществами их учебного процесса, а пятилетним сроком обучения. Земские учреждения также принимали участие в финансировании подобных школ.
Тем не менее, по сравнению с министерскими школами, земские народные школы являлись более прогрессивными, прежде всего, в педагогическом плане. Царское правительство, сильно озабоченное этим фактом, не могло безучастно наблюдать за быстрым ростом, как количества, так и популярности земских школ. Именно с этой целью в 80-е годы был взят курс на насаждение церковноприходской школы, рассматриваемой как противовес земской школе. Результатом данного курса стало утверждение царем Александром III специальных «Правил о церковноприходских школах» в 1884 году.
В перечень учебных предметов, которые изучались в церковноприходской школе, входили такие, которые не имели никакого отношения, как к научным знаниям, так и к умственному развитию учащихся. Из всех учебных предметов только начальные арифметические сведения носили более или менее светский характер, остальные же направлялись на религиозное воспитание детей. Таким образом, учебный процесс данных школ был построен на тесной связи обучения с церковной жизнью. В этой школе не должно было быть никаких «богопротивных» реальных знаний и модных педагогических приемов, в частности развивающего обучения.
Любопытно, что школьная сеть церковного ведомства значительно пополнилась за счет многих тысяч так называемых «вольных крестьянских школ», а также школ грамоты. Эти примитивные одногодичные школы, с одобрения царского правительства, перешли под ведомство Священного Синода, во многом, чтобы не допустить их превращения, при содействии земств и сельских обществ, в полноценные народные училища.
За земствами была сохранена лишь возможность заботиться о материальном состоянии школ грамоты, что без руководства учебной частью было для них неприемлемым. Вместе с тем, в 1894 году вклад земств в содержание церковноприходских школ и школ грамоты составил 17,5%. Это рассматривалось земскими учреждениями как возврат части земского сбора жителям деревень, пользовавшихся церковными школами.
В тоже время комиссия, учрежденная комитетом министров для выработки «Правил о церковноприходских школах», настаивала на том, чтобы все дело народного образования предоставить духовенству, «как естественному и законному учителю народа». И хотя данная идея не воплотилась в жизнь, но зато церковноприходская школа стала получать огромную материальную поддержку со стороны правительства и стали основным типом правительственных школ.
В 1895 году на народное образование духовенству из государственной казны было выплачено 700 тыс. рублей (в 1885 году – всего 55 тыс. руб.). Также Министерство народного просвещения распорядилось ограничить открытие земских народных школ в тех местах, где уже существовали церковноприходские школы. Теперь для этого требовалось специальное разрешение духовного ведомства. При этом само правительство продолжало открывать приходские школы там, где уже существовали земские училища. В результате, это нередко приводило к просьбам населения закрыть земскую школу, чтобы избавиться от расходов по ее содержанию.
Открытая финансовая и идеологическая поддержка церковноприходских училищ со стороны правительства привела к превращению школы, пользовавшейся лишь денежным пособием со стороны земства, в настоящую земскую школу, отличающуюся уже некоторым единообразием целей и форм обучения. Не зря земства уделяли большое внимание именно повышению качества образования, поскольку только так можно было заручиться поддержкой общественного мнения.
Прежде чем переходить к рассмотрению учебного процесса в земских школах, еще раз напомним основные статьи «Положения о начальных народных училищах» от 14 июля 1864 года, касающиеся учебной части начальных школ:
Ст.1. Начальные народные училища имеют цель утверждать в народе религиозные и нравственные понятия и распространять первоначальные полезные знания;
Ст.4. В начальных народных училищах преподавание совершается на русском языке;
Ст.5. В начальных народных училищах употребляются учебные руководства, одобренные Министерством народного просвещения;
Ст.6. В училища могут быть принимаемы дети всех состояний без различия вероисповедания;
Ст.7. В начальных народных училищах могут обучаться дети обоего пола там, где не представляется возможности иметь отдельные училища мужские и женские. Воскресные же школы учреждаются исключительно для учащихся одного пола;
Ст.8. Установление платы за обучение зависят от усмотрения тех ведомств, на счет которых содержатся училища;
Ст.15. Закон Божий может быть преподаваем в начальных народных училищах только приходским священником или же особым законоучителем с утверждения епархиального начальства по представлению уездного училищного совета;
Ст.16. Прочим предметам в начальных народных училищах могут обучать также священнослужители или же те лица, которые получили на звание учителя или учительницы особое разрешение уездного училищного совета, по представлению удостоверения в доброй их нравственности и благонадежности;
Ст.17. Наблюдение за религиозно-нравственным направлением во всех начальных народных и воскресных училищах возлагается на местного приходского священника. В случае надобности он сообщает свои замечания учителю и лицам, заведующим училищем.
Из данных положений хорошо видно, что земства были сильно ограничены, прежде всего, в области кадровых решений, а также в области учебно-методического обеспечения школ.
Тем не менее, несмотря на фактическое оттеснение земства от заведования народным образованием, земская народная школа была не только массовой, но и прогрессивной начальной школой. Передовые земские деятели понимали, что душой народной школы является учитель, именно он определяет ее внутренний строй и характер учебно-воспитательного процесса. Вот почему местные самоуправления целого ряда губерний, выделяя поначалу скромные, а затем и значительные средства на доплату к мизерному жалованию учителя, сумели привлечь к педагогической работе в земской школе лучшие учительские кадры.
К числу таких губерний относилась и Курская губерния, в которой особое внимание уделяли научно-педагогической подготовке и повышению квалификации народных учителей. Любопытно, что в объяснительной записке к программе Курской земской учительской школе, составленной на 1873/74 учебный год, были приведены следующие общие методы преподавания всех учебных предметов:
1. Ни один урок не должен превращаться в лекцию, при которой воспитанники были бы только пассивными слушателями; преподаватель, обращаясь к ученикам с различными вопросами, должен заставлять их рассуждать и поддерживать их внимание;
2. Преподаватель должен не давать воспитанникам готовых определений или правил, а подводить учеников к ним постепенно, посредством изучения предмета;
3. Преподавание каждого предмета должно быть более наглядно;
4. В начале каждого урока воспитанники должны повторить материал, изученный на предыдущем уроке;
5. Преподаватель должен стремиться к тому, чтобы воспитанники в течение учебного года приобретали навыки, которые пригодятся им впоследствии, и поэтому следует настойчиво от них требовать точности и полноты в ответах, громкого и внятного произношения;
6. В целях поддержания внимания учеников, преподаватель должен обращаться с вопросами ко всему классу;
7. Необходимо, чтобы воспитанники после звонка ни в коем случае не нарушали порядка, пока преподаватель не окончит своей работы.
Считалось, что данные методы обучения, усвоенные будущими педагогами, должны повысить качество учебного процесса в земских народных школах.
Безусловно, эти положения сильно отличались от тех директив, что издавало правительство в отношении методов преподавания в начальных народных училищах. Тем не менее, начальство учительской школы уделяло серьезное внимание религиозному и нравственному воспитанию будущих педагогов. Так, например, директор учительской школы и его помощники посещали время от времени квартиры воспитанников, причем обращали внимание на удобство помещения в гигиеническом и нравственном отношении, и в случае надобности заботились о перемещении ученика на другую квартиру.
Воспитанники учительской школы также были обязаны:
- извещать Директора о своем намерении переменить квартиру и сообщить свой адрес;
- в случае серьезной болезни воспитанник извещал об этом Директора, который, в свою очередь, давал распоряжение о принятии заболевшего в земскую больницу;
- все воспитанники были обязаны в воскресенье и другие праздничные дни являться к Божественной Литургии в Казанский собор.
Что же касается учебного процесса в земских народных школах Курской губернии, то помимо обязательных предметов, в них проводились дополнительные занятия, а именно: пение, гимнастика, рукоделие и садоводство.
Один из учителей Суджанского уезда, получивший специальную сельскохозяйственную подготовку, по поводу занятий садоводством говорил следующее: «Ученики в саду и огороде работают охотно, за это они получают кусты и семена. Работы производятся на большой перемене и после занятий. Когда нет уроков, ученики приходят уже после обеда».
Интересно, что занятия гимнастикой в некоторых школах проводили бывшие солдаты и офицеры, получая за это самую разнообразную плату: 10-25 копеек за урок и 6-60 рублей за год. В большинстве же школ гимнастика преподавалась бесплатно, и занимались этим обычные учителя. Известный земский деятель И.П. Белоконский подвергал сомнению целесообразность проведения подобных занятий в сельской местности под тем предлогом, что «для деревенских, не редко упражняющихся с сохою и бороною, в большинстве случаев находящихся на открытом воздухе, путешествующих за 1-2 версты в школу, гимнастика вряд ли имеет какой-либо смысл. Население иронически относится к гимнастике и видит в ней забаву».
Тот же Белоконский полагал, что средства, выделяемые на гимнастику, рациональнее было бы употребить на организацию в сельских школах вечерних занятий. Тяжелое материальное положение сельского населения заставляло его, для удовлетворения насущных нужд, напрягать все силы семьи, включая и малолетних детей. В результате, последних иногда просто не отпускали в школу.
Белоконский в данном случае видел выход именно в организации при школах вечерних занятий (от 4 до 7 или от 5 до 8 часов), ведь к этому времени все работы в деревне, как правило, заканчивались. «Нам вообще никоим образом нельзя не считаться с бедностью деревни, и необходимо изобретать что-либо подходящее к этим ненормальным условиям, особенно пока мы ничего не сделали в смысле повышения экономического уровня населения и не имеем достаточного количества школ», - писал И.П. Белоконский. 
В целом учебного процесса в земских школах Курской губернии были характерны такие вещи как: нестабильность продолжительности учебного года, разновременность учебного урока и ненормированный рабочий день. В соответствии с министерскими программами от 1897 года, продолжительность учебного года в начальных народных школах должна была составлять 180 дней. В тоже время, по данным за 1905-1906 гг., средняя продолжительность учебного года в земских народных школах Курской губернии составляла 134 дня. При этом в отдельных уездах продолжительность учебного года по разным школам колебалась от 90 до 200 дней.
В большинстве земских школ занятия начинались в сентябре или октябре, а заканчивались – в марте или апреле. В отдельных школах учебный год продолжался с ноября по май. Выпускные экзамены проходили, как правило, в апреле и в первой половине мая. Главной причиной такого расписания были сельскохозяйственные работы, которые велись в губернии с весны до глубокой осени.
Довольно часто учебные занятия в начальных школах прерывались. По данным за 1905-1906 учебный год такие перерывы имели место в 384 земских школах Курской губернии. Причины срывов занятий были разные. В этом отношении сильно сказывались эпидемические болезни, на долю которых приходилось примерно 27% от общего количества прерванных занятий. Особенно страдали от этого Старооскольский и Дмитриевский уезды. Среди других причин можно выделить следующие: неисправность школьных помещений; болезни преподавателей; климатические условия; отсутствие топлива в школах.
Что же касается продолжительности одного отдельного урока, то здесь также присутствовало большое разнообразие. Так, в 13,2% земских школ Курской губернии урок продолжался менее одного часа, в 70,5% - ровно один час, в 16,3% - более одного часа. Несмотря на такой временной разброс продолжительности урока, в большинстве школ ежедневно проводилось от 5 до 7 учебных занятий. Это явно превышало норму, установленную Министерством народного просвещения, и равнявшуюся 24 урочным часам в неделю на все занятия.
Далее рассмотрим вопрос о собственно содержании уроков в земских школах Курской губернии. Обучение грамоте во всех школах велось по звуковому способу письма-чтения, приблизительно в одинаковом виде, на одних дидактических началах и с одинаковыми методическими приемами, несмотря на различия в обеспеченности школ учебными книгами и руководствами. Чтению, как главному занятию на уроках родного языка, далеко не во всех школах уделялось достаточно внимания. Слишком много времени уходило на пространственные объяснения отдельных слов и выражений, в ущерб пониманию целого. Самостоятельное чтение учеников почти не применялось.
Преобладающими письменными работами по русскому языку были: списывание, диктовка, грамматические упражнения по учебникам Тихомирова, а также изложение прочитанного. В некоторых школах замечалось чрезмерное увлечение грамматикой в ущерб другим занятиям. Во многом из-за этого в земских школах Курской губернии практически отсутствовали такие упражнения, как сочинения, т.е. самостоятельное изложение учащимися своих мыслей, знаний и наблюдений. «Краткий срок обучения в школе не дает возможности упражнять учеников в сочинении» - говорил один из учителей Белгородского уезда.
Что касается преподавания арифметики, то оно велось полностью в соответствии с министерской программой. Дисциплина в земских народных школах Курской губернии поддерживалась преимущественно словом и живым примером учителей, их нравственным влиянием на учащихся. Наказания практиковались редко и не очень жесткие: выговор; оставление в школе после занятий; устранение из школы на определенный срок; лишение права брать книги из библиотеки. В отдельных школах встречались и более жесткие наказания, такие как, например, стояние на коленях. Однако данная форма наказания применялась лишь отдельными учителями и была скорее исключением из правил.
Также необходимо рассмотреть вопрос об учебных пособиях, использовавшихся на уроках в земских народных школах. Одной из задач народного учителя признавалась необходимость наряду с обучением грамоте и счету приобщать детей к началам знаний о природе и обществе. Необходимо было связать народную школу с наукой и жизнью. Именно этому сильно поспособствовал известный педагог и теоретик в области народного образования К.Д. Ушинский, а также его книги «Родное слово» и «Детский мир». Эти учебники для начальной школы впервые ввели в курс школьного элементарного образования разнообразное народное творчество: народные поговорки и пословицы, сказки и песни, а также отдельные поэтические образцы.
«Родное слово», кроме азбуки-букваря, включало в себя первую и вторую книги для чтения, а также первоначальную практическую грамматику. «Эта маленькая книжка, - писал А.В. Белявский, - составила эпоху в нашей элементарно-детской педагогической литературе. В ней так много пищи для детского ума, чувства и воображения, что, несмотря на десятилетия, истекшие со времени появления этой прекрасной книжки, она все-таки не утратила своей прелести, своего значения для элементарных школ».
Весьма талантливо, с тщательным учетом всех особенностей детской психики и педагогики младшего школьного возраста, был составлен и «Детский мир». Несмотря на известные недостатки, объяснявшиеся уровнем развития науки того времени и религиозными воззрениями автора, «Детский мир» снискал весьма широкую популярность в среде передовых земских учителей, и, по мнению некоторых из них, был первой книгой, которая включала в себя весь круг элементарных сведений общеобразовательного курса. Это учебное пособие сразу завоевало себе первое место среди книг для чтения, как для младших классов средних учебных заведений, так и для народных школ. Любопытно, что в 60-х годах, когда учительские семинарии были еще единичным явлением, на «Детском мире воспитывалось целое поколение учителей начальных школ. Обязательное знание этой книги было главным критерием подготовки молодых людей к поступлению в учительские семинарии, в которые, как правило, принимали с начальным образованием.
В числе прогрессивных педагогов-методистов начальной школы, продолжавших и развивавших педагогические идеи К.Д. Ушинского, были Н.А. Корф и В.И. Водовозов, Н.Ф. Бунаков и Д.И. Тихомиров, В.И. Вахтеров и другие. Такие книги, как «Наш друг» Корфа, «Книга для первоначального чтения в народных школах» Водовозова, «В школе и дома» Бунакова, «Внешние всходы» Тихомирова, «Мир в рассказах для детей» Вахтерова, а также другие учебные пособия сыграли огромную роль в становлении и укреплении прогрессивной системы начального народного образования в России и в первую очередь земских начальных школ.
Учебники К.Д. Ушинского были положены в основу учебно-воспитательной работы земских школ, руководимых Н.А. Корфом. Особенно высоко Корф оценивал «Родное слово»: «Родное слово изгоняет уныние и скуку из классной комнаты, оно развивает ум и сердце детей». Тем не менее, по словам того же Корфа, эти книги, особенно «Детский мир» не предназначались для народной школы, потому как не могли полностью удовлетворить запросы земской трехлетней школы, прежде всего, последнего года обучения. Как известно, Ушинский приступил к написанию подобной книги, но преждевременная смерть помешала завершить работу над ней.
В 1871 году Н.А. Корф издал книгу для чтения в школе и дома под названием «Наш друг». Она в какой-то степени восполняла недостающую учебную книгу для третьего отделения земской школы. В своей работе Корф подчеркивал принцип общеобразовательности народной школы и решительно протестовал против попыток навязать ей ремесленно-профессиональный уклон. Однако, говоря о реальном содержании начального образования, Корф слишком широко трактовал понятие «реальные знания», включая в него не только сведения естественнонаучного характера, но и знания утилитарно-прикладного значения.
Тем не менее, при всех недостатках и изъянах, «Наш друг» стал первым учебником, специально приспособленным к новому типу земской народной школы, а также к потребностям сельской жизни. Данная книга была дополнительным пособием к «Родному слову» для последнего года обучения и хорошей книгой по внеклассному и повторному чтению для специальных «повторительных школ», которые так упорно пропагандировал Корф.
Говоря об учебной литературе для народной школы, нельзя не остановиться на учебниках Н.Ф. Бунакова. Прежде всего, мы имеем в виду книгу для чтения «В школе и дома», рассчитанную на учащихся среднего и старшего отделений (второго и третьего года обучения). Этот учебник имел большую популярность у учителей земских и городских школ.
Книга для чтения «В школе и дома» в первую очередь приобщала учащихся народной школы к системе естественных и гуманитарных знаний, в той или иной степени обеспечивающих, как их духовное развитие, так и некоторую практическую подготовку к дальнейшей жизни. Приведем пример с изучением круга элементарных зоологических знаний. По принципу от близкого к далекому и от знакомого к незнакомому ученики, обучавшиеся по данной книге, начинали изучение животного царства с живого наблюдения и объяснительного чтения. Коллективно читались научно-популярные статьи и другие материалы, рассказывающие о хорошо знакомых домашних животных. После этого учащиеся изучали менее знакомую лесную фауну, прежде всего, зверей и птиц местного края, а потом знакомились с животным миром других стран. Эти первоначальные знания об основных животных организмов обобщались в статьях, которые перебрасывали условный мостик от элементарных зоологических знаний теоретического характера к их практическому использованию для сельского хозяйства.
Настаивая на общеобразовательности народной школы, Н.Ф. Бунаков справедливо указывал, что народ никогда и не требовал от этой школы обучения детей ремеслу, подготовки из них сапожников, кузнецов, пекарей и т.д. Обращаясь к конкретным фактам, изложенным им в очерке «Нечто о крестьянских воззрениях на грамотность и школу», он убедительно доказывал, что народ ждет от земской школы именно знаний общеобразовательного и воспитывающего характера. Поэтому-то народ с жадностью и бросился в земскую школу, ожидая от нее не только азов и зубрежки, характерных для церковноприходских и правительственных школ. Бунаков предупреждал, что желание официальной педагогики ослабить общеобразовательную сторону народной школы путем ее профессионализации приведет к весьма печальным последствиям.
В беглом обзоре учебной литературы передовой народной школы мы не смогли, хотя бы кратко, проанализировать другие учебные книги, которыми в той или иной степени пользовались земские учителя. Мы имеем в виду учебники В.И. Водовозова, И.П. Деркачева, Н.Н. Блинова, Д.И. Тихомирова и другие.
Курская губерния в данном вопросе старалась не отставать от тенденций передовых земств. Так, в составленном И.П. Белоконским списке книг некоторых ученических библиотек Курской губернии в числе прочих можно встретить следующие учебные пособия уже знакомых нам авторов: «Детский мир» и «Родное слово» Ушинского; «Друг детей. Книга для первоначального чтения» и «Русская начальная школа» Корфа; «В школе и дома» Бунакова; «Книга для первоначального чтения» Водовозова; «Сборник для любителей духовного чтения» Нечаева.
В заключение можно еще раз отметить, на организацию учебного процесса в земских народных школах Курской губернии влияла целая группа факторов. В большинстве случаев они были связаны со спецификой жизни в сельской местности. Курская губерния была ярко выраженным аграрным регионом со всеми вытекающими отсюда последствиями. Начальная школа была вынуждена подстраиваться под график сельскохозяйственных работ в деревне, так как дети принимали в них непосредственное участие. В противном случае их зачастую просто не отпускали в школу. Что же касается самих уроков, то одной из главных проблем было отсутствие нормальной книги для чтения в младших классах.

2. Деятельность земств по внешкольному образованию населения Курской губернии

Предыдущую главу мы закончили обзором учебной литературы, которой пользовались наиболее передовые земские учителя. Тем не менее, первый опыт некоторых земских школ показал, что наличие нового добротного учебника само по себе не обеспечивало повышения качества учебно-воспитательного процесса. Далеко не все учителя сразу поняли ту простую истину, что новое, более реальное содержание обучения требовало других принципов и методов преподавания. Во многих школах по-прежнему царила элементарная зубрежка, которая уже не воспринималась народом. Следовательно, кроме новых книг для чтения, в земской школе должны были применяться новые принципы и методы обучения, обеспечивающие не только прочную грамотность, но и духовное развитие детей.
Как подчеркивал Н.Ф. Бунаков, всякое дельное школьное обучение непременно должно иметь развивающий и воспитывающий характер. Сообщая ученикам полезные знания и умения, такое обучение развивало их мышление, а также делало их способными к дальнейшему самообучению и саморазвитию. К.Д. Ушинский потому и вошел в историю русской педагогики как основоположник начальной народной школы, что он, обосновав необходимость реальной программы, связанной с изучением родного языка и основных доступных ребенку явлений жизни, разработал проблему духовного формирования и развития школьника в процессе обучения.
Сторонники прогрессивного принципа развивающего и воспитывающего обучения исходили из того, что в процессе обучения участвуют две стороны – учитель и ученик, и обе эти стороны действуют на началах активности и самостоятельности. Критикуя антинаучные основы церковно-приходской школы, они утверждали такую систему организации школьной жизни, при которой четко определялся круг обязанностей учителя и ученика. Новая народная школа, полагал Ушинский, требует, чтобы дети по возможности трудились самостоятельно, а учитель лишь руководил этим процессом и давал необходимый для этого материал. Главная задача учителя заключалась в том, чтобы научить своего воспитанника именно учится.
Народная школа никак не могла ограничиваться обучением детей простой технике чтения, грамотного письма и хорошего счета. В этой связи известный земский учитель В.Я. Аврамов в своем отчете о состоянии Волковской земской начальной школы в 1873-1874 учебном году писал: «До тех пор, пока школа не усвоит себе взгляда на обучение чтению, письму и счету, как на средство всестороннего развития умственных способностей ребенка, и не воспользуется приемами обучения, построенными на психических началах, до тех пор мысль крестьянина будет в том же состоянии, в каком она была и несколько веков тому назад».
Следует отметить, что Аврамов обращал большое внимание на внеклассное чтение. Считая, что никакой род литературы не обладает такой нравственной воспитывающей силой, как художественные произведения, он нередко после уроков устраивал беседы по поводу прочитанных книг. «Развитость, сметливость, знания учеников явились во всей силе и полноте. Такого рода народные школы желательны для сельского быта», - так говорилось о Волковской школе в отчете Петербургской земской управы за 1876 год.
В арсенале методов обучения, применяемых в земской народной школе, на одном из первых мест стоял метод объяснительного чтения. По мнению К.Д. Ушинского, объяснительное чтение в методическом смысле определялось характером читаемого материала, его научно-деловой и эстетическо-художественной направленностью. Книги для чтения Ушинского, Корфа, Бунакова, Тихомирова и других методистов начального образования, насыщенные доступными для детского понимания образцами художественного творчества, а также деловыми статьями научно-популярного характера, послужили основой для метода объяснительного чтения.
В земских школах, организованных Н.А. Корфом, особое внимание обращалось на сочетание объяснительного чтения с методом беседы. В целях предупреждения механического заучивания читаемых статей, Корф требовал от учителей такого умения задавать вопросы по прочитанному материалу, которое обеспечивало бы постепенное усиление сложности и трудности ответов учащихся. Специально для этого Корф составил примерные образцы вопросов для повторения пройденных уроков по «Родному слову».
Нельзя не сказать о роли живого слова, а особенно рассказа учителя, которому в передовой земской школе придавалось большое значение как самостоятельному методу сообщения естественнонаучных и гуманитарных знаний. Метод педагогического рассказа предполагал весьма серьезную научно-методическую подготовку учителя: строгий отбор наиболее существенных фактов, подчеркивание их главных черт, продумывание вопросов.
Тем не менее, лучшие народные учителя помнили и о мере использования живого слова в условиях начального обучения. Автор довольно известного учебника педагогики для женских гимназий и учительских семинарий П. Рощин в этой связи писал: «Чем болтливее учитель, тем молчаливее бывают дети. А между тем одна из целей учителя – развязать язык детей, вызвать их самодеятельность».
В предыдущей главе мы уже отмечали, что одной из главных проблем народной школы было практически полное отсутствие наглядных пособий. Таким образом, кроме развивающего и воспитывающего обучения, русская педагогика второй половины XIX века с достаточной обоснованностью выдвинула принцип наглядности обучения, который К.Д. Ушинский использовал при разработке своей книги для чтения «Детский мир». Он указывал при этом, что главное достоинство этого метода, как показал опыт германских начальных училищ, заключалось в том, что «он по возможности наглядно и совершенно незаметно вводит детей в науку через окружающие их и уже знакомые им образы действительности».
Передовые учителя земской школы, овладевшие новой методикой начального обучения, понимали, что наглядность является не самоцелью, а средством приобщения детей к определенному и доступному для них минимуму знаний о природе и обществе, а также важнейшим способом развития их умственных сил, в первую очередь наблюдательности, мышления и речи. Наглядность, облекающая первоначальное обучения в яркие формы, делало его наиболее интересным и доступным ученику, а главное – она совершенно естественно обеспечивала тесную связь обучения с жизнью.
Н.А. Корф, организуя учебно-воспитательный процесс в своих школах, боролся с бессмысленной зубрежкой, для чего обращал особое внимание на ознакомление учащихся с изучаемыми предметами и явлениями в их живом созерцании или, в крайнем случае, по картинкам. Как видно из «Отчетов Александровского уездного училищного совета», ставших в свое время руководящим методическим материалом для многих земских учителей, Н.А. Корф требовал от учителей наиболее частого использования натуральной наглядности, картинок и таблиц, в частности известного в то время атласа Шрейбера «Картины для наглядного обучения».
Также положительную роль в деле внедрения принципа наглядности обучения в практику массовой земской школы сыграл В.И. Водовозов, прочитавший в 1872 году в Петербургском педагогическом обществе свой доклад «О дешевых пособиях для наглядного обучения». Он доказывал крайнюю необходимость массового производства наглядных пособий, в особенности силами самих учителей и учащихся. Доклад привлек внимание всей педагогической общественности, была даже организована специальная комиссия по разработке и изготовлению наглядных пособий для начальной народной школы.
Нельзя не сказать и о практическом решении проблемы наглядности обучения в школах, организованных Н.Ф. Бунаковым. В этих школах широко применялись такие пособия, как картины, макеты, модели, гербарии растений, чучела животных, некоторые физические и химические препараты и т.п. Выставка наглядных пособий, организованная Бунаковым в 1870 году при Воронежской школе для маленьких детей, пользовалась большой популярностью у учителей.
Огромное значение в пропаганде наглядного обучения сыграли учительские съезды и курсы, в частности лекции В.П. Вахтерова, с которыми он выступал в 1897-1902 гг. на курсах, организованных земствами для народных учителей. В числе прочих городов, такие курсы проводились и в Курске. Целый ряд губернских земств (в том числе и Курское губернское земство) устроили специальные мастерские учебных пособий, которыми весьма охотно пользовались многие народные школы.
Вот какие воспоминания о педагогических курсах, проходивших в городе Курске летом 1899 года, оставил руководитель тех курсов Н.Ф. Бунаков: «Занятия проходили в зале Курского дворянского собрания, очень обширном и нарядном, но крайне неудовлетворительном в акустическом отношении: в нем чрезвычайно трудно говорить, но не менее трудно и слушать. Требуется большое напряжение и голоса, и слуха, а это в соединении с постоянным умственным напряжением, неизбежным на краткосрочных курсах, очень утомляет. В соседней с залом комнате, очень удобной и просторной, земство устроило прекрасную выставку наглядных пособий, которой заведовала, по поручению управы, М.Н. Кривоблодская. Эта выставка давала превосходный материал и для уроков во временной школе, что была на курсах, и теоретических бесед о наглядности в обучении, как превосходная иллюстрация к ним».
В 1900 году Комиссия по народному образованию при Курском губернском земстве рассмотрела вопрос об устройстве центрального педагогического и передвижных музеев с естественноисторическими коллекциями. Губернское собрание также поддержало эту идею, и командировало своего представителя в Петербург для изучения там опыта постановки подобных музеев. Вскоре в Курске открылся Губернский земский музей наглядных учебных пособий. Он состоял из следующих отделов: основная школьная коллекция; библиотека; пособия по священной истории, русскому языку, рисованию, чистописанию, черчению, математики, географии, физике, сельскому хозяйству и т. д.
Также при Обществе содействия начальному образованию в Курской губернии существовал целый отдел школьных наглядных пособий. Отдел содержал в себе достаточно разнообразный материал, состоявший из простейших физических приборов, из редких минералов, скелетов, препаратов, картин по географии и истории и т.п.
Прежде чем перейти к вопросу о деятельности земских учителей по внешкольному образованию населения, попытаемся разобраться в том отношении, которое сложилось у сельского населения Курской губернии к начальной народной школе. Для этого обратимся к данным известного земского статистика И.П. Белоконского, изложенным в его работе «Народное начальное образование в Курской губернии».
Курский уезд, село Старково: «Училище благотворно влияет на население, уменьшает предрассудки и суеверия, смягчает нравы. Местные жители не довольны тем, что, по тесноте помещения, не все дети школьного возраста приняты в училище». С. Троицкое: «Грамотность в народе считается необходимой потребностью, как для мальчиков, так и для девочек. Полезно было бы увеличить объем курса народного образования до четырех лет». С. Панино: «За все 12-летнее свое существование школа не сумела завоевать к себе симпатии крестьян. Причина понятна – неправильная постановка курса начального училища: все силы и время уходят на то, чтобы ученики к экзамену безошибочно писали под диктовку. Нужны библиотеки, народные чтения, повторительные курсы и прочее».
Льговский уезд, село Ольшанка: «Население очень довольно училищем и, при всей своей бедности, ассигновало по 15 копеек с души в пользу школы: на отопление, освещение и наем сторожа. Крестьяне часто просят для чтения книги общеобразовательного характера, но эти требования не удовлетворяются за неимением библиотеки». С. Конышевка: «Так как в 1895 году в уезде установлен четырехлетний курс обучения в народных училищах, то необходимости в расширении курса нет».
Как мы видим из этих данных, отношение деревни к народной школе напрямую зависело не только от организации учебного процесса, но и от тех мероприятий, что проводили учителя по внешкольному образованию народа. Начинания в данной области сводились, главным образом, к следующему: устройству и содержанию бесплатных библиотек-читален; организации народных чтений; устройству повторительных курсов и воскресных классов для взрослых.
Что касается народных библиотек-читален, то следует отметить, что до 90-х годов XIX века земства почти не занимались данным вопросом, за исключением некоторых губернских земств, в частности Орловского губернского земства. Лишь к середине 90-х годов здесь наступает оживление. Инициатива в данном вопросе принадлежала «комитету грамотности» при Императорском вольно-экономическом обществе. В 1894 году этот комитет обратился ко всем земским собраниям с проектом учреждения сети народных библиотек. На этот призыв откликнулись многие земства, и в сравнительно короткое время было учреждено немалое количество подобных библиотек.
Бесплатные народные библиотеки-читальни рассматривались как учреждения внешкольного образования народа с помощью книги, отличительной чертой которого было уважение к печатному слову. Дать деревенскому жителю возможность получить достоверные сведения о совершающихся событиях, уничтожить массу суеверий, которые коренятся в народе – именно так определялись цели народной библиотеки. «Школа и библиотека – два понятия неразделимые в области народного образования. Школа учит читать, а библиотека дает материал для чтения».
С самого начала губернские и уездные земства работали в данной области, по большей части, совместно. Любопытно, что губернские земства практиковали здесь излюбленную ими механически-поощрительную систему выдачи пособий, т.е. выдавали пособия в размере расходов уездного земства и пропорционально этим расходам.
Курское губернское земство принимало участие в данном процессе с 1896 года, ежегодно выделяя по 100 рублей на обзаведение и по 50 рублей на пополнение библиотек. Благодаря указанным мерам количество бесплатных библиотек постоянно увеличивалось. В 1898 году их было 39 на всю губернию, в 1899 г. – уже 44, в 1900 г. – 53, в 1901 г. – 87, в 1902 г. – 99, в 1903 г. – 114, в 1904 г. – 142. Таким образом, за шесть лет число библиотек увеличилось почти в четыре раза. Во всей же России их количество к 1904 году достигло 4,5 тысяч.
Например, в Суджанском уезде в 1904 году функционировало 19 народных библиотек-читален, одна из которых была открыта при воскресной школе Суджанского благотворительного общества. Данная библиотека насчитывала в своем фонде 2013 книг, которые распределялись по отделам следующим образом: беллетристика – 1158; детский отдел – 496; история – 232; география – 73; научный отдел – 47; журналы – 33; религиозный отдел – 4. Даже при беглом взгляде на этот список обращает на себя внимание ничтожно малое количество книг религиозного содержания, что противоречило установкам Министерства народного просвещения.
За 1904 год библиотеку 686 читателей, которые, в свою очередь, использовали 7684 книги. Наибольшей популярностью (4066) пользовался отдел беллетристики, который содержал в себе художественные произведения отечественных и зарубежных авторов. Наименьшим спрос опять-таки был на книги религиозного характера (511). Говоря о возрасте читателей, следует отметить, что подавляющее большинство из них (примерно 87%) составляло молодежь до 20 лет. Похожая картина наблюдалась и в библиотеках других уездов Курской губернии.
Вместе с количественным ростом, изменялась к лучшему и качественная сторона дела. Некоторые уездные земства стали организовывать библиотечные совещания в целях упорядочения данного вопроса. Также большое внимание уделялось библиотечной статистике. Основная роль здесь принадлежало справочно-педагогическому бюро губернского земства, которому курские библиотеки обязаны и первой методикой работы среди сельских жителей, и формами статистической отчетности. Высокий теоретический уровень обзоров народных библиотек, публиковавшихся в «Текущей школьной статистике», которую ежегодно готовило справочно-педагогическое бюро, показывает, что работники бюро прекрасно владели методами научного библиотековедения.
В 1901 году всем уездным земским собраниям Курской губернии было разослано письмо покойного книгоиздателя Ф.Ф. Павленкова. В нем сообщалось, что если земство наметит 3-5 пунктов в уезде, и выделит по 50 рублей на устройство в них народных библиотек, то оно может получить по столько же в виде единовременного пособия на каждую библиотеку из капитала, завещанного Павленковым. Данное предложение было принято следующими уездными собраниями: Белгородским, Грайворонским, Льговским, Тимским, Щигровским и Фатежским.
По правилам от 15 мая 1890 года открывать подобные библиотеки можно было лишь вне школы и с разрешения губернатора. В библиотеках могли находиться лишь книги, указанные в специально составленном Министерством народного просвещения каталоге. По данным на 1904 год данный каталог включал в себя примерно 1322 различных названий книг, и состоял из следующих отделов: исторического (русская и всеобщая история), биографического, географического, естественноисторического, сельскохозяйственного, медицинского, технического, юридического, беллетристики, хрестоматий, а также журналов.
Из всех, существовавших в России к тому времени книг, для народных библиотек были доступны лишь 3-3,5%, а из периодической печати – 17%. Ходатайства земств о расширении каталога, как правило, не удовлетворялись.
Лишь в 1905 году в данном вопросе были сделаны послабления и каталог книг, разрешенных для библиотек, был расширен. Такие строгости в отношении разрешенных книг были вызваны напряженной общественной ситуацией в стране. Заботясь о воспитании подрастающего поколения, начальство народных училищ всеми силами старалось оградить их от революционной пропаганды, получившей широкое развитие в России во второй половине XIX века. В частности в одном из писем, направленных попечителю Харьковского учебного округа, министр народного просвещения граф Толстой упоминал:
«В декабре месяце 1874 года я препроводил к Вашему Превосходительству список книг и брошюр революционного содержания, с целью поставить о них в известность директоров и инспекторов народных училищ, при обозрении ими школ. Ныне министр юстиции доставил мне печатную записку о преступной пропаганде, обнаруженной в некоторых местностях Империи. Из содержащихся в ней вполне достоверных сведений оказывается, что революционеры избрали орудием своей гнусной пропаганды то, что для каждого честного и просвещенного человека составляет предмет особой заботливости и охраны – юношество и школу В 37 губерниях, как обнаружило судебное следствие, некоторые отцы и матери подбивали к ней своих детей Оно же еще более подкрепляет меня в убеждении, что у нас нередко не семья поддерживает школу, а школа должна воспитывать семью, чего нет ни в одном Европейском государстве, и что значительно усложняет и без того нелегкую задачу воспитания».
Сама по себе, начальная школа была лишь первой ступенью в деле распространения образования, и без помощи других средств оказывала лишь незначительное влияние на умственный уровень народных масс. Несомненно, одним из таких средств являлась и является хорошая книга. Принимая во внимание низкий культурный уровень большей части населения России конца XIX века, наилучшим способом использования книг являлись народные чтения.
В Курской губернии, как и во многих других, главным образом из-за сложности получить на них разрешение, народные чтения долгое время не имели широкого распространения. Деятельность земств по данному вопросу проявилась лишь с 1890-х гг.
В Белгородском уезде, например, в школе села Мелихова два раза в неделю читали из жития святых и рассказы религиозно-нравственного содержания. В Крупецкой школе Дмитриевского уезда читали книги исторического и бытового характера. В течение 1895-1896 учебного года подобные чтения проводились 11 раз, причем посещали их не только ученики с родителями, но и посторонние лица. В Деменинской школе того же уезда народные чтения начинались в декабре и заканчивались перед Пасхой. Слушателей бывало от 100 до 150 человек.
В Покровской школе Грайворонского уезда народные чтения проводились по воскресеньям, начиная с 1894 года. Само чтение проходило следующим образом: учительница или хорошо образованный крестьянин читали вслух взятую из школьной библиотеки книгу. Слушателем больше всего нравились рассказы из русской истории, а также библейские рассказы. В школе села Пушкарного Корочанского уезда народные чтения бывали по 15 раз в году. Они состояли в объяснении Евангелия и в чтении различных рассказов.
В Суджанском уезде установили обычай вести отдельные чтения для взрослых и детей. В 1902 году по всему уезду было произнесено 254 чтения. Помимо начальных школ, чтения устраивались в следующих местах: в женской гимназии, в воскресной школе, в торговой школе, в школе кройки и шитья, в воинской казарме. На следующий год народные чтения имели место в 27 различных пунктах, причем в 8 из них они носили постоянный характер, а в остальных устраивались более или менее случайно. Общее число чтений, произнесенных во всех аудиториях в 1903 году, было более 200.
В Ольшанской школе Новооскольского уезда чтения проводились с 1895 года в прекрасно приспособленном для этого классном помещении. По сообщению учителя «народ, вообще говоря, любит почитать и послушать, а также не прочь ознакомиться с историей и охотно читает понятно написанные статьи сельскохозяйственного характера».
В Медвенском училище Обоянского уезда в 1895-1896 учебном году занятия проводились 10 раз. На них читались книги, одобренные Министерством народного просвещения: объяснение Евангелия, рассказы по медицине, классические произведения, изданные для народа. Кроме учеников чтения посещали и посторонние лица, всего от 100 до 400 человек. В одной из школ Путивльского уезда учителю неоднократно приходилось слышать от населения о желании устройства постоянных чтений, особенно в зимнее время. Причем выражалось мнение, что наибольший интерес представляют чтения светского характера.
Учитель Анненковской школы Фатежского уезда по поводу народных чтений писал следующее: «Народных чтений в училище не было, в силу уже одного того, что на это трудно получить разрешение от властей, хотя в желании вести народные чтения со стороны учителей и других соответствующих этому делу лиц недостатка не было. Чтения доставляют для крестьян не только умственную пищу, но должны удовлетворять и эстетическому чувству сельского населения, заменять ему некоторым образом театр и отучать его от бездельного времяпрепровождения».
Мы уже отмечали, что народные чтения длительное время не получали должного развития из-за сложности в получении на них специального разрешения. Однако 3 декабря 1902 года правительство утвердило «Правила о народных чтениях», которые, в значительной степени, шли навстречу организации чтений при школьных аудиториях. Теперь для их открытия нужно было разрешение лишь от непосредственного педагогического начальства – инспектора народных училищ и училищного совета. Таким образом, новые правила, несомненно, ускорили естественное развитие дела народных чтений, по крайней мере, при школах.
Как уже было сказано выше, большинство чтений, до введения новых правил, носило несколько случайный и отрывочный характер. Большое значение здесь имел вопрос выбора материала для чтения. В основе выбора тем для публичных чтений должна была лежать не случайность и не капризы отдельного лектора, а специально разработанная программа. Именно в этих целях Комиссия по народному образованию поручила одному из своих отделов разработать подобную программу.
В итоге эта программа сгруппировала все темы для чтений по пяти главным отделам, соответственно предполагаемым запросам слушателей. Отделы были следующие: нравственно-просветительский; литературный; естественнонаучный; историко-географический; отдел технических и сельскохозяйственных знаний. В рамках этих отделов было намечено определенное количество тем, распределяемых между лекторами, в зависимости от специальности и знаний каждого из них.
Помимо организации народных чтений при школах, подобные мероприятия стихийно устраивались и на домах у отдельных грамотных крестьян. Один из учителей земской начальной школы писал: «Потребность в чтении среди населения заметна из того, что многие грамотные взрослые берут книги из училищной библиотеки. Случайно среди крестьян в свободное время устраиваются чтения, и происходит это следующим образом. В свободное от работы время, когда хозяин окончит домашние дела, крестьяне любят сходиться в хаты своих соседей, особенно в зимние праздничные вечера. Между собравшимися бывает один или более грамотных, и, если есть у кого из них книга, то ее читают вслух, а присутствующие охотно слушают. Грамотные крестьяне за последнее время приобретают книги довольно часто, когда предоставляется возможность. Не умея сделать правильного выбора, они часто останавливаются на книгах сказочного содержания».
Любопытно, что в 1899 году справочно-педагогическое бюро провело опрос среди земских учителей относительно их собственного чтения. Среди газет чаще всего упоминались: «Русские ведомости», «Родина», «Нива». Среди журналов: «Вестник Европы», «Русская мысль», «Русское богатство». Из 618 приславших свои ответы учителей, 64 не читали ничего.
Также одной из целей данного опроса была необходимость выяснить то, насколько активно преподаватели пользуются библиотеками при управах. Оказалось, что в Корочанском уезде учительская библиотека еще не начала функционировать. В Путивльском уезде, вместо библиотеки при управе, учителям было предоставлено право бесплатно пользоваться библиотекой Маклаковых. В Рыльском уезде учительская библиотека находилась при квартире инспектора.
Что же касается организации повторительных курсов для взрослых, а также дополнительных вечерних занятий, то значение этих мероприятий было действительно велико, так как практика показывала, что приобретенные в школе знания быстро испарялись. Со временем у крестьян оставалась лишь весьма сомнительная грамотность, именуемая в земских отчетах «полуграмотностью».
В уже упоминавшейся нами школе села Мелихова Белгородского уезда вечерние занятия стали проводиться с 1890 года. Занятия начинались в середине ноября и продолжались вплоть до Пасхи, т.е. в тот период, когда население свободно от сельскохозяйственных работ. Всего в неделю проводилось до пяти занятий продолжительностью в два часа (с 6 до 8 часов вечера), вели их учитель и законоучитель.
По инициативе Грайворонского земства, вечерние занятия были введены во многих уездных школах. Так, в школе села Дмитриева они практиковались с 1894 г., в школе села Крюкова – с 1895 г., в Борисовской школе – с 1896 года. Занятия состояли в том, что с уже окончившими школу крестьянами повторялась программа начального училища по руководствам, указанным в инструкции для начальных училищ Курской губернии. А со слабо подготовленными самоучками было необходимо систематически пройти программу начального училища. По предписания училищного совета занятия должны были проходить только с одним полом, чаще всего мужским.
В школе села Красная Поляна Щигровского уезда, по инициативе инспектора народных училищ, с 1895 года проводились вечерние занятия с подростками. Занятия включали в себя: объяснительное чтение статей, решение задач, измерение земли, быстрые упражнения на торговых счетах, понятие о дробях в самом элементарном виде, составление писем, расписок и прошений. Занятия проводились с 1 ноября по 1 апреля, три раза в неделю, с 5 до 8 часов вечера.
Комиссия по народному образованию предлагала в виде эксперимента пригласить особого «передвижного» учителя для работы в 3-4 соседних школах. Учитель должен был заниматься только с окончившими курс начальной школы подростками, и придать занятиям характер дополнительных к курсу начальной школы, т.е. сделать их более интересными, чем повторительные занятия. Данное предложение приняли пять уездных собраний: Курское, Новооскольское, Суджанское, Фатежское и Корочанское, остальные же сочли этот эксперимент слишком дорогим. Больше всего средств выделило Новооскольское земство – 330 рублей, из них 210 р. – на жалованье учителю, 90 р. – на наем квартиры учителю, 30 р. – на освещение и ремонт.
Чтобы уяснить значение повторительных курсов для сельского населения достаточно ознакомиться с благодарственным письмом, поступившим в Суджанскую земскую управу в 1903 году, и подписанным 32 курсистами из деревни Толстый Луг. Вот его содержание:
«От чистого сердца приносим глубокую благодарность земской управе за устройство при нашей школе вечерних занятий с взрослыми.
По окончании сельской школы с течением времени мы не только не могли пополнять наши знания, полученные в детстве, но даже стали забывать. Но благодаря повторительным курсам мы, кроме того что возобновили и пополнили наши прежние знания, получили сведения о тех науках, о которых мы раньше и не слыхали, как-то: истории, геометрии, географии, естествознанию.
Эти вечерние курсы за три года принесли очень много пользы для нашего селения, что можно подтвердить тем, что 12 человек из нас по совету нашего дорого учителя А.С. Новакова отправились продолжать свое образование в другие школы».
Внешкольная воспитательная работа земских учреждений Курской губернии не ограничивалась организацией вечерних занятий и народных чтений. Стараясь приобщить учеников народных школ к искусству, многие уездные земства устраивали настоящие театральные постановки с участием детей. Иногда спектакли были бесплатными (только для детей), а иногда и платными (для народа). При этом вся выручка от них шла на благотворительные цели. Однако организация в провинции подобных спектаклей всегда была сопряжена с трудностями, связанными, в основном, с волокитой в получении на них соответствующего разрешения. Поэтому театральный отдел, существовавший при Курском обществе содействия начального образования, действовал, в целом, довольно вяло.
Празднование 40-летия отмены крепостного права в феврале 1901 года было устроено далеко не во всех земских школах, хотя земское собрание и выделило средства для раздачи школьникам брошюры о царствовании Александра II. Зато празднование столетия со дня рождения Н.В. Гоголя получило большое распространение. Например, суджанская земская управа выделила на эти нужды 100 рублей. В результате, в Судже были устроены сразу два гоголевских вечера: первый – для воскресной школы, второй – для всех земских школ. В конце вечера детям были розданы портреты Гоголя, а каждая земская школа снабжена его полным собранием сочинений.
Земство периодически участвовало в проведении рождественских елок, но эта практика не получила большого распространения. Также для учащихся в земских школах организовывались общеобразовательные экскурсии в близлежащие города. Это стало возможным, прежде всего, благодаря льготному тарифу для низших учебных заведений, распространявшегося на расстояние до 300 верст.
Например, дети из Суджанского уезда в 1902 году смогли съездить на экскурсию в соседний Харьков. За три дня экскурсии ученики осмотрели харьковскую женскую воскресную школу, Благовещенский собор, побывали на кондитерской фабрике. «При отъезде из Суджи нас смущали разговоры о том, что смотреть в Харькове нечего. Людям избалованным, пожалуй, нечего смотреть не только в Харькове, но и в более интересных городах. Но детям, которые не видели ничего, кроме Суджи или деревни, в которой родились, в любом губернском городе можно показать многое. Общий расход на проезд детей туда и обратно, пищу и чай в дороге – 98 рублей, в среднем по 2 рубля на ученика» - писал один из участников той поездки.
Из-за нехватки финансовых средств в Курской губернии на протяжении долгого периода времени дальние экскурсионные поездки организовывались исключительно для народных учителей. Так, в 1902 году учителя посетили Москву и Крым, в 1903 г. – Кавказ.
Начиная с 1908 года, губернское земство стало уделять все больше внимания развитию экскурсионного дела среди учеников. На его организацию стали выделяться дополнительные финансовые средства, а в сметах земских расходов появилась отдельная статья – «ученические экскурсии». Данные меры позволили значительно расширить географию дальних поездок учащихся Курской губернии. Например, в 1908 году курские школьники посетили Крым, в 1909 г. – Москву, в 1910 г. побывали в Финляндии, в 1911 г. – в Болгарии.
В основном внешкольной деятельностью в этот период занималась специальная общественная организация – Общество содействия народному образованию в Курской губернии, созданная в 1898 году стараниями профильной Комиссии губернского земства. Общество усилиями 500 земских служащих, главным образом сельских учителей, проводило при училищах «чтения для народа» и создало десятки библиотек-читален. Однако в 1915 году данная организация была ликвидирована из-за склонности к антиправительственным взглядам.
В заключение можно сделать вывод, что внешкольная деятельность земств Курской губернии внесла немалый вклад в дело развития народного образования, особенно в сельской местности. Появление бесплатных библиотек-читален, а также проведение народных чтений поспособствовали сближению народа с литературой. Введение же повторительных курсов помогало крестьянам не забыть знания, полученные в начальной школе.
 Ушинский К.Д. Вопросы о народных школах. – М., 1948. – С.259.
 Веселовский Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 542.
 Ососков А.В. Начальное образование в дореволюционной России. – М., 1982. – С. 13.
 Там же. – С. 14.
 Высочайше утвержденный 19 ноября 1864 года Устав гимназий и прогимназий ведомства министерства народного просвещения // Реформы Александра II. Сост. Чистяков О.И. - М., 1998. С. 417.
 Ососков А.В. Начальное образование в дореволюционной России. – М., 1982. – С. 17.
 Фармаковский В.И. Начальная школа Министерства народного просвещения. – СПб, 1900. – С. 31.
 Вестник воспитания // 1913. - №6. – С. 54-55.
 Белявский А. Исторический очерк развития элементарной школы в биографиях замечательных педагогов и по уставам правительства. – СПб., 1905. – С. 96.
 Народное образование. – 1896. - №1. – С. 5.
 Полное собрание законов Российской империи. – СПб., 1876. – Т.3. – С. 1342-1350.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.193. Оп.1. Д.3. Л.51.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.193. Оп.1. Д.3. Л.55.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 272.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897.. – С. 274.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 275.
 Текущая школьная статистика Курского губернского земства. – Курск, 1906. – С. 63.
 Текущая школьная статистика Курского губернского земства. – Курск, 1906. – С. 65.
 Текущая школьная статистика Курского губернского земства. – Курск, 1906. – С. 66-67.
 Там же. – С. 68.
 Бунаков Н.Ф. Отчет Курскому губернскому земству о занятиях на временных педагогических курсах, происходивших в городе Курке летом 1899 г. – Курск, 1900. – С. 44-45.
 Там же. – С. 46.
 Белявский А. Исторический очерк развития элементарной школы в биографиях замечательных педагогов и по уставам правительства. – СПб., 1905. – С. 86.
 Блинов Д. Народный учитель в России. – М., 1902. – С. 63.
 Корф Н.А. Предисловие к книге для чтения «Наш друг». – СПб., 1871. – С. 1-2.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 327.
 Бунаков Н.Ф. Родной язык, как предмет обучения в начальной школе с трехгодичным курсом. Избр. пед. соч. – М., 1953. – С. 49-50.
 Ушинский К.Д. Родное слово. Книга для учащих. Собр. соч. Т.6. – М., 1968. – С. 311.
 Корф Н.А. Русская начальная школа. Руководство для земских гласных и учителей сельских школ. – СПб., 1870. – С. 181-183.
 Рощин П. Очерк главнейших практических положений педагогики, дидактики и методики, примененной к учебным предметам начального образования. – М., 1884. – С. 85-86.
 Ушинский К.Д. Родное слово. Книга для учащих. Собр. соч. Т.5. – М., 1968. – С. 11.
 Корф Н.А. Русская начальная школа. Руководство для земских гласных и учителей сельских школ. – СПб., 1870. – С. 76.
 Вахтеров В.П. Предметный метод обучения. – М., 1909. – С. 19-20.
 Бунаков Н.Ф. Отчет Курскому губернскому земству о занятиях на временных педагогических курсах, проходивших в городе Курске летом 1899 года. – Курск, 1900. – С. 3-4.
 Журнал Комиссии по народному образованию при Курском губернском земстве за 29 февраля 1900 г. – Курск, 1901. – С. 6.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 108-111.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 112-113.
 Чернышев А.И., Свиридов В.И. Деятельность местных органов власти Курской губернии по развитию внешкольного образования населения в конце XIX - начале XX вв. // Политика и общество. – 2015. - №2. – С. 171.
 Веселовский Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 547.
 Текущая школьная статистика Курского губернского земства: 1899-1900 учебный год. – Курск, 1901. – С. 63.
 Веселовский Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 550.
 Доклады Суджанскому уездному земскому собранию. 1903 г. Ч.1. – Курск, 1904. – С. 64.
 Доклады Суджанскому уездному земскому собранию. 1903 г. Ч.1. – Курск, 1904. – С. 65.
 Свод постановлений по народному образованию уездных земских собраний Курской губернии. – Курск, 1902. – С. 36-37.
 Каталог книг для народных библиотек-читален Курской губернии, открываемых по правилам от 1890 г. – Курск, 1904. – С. 12.
 Веселовский Б.Б. История земства за 40 лет. Т.1. – СПб, 1909. – С. 549.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.193. Оп.1. Д.9. Л.42.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 284-285.
 Там же. – С. 285-286.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.1. Оп.1. Д.9871. Л.2.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.1. Оп.1. Д.47. Л.69.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 287-288.
 Там же. – С. 289.
 Белоконский И.П. Народное начальное образование в Курской губернии. – Курск, 1897. – С. 297.
 Журнал Комиссии по народному образованию при Курском губернском земстве за 13 ноября 1900 г. – Курск, 1901. – С. 52-54.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.1. Оп.1. Д.47. Л.112.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.1. Оп.1. Д.47. Л.118.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.1. Оп.1. Д.47. Л.80-81.
 Свод постановлений по народному образованию уездных земских собраний Курской губернии. – Курск, 1902. – С. 38-39.
 Журнал XXXIX очередного Курского уездного земского собрания. – Курск, 1904. – С. 42.
 Отчет Суджанского отделения общества содействия начальному образованию в Курской губернии за 1902 год. – Курск, 1903. – С. 68.
 Отчеты об экскурсиях народных земских учителей и учительниц // Текущая школьная статистика, год 7, 1902-1903. – Курск, 1903. – С. 19.
 Журнал комиссии по народному образованию при Курском губернском земстве за 18 ноября 1902 года. – Курск, 1902. – С. 80.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.183. Оп.1. Д.22. Л.8.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.183. Оп.1. Д.22. Л.63.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.185. Оп.1. Д.251. Л.9.
 Государственный архив Курской области (ГАКО). Ф.185. Оп.1. Д.447. Л.30.












Приложенные файлы

  • doc file10
    Особенности организации учебно-воспитательной работы в земских народных школах Курской губернии
    Размер файла: 185 kB Загрузок: 1