помнить нельзя забыть


И память их в род и род…
Ретунская Светлана Александровна
директор общеобразовательной школы
академик ПАНИ
Работая директором сельской школы, я с тревогой наблюдаю за тем, что происходит в стране: снижение интереса к историческому прошлому, его искажением в угоду времени, падение нравственности среди молодёжи. И от того, какую позицию займёт учитель, зависит будущее страны.
В настоящее время мы уделяем особое внимание патриотическому воспитанию, а где, как не в школе, через привитие любви к малой родине, традициям, уважение к старшему поколению это осуществлять.
Одной из наиболее увлекательных форм приобщения школьников к прошлому является изучение истории села и людей в нем живших. Рассказы и воспоминания старожилов помогают представить историю как часть собственной жизни. Генеалогические изыскания способствуют устойчивому интересу формированию личностно-ориентированных знаний. Мы учим детей работать с архивными документами, тесно сотрудничаем с Российским государственным архивом древних актов (РГАДА), Российским государственным историческим архивом (РГИА), Российской исторической библиотекой, Государственным архивом Тамбовской области (ГАТО), Государственным архивом Липецкой области (ГАЛО), Российским государственным военно-историческим архивом (РГВИА).
Липецкая земля, старинный лебедянский край, село Большое Попово. Интерес к этому месту возник у меня с рассказов местных старожилов о том, что на высоком берегу Дона в былые времена находилась барская усадьба генерала Устрялова. Скажу честно, повествования местных жителей впечатляли. О существовании в Никольской церкви с. Большое Попово могилы корнета Павла Федоровича Устрялова узнала недавно. Жители села рассказали о чугунной плите, находившейся в левом приделе храма. Так как храм сейчас активно восстанавливается, захотелось все вернуть «накруги своя». Я даже и не предполагала, какой пласт истории, связанный с этой усадьбой, придется поднять...
Раньше село называлось Попова Поляна. Здешняя церковь упоминается в документах с 1646 года. Вероятнее всего, была деревянной. Каменный храм, по сведениям «Историко-статистического описания Тамбовской епархии», освящен в 1780 году. Первоначально был однопрестольным. Позднее, в 1874 году, вдова генерала Ф.Г. Устрялова Софья Николаевна, урожденная Дурова, на личные сбережения повелела пристроить к храму правый и левый приделы в честь вмц. Веры, Надежды, Любови и матери их Софьи и вмч. Феодора Стратилата.
По свидетельству старожилов, усадьба располагалась на высоком берегу Дона. Она имела классический вид, была одноэтажная в два крыла. В центре двухэтажная, с небольшим балконом над крыльцом. Парадный вход был увенчан колоннами.
Устряловы были не первыми владельцами усадьбы. Как имение перешло к ним, пока неизвестно. По сведениям третьей ревизии, прошедшей в государстве в 1762 году, имение значится во владении Николая Ивановича Сабурова, отставного полковника, умершего в 1803 году. Далее имение перешло в наследство к трем его двоюродным сестрам: двум престарелым девицам Чичериным и Ольге Васильевне Пушкиной, матери Сергея Львовича Пушкина. Так как Ольга Васильевна к тому времени умерла, ее доля досталась сыну, Сергею Львовичу. Александру Сергеевичу Пушкину на тот момент было пять лет. Сделка была совершена в Московском надворном суде второго департамента 11 ноября 1804 года, а 1 декабря уже зарегистрирована в Лебедянском уездном суде.
Затем имение было продано предводителю Лебедянского дворянства Василию Ивановичу Пальчикову, внуку известного корабельного мастера Ф.П. Пальчикова, соратника Петра I, строившего военный флот в России. 13 июня 1810 года В.И. Пальчиков продал имение своей сестре Дарье Ивановне.
А со второй трети 19 века эта усадьба числилась уже за тайным советником, российским юристом, главным редактором-составителем «Свода военных постановлений», первым генерал-интендантом России, членом Военного совета Российской империи Федором Герасимовичем Устряловым, который родился 7 февраля 1808 года в семье управляющего имением князя Ивана Борисовича Куракина в селе Богородицком Малоархангельского уезда Орловской губернии Герасима Трифоновича Устрялова (1766 - 1830) и его супруги Варвары Родионовны, происходивших из крепостных крестьян князей Куракиных. Князь Куракин оказывал им большую благосклонность. Безгранично доверял управляющему, исправно получая доходы, более двадцати лет не показывался в имении, о чем свидетельствует переписка князя Ивана Борисовича Куракина и управляющего имением Герасима Трифоновича Устрялова.
Наибольшую известность приобрел старший брат Федора Герасимовича - Николай Герасимович (1805 -1870). Он был принят в Академию наук адъюнктом, стал автором крупных исследований по русской истории, получил ученую степень доктора наук (в 1836 г.). По его учебникам, освещающим события русской истории, гимназисты и реалисты учились вплоть до 60-х годов XIX в. Был близко знаком с А.С. Пушкиным (упоминается в дневнике и переписке поэта). Автор «Истории царствования Петра Великого», четвертый том которой был написан в большепоповском имении брата.
Младший брат Иван закончил Императорский Санкт-Петербургский университет в 1840 г., получив ученую степень кандидата юридических наук. С 1845 г. стал служить в канцелярии военного министра, в которой уже работал его брат Федор.
Хозяин Большепоповского имения Федор Герасимович Устрялов, сделал головокружительную карьеру, пройдя по служебной лестнице от клерка до тайного советника, члена Военного совета, генерал-интенданта.
Все братья получили дворянство.
Скончался Федор Герасимович 14 марта 1871 года. Могила до 2014 года считалась утерянной... Прибегнув к помощи Государственного исторического архива и Государственной исторической библиотеки, мне удалось найти в газете «Санкт-Петербургские ведомости» от 16 марта 1871 года некролог следующего содержания: «София Николаевна Устрялова с душевным прискорбием извещает о кончине супруга ея... Ф.Г.Устрялова ... Вынос тела для отпевания последует в церковь Владимирской Божией матери в четверг, 18-го марта, в 10 час. утра. По отпевании тело покойного препровождено будет на Московскую железную дорогу...»
Удалось найти место захоронения человека, так много сделавшего для России, за свои труды награжденного орденом Святого Владимира 4-й степени (29 марта 1836 года), орденом Святого Станислава 2-й степени (6 декабря 1837 года, «за особые занятия по составлению положений о казённых заготовлениях военного ведомства и о комиссариатских комиссиях».), орденом Святой Анны 2-й степени (17 апреля 1838 года, императорская корона к этому ордену пожалована 6 декабря 1839 года), орденом Святого Владимира 3-й степени (6 апреля 1841 года).
В документах архивного фонда Петроградской духовной консистории вметрической книге церкви во имя Владимирской иконы Божией Матери вПридворных слободах в Санкт-Петербурге за 1871г. в актовой записи № 57
значится:
Федор Герасимович Устрялов, член Военного совета, тайный советник,
6з лет, умер 14 марта 1871 года от паралича лёгких, тело его отпето воВладимирской церкви преосвященным Павлом, епископом Ладожским сместным причтом.
Для погребения по открытому листу за № 248 от 15 марта тело
отправлено в село Попово Лебедянского уезда Тамбовской губернии, погребён 18 марта 1871 года.
Исповедовал и приобщал протоиерей Александр Соколов.
Основание: ф. 19, оп. 24, д7, л.7 63о6.-7 64.
Генерал Ф.Г. Устрялов был похоронен у Никольского храма села Большое Попово.
Федор Герасимович и Софьи Николаевна прожили счастливую жизнь, вырастили троих сыновей: Владимира, Павла и Алексея.
Владимир дослужился до штабс-капитана и был после отставки мировым судьей в Лебедяни. Об Алексее сведений пока нет, а вот Павел похоронен в Никольском храме. Одаренный молодой человек, корнет лейб-гвардии Конного полка, воспитанник Пажеского корпуса, старший камер-паж Его Величества.
В Российской национальной библиотеке сохранились некоторые литературные произведения, принадлежащие перу Павла Федоровича. Прожив всего двадцать семь лет, Павел Федорович умер от тяжелой болезни. Пройдет время, и мы узнаем многое из жизни достойных людей, чьи имена неразрывно связаны с Россией и Лебедянской землей. Пусть народная память бережно хранит каждое свидетельство истории родной земли, воспитывает любовь к своей малой родине, поддерживает нерасторжимую связь с ушедшими предками и причастность ко всему происходящему вокруг.
Вот такая нам открылась история бывшей дворянской усадьбы Устряловых и людей, живших в этом дивном месте. Шумят деревья на старом церковном кладбище, нет больше усадьбы, её растащили по камешкам местные мужики после октябрьского переворота. И только старые камни на могилах хранят свои тайны... В старинном храме молятся люди, проходя мимо надгробной плиты корнета, тихо шепчут: «Помяни, Господи, душу раба твоего Павла...». Над селом звенит благовест, а на голубом небе рисуют белые линии лайнеры, летящие совсем в другой реальности...
Результаты исследовательской работы о семье Устряловых были изложены в книге «Достучаться до сердец», которая вышла в свет в 2014 году.
Так же наше село связано с именами священномучеников Тихона и Хионии Архангельских. Была проведена большая исследовательская работа. Найдены родственники Архангельских, собран архив фотографий и рукописей.
В апреле 2016 года издана книга под названием «Русский дневник», основанная на дневниковых записях дочери расстрелянного священника, Веры Тихоновны.
Наши поиски продолжаются, ребята ведут поиск в Епархиальных ведомостях Тамбовской губернии любой информации о священниках и благотворителях Никольского храма с.Большое Попово и Никитской церкви с.Тютчево.
Одарённые учащиеся школы ежегодно принимают участие и побеждают во  Всероссийском  конкурсе  юношеских исследовательских и проектных работ по историко-церковному краеведению. В своих работах они описали историю сёл Большое Попово, Тютчево. Отражена и тема истории храмов и монастырей Лебедянского района.
Бессмертие наше и память в связи времен, в преемственности поколений, в сохранении исторической памяти не только о своем крае, но и о каждом прошедшем по земле человеке. Это главная цель краеведческой работы.


История села Большое Попово Лебедянского уезда
Здешняя церковь, как указывается выше, была деревянной и упоминается в документах с 1613 года. Каменный храм, по сведениям «Историко-статистического описания Тамбовской епархии», освящен в 1780 году. Первоначально был однопрестольным. Позднее, в 1874 году, вдова генерала Ф.Г. Устрялова, Софья Николаевна, урожденная Дурова, на личные сбережения повелела пристроить к храму правый и левый приделы в честь вмц. Веры, Надежды, Любови и матери их Софьи и вмч. Феодора Стратилата. Устряловы были не первыми владельцами усадьбы. Как имение перешло к ним, пока неизвестно. По сведениям третьей ревизии, прошедшей в государстве в 1762 году, имение значится во владении Николая Ивановича Сабурова, отставного полковника, умершего в 1803 году. Далее имение перешло в наследство к трем его двоюродным сестрам: двум престарелым девицам Чичериным и Ольге Васильевне Пушкиной, матери Сергея Львовича Пушкина. Так как Ольга Васильевна к тому времени умерла, ее доля досталась сыну, Сергею Львовичу. Александру Сергеевичу Пушкину на тот момент было пять лет. Сделка была совершена в Московском надворном суде второго департамента 11 ноября 1804 года, а 1 декабря уже зарегистрирована в Лебедянском уездном суде. Затем имение было продано предводителю Лебедянского дворянства Василию Ивановичу Пальчикову, внуку известного корабельного мастера Ф.П. Пальчикова, соратника Петра I, строившего военный флот в России. 13 июня 1810 года В.И. Пальчиков продал имение своей сестре Дарье Ивановне.
А со второй трети 19 века эта усадьба числилась уже за тайным советником, российским юристом, главным редактором-составителем «Свода военных постановлений», первым генерал-интендантом России, членом Военного совета Российской империи Федором Герасимовичем Устряловым, который родился 7 февраля 1808 года в семье управляющего имением князя Ивана Борисовича Куракина в селе Богородицком Малоархангельского уезда Орловской губернии Герасима Трифоновича Устрялова (1766 - 1830) и его супруги Варвары Родионовны, происходивших из крепостных крестьян князей Куракиных.
Князь Куракин оказывал им большую благосклонность. Безгранично доверял управляющему, исправно получая доходы, более двадцати лет не показывался в имении, о чем свидетельствует переписка князя Ивана Борисовича Куракина и управляющего имением Герасима Трифоновича Устрялова.
Семья управляющего жила в хорошем доме, деревянном, одноэтажном, в шесть комнат с кухней. Был сад с огородом, парниками и с оранжереями. В версте от дома находился скотный двор. Семья не бедствовала, но тем не менее детям крепостных пришлось самим пробивать себе дорогу, борясь с немалыми лишениями. Герасим Трифонович страстно мечтал дать своим сыновьям образование. И вот зимою 1816 года семилетний Федор и его брат Николай, которому исполнилось десять, отправились в Орловское уездное училище. Через полтора года за отличные успехи Федор был переведен в гимназию, где уже учился год брат Николай. Князь Куракин оказал милость своему верному слуге и, по некоторым историческим сведениям, сводному брату, семья Устряловых получила вольную в 1818 году.
Наибольшую известность приобрел старший брат Федора Герасимовича - Николай Герасимович (1805 -1870). Он был принят в Академию наук адъюнктом, стал автором крупных исследований по русской истории, получил ученую степень доктора наук (в 1836 г.). По его учебникам, освещающим события русской истории, гимназисты и реалисты учились вплоть до 60-х годов XIX в. Был близко знаком с А.С. Пушкиным (упоминается в дневнике и переписке поэта). Автор «Истории царствования Петра Великого», четвертый том которой был написан в большепоповском имении брата.
Младший брат Иван закончил Императорский Санкт-Петербургский университет в 1840 г., получив ученую степень кандидата юридических наук. С 1845 г. стал служить в канцелярии военного министра, в которой уже работал его брат Федор.
Летом 1821 года Федор Устрялов отправился с обозом в Москву. Образование получил в Императорском Московском университете и, окончив курс по историко-философскому факультету, со степенью кандидата, 12 июня 1826 года поступил в дежурство Kopпуса инженеров путей сообщения на вакансию аудиторского ученика. В декабре того же года утверждён в чине 10-го класса.28 февраля 1828 года был назначен помощником журналиста и вскоре помощником столоначальника. По преобразованию в 1829 году дежурства в штаб Корпуса путей сообщения 10 сентября назначен столоначальником; затем ровно через год произведён в титулярные советники. Одновременно с исправлением прямых своих обязанностей Ф.Г.Устрялов с апреля 1830 года преподавал в Институте путей сообщения всеобщую историю и перевёл на русский язык сочинение Боплана «Описание Украины в XVII веке», за что был награждён бриллиантовым перстнем.24 июля 1832 года назначен столоначальником в комиссариатский департамент Военного министерства, где мало-помалу дослужился до чина коллежского советника. В апреле 1841 года Федор Герасимович Устрялов был прикомандирован к канцелярии Военного министерства, а еще через пару лет назначен главным редактором «Свода военных постановлений», над созданием которого усердно трудился. В первый период службы в канцелярии Устрялов составил и обработал «Устав для управления армиями»; состоял членом комитетов: о соглашении постановлений о празднествах евреев с служебными их обязанностями; для изыскания средств к уменьшению переписки по военному ведомству; для пересмотра постановлений о военных кантонистах; для отыскания и призрения осиротевших от холеры; для изыскания способов о сокращении расходов по военному министерству.15 апреля 1845 года Устрялов был произведён в действительные статские советники; в апреле 1847 года пожалован украшенной бриллиантами табакеркой с вензелем Его Величества; 29 марта 1850 года избран от потомственных дворян гласным Петербургской городской общей думы. Произведённый 15 апреля 1856 года в тайные советники, в мае Устрялов сдал управление канцелярией и оставлен состоять для особых поручений при Военном министерстве.
5 июля 1859 года назначен членом Военно-кодификационной комиссии; в 1864 году награждён орденом Белого орла за труды по разработке и редакции проекта положения об административной части и устройстве военно-окружных управлений и назначен сначала управляющим комиссариатским департаментом, а затем генерал-интендантом Военного министерства; к 1866 году закончено под его руководством составление полного свода нормальных табелей о вещевом довольствии войск и сам он назначен 28 октября членом Военного совета, в звании которого и прожил свои последние годы.
Скончался Федор Герасимович 14 марта 1871 года. Могила до настоящего времени считалась утерянной... Прибегнув к помощи Государственного исторического архива и Государственной исторической библиотеки удалось найти в газете «Санкт-Петербургские ведомости» от 16 марта 1871 года некролог следующего содержания: «София Николаевна Устрялова с душевным прискорбием извещает о кончине супруга ея... Ф.Г.Устрялова ... Вынос тела для отпевания последует в церковь Владимирской Божией матери в четверг, 18-го марта, в 10 час. утра. По отпевании тело покойного препровождено будет на Московскую железную дорогу...»
Мы рискнули предположить, что могила генерала находится в Лебедянском имении. По словам местных жителей, на церковном погосте слева от храма был склеп, который засыпали в середине 50-х годов прошлого века. Уж не там ли нашел упокоение славный генерал?
Сведения из Российского государственного исторического архива подтвердили нашу гипотезу. В настоящий момент мы располагаем подтверждениями о месте захоронения человека, так много сделавшего для России, за свои труды награжденного орденом Святого Владимира 4-й степени (29 марта 1836 года), орденом Святого Станислава 2-й степени (6 декабря 1837 года, «за особые занятия по составлению положений о казённых заготовлениях военного ведомства и о комиссариатских комиссиях».), орденом Святой Анны 2-й степени (17 апреля 1838 года, императорская корона к этому ордену пожалована 6 декабря 1839 года), орденом Святого Владимира 3-й степени (6 апреля 1841 года). Генерал Ф.Г. Устрялов был похоронен у Никольского храма села Большое Попово.
Архивная справка о смерти Ф.Г. Устрялова.
В документах архивного фонда Петроградской духовной консистории вметрической книге церкви во имя Владимирской иконы Божией Матери вПридворных слободах в Санкт-Петербурге за 1871г. в актовой записи № 57
значится:
Федор Герасимович Устрялов, член Военного совета, тайный советник,
6з лет, умер 14 марта 1871 года от паралича лёгких, тело его отпето воВладимирской церкви преосвященным Павлом, епископом Ладожским сместным причтом.
Для погребения по открытому листу за № 248 от 15 марта тело
отправлено в село Попово Лебедянского уезда Тамбовской губернии, погребён 18 марта 1871 года.
Исповедовал и приобщал протоиерей Александр Соколов.
Основание: ф. 19, оп. 24, д7, л.7 63о6.-7 64.
Федор Герасимович и Софья Николаевна прожили счастливую жизнь, вырастили троих сыновей: Владимира, Павла и Алексея.
Владимир дослужился до штабс-капитана и был после отставки почетным мировым судьей в Лебедяни. Об Алексее сведений пока нет, а вот Павел похоронен в Никольском храме. Одаренный молодой человек, корнет лейб-гвардии Конного полка, воспитанник Пажеского корпуса, старший камер-паж Его Величества. В Российской национальной библиотеке сохранились некоторые литературные произведения и дневниковые записки, принадлежащие перу Павла Федоровича
Прожив всего двадцать семь лет, Павел Федорович умер от тяжелой болезни.  Нам, потомкам, от него осталось только имя и чугунная плита, которая сейчас заняла свое место в Никольском храме. Пройдет время, и мы узнаем многое из жизни достойных людей, чьи имена неразрывно связаны с Россией и Лебедянской землей.
К сожалению источников, повествующих о начальной истории церкви в селе очень мало, а информация в них очень скупа. Одним из основных источников для изучения церкви в досоветский период являются Епархиальные ведомости, которые представляют собой своеобразный годовой отчет о состоянии церкви и ее служителях.
Сабуров Николай Иванович.
На средства Елены Семеновны Сабуровой в 1811 году был построен храм в честь Казанской иконы Божией Матери в Свято-Введенской Оптиной Пустыни - всероссийской святыне, знаменитой процветанием в ней старчества на протяжении нескольких поколений в XIX - XX веках. В 1802 году построена церковь во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы в селе Флоровское на средства помещика Николая Ивановича Сабурова. В то время как приходская жизнь только начиналась в этом храме, во всемирно известной обители Оптиной Пустыни, где к тому времени был только один храм, тоже Введенский, происходит чудесное событие - рождается еще один храм Пресвятой Богородицы в честь иконы Ее Казанской. Во время обновления Оптиной Пустыни приснопамятным настоятелем ее о. Авраамием, когда разбирали старую деревянную ограду, в числе прочей братии находился на работе и иеромонах Макарий, бывший впоследствии архимандритом Малоярославецкого Черноострожского монастыря. Он имел несчастие упасть с верху ограды на том самом месте, где ныне утвержден фундамент Казанской церкви, и ушибся смертельно. Во время своей жестокой болезни, благочестивый инок молил Пречистую Богородицу продлить ему лета живота, и вот, в сонном видении, увидел он себя в доме помещицы Козельского уезда села Фроловского Елены Семеновны Сабуровой, слезно молящегося пред Казанскою иконою Божией Матери, ей принадлежавшей. Проснувшись после сего благодатного видения, о. Макарий почувствовал облегчение от болезни, и в тоже время дал, от полноты благодарного сердца, обет, по совершенном выздоровлении ехать в дом г-жи Сабуровой и отслужить там молебен виденному им во сне образу Богоматери. При исполнении этого обета о. Макарием, г-жа Сабурова в разговоре объявила ему, что она имеет намерение построить в одном из своих сел храм во имя сего образа, прибавив притом: „А если согласитесь устроить его в Оптиной Пустыни, то я с радостью отдам эту икону вам в обитель и сверх того пожертвую деньгами на постройку". Иеромонах Макарий, возвратясь в обитель, передал желание г-жи Сабуровой игумену Авраамию, который, приняв это известие за знак особой милости Божией к его обители, немедленно решился устроить на месте происшествия, послужившего поводом к предложению г-жи Сабуровой, теплую церковь во имя Казанской иконы Божией Матери. Исполняя обещание, г-жа Сабурова вместе с упомянутой иконою прислала о. Авраамию значительную сумму денег на церковное строение, а иеромонах Макарий, по усердию своему, ездил за сбором подаяния на окончательную отделку храма. Сооружение храма в честь Казанской иконы Божией Матери начато в 1805 году, окончено в 1811, а сам чудотворный образ старинного московского письма был перенесен в 1808 году из села Фроловское в Оптину Пустынь


Непосторонняя война
Вот уже 100 лет отделяют нас от начала одной из страшнейших войн в истории Европы – Первой мировой войны. Так сложилось, что в России события этой войны были заслонены событиями войны гражданской, сменой государственно-политического устройства.  В этом году Россия первый раз в своей истории отметит День памяти (1 августа) павших в войне 1914—1918 годов  и тем более необходимо вспомнить забытых россиян, наших земляков, участников и героев боевых событий этой страшной войны.
Унтер-офицер Ясырев Василий Михайлович (1891-?)
Василий Михайлович – из купеческого сословия, уроженец села Березовское Данковского уезда Рязанской губернии (ныне Данковский район Липецкой области). Родился в 1891 году, проживал в селе Березовском, в каменном доме, имел собственный магазин.
С началом войны Ясырев был мобилизован, и служил в чине унтер-офицера 297 Ковельского пехотного палка. 3 мая 1915 года по Высочайшему повелению Великого Князя Георгия Михайловича был награжден Георгиевским Крестом 4 степени за мужество и храбрость, которой подавал личный пример товарищам, содействуя успеху в бою у деревни Семнихов в штыковой схватке с австрийцами. Вторым Георгиевским Крестом 3 степени и медалью «За храбрость», Василий Михайлович был награжден в конце 1916 года за взятие пулемета в бою.
В годы войны 297 Ковельский полк находился в составе 75-я пехотной дивизии генерaлa Штегельмaнa Вaршaвского округa и отлично дрaлся осенью 1914 годa в Польше у Ивaнгородa в кельцких боях (Поличнa). В следующие кампaнии в состaве XXXI aрмейского корпусa генерaлa Мищенко вел бои в Полесье, нa Припяти и Огинском кaнaле.
Осенью 1917 года, Ковельский полк находился в городе Обруч, Волынской губернии. Участия в революции не принимал.
С войны Василий Михайлович вернулся в конце 1918 года, пролежав три месяца в киевском военном госпитале, где лечил тяжелые ранения.
Человеческие и гражданские качества героя Первой Мировой при советской власти оказались невостребованными. Возвращение в родное село принесло мало радости. Хозяйство “хлебной” губернии было подорвано войной, новая власть стала закрывать и рушить храмы, уничтожать духовенство. Вооруженные продотряды начали экспроприировать у крестьян хлеб и другое продовольствие. Повсеместно зрело людское недовольство. 
В это время Василий Михайлович служил приказчиком в кооперативе и занимался сельским хозяйством.
В 1927 году зажиточная семья Ясыревых была раскулачена, дом отобрали под сельсовет.
27 апреля 1940 года Василий Михайловича арестовали по статье 58 часть 10 пункт I УК РСФСР. До июня 1940 года он находился в Бутырской тюрьме, затем был сослан в Соликамск. Домой Василий Михайлович не вернулся. Дальнейшая судьба его не известна.
Глядя на уголовное дело №182 Управления НКВД, с которого до сих пор не снят гриф «СЕКРЕТНО», становится больно и стыдно. Сколько же столетий должно пройти, что бы истина, как тоненький стебелек, пробивающийся сквозь асфальт, рано или поздно прорвала временные толщи лжи и забвения.

Ясырев В.М. с женой Анной Павловной
Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение «Основная общеобразовательная школа с.Зенкино Чаплыгинского муниципального района Липецкой области Российской Федерации»
Руководитель: Ретунская Светлана Александровна, директор школы, академик ПАНИ.
Инициативная группа:
Есин Максим-9 класс
Дьяков Игорь-9 класс
Овчинникова мария -9 класс


Помнить нельзя забыть.
С.А. РетунскаяРуководитель образовательного учреждения,
академик ПАНИ
Передо мной выпуск календаря знаменательных и памятных дат «События и даты Липецкого края на 2015 год» и 40 скупых строчек из жизни истинного патриота России, Дмитрия Дмитриевича Иванова, 145 летний юбилей которого отмечался в мае этого года. Информация о нем настолько мала, что даже не многие земляки - чаплыгинцы знают, что это был за человек.
Итак… Село Солнцево или как его еще называли - Ярославка, Раненбургского уезда Рязанской губернии. Здесь 17 мая (по ст. ст.) 1870 г. [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "3_3" 3] в семье потомственного дворянина, действительного статского советника Иванова Дмитрия Васильевича родился сын, которого назвали Дмитрием. Кроме Дмитрия, в семье было еще четверо детей: три сестры и брат. Отцу к тому времени исполнилось 57 лет. Отслужив более 20 лет по гражданскому ведомству, после окончания Павловского кадетского корпуса, он уволился со службы в 1853 г. по болезни, однако в последующие 25 лет регулярно избирался почетным мировым судьей и даже председателем съезда мировых судей Раненбургского мирового округа [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "4_4" 4]. Оба деда Дмитрия Дмитриевича были героями войны 1812 г.: барон Антон Антонович Бистром – генерал-лейтенант, представитель легендарной фамилии, десять членов которой сражались в войне 1812 года в рядах русской армии [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "5_5" 5]; Василий Семенович Иванов – подпоручик Тульского ополчения, погиб в 1813 г. [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "6_6" 6].
Многое в родовом имении напоминало о героических событиях Отечественной войны 1812 г. и о предках: Любовь Антоновна (мать Дмитрия Дмитриевича) наследовала после смерти своей матери фамильные ценности: старинные картины, фарфор, бронзу, мебель [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "7_7" 7]; усадебный парк с тенистыми аллеями, «залами» и балюстрадой для танцев и оркестра, который был разбит после войны пленным французом [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "8_8" 8].
Дмитрий Дмитриевич получил домашнее воспитание и до 9 лет оставался при отце [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "9_9" 9]. В 1889 г., после окончания 5-ой Московской гимназии с серебряной медалью, «проявив отличные успехи в науках, особенно в истории» [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "10_10" 10], он поступил на юридический факультет Московского университета, который окончил с дипломом I степени в 1893 г. [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "11_11" 11]. Затем – блестящая карьера юриста от кандидата на судебные должности при Московской судебной палате в 1893 г. до директора департамента Министерства юстиции, товарища обер-прокурора Правительствующего Сената в 1917 г. [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "12_12" 12].
Часто бывая за границей в 1893–1913 гг., Д. Д. Иванов изучал собрания лучших музеев Италии, Франции, Англии, Германии и, как писал А. Н. Бенуа в рецензии на путеводитель по Петербургу («Объяснительный путеводитель по художественным собраниям Петербурга»,1904) , познакомился с европейскими взглядами на историю искусства [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "13_13" 13].
Его первая научная работа, опубликованная в 1896 г. [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "14_14" 14], обнаружила горячий интерес как к событиям войны 1812 г., так и к вопросам сохранения памятников истории и культуры на территории воюющих государств. В 1904 г. в международном ежемесячнике «Les Arts», издаваемом в Париже, Д. Д. Иванов опубликовал статью «Защита произведений искусства во время войны» [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "15_15" 15]. Предвидя неминуемость мировой войны и неизбежность гибели памятников искусства, он предлагал правительствам стран заранее принять взаимные обязательства по защите и охране памятников искусства и культуры. Он утверждал: «если войны нельзя избежать, по меньшей мере, она должна вестись в условиях цивилизованных государств нашего времени иначе, чем это было когда-то».
В сентябре 1918 г., после переезда в Москву и перенесенной тяжелой болезни, Д. Д. Иванов обратился в Музейный отдел Наркомпроса с прошением о приеме его на работу, отмечая что «особенно желал бы работать в дорогом мне деле охраны памятников искусства и старины, воспрепятствовании вывоза их из России и сосредоточении их в государственных хранилищах для общего пользования» [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "16_16" 16]. Так он стал эмиссаром, систематически осматривал многие усадьбы, в том числе имения Барятинских и Горчаковых, вывозил ценности из Архангельского [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "17_17" 17]. Обширные знания в области декоративно-прикладного искусства сделали его неизменным членом различных комиссий в качестве эксперта Главмузея, особенно много сил Иванов отдал работе в Комиссии особоуполномоченного ВЦИК и СНК по учету и сосредоточению ценностей придворного ведомства, хранящихся в Кремле (1922 г.) [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "18_18" 18]. При разборе Комиссией и вынужденной передачи в ГОХРАН коронных бриллиантов, Д. Д. Иванов сформулировал заявление Комиссии о том, что эти произведения ювелирного искусства «должны быть сохранены в государственном русском достоянии, описаны, изданы и всенародно выставлены для всеобщего обозрения и изучения, как это сделано с коронационными драгоценностями во Франции и Англии...» [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "19_19" 19]. Благодаря его энергии, убежденности, умению раскрыть художественное и историческое значение произведений искусства, были спасены многие памятники культуры, имеющие мировое значение. Многие из них в настоящее время составляют основу исторической части собрания Алмазного фонда, украшают экспозицию Оружейной палаты.
С 1922 г. Д. Д. Иванов возглавил Оружейную палату. До сих пор недостаточно оценены его труды по научному описанию новых поступлений, колоссальным потоком вливавшихся в музейное собрание Оружейной палаты из усадеб, частных собраний, церквей. Пять томов научно-инвентарной описи основного собрания Оружейной палаты (кн. 11 –15) с описанием 8465 экспонатов (№№ 10181 – 18645) написаны рукой Д. Д. Иванова. Эта работа выполнена им на высоком научном и профессиональном уровне и постоянно используется современными исследователями. Его обширные знания позволили внести ценные дополнения к опубликованной в 1884 г. описи огромного собрания западноевропейского серебра Оружейной палаты. Невозможно даже перечислить многочисленные произведения искусства, которые были спасены от обезличивания, переплавки и распродаж в первые годы советской власти. Произведения искусства, которые не удавалось спасти физически, он старался хотя бы описать, чтобы спасти их от забвения [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "20_20" 20]. Не взирая на все опасности, Дмитрий Дмитриевич неоднократно обращался в высшие эшелоны власти, указывая «на крайнюю убыточность для государства починки финансовых прорех за счет культурных ценностей страны с приведением широчайших примеров непоправимых бед, наделанных в этом отношении во Франции при Людовике XIV, в Англии при Кромвеле, в Германии при секуляризации церковных ценностей в начале XIX столетия, в России при Петре Великом и т. д.» [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "21_21" 21] (1922 г.). В 1928 г. он отправил обоснованный доклад в Главнауку о недопустимости изъятия музейных ценностей для торговли через Антиквариат [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "22_22" 22].
На протяжении всех лет службы в Оружейной палате Д. Д. Иванов как мог, боролся за розыск и получение в музей конкретных вещей из Гохрана, Валютного фонда, Московского ювелирного товарищества, Антиквариата (в том числе известных произведений фирмы Фаберже – «пасхальных яиц»). Но жестокое время брало свое. Страшные и пагубные разрушения памятников в конце 1920-х годов, по всей видимости, надломили его волю. Не имея возможности действенно противостоять «красной машине», Д. Д. Иванов (по версии следствия) бросился под поезд. В книге учета захоронений Введенского кладбища, где состоялось погребение,  на л. 168 под № 24/181 с датой «1930 г. янв. 15» записано «Иванов Дмитрий Дмитриевич 58 лет, служащий. Причина смерти: несчастный случай. Разрушение костей черепа. Дата смерти 12 янв.»
13 января 1930 г. в Оружейную палату явился представитель Антиквариата с мандатом об изъятии из Оружейной палаты длинного списка вещей, в том числе и тех, что удалось Дмитрию Дмитриевичу спасти в суровом 1922-м [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "24_24" 23]. «Для нужд Антиквариата» в Оружейной палате вскоре начала работать «Особая ударная бригада».
Имя Дмитрия Дмитриевича Иванова, к сожалению, почти забыто. Директор Оружейной палаты (1922–1929 гг.), действительный член двух академий: ГАХН (1923 г.) и ГАИМК (1925 г.), эмиссар (1918) и эксперт Главмузея Наркомпроса во множестве комиссий, активный участник заседаний комиссии музея «Старая Москва», он преподавал на курсах театральных работников (1920–1921 гг.), во ВХУТЕМАСе (1922–1923 гг.), на курсах музейных работников (1926 г.) [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "1_1" 1]. Вот вкратце круг его деятельности в советское время. У Д. Д. Иванова осталось совсем не много опубликованных трудов, наиболее известен его путеводитель по музеям Петербурга [ HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "2_2" 2].
Жизненный путь Дмитрия Дмитриевича был трагичен, как путь многих представителей блестящей русской интеллигенции. А его страшная смерть заставила надолго забыть о нем. И все же судьба Дмитрия Дмитриевича Иванова и его деятельность заслуживают того, чтобы о нем помнили.
А запятую в названии этого очерка пусть поставят потомки.
Примечания:
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "1" 1 Д. Д. Иванов II Музейная энциклопедия
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "2" 2 Объяснительный путеводитель по художественным собраниям Петербурга. СПб., 1904, а также несколько брошюр издания 1924–1925 гг.: Искусство фарфора, Искусство мебели, Искусство керамики и ряд статей в журн. «Среди коллекционеров» и в первом выпуске трудов «Оружейная палата» (М., 1925)
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "3" 3 Метрическое свидетельство Д. Д. Иванова// ГИАМО. Ф. 418. Оп. 303. Д. 295. Л. 5
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "4" 4 Формулярный список Д. В. Иванова 1879 г. // Там же, Л. 6–11 об.
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "5" 5 Алявдина Т. Т. Представители эстляндской линии баронов фон Бистрам в компании 1812 года и их современные потомки // Научная конференция «Вспомогательные исторические дисциплины. М., 27–29 января 1994 г. Тезисы докладов. С. 18
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "6" 6 РГВИА. Ф. 395. Он. 311/240. Д. 39. Л. 381
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "7" 7 Любощинский М. М. Мои воспоминания с детских лет. Рукопись. Л. 134. (Из собрания потомков)
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "8" 8 Столица и усадьба. 1915. № 47. С. 7. (Об усадьбе председателя Московского окружного суда Д. Д. Иванова «Солнцево»)
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "9" 9 Формулярный список Д. В. Иванова // ГИАМО. Ф. 418. Оп.303. Д. 295. Лл. 6– 11 об.
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "10" 10  Аттестат зрелости Д. Д. Иванова // Там же. Л. 2
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "11" 11  Диплом I степени Д. Д. Иванова // Там же. Л. 14
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "12" 12  РГИА. Ф. 1405. Оп. 516. Д. 170
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "13" 13  Мир искусства. Т. 12. СПб., 1904. Хроника, № 6. С. 120–127
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "14" 14  Иванов Д. Д. Очерк истории здания судебных установлений в Москве 1776–1896 гг. // Журнал Министерства юстиции. СПб., 1896. № 3
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "15" 15  De la Protection des OEuvres d'art en temps de querre // Les Arts, 1904. № 16 Личное дело Д. Д. Иванова // ГАРФ. Ф. А-2307. Он. 22. Д. 383. Л. 3.
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "17" 17  ОПИ ГИМ. Ф. 54. Ед. хр. 67. Л. 35, 60, 78. 18  ОРПГФ ГИКМЗ «Московский Кремль». Ф. 20. 1922 г. Д. 4 (Журналы Комиссии; На л. 3 об. – его мандат)
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "19" 19  Там же. Л. 92
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "20" 20  Иванов Д. Д. Погибшие вещи, спасенные имена // Среди коллекционеров. 1923. Январь-февраль. С. 3–1;Он же. Русское серебро Гохрана. М., Гознак. 1925.5 печ. листов
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "21" 21  OPПФГ ГИКМЗ «Московский Кремль». Ф. 20. 1923 г. Д. 2. Л. 15 об. (Обращение в Коллегию Наркомфина)
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "22" 22  Там же. 1928 г. Д. 19. Л. 57–62
HYPERLINK "http://www.booksite.ru/usadba_new/world/16_4_01.htm" \l "24" 23  ОРПГФ ГИКМЗ «Московский Кремль». Ф. 20. 1930 г. Д. 21. Л. 6.
 


Раненбургская версия судьбы Царской семьи после «расстрела».В застойные времена многие жители города Чаплыгин (ранее Раненбург) слышали про какую-то, не то царскую фрейлину, не то царскую дочь. Особенно, когда в 1981 году радиостанция «Голос Америки» передала, что в городе Чаплыгине на улице Семенова-Тян-Шанского умерла последняя дочь Николая II Мария Николаевна. Естественно, что все относились к этому с недоверием.
Вот что рассказал Сергей Левитов, житель города, краевед и собиратель исторических сведений о жизни Семьи последнего русского царя в нашем городе.
«В 2002 году я работал  редактором газеты «Православный Раненбург» при Троицком соборе. Супруга моя, Валерия, там же руководила воскресной школой. По газетным делам мы собирали краеведческий материал о храмах, местных подвижниках благочестия.
Конечно, на западе кто-то знал о Раненбургских скитальцах. По крайней мере, два человека знали точно – мать царя, Мария Федоровна, и поэт Сергей Бехтеев, тот самый, который написал известное стихотворение «Пошли нам, Господи, терпенье…». Когда начался процесс канонизации Царской Семьи в конце 90-х годов, тоже не слышно было никаких особых разговоров в городе. Те, кто знал, помалкивали по привычке. Да и сейчас многие неохотно, с боязнью рассказывают нам об этом, некоторые просят не раскрывать свои имена.Оказалось, что знание это распространено только среди верующих людей. А люди не церковные, если даже жили рядом и слышали многое, то как бы и не слышали. Я долго сомневался, искал контраргументы, но чем больше изучал материалы, общался с очевидцами, обдумывал, тем более вероятной, и даже, возможно, доказуемой представлялась мне версия о том, что в нашем городе Чаплыгине, бывшем Раненбурге, и близ него жила царская семья: Николай II, Александра Федоровна, Алексей Николаевич, Ольга Николаевна, Мария Николаевна, Анастасия Николаевна - все, кроме Татьяны. Жили после «расстрела», весь двадцатый век, все дожили до глубокой старости, приняли монашество, скрывались; жили, как простые люди.Итак, никого из членов царской семьи не расстреляли в Екатеринбурге в Ипатьевском доме в 1918 году. Что там произошло, нам не известно. Может быть, расстреляли двойников, может быть - никого. Каким-то образом им удалось спастись (некоторые из наших свидетелей говорили, что их пожалели иностранные солдаты, которые вели их на расстрел: просто отпустили на все четыре стороны). Не будем подробно заниматься этим вопросом, скажем только, что вся поднятая нами литература по этому поводу говорит о крайней противоречивости всех опубликованных версий. Здесь тайна.Мы говорим здесь только о том, что узнали от свидетелей.Члены царской семьи простыми странниками добрались до Петропавловского монастыря под Раненбургом Рязанской губернии (с 1949 года город Чаплыгин Липецкой обл.), где и жили, почти никому не раскрывая себя. В 1924 году в Раненбурге было основано викарианство и патриархом Сергием был направлен сюда митрополит Иоанн (Киструсский) с титулом. Он оказался посвященным в их тайну и стал их духовным руководителем.В 1928 году монастырь разогнали. Все члены царской семьи стали вести образ жизни странников, юродивых, людей без рода и без паспорта. В 1936 году Николаю II уже 69 лет, он пострижен в монахи (видимо, в Петропавловской пустыне). В конце 30-х годов, будучи стариком (старцем), он постоянно живет в г. Богоявленске в одной простой верующей семье.Страна жила новыми идеями прогресса, атеизма. Царь читал газеты, внимательно следил за внешней политикой. Конечно, было искреннее сопереживание, как теперь будет жить страна… Остальные члены царской семьи обитали поблизости, каждый отдельно, в районе городов Раненбурга, Богоявленска, Мичуринска, Тамбова. Это на стыке трех областей Липецкой, Рязанской и Тамбовской.Александра Федоровна  в последние свои годы жила в селе Кривополянье под г. Раненбургом, там и похоронена. Члены царской семьи часто встречались, в то же время старались, чтобы их редко видели вместе. Ходили на службы в Михаило-Архангельскую церковь села Кривополянье (эта церковь закрывалась в советское время). Об Александре Федоровне нам мало что известно и за давностью лет и потому что была самой «тайной» из них, к тому же, из-за акцента она старалась как можно меньше общаться с людьми.Мария Николаевна «немного юродствовала» в Тамбове, ее знали под прозвищем «Мамока». Потом жила в селе Иловай-Дмитриевске Тамбовской области, а с1968 года и до конца жизни в городе Раненбурге Липецкой области. Здесь ее многие помнят. Она также была монахиней, имела духовных дочерей, ныне здравствующих. Жила в маленьком домике в Заречье (восточный район города Чаплыгина). Умерла в 1981 году, похоронена на зареченском кладбище. Великая княжна Ольга была также пострижена в монахини с именем Екатерина, жила возле Петропавловского монастыря под Раненбургом. Была сильной молитвенницей, о ней известно немного. Великая княжна Анастасия, в монашестве Неонилла, жила последнее время в селе Новики под Богоявленском. Она  юродствовала: ходила в обуви большого размера, в мужском пиджаке, раздавала детям конфетки, просфорки. Обладала даром прозорливости. Была в заключении в Караганде и в Мичуринске. Умерла 18 июня  в 1991 г. Похоронена там же в селе Новики Богоявленского р-на Тамбовской обл. на сельском кладбище. О великой княжне Татьяне Николаевне нам известно только то, что она появлялась на общих встречах Семьи в Мичуринске (они встречались у известной ныне подвижницы схимонахини Серафимы (Белоусовой) Мичуринской). Ходили слухи, что Татьяна уехала за границу.Царевич Алексей Николаевич странствовал, не имел ни дома, ни паспорта, но выглядел не как нищий или юродивый, а напротив, очень прилично, у нас есть его фотография того времени, предоставленная нам протоиереем Николаем Засыпкиным. Возможно, Алексей имел отношение к монархическому заговору 1936 года. Не избежал лагерей, сидел в Казахстане. Он был рукоположен в иеромонахи с именем Аркадий. Находился под духовным водительством епископа Липецкого Уара, ныне прославленного. Не имел постоянного места жительства, любил бродить по городам и весям.Все они находили приют у простых верующих людей. Старались общаться именно с такими, у которых можно «соединиться духовно». В 1936 году 6 марта митрополита Иоанна арестовали, и дали три года лагерей в Томске. Вот цитата из Липецкого архива по делу митрополита Иоанна:«Участники контрреволюционной организации, на протяжении 1935 г. и начала 1936 г. развернули среди населения активную контрреволюционную деятельность пораженческого характера, пропагандируя  монархические идеи, они призывали «бороться за власть во главе с царем»» - Из постановления о продлении срока ареста Иоанна Киструсского для ведения следствиядо 5-го июня 1936 года г. Воронеж.» 
Почему мы стали расследовать эту историю?Во-первых, как уже упоминалось, в городе всегда говорили о некой таинственной старушке из «бывших». Стали понемногу расспрашивать знакомых о ней, искать материал. Кто говорил, что это царская фрейлина, а кто-то – царская дочь – но таким глупостям мы, конечно, не доверяли.
Рассказывает Сергей Левитов. «Прихожанки Троицкого храма посоветовали моей жене Валерии познакомиться с благочестивой старушкой Ксенией, живущей в селе Кривополянье (это скорее не село, а пригород за рекой Ягодной Рясой). К тому же, она знала старину, могла рассказать и о таинственной «фрейлине», и о подвижниках благочестия начала 20-го века (нас, в основном, интересовал епископ Иоанн Киструсский, так как уже шла речь о необходимости его канонизации, а Ксения была его духовной дочерью). И жена стала часто ходить к ней».Вот что  рассказала Левитова Валерия Олеговна:«19 или 20 апреля, за неделю до Пасхи и своей смерти, Ксения мне сказала: - Ты хочешь знать о Царе, слушай. По благословению праведного Иоанна Кронштадтского их привезли в Петропавловскую пустынь (вероятно, 1918 г.). Об этом знали  архидиакон Серафим и некоторые другие насельники монастыря. Когда монастырь разогнали (1928 г.), Семья разошлась по близлежащим селам. Ольга - в село Кривополянье (матушка Екатерина), Мария - в село Заречье (матушка Мария). Царь Николай жил в городе Богоявленске у Александра Егоровича Свиридова по прозвищу «Соленый». Александр Егорович  рассказывал, что они со старцем Василием (так он себя называл) поехали в Москву (предположительно 1942-43 гг.). Старец Василий велел вести его в Елоховскую церковь. Там служил патриарх Сергий. В церкви было много народу, митрополит велел людям расступиться, старец Василий подошел, митрополит поцеловал его, пожал руку и что-то дал ему.  Сам Александр Егорович наблюдал со стороны.Ее рассказ произвел на меня сильное впечатление. Хотя и до того Ксения говорила мне о царской семье, я относилась к этому несерьезно, как к народной сказке. Надо еще сказать, что в нашем соборе иногда служит старенький священник на покое отец Петр. И он частенько поминает в проповеди о том, что у нас жила спасшаяся Царская семья. Но ему никто не верит, мол, старенький уже, путает все.А тут она словно «вложила» в меня веру.Буквально через неделю она умерла – и как! На Пасху! Всякий церковный человек знает, что это значит. Доверие к ее словам еще более укрепилось».Монахиня Нектария рассказала следующее…«Мария Николаевна приехала  в Чаплыгин  в 1968 году. Была полная, красивая. До монашества я ходила к Марии Николаевне, пришла к ней  за  три года до смерти. Матушка уже не вставала после испуга: кто-то пытался ворваться к ней, хотел снять  дверь с петель. Она очень похудела, у нее были одни косточки. Я  протирала ее спиртом, чтобы не было пролежней. Руки у нее были скрючены, в доме много мух, которых  она не велела отгонять, говорила, что детство у нее было самое лучшее, ни у кого такого не было, «а сейчас я превратилась в мух». Показывала книжечку маленькую о царской семье, говорила, вот так я жила, вот мои родители.  Она подарила мне книгу с фотографиями Царской семьи, просила никому ее не отдавать, также дала мне тетради с «Потерянным раем». (Похоже, что она сама перевела с английского Мильтона «Потерянный рай», так как известные нам переводы не совпадают с текстом в этих тетрадях). Мария Николаевна рассказывала, что встречаются они тайно, собираются в  Мичуринске, в погребе, а потом надевают на себя лохмотья, чтобы никто не узнал и расходятся в разные стороны. Мария Николаевна  занималась переписыванием акафистов, у нее был изумительный каллиграфический почерк. К ней ходили священники, которым она дарила  кое- что  из своих вещей – о. Алексей Богодеев, о. Сергий из  с. Кривополянье, о. Игнатий из Лебедяни, о. Нафанаил, о. Петр Михеев. В 1981 году она сильно заболела. Был сентябрь, она отказалась от помощи врачей, сказав, что скоро умрет. Ей явился Ангел, сказал, что Матушка Божия Сама возьмет ее на руки. Скончалась она  19 сентября  1981 года  в 4 часа утра,  перед кончиной  она соединила две головы – мою и Маруси – цветочницы, которая также за ней ухаживала, осенив нас нательным крестиком, широко, по – игуменски … Марию Николаевну хоронить было не на что и почти не в чем, т. к. перед смертью ее обокрали. Через два дня могилу кто-то осквернил и останки увезли  предположительно в Мичуринск. Перед смертью  Мария Николаевна подарила  мне свой помянник, сказав, что кроме нее ее никто поминать не будет. Мария Николаевна также подарила мне фотографии, маленькую на паспорт и  у гроба матери. Мария Николаевна отпевала Лидию, известную раненбургскую юродивую.Я после смерти Марии Николаевны видела ее документ о пострижении, такой же, как у меня самой. Хоронили ее в монашеском облачении, отпевал иеромонах Владимир (Саровский монах, он последним покинул пустынь и приехал в Раненбург).К  Марии Николаевне приезжал протоиерей Иоанн Гритчин из Мичуринска.Мария Николаевна жила на улице Семенова - Тянь-шанского, д.68 , по соседству с Анной Петровной Белозеровой, вернее, во второй половине дома, который ей отдала Евдокия Аншакова (подруга Антонины Александровны  Аникеевой - глубоко верующие люди). Евдокия ей сказала: «Тоня, я ей так (бесплатно) дом отдала, никому не говори, это Царя Николая дочь». Мария Николаевна перед смертью говорила: когда я умру, вы узнаете, кто я. И, действительно, сразу после ее смерти в 1981 г., по голосу Америки многие жители нашего города слышали, что  в Липецкой области в городе Чаплыгине  на улице Семенова-Тян-шанского  скончалась дочь Царя Николая II».
Сергей и Валерия Левитовы сохранили много воспоминаний о предположительно «царской семье».
Воспоминания Н. А. Прокопенко, кандидата исторических наук, соседки Марии Николаевны, ныне проживающей в столице.«Это воспоминание моего детства не является для меня чем-то очень ярким и определенным, скорее загадочным и туманным. Я специально не стала уточнять некоторые обстоятельства у родителей или соседей – напишу так, как остались они в моем детском сознании.… На самой крайней улице городка моего детства через три дома от нас поселилась неизвестно откуда появившаяся женщина зрелых лет. Дело было в середине 1960-х годов. Перемещение населения в нашем городке к тому времени стало частым делом: молодежь уезжала учиться или работать в Москву или Липецк, а из окрестных сел люди перебирались к нам, в райцентр. Но при этом всегда все знали, кто куда поступил учиться или работать, кто откуда приехал и чем занимался раньше. Появившаяся словно ниоткуда женщина была загадкой. Одета она всегда была в темные одеяния, всегда была спокойна, уравновешена, даже величава. Видимо поэтому стали звать ее все на нашей улице Матушкой.По приезде сняв половину дома у одинокой женщины (тети Маши), она стала вести себя как хозяйка, а тетя Маня мне казалась больше похожей на ее прислужницу или компаньонку. Часто, проходя мимо их дома, можно было видеть как обе сидели на крылечке.Матушка была степенной и даже величавой. Манера общения с соседями была очень доброжелательной и одновременно отстраненной. Казалось, что она больше созерцает все окружающее ее вокруг, чем участвует в процессе жизни.Помню, иногда приходила она к папе посоветоваться по каким-то хозяйственным делам.Вокруг дома, что снимала Матушка, всегда росли удивительной красоты цветы: георгины, флоксы, гвоздики, люпины, дельфиниумы. Их разводила Матушка с тетей Маней. Перед первым сентября мы ходили к ним за цветами.Тетя Маня пыталась торговать ими, а Матушка всегда с доброй улыбкой отдавала бесплатно.Еще помню, что у Матушки все соседи брали деньги в долг – от пяти до пятидесяти рублей до получки. Она никому не отказывала, но всегда отмечала тех, кто вовремя отдавал долг. Сама никогда ни у кого не занимала. Ходили слухи, что Матушка регулярно получает денежные переводы и посылки. На вопрос, есть ли у нее родственники, отвечала – родственников нет, но друзей много.Как-то незаметно Матушка стала очень нужной всем, при этом оставаясь над всеми благодаря особой культуре общения, аристократизму, широкому кругозору и удивительному такту.Как-то совершенно параллельно с приездом Матушки появились устойчивые слухи о том, что Матушка – дочь последнего русского императора – Мария Николаевна. Это было своего рода народное объяснение таинственности ее появления. Еще рассказывали, что Матушку посещают какие-то родственники – тоже в монашеских одеяниях и в ночное время. Все эти слухи были составной частью того мира, в котором я жила в детстве и отрочестве. Я привыкла к ним, как к какой-то необъяснимой необходимости – как привыкаешь к сказкам, былинам, легендам или народным песням.Отчетливо помню случай с потерявшейся у нас черепашкой. В начале 1970-х годов черепахи в нашей местности были редким явлением. Нам подарил кто-то небольшую черепашку, которая огорчала нас тем, что ничего не ела.Брат с младшей сестренкой решили попасти ее на лужайке – да просмотрели, черепашка исчезла.Через неделю прибегает испуганная тетя Маня к папе со словами: «У нас в саду зверь невиданный сидит». Я побежала вместе с папой и увидела… нашу черепашку под кустом пиона. На шум из дома вышла Матушка. Узнав, в чем дело, улыбнулась и начала вроде рассказывать какую-то историю: «А вот у нас в детстве…». Затем, словно спохватившись, резко замолчала и повернувшись ушла снова в дом.В старших классах как-то реже я стала сталкиваться с Матушкой. Слышала, что купила она часть дома напротив того, что снимала. Помогать ей стали уже другие соседки.Уже учась в Москве, узнала, что ее не стало, тяжело болела она последние годы. Незадолго перед кончиной показывала посещающим ее соседям свой «смертный узелок». Соседи вспоминали потом, что в узелке было дорогое белье, сорочки и платье тонкой работы, богато украшенный золотой крест.Говорили о фотографиях царской семьи, которые она часто держала в руках. Однако после смерти все это не нашли. Деньги на похороны собирали всей улицей.Воровство народная молва приписывает одной из соседок, которая ухаживала за ней в последнее время.До сих пор, приезжая на родину и проходя мимо дома Матушки, занятого уже другими людьми, я инстинктивно ищу ее силуэт на крылечке и хочу ее поприветствовать».Царская семья жила в послушание у старцев. Ее окормляли митрополит Иоанн Киструсский и митрополит Уар Липецкий. Сохранилось письмо Марии Николаевны к митрополиту Иоанну.Члены царской семьи старицу Серафиму Мичуринскую, часто посещали ее по духовным надобностям. Старица Серафима в свою очередь была духовной дочерью последнего оптинского старца Анатолия. Она свято берегла тайну царской семьи. Возможно, старцу Анатолию была известна судьба царя.Старцами почитались сам Царь и царевич Алексей. Старчество было передано им, видимо, через оптинских старцев.Существует два, по крайней мере, свидетельства со стороны близких к Семье людей, которые решительно не верили в расстрел Семьи. Во-первых, это мать Николая II, вдовствующая императрица Мария Федоровна (вдова Александра III). То, что она не верила в расстрел своих сына и внуков, факт известный, но объясняется он общепринято так, что, мол, она стала, как бы не в своем уме, от случившейся трагедии, хотя в остальном вела себя, как нормальный человек. Вот что по этому поводу пишут:«11 апреля 1919 года императрица Мария Федоровна покинула Крым и через Константинополь, Мальту, Лондон 19 августа возвратилась на свою историческую родину в Данию. Мария Федоровна долгое время верила, что Николай II и его семья «чудодейственным способом» спасены. Она запретила служить панихиды по членам царской семьи. И хотя она и оказала финансовую поддержку следователю Н. А. Соколову, проводившему свое расследование в Сибири, отказалась принять как самого Соколова, так и собранное им досье и «коробку с находками». Юлия КУДРИНА, кандидат исторических наук. Или другой вариант:«11 апреля 1919 года 72-летняя Мария Федоровна с дочерьми Ксенией и Ольгой покинула Россию на борту крейсера "Марлборо", присланного ее сестрой – английской королевой Александрой. Тяжело встретившая весть об убийстве царской семьи она долго верила, что Николай и его близкие чудесным способом вызволены из черной беды. Она запретила служить панихиды. И хотя она помогала деньгами следователю Николаю Соколову, когда тот вел свои детективные поиски в Сибири, как только ей стало известно, что в живых не осталось никого, она отказалась принять как самого Соколова, так и собранные им досье и "коробку с находками"».Андрей Петров.Второй человек, который получил информацию из России о спасение царской семьи, был поэт Сергей Бехтеев, автор знаменитого стихотворения, которое было обнаружено в Ипатьевском доме:Пошли нам, Господи, терпенье В годину бурных мрачных дней Сносить народное гоненье И пытки наших палачей. ……………………………И у преддверия могилы Вдохни в уста Твоих рабов Нечеловеческие силы - Молиться кротко за врагов". Сергей Бехтеев был близок к Царской Семье. Они любили его поэзию.Весть о спасении семьи поэт получил в 1922 году, вот поэтический отчет об этом:ОН ЖИВ!Посвящается любящим, верящим и надеющимся…
Не верьте голосу молвы разноречивой, Коварной лжи исчадья сатаны. Он жив! Он жив, наш Царь Благочестивый, Державный Вождь поруганной страны!Пред Ним бессильны ярость и угрозы: Владыка смерти, жизни и судьбы На небе зрит земные наши слезы И слышит жалкие народные мольбы.Так верьте ж все в премудрость Провиденья, Господь хранит невидимо Его. Оставьте мрачные и горькие сомненья: Он жив! Он жив! Молитесь за Него!Новый Футог, 1922 г.


Приложенные файлы

  • docx file22
    Размер файла: 22 kB Загрузок: 0
  • docx doc33
    Размер файла: 24 kB Загрузок: 0
  • docx doc44
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0
  • docx file1-61
    Размер файла: 27 kB Загрузок: 0
  • docx doc11
    Размер файла: 222 kB Загрузок: 0