Очерк «Шуберт и его время». Посвящается 220-летию со дня рождения композитора


Серия: «Великие композиторы - классики»
ОЧЕРК
«ШУБЕРТ
И
ЕГО ВРЕМЯ»
КОТОВО
2017
Носкина Л.Д. - преподаватель хора и музыкально - теоретических дисциплин
МБОУ ДОД «ДШИ» г. Котово Волгоградской области
Посвящается 220 - летию со дня рождения Ф. Шуберта
Шуберт и его время

Франц Шуберт
Франц Шуберт - великий австрийский композитор. Родился 31 января 1797 года в предместье Вены Лихтенталь. Мать его - урождённая Елизавета Витц - была дочерью слесаря. Отца тоже звали Франц Шуберт, он был сыном крестьянина моравского происхождения.

Отец Шуберта
Трудолюбие и умственная культура, отличавшая всех членов этой семьи, как предполагают музыковеды, унаследованы им от отца, а его художественная одарённость идёт по материнской линии. Франц Шуберт был четвёртым из пятерых детей, которые остались в живых от этого брака. Братья и сёстры на много лет пережили композитора, а его отцу суждено было стать наследником своего гениального сына. Семья Шуберта отличалась высокоразвитой музыкальностью: отец и два старших его брата - Игнац и Фердинанд - были музыкантами - любителями. Первыми, кто начали заниматься музыкой с Францем, стали его отец и старший брат - Игнац. Музыка в семье Шубертов служила средством общения, выражения чувств, а не лёгкой развлекательности. Каждое произведение, написанное впоследствии Шубертом, сохранило эту чистоту и простоту. Уже в детские годы мальчик имел представление о богатейшем музыкальном фольклоре Вены. Архитектура столицы, её музыкальная жизнь и традиции напоминали культуру южнославянских и итальянских городов. На рубеже XVIII и XIX веков в Вене разговаривали, по крайней мере, на десяти языках и наречиях. В придворной сфере и в высшем обществе, наряду с немецким, господствовали французский и итальянский языки, а в народных кругах была распространена славянская речь; среди мелких торговцев сложился даже свой язык, представлявший смесь славянского с итальянским. Купцы разговаривали на восточных языках. Музыкальный фольклор был ещё более богатым и многонациональным. В музыкальной жизни венцев повсюду звучали австрийские, немецкие, итальянские, славянские, венгерские песни и танцы. Так называемая «уличная» музыка включала в себя серенады, духовую музыку в общественных садах, музыку кафе, ресторанов и кабаков; общественные танцы и музыкальные собрания, салонное и домашнее музицирование. И при всём этом, на фоне австро - немецкой музыки особенно отчётливо слышались славянские и венгерские черты.
Первым учителем Шуберта стал Михаил Хольцер - регент хора приходской школы, куда ходил мальчик. В Конвикте его учителем некоторое время был руководитель ученического оркестра - чех Венцель Ружичка. Так же несколько лет будущий композитор брал уроки у Сальери. Его одарённость при активном самообразовании привела к тому, что Шуберт опережал на занятиях своих педагогов. Занимаясь с ними, все они отмечали, что « каким-то удивительным образом он заранее знал всё, что учителя пытались ему объяснить». Михаил Хольцер вспоминал: «Мне оставалось только наблюдать за ним в молчаливом недоумении». Это высказывание показывает, насколько гениальным самоучкой был Шуберт. В учебных занятиях Сальери с Шубертом привлекла внимание одна любопытная деталь: Сальери до конца жизни так и не овладел немецким языком и умел выражать на нём только самые элементарные понятия, Шуберт же вовсе не понимал по - итальянски.

Сальери
В 1808 году отец поместил Франца в королевский придворный Конвикт - учебное заведение, представлявшее собой закрытый пансионат для учащихся средней школы и для студентов университета и бывший одновременно школой придворных певчих. Формально музыка считалась обязательным предметом лишь только для тех, кто пел в хоре. Но, у директора И. Ланга были определённые музыкальные способности, и он настаивал на том, чтобы в Конвикте больше внимания уделялось музыкальному образованию всех воспитанников. Для формирования композиторского таланта Шуберта, для определения его творческих симпатий и идейного облика в целом, годы, проведённые в Конвикте, были решающими. С этого времени начинается его приобщение к профессиональной музыкальной культуре, знакомство с классиками.
Когда Францу было 11 лет, в Конвикте вокруг него начала формироваться новая творческая среда - это были ребята, учившиеся в пансионе, страстно любившие современную музыку и современную национальную поэзию. Они с восторгом принимали детские произведения Шуберта. Будущий композитор обладал редким «даром дружбы»: он очень легко привлекал к себе людей, чем сохранил их привязанность к себе на всю жизнь. Шуберта и его товарищей связывали общие глубокие и принципиальные интересы. Некоторые из его школьных товарищей сопровождали композитора на всём жизненном пути, их преданность Шуберту была безграничной. Они не только принимали участие в его творческих планах, но и снабжали нотной бумагой (которую Шуберт употреблял в таком количестве, что у него не хватало денег на её покупку), переписывали рукописи его, распространяли музыкальные произведения. По воскресеньям друзья Шуберта любили приходить к нему в гости, чтобы вместе с членами семьи будущего композитора принять участие в музицировании. Интересно, что друзьями Шуберта были не его одноклассники или ровесники, а в основном мальчики на несколько лет старше или моложе его. Все они - единомышленники, сыновья своего века, представляли собой интеллигенцию нового времени. Общественно - философские проблемы, которые были в умах современников революционного переворота, это поколение пока ещё не интересовали. Но, поскольку, для реставрационной эпохи характерны свои особенности, путь к общественной деятельности был для них закрыт. Новая молодёжь тянулась к новому искусству, но не революционному, драматическому, боевому, а к красивому, в котором нет места героическим битвам, революционному пафосу, взрывчатости. Представления о красоте связывались с миром внутренним, добрым, лирическим, с образами природы и быта, с народными преданиями и сказаниями. Этот новый идеал уже утвердился в немецкой лирической поэзии. Они читали произведения Гёте и Шиллера. Многие из друзей Шуберта впоследствии стали поэтами. Во все периоды жизни поэзия осталась для Шуберта важнейшим творческим источником. Музыкой ребята занимались после окончания занятий, несмотря на то, что плохо отапливалось помещение. Они играли на фортепиано сонаты Моцарта, и в то же время исполняли баллады Цумштега. Иоганн Цумштег - современник Моцарта и Бетховена, он не оставил после себя следа в классической музыке, но его песни проложили путь, по которому в своём песенном творчестве пошёл юный композитор. В ранних произведениях Шуберта уже прослушивались образы и настроения немецкой поэтической баллады.
Конвикт был связан с императорским двором и помещался в самой Вене - в городе, который играл роль одного из ведущих музыкальных центров в Западной Европе на протяжении двух столетий. В шубертовской Вене ежегодно осуществлялись постановки различных опер: «От Дон - Жуана» и «Волшебной флейты» Моцарта до произведений Спонтини. Со второй половины XVIII века Вена привлекала всеобщее внимание как родина классического симфонизма. Всего за несколько лет до рождения Шуберта в Вене умер Моцарт, а Гайдн в 90- е годы ещё создавал свои лучшие произведения. Молодой Бетховен уже изумлял венцев своим новаторством в искусстве. Музыкальные академии, концерты хоровой духовной музыки, симфонии, инструментальные ансамбли, фортепианные сонаты плавно вошли в жизнь Вены на рубеже XVIII и XIX веков. И, как следствие из этого: как бы ни были провинциальны вкусы руководителей Конвикта, при общем высоком уровне музыкальной культуры города, придворный Конвикт вынуждены были соприкасаться с настоящим, подлинным искусством.
Несмотря на короткую жизнь, Шуберт оставил после себя солидное количество вокальных произведений - примерно полторы тысячи ( в том числе всего лишь два эстрадных и более 600 песен). При этом нужно добавить, что некоторые его произведения, в том числе и целая симфония, были утеряны, а многие другие просто исчезли бесследно.
Внешне однообразная и тяжёлая жизнь Шуберта внутренне была насыщена великими событиями. Без музыки и без друзей у Шуберта нет биографии.
Жил Франц Шуберт в непростое, сложное время, переломное в истории Западной Европы, для которого были характерны: реакции, репрессии, слежки, преследования. Именно в эту пору формировался Шуберт - художник. Идейно и творчески молодой композитор принадлежал не к собратьям Бетховена, а к поколению, которое пришло уже после революционного подъёма. Он и его друзья выросли в атмосфере реставрации при власти военщины, они были детьми, чьи отцы творили революцию или сочувствовали ей. Идейно - художественные принципы Шуберта отличались от бетховенских взглядов, поскольку они жили в двух различных эпохах: Бетховен жил в эпоху Французской революции, а Шуберт - в эпоху Венского конгресса. Бетховен завершил вековое развитие музыкального классицизма, Шуберт был первым венским композитором - романтиком. Но, так как Франц был человеком высокой нравственной морали и культуры, он выступал как продолжатель бетховенских традиций в новой исторической обстановке. Своим творчеством он ответил на идейные запросы передовых людей своего поколения. Громадное впечатление произвёл на композитора широчайший национально - демократический подъём, который охватил Германию и Австрию в период освободительной войны. Эти юношеские впечатления Шуберта укладываются в исторические годы наполеоновских войн. Дважды, в 1805 году и в 1809 годах, Вена находилась в руках Наполеона. Вторжения его войск вызывали у жителей Австрии стихийное народное возмущение, принимавшее иногда форму организованного общественного движения, насколько это было возможно в реакционном государстве. Время военщины характеризовалось страшной политической реакцией. Трусливая буржуазия пошла на сговор с дворянством. Отсталая в общественно - политическом отношении Австрия в посленаполеоновский период стала центром европейской реакции. Духовная жизнь народа резко беднела.
«…умственная пища, разрешавшаяся нации, выбиралась с мелочной осторожностью и отпускалась очень скупо. Воспитание всюду было в руках католического духовенства…, ежедневной прессы… не существовало. Что касается общей литературы, то она за целое столетие не выросла.… И вдоль всей границы, по которой австрийские области соприкасались с какой - либо цивилизованной страной, протянут был кордон цензоров, в дополнение к кордону таможенных чиновников, не допускавших в Австрию ни одной иностранной книги или газеты, прежде чем её содержание не будет дважды или трижды просмотрено и не будет найдено чистым от малейших следов злокозненного духа времени.
Начиная с 1815 года, в течение последующих 30 лет, эта система действовала с удивительным успехом. Австрия оставалась почти не известной Европе так же, как Европа - Австрии. Социальное положение каждого класса в отдельности и всего населения в целом, казалось, не испытывало ни малейшей перемены» - писали в своих трудах К.Маркс и Ф. Энгельс.
Из - за постоянной слежки тайной полиции за каждым жителем Вены, жёсткой цензуры, запрещения общественных библиотек и т. д., венцы практически перестали читать. Так же запрещались открытые дискуссии, обмен мнениями на серьёзные темы. В обстановке меттерниховской Вены жизнь народа была скована и не находила достойных форм выражения. Процветало мещанство. Впоследствии этот период вошёл в историю под названием «времени Бидермейера». Бидермейер - псевдоним журналиста, который печатал в юмористическом журнале с 1815 года сентиментальные стихи, воспевающие мещанский уют. Тяготение к пустым развлечениям приняло ужасающие формы у «бидермейеровцев». Для буржуазной эстрады был характерен дурной вкус, с кричащими эффектами и виртуозным трюкачеством. Оперы французских и итальянских авторов, в которых светская публика искала только развлекательности, вытесняли произведения венских классиков. В то время, как иностранные оперы давали полные сборы, Бетховен с огромным трудом и унижением добивался возможности исполнить свою девятую симфонию. Публике нужны были только развлечения: о очереди её вниманием завладевали мистики, музеи восковых фигур, фейерверки, эстрадные виртуозы, новые звери в зоопарке и другие, подобные им, сенсации. Всю ночь напролёт, в кафе и в пригородных кабачках, в танцевальных залах и в частных домах, на улицах, лощадях и в общественных садах Вена веселилась и танцевала. Общественный подъём оказался далеко позади…
Даже страшный Венский конгресс, который на много лет вперёд обрёк человечество на «законов гибельный позор, неволи немощные слёзы» (Пушкин), проходил в праздничной обстановке, заслужившей ему прозвище «танцующего конгресса».
В этих условиях интерес к сонате и симфонии сошёл на нет: количество публикуемых сонат резко снизилось, спросом пользовались только танцевальная музыка, переложения популярных оперных арий и т.п. Бетховен, сочинявший в это время девятую симфонию, последние фортепианные сонаты и квартеты, продолжал упорно работать в этом направлении. Из молодых известных венцев - музыкантов почти никто не следовал по бетховенскому пути. Шуберт, создатель романтической миниатюры, оказался наследником венского классического симфонизма.
Но, несмотря на деспотический режим, продолжали противостоять режиму и идти по выбранному пути. Именно в эти годы получили широкое распространение кружки молодой демократической интеллигенции. Они стали типичной формой общественной жизни Австрии. В одном из таких кружков формировались взгляды Шуберта, развивалось его творчество. Это была одна из форм сопротивления дворянско - полицейскому насилию, форма, в которой выражался протест против банальных умственных, ограниченных интересов мещанства. Мировоззрение членов этих кружков, их духовные стремления и творчески е искания были органически связаны с передовой культурой своего народа.
В своём творчестве Шуберт жестокой действительности противопоставляет богатство внутреннего мира «маленького человека». Лирико - психологическая тема - главная тема его творчества. В музыке Шуберта мало героического настроения. Но как лирик он достиг высот бетховенских. Композитор первый раскрыл в музыке богатство сердечных чувств во всём их многообразии. «То, что совершил Бетховен в области симфонии, обогатив идеи - чувствования людских «вершин» и героическое современной ему эстетики, то Шуберт совершил в области песни - романса, как лирики «простых, естественных помыслов» и глубокой человечности» (Б.Асафьев). Шубертом начинается лирико - романтическая эпоха в музыке.
Шуберт провёл в меттерниховской Вене всю пору своей зрелости. По своим симпатиям и реальным связям Шуберт принадлежал к тому австрийскому оппозиционному движению, которое продержалось вплоть до мартовской революции 1848 года.
Фундаментом для формирования литературной и музыкальной романтических школ Германии и Австрии было национально - освободительное течение начала XIX века. На этой почве возникли оперы Вебера, Гофмана и Шпора, фольклорная поэзия Арнима и Брентано, народные сказки братьев Гримм и др… Шуберт был ярчайшим художественным представителем народно - национального направления в венской культуре этого периода.
Современник Бетховена и Вебера, Гёте и Гейне, он при жизни не только не получил равной оценки с ними, но и вообще не добился хоть маленькой частицы широкого признания.
С самых первых своих сочинений и на протяжении всей своей жизни Шуберт писал, преимущественно, для определённого круга слушателей.
На первый взгляд может показаться, что Шуберта постигла самая страшная судьба, какая может выпасть на долю одарённого человека, художника - творца. Но на самом деле его произведения, минуя обычные каналы, ещё при жизни композитора завоевали признание в передовой демократической среде, к которой принадлежал и сам Шуберт. В этой среде непосредственно зарождалось его творчество, его песни. Лишь с большим опозданием, да и то, в совершенно минимальном количестве, эти песни прозвучали с концертной эстрады. Большую часть своих квартетов Шуберт сочинял для домашнего музицирования. Его фортепианная музыка родилась из сопровождения к танцам или импровизации на вечеринках друзей и знакомых. Его искусство родилось и формировалось в народном быту и воспевало поэзию этого быта. Музыка Шуберта является таким же детищем венского народа, как и исполнявшиеся в венских кафе вальсы Ланнера и Штрауса - отца, как популярные народно - сказочные пьесы и комедии Фердинанда Раймунда в театре Леопольштадт, как народные гулянья в венском парке Пратере.
Его связь с культурой родного края проявлялась не только в сохранении музыкальных традиций. Весь духовный облик композитора отражает особенности среды, из которой он вышел. Именно в народно - бытовых жанрах, в песне и в инструментальной миниатюре, которые были связаны с традициями домашнего музицирования и танца, проявился, прежде всего, гений венского романтика.
Шуберт был первым венским композитором - классиком, который не желал хоть как - то привязать себя к придворно - аристократической среде. Это его отличало от других венских композиторов: Гайдна, Глюка, Моцарта, Бетховена. Из шести предшественников Шуберта, связанных с Австрией или немецкими княжествами (Бах, Гендель, Глюк, Гайдн, Моцарт, Бетховен), один Бетховен, убеждённый последователь демократических идей и выдающаяся по силе личность, сумел, оставаясь в Вене, добиться относительной независимости. Гендель покинул Германию. Глюк, награждённый орденом венского двора, завершил свою оперную реформу в предреволюционном Париже. Бах всю жизнь терпел материальную и моральную зависимость от провинциального двора и церковного начальства. Гайдн был полностью скован в образе жизни, в свободе передвижения, и даже в творческих интересах из - за полукрепостной службы у графа Эстергази. А Моцарт, не желавший мириться с ролью и психологией придворного слуги, обрёк себя на необеспеченную жизнь «свободного художника» и умер, практически, от истощения в возрасте тридцати шести лет.
Создавая произведения, которые были очень популярны и востребованы области театра, Шуберт старался хоть как - то идти в ногу со временем. Но его сочинения оказались менее удачными.
Композитор был хорошо знаком с художественными требованиями венского оперного театра того времени. Как любой культурный житель Вены, ещё в годы обучения в Конвикте, он вместе со своими друзьями во время каникул слушал известные оперы в основном иностранных или писавших в итальянских традициях композиторов: Спонтини, Курубини, Буальдье, Изуар, Вейгль. Сальери воспитывал юного музыканта, прежде всего, как оперного композитора. Но так и ни одна из опер Шуберта этого периода не была поставлена на сцене при его жизни.
Шуберта окружал косный, безразличный, тупой мир мещанства, обрёкший на борьбу и страдания немалое количество передовых художников буржуазного общества. Жизнь Шумана и Гейне, Берлиоза и Мопассана, Уолт Уитмана, Ван Гога и многих других была пронизана этим противостоянием между стремлениями и помыслами прогрессивного художника и ограниченными взглядами среды, которая оказывала решающее влияние на судьбы искусства. Шуберт столкнулся с этим противостояние и непониманием внутри своей собственной семьи. Покинув родительский дом, он начал новую жизнь.
Композитор сочинил большое количество песен. Как показало будущее, шубертовской музыке вскоре суждено было найти громадный отклик у передовой публики во всех странах культурного мира. Но удивительным является то, что музыкальные издатели, деловое чутьё которых должно было им подсказать, где таится материальная выгода, при жизни Шуберта оставались равнодушными к его творчеству.
Шуберт не был приспособлен к жизни, поэтому всю практическую сторону распространения его произведений друзья брали на себя. Очень активно, с большим энтузиазмом и желанием они обращались к издателям, к поэтам, к музыкантам, но попытки напечатать хотя бы одну тетрадь шубертовских песен неизменно кончались неудачей. Друзья обращались в письменной форме к Гёте, но и он не помог, и не обратил на произведение Шуберта никакого внимания, хотя произведение было написано на его стихи.
И только одна попытка увенчалась успехом. Друзьям удалось заинтересовать знаменитого тенора Михаэля Фогля, чьё исполнение роли Ореста в своё время так потрясло молодого композитора. Фогль был человеком незаурядным . Сын австрийского моряка, он получил солидное классическое образование и был юристом, когда композитор Зюссмайер (ученик Моцарта), поражённый красотой его голоса и выразительной внешностью, убедил его стать профессиональным оперным певцом. Фогль производил громадное впечатление на публику не только музыкальностью, но и выдающимся актёрским мастерством. Он резко выделялся на фоне аристократической среды своим широким умственным кругозором и высокой образованностью: он интересовался вопросами философии, хорошо знал и ценил античную литературу. Это была сильная и яркая личность. Вначале знаменитый тенор отнёсся к восторженным уговорам шубертовских поклонников недоверчиво и даже недоброжелательно. С большим трудом в марте 1818 года удалось устроить его встречу с композитором.

Иоганн Михаэль Фогль
Вот как вспоминает эту встречу друг Шуберта - Шпаун: «Фогль пришёл к Шоберу в условленный час, полный достоинства, и когда маленький и невзрачный Шуберт сделал ему какой - то неловкий поклон и пробормотал в замешательстве несколько несвязных слов о чести быть знакомым, Фогль немного презрительно вздёрнул нос, так что начало знакомства показалось малообещающим. Наконец, Фогль сказал: «Ну, что там у вас? Проаккомпанируйте мне»,- и при этом взял первый попавшийся лист…Фогль больше мычал про себя, чем пел, и сказал по окончании довольно холодно: «Неплохо…». Однако по мере того, как Фогль знакомился с песнями, его снисходительно скептическое отношение к произведениям начало исчезать, уступая при этом место заинтересованности, а потом и восхищению. Вскоре он стал не только одним из шубертовских друзей, но - что было для композитора особенно важно - первым исполнителем его песен. Песни Шуберта Фогль пел преимущественно на домашних музыкальных вечерах, но изредка и в концертных залах. Особенно он любил включать в свои концертные программы «Лесного царя», «Скитальца» и другие шубертовские романсы. Аккомпанировал ему свои произведения на концертах сам автор. В виду большой разница возраста (а Фогль был старше Шуберта на 29 лет) как таковой тесной дружбы между ними не было. Но главное заключалось в другом: как большинство процветающих оперных певцов, Фогль заинтересовался песнями Шуберта лишь только тогда, когда увидел, какое сильное впечатление они производят на окружающую Шуберта молодёжь. Он не всегда понимал новый художественный замысел композитора. Роль знаменитого певца в распространении шубертовского творчества имела огромное значение для утверждения музыкального искусства XIX века. Новый романсный исполнительский стиль был совместной творческой победой композитора и певца. Шуберт писал о Фогле: «Он почти исключительно занимается одними песнями. Он сам списывает себе вокальные партии и как бы живёт этим». Однако творческий союз со знаменитым певцом ничего не изменил в материальном существовании Шуберта. Положение «свободного художника» повлекло за собой крайнюю нужду, которая постоянно сопровождала его по жизни: она приносила композитору одни лишь страдания и раздражения, и, как предполагают, не последней из причин, которые привели его к столь ранней смерти. Не имея средств на то, чтобы снимать квартиру, Шуберт большую часть времени поочерёдно жил у своих друзей. На протяжении многих дней подряд кофе и сухари были ему основной едой. Одет композитор был настолько плохо, что однажды, когда его музыка к театральной постановке вызвала аплодисменты, Шуберт не мог выйти на сцену раскланяться, потому, что не имел приличного костюма. Незадолго до смерти он мечтал об отъезде из Вены для отдыха после перенесённой тяжёлой болезни, но для осуществления этой мечты ни у самого него, ни у его друзей не было денег. Всё оставшееся после Шуберта имущество было оценено в шестьдесят три флорина.
Уже в первой половине 20 -х годов Шуберт создаёт инструментальные шедевры, которые впоследствии заняли ведущее место в ряду самых выдающихся образцов мировой музыкальной классики. Так, в1822 году была написана «Неоконченная» симфония - первое симфоническое произведение, три квартета, Фантазия «Скиталец» (1822). В 1827 году он написал «Экспромты», множество фортепьянных сонат. В 1823 году - песенный цикл «Прекрасная мельничиха» на тексты поэта Мюллера. Двадцатые годы оказались очень продуктивны и в области театрально - драматической музыки. В этот период им написано более десяти произведений для театра - в том числе большие оперные партитуры «Альфонс и Эстрелла»- 1822; «Фиеррабрас» - 1823; «Заговорщики» -1823; музыка к пьесе «Розамунда» - 1823 год.
Взаимоотношения Шуберта с театральным миром были очень сложными. Они стали причиной длительных глубоких огорчений и приступов отчаяния. Из -за модного преклонения перед иностранной оперой, малоизвестным отечественным музыкантам трудно было пробиться на театральную сцену Если учесть, что именно в театральном мире делались «музыкальные карьеры», и что в погоне за успехом десятки претендентов устремлялись к венским оперным театрам, то нет ничего удивительного в том, что Шуберт, при его скромном общественном положении, ничего не добился. В 20 -е годы Шуберт надеялся на постановку очередной оперы, но надежды остались только надеждами. Благодаря стараниям Фогля, Шуберту три раза удавалось получить заказ на сочинение музыкальных номеров к пьесам: «Близнецы» (1819.), «Волшебная арфа» (1820 г.), и добавление к опере Герольда «Волшебный колокольчик» (1821). Это доставило ему некоторую известность в театральных кругах. Но попытки поставить на сцене свою оперу в каждом случае были безуспешными. «Альфонс и Эстрелла» и «Фиеррабрас» сразу были отклонены, причём с партитурой последней оперы театральная дирекция даже и не подумала познакомиться. Её либреттист получил за свою работу гонорар, но по некоторым причинам разошёлся с театральной дирекцией, и шубертовскую партитуру вернули автору, не взглянув на неё и не заплатив ему ни гроша. Оперу «Заговорщики» ждала та же участь. Шуберт только успел её закончить, как узнал, что опера другого композитора на этот же сюжет поставлена в Берлине.
«Итак, я опять сочинил две оперы напрасно», - жаловался он другу в 1824 году. Шуберт принял решение: до конца своей жизни никогда не обращаться больше к жанру оперы или ещё какому-нибудь жанру из музыкального театра.
Единственная полноценная постановка, которая была осуществлена при жизни композитора, - это пьеса «Розамунда» с музыкой Шуберта - одно из самых обаятельных его произведений, но была снята со сцены после двух представлений из -за очень банального сюжета.
При всех своих проблемах, неудачах, Шуберт с поразительной стойкостью сохранял душевное равновесие, которое ему было необходимо для творчества. И даже друзья отмечали жизнерадостность и искрящуюся весёлость Шуберта, которая была главной чертой его характера. Как же удавалось оставаться таким оптимистом?
Однозначно: среда, окружавшая Франца, непрерывно растущий круг друзей имели для его творческой жизни колоссальное стимулирующее значение. Этот кружок был для него одновременно и духовной опорой, и отзывчивой аудиторией, и даже основой материального существования. Друзья с удивительным чутьём восприняли его музыку как гениальное воплощение передовых идей, настроений, художественных интересов своего времени - они были представителями Австрии своего времени. С беззаветностью, которая была свойственна обычно людям, объединённым высокими общими идеалами, они посвятили себя распространению этой новой музыки. Глубоко страдая от политической реакции, непримиримо настроенные по отношению к маттерниховскому режиму, члены кружка жили в атмосфере непрерывного умственного брожения. Их свободные «якобинские» речи и явные связи с революционными деятелями привлекли к ним внимание полицейских властей. Одним из близких друзей Шуберта со школьных лет был поэт - тиролец Иоганн Зенн. Его арестовали по подозрению в организации революционных кружков и на 14 месяцев заключили в тюрьму, а впоследствии он был изгнан из Вены. Шуберт никогда не бросал своих друзей в трудную минуту, и преданно шёл с ними по жизни. Даже после ареста и изгнания Зенна, он продолжал писать песни на его стихи. Автор текста одной из его прекраснейших песен «Форель» Христиан Шубарт был в своё время на десять лет заточён в Вюртембургскую крепость на «недопустимые политические взгляды». Известен такой факт, что Шуберт и его друзья посещали дом некоего профессора Вайнтритта, который был известен в Вене как жертва политической реакции. Кружок Шуберта считался неблагонадёжным потому, что регулярные встречи и серьёзные беседы были в глазах венской полиции доказательством якобинских настроений. Связи Шуберта и его друзей с представителями оппозиционно настроенной интеллигенции продолжались, несмотря на то, что в 1820 году весь кружок, включая композитора, был вызван в полицию и получил официальный выговор за «свободолюбивые настроения».
Широта интересов, демократическая направленность мысли, тяготение к национальной культуре и свобода от шаблонов старого искусства - эти черты объединяли всех членов шубертовского кружка, несмотря на огромное различие их индивидуальностей.

поэт Франц Грильпальцер художник Мориц фон Швидт
Из близких ему кружковцев только двое - драматург и поэт Франц Грильпальцер и художник Мориц фон Швидт (прозванный впоследствии «Шубертом в живописи») - обладали творческим талантом, который был сопоставим по масштабу с шубертовским. Профессионалов - музыкантов в этой среде было мало. Иосиф фон Шпаун, государственный чиновник, занимался философией, историей, математикой, музыкой.
Шуберт постоянно представлял высокие требования к идейному уровню своего окружения. Сам он достиг в эти годы большой интеллектуальной зрелости. В 20-х годах, по свидетельству современников, его широкий кругозор, самостоятельность и оригинальность мышления, проявлявшиеся в высказываниях по вопросам литературы, искусства, политики и философии, выделялись даже на фоне высококультурной среды.
«От всей глубины души моей ненавижу я ту односторонность, которая заставляет жалких людей думать, что только то, чем они занимаются, лучшее, а всё остальное - ничто…» - писал Шуберт в своём дневнике от 25 марта 1824 года.
В письме от 30 ноября 1823 года он выказывает определённое недовольство тем, что кружку грозит вторжение представителей светской молодёжи: «Что может составить для нас целый ряд самых обыкновенных студентов и чиновников?. Часами слышишь один и тот же разговор про верховую езду, фехтование, лошадей или собак. Если так будет продолжаться, тоя, по - видимому, не долго выдержу их общество…». За Шубертом даже утвердилось прозвище « Kanewas», поскольку он имел привычку, когда в их обществе появлялось новое лицо, спрашивать: «Kann er was?» («Умеет ли он что-нибудь?»). Выбор книг характеризует прогрессивную мысль этой молодёжи, её художественное чутьё. Их внимание привлекали произведения, которые впоследствии вошли в историю мирового искусства как образцы новаторских тенденций в литературе начала XIX столетия: Гёте, «открытые» романтиками средневековый эпос и Шекспир, новейшая лирическая поэзия. Беседы кружка в этот период также были весьма разносторонними. Они затрагивали освободительную борьбу греков и венгров, рыцарские романы, поэзию Байрона, проблему Гёте и музыка, смерть Бетховена и даже почтовую службу.

Шубертиада
Для Шуберта его кружок являлся неиссякаемым источником творческих сил и замыслов. «Если были бы мы вместе…, - писал он Шоберу во время кратковременной разлуки, - все неудачи были бы пустяками, но мы разлучены, каждый в своём углу, в этом, собственно, моё несчастье. Мне хотелось бы воскликнуть вместе с Гёте: «Кто вернёт мне хоть один час того чудесного времени!». Того времени, когда мы уютно сидели вместе и с материнской радостью показывали друг другу детей своего искусства, не без тревоги ожидая приговора, диктуемого любовью и правдой; времени, когда один воодушевлял другого, а совместное стремление к прекрасному объединяло всех…».
Без всяких стремлений и стараний Шуберт занимал первое место в кружке. Внешне некрасивый, неловкий, застенчивый, он очень проигрывал в среде своих более светских товарищей. По дошедшим до нас портретам и описаниям Шуберт представляется человеком с крупными чертами лица и со столь близорукими глазами, что ни на минуту не мог расстаться с очками. Но даже сквозь стёкла очков его глаза излучали сияние. А нежный цвет лица, изменчивый, как это часто бывает у очень эмоциональных людей, и роскошные вьющиеся каштановые волосы смягчали непривлекательность лица и фигуры. Походка у него была быстрая и энергичная. Друзья называли между собой его ласково - насмешливо: «Толстячок».

шубертиада
На прогулках, на вечеринках, в ресторанах Шуберт обычно не стремился, чтобы на него обращали внимание. Танцевать он не любил, поэтому он скромно целый вечер играл на фортепиано, импровизируя сопровождение к танцам. В салонах, где исполнялись его песни, посторонние часто ему рукоплескали, совершенно забывая о том, что он не только аккомпаниатор, но, прежде всего, - композитор исполняемых им произведений.
Для каждого, кто соприкасался с шубертовской средой, было ясно, что группировалась она вокруг Шуберта, потому, что он был добрым, обаятельным, приветливым, весёлым и с неугасающим интересом к жизни. «Шубертиадам» обязан композитор тем, что его музыка, минуя издателей, минуя эстраду, аристократические салоны, оперные театры и торжественные казённые концерты, постепенно завоевала призвание широких демократических кругов. Шуберт ни разу не давал себе труда серьёзно задуматься над тем, как привлечь к своей музыке внимание влиятельных людей. Устройство концерта из собственных произведений его пугало, как ребёнка. «Если бы не нужно было обращаться к ним!» - наивно говорил он, подразумевая дельцов музыкального мира. Но друзья Шуберта не прекращали попыток продвинуть его музыку в «большой мир». Фогль пробовал включать песни Шуберта в свои программы. Так, в 1821 году, спустя шесть лет после создания «Лесного царя», этот романс впервые зазвучал с концертной эстрады. Изредка произведения Шуберта исполнялись другими артистами. В конце 20 - х годов надежды на частое исполнение музыки Шуберта с большой эстрады оставались столь же непрочными, как и в юные годы, когда происходило становление «свободного» художника.
Но, благодаря стараниям друзей, его произведения нашли лазейку распространения - ею стали частные дома любителей музыки, где проходили «шубертиады», привлекавшие всё более и более широкий круг слушателей. Для Шуберта, композитора нового времени, дома демократической интеллигенции и просвещённой мелкой буржуазии стали играть такую же роль, какую аристократические салоны и академии играли для художников моцартовского поколения. В доме профессора Ваттерона, гое одно время жил Штаун, уже в 1816 году зазвучала шубертовская музыка. Через Ваттерона композитор сошёлся с профессором экономики Игнацом Зоннлейтнером, сыгравшим важную положительную роль в его судьбе. В доме профессора тоже проходили «шубертиады».
Постепенно музыка Шуберта получила широкое распространение в провинции - в Линце, Граце, Штейре, Гмундене и других городах, с которыми были связаны друзья композитора. «В Верхней Австрии я повсюду слышу мои сочинения» - писал Шуберт во время своего последнего летнего путешествия.
Франц не посещал светских салонов, но его произведения проникли и туда. В семействе графа Эстергази он встретился с бароном Шёнштейном, музыкантом - любителем, который стал исполнять песни Шуберта в аристократических домах.
Первая публикация песен Шуберта была также полностью делом рук музыкальных любителей. Ни один из издателей не соглашался напечатать хотя бы одно его произведение. Но друзьям всё - таки удалось уговорить одно издательство: Каппи и Диабелли - с условием взять на себя только распродажу. Так, на протяжении 1821 года вышли в свет первые восемь опусов Шуберта. По совету опытных друзей Шуберт посвящал свои первые выпуски влиятельным людям, интересующимся музыкой.
«Ну, должен тебе сообщить, что мои посвящения сделали своё дело»,- писал Шуберт Шпауну в конце 1821 года, - а именно, что Патриарх отвалил мне 12 дукатов, а Фриз через посредство Фогля - 20, которые мне пришлись весьма кстати. Поэтому будь так добр заверши свою корреспонденцию с Патриархом выражением приличествующей и мне и ему благодарности…»
Денежный доход с каждого выпуска обеспечивал выход новой тетради. Никакого финансового улучшения в жизни самого композитора печатание произведений не приносило. Постепенно Шуберт познакомился с рядом известных лиц: с наиболее прославленным в то время пианистом - композитором Гуммелем, с молодым блестящим виртуозом Тальбергом, с поэтом и публицистом Рохлицем, с приятелем Бетховена скрипачом Шупанцигом , с Мильдер, известной оперной певицей и др.
Художественный успех шубертовских песен распространился за пределы узкого круга. Положительные отзывы о его сочинениях потихоньку просачивались в музыкальную прессу и музыкальные издатели с осторожностью стали присматриваться к «ученику знаменитого Сальери», как говорили о Шуберте в то время.
Начиная с 1824 года, глубокий трагизм пронизывает мироощущение Шуберта. Даже ближайшие друзья композитора были поражены душевной переменой, происшедшей в нём к концу жизни. «Я чувствую себя несчастным, ничтожнейшим человеком на свете.., - писал он другу в 1824 году. - Вообрази себе человека…блестящие надежды которого обратились в ничто, которому любовь и дружба дают только горе.
Тяжка печаль, и грустен свет,
И бедной мне покоя нет,-
Могу я теперь распевать весь день, потому что каждый вечер ложусь спасть с надеждой более не проснуться . а каждое утро мне напоминает вновь о вчерашнем горе. Так, без радости и без друзей, провожу мои дни…» (из письма Купельвизеру от 31 марта 1824 года).
Казалось, не причин для такого подавленного настроения, так как он довольно быстро оправился от тяжёлой болезни, которую перенёс в 1823 году; взаимоотношения с издателями с 1824 -1828 годах давали маленькую надежду на некоторую материальную обеспеченность в будущем. Постепенно перестали печататься произведения, оплата за произведение была ничтожно унизительной. «Что будет со мной, бедным музыкантом? Мне, пожалуй, придётся на старости лет, как гётевскому арфисту, ходить из двери в дверь и просить подаяния на хлеб!..» - говорил Шуберт своему другу в последний год жизни.
Но, больше всего Шуберт страдал от того, что его произведения не печатаются. Как гениально одарённый композитор, он не мог не знать цену своим сочинениям. В то время, как его собственные труды - талантливые, новаторские, значительные - продолжали лежать мёртвым грузом в виде бесконечных рукописей, он видел, как десятки бездарностей засоряли музыкальный мир скучными произведениями искусства минувшего времени, как посредственные и пошлые музыкальные сочинения, которые не смогли пережить и одного дня, выходили в свет с маркой самых почтенных издательских фирм. В основном публиковались шубертовские миниатюры: песни, фортепианные танцы, фортепианные дуэты, домашние ансамбли. За исключением песен, все эти жанры образуют второстепенную область шубертовского творчества. Из его песен (а их более 600), в свет вышло меньше одной трети; фортепианные пьесы, которые стали неотъемлемой частью нашей современной пианистической культуры, почти не публиковались. Не было при жизни напечатано ни одно из девятнадцати симфонических произведений, а из двадцати двух квартетов напечатан был только один.
Только сам Шуберт мог оценить всю меру несправедливости, которую ему послала судьба. «Никто не понимает горя другого и никто не понимает радости другого!.. О, мучение для того, кто его познал!» - писал Шуберт в своём дневнике от 27 марта 1824 года.
Гнетущая атмосфера меттерниховской реакции в последние годы жизни Шуберта усиливала его трагическое состояние. Протест против существовавшего порядка он выразил в своих письмах и высказываниях. Он считал, что причиной личных неудач были социальные условия того времени. «Просто несчастье, как всё теперь костенеет в пошлой прозе, и многие люди равнодушно взирают на это и даже чувствуют себя вполне хорошо, преспокойно катясь по грязи в пропасть», - пишет он другу в 1825 году.
Сохранилось стихотворение Шуберта, по признанию автора, которое он сочинил, как он писал: «в одну из тех мрачных минут, когда я особенно остро и болезненно почувствовал бесплодность и ничтожество жизни, характерные для нашего времени». В этих нескольких поэтических строках Шуберт возвысился до широкого исторического понимания трагедии своего поколения.
О, юность наших дней. - промчалась ты!
Растрачена впустую мощь народа,
И яркого всё меньше год от года,И жизнь идёт дорогою тщеты.
В страданиях всё тяжелее жить,
Хотя во мне ещё остались силы.
Потерянные дни, что мне постылы,
Могли б великой цели послужить…
И лишь тебе, искусство, сужденоЗапечатлеть и действие и время,
Чтобы умерить горестное бремя…
Действительно, всю свою нерастраченную духовную энергию Шуберт отдал искусству: его путь был непрерывным творческим восхождением, а в самые последние годы жизни он достиг небывалых высот. Глубина и широта его мысли, огромная эмоциональная сила, смелость применения новых художественных приёмов в произведениях этого периода несравнимы с шубертовским творчеством, характерным для предшествующего периода.
«Слова скованы, но звуки, к счастью, ещё свободны!» - сказал про меттерниховскую Вену Бетховен. В произведениях последних лет Шуберт выразил своё отношение к мраку окружающей его жизни: он с поражающей силой и новизной воплотил трагедийную тему в своих произведениях. В самых скорбных его сочинениях слышится та «красота человеческого горя», которую, по словам Чехова, «умеет передавать одна только музыка».
Но, наряду с этой трагедийной темой, в искусстве Шуберта последних лет отчётливо прослеживаются героико - эпические тенденции. Именно тогда он создал жизнеутверждающую и светлую музыку. Самые последние произведения композитора открыли новую, неожиданную сторону его творческой индивидуальности: лирик и миниатюрист по своей природе, он начал увлекаться монументально - эпическими жанрами и думал в дальнейшем посвятить себя именно им.
«Я более ничего не желаю слышать про песни, я теперь окончательно принялся за оперы и симфонии», - заявил Шуберт по окончании своей последней до-мажорной симфонии. Шуберт мечтал встретиться с Бетховеном, но стеснялся подойти к нему.
В 1827 году Бетховен высоко оценил несколько шубертовских песен, попавших ему в руки через общих друзей. Бетховен сказал: «Действительно, в Шуберте живёт божественная искра», и захотел с ним познакомиться. Но когда Шуберт, преодолев, наконец, свою застенчивость, пришёл к Бетховену, но попал прямо на его похороны. Умер Шуберт от тифа 19 ноября 1828 года. Находясь в предсмертном бреду, композитор попросил, чтобы его похоронили рядом с Бетховеным, на тот момент денег не было. Спустя много лет, останки двух великих композиторов перенесли на центральное венское кладбище. На памятнике выгравированы слова поэта Франца Грильпарцера: «Здесь погребён большой дар, но ещё более светлые надежды».
Один из друзей, посетив композитора накануне смерти, говорил: «Он лежал пластом, жаловался на слабость и жар в голове… Его брат привёл врачей. К вечеру большой начал бредить и в создание большое не приходил. А ведь ещё за неделю до этого он оживлённо говорил об опере, о том, как щедро её оркеструет. Он уверял меня, что в голове у него много совершенно новых гармоний и ритмов - с ними он уснул навеки».
Но композитор Роберт Шуман сказал о Шуберте следующее: «Он сделал достаточно, и да будет прославлен всякий, кто также стремился к совершенству и столько же сделал».
О Шуберте и его произведениях:
Р. Шуман: «Всё, на что направлен его взор, превращается в музыку… Художник, кисть которого одинаково насыщена как лучами месяца, так и солнечным жаром…», - писал о нём Шуман.
Л. ван Бетховен: «Воистину в Шуберте живет божественная искра».
В. Стасов: «Высшие и совершеннейшие между инструментальными созданиями Шуберта полны таланта, до сих пор никем не превзойденного, так что с ними могут соперничать лишь величайшие создания самого Бетховена».
А. Глазунов: «Шуберт значительно опередил эпоху, в которую творил, и его самобытный художественный облик почти неподражаем».
А. Глазунов: Франц Шуберт, создавший обширнейшую музыкальную литературу, как вокальную, так и инструментальную, наряду с Бетховеном – величайший мировой гений первой четверти XIX века.
Б. Асафьев: «Как и Моцарт, Шуберт больше принадлежал всем – окружающей среде, людям, природе, чем себе, и музыка его была пением про всё, но не лично про себя».

Приложенные файлы

  • docx rabota30
    Размер файла: 411 kB Загрузок: 5

Добавить комментарий