Живопис врубеля в русской литературе

VIII республиканская научно-практическая
конференция школьников имени Л.Н.Толстого.









ЖИВОПИСЬ ВРУБЕЛЯ

В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ





Выполнила: ученица 10 класса
Кулле-Киминской средней общеобразовательной школы Атнинского района
Батршина Диляра.

Руководитель: Батршина Сания Фаритовна, учитель русского языка и литературы, 1 кв. категории.










2010 год.









«Главная наша сила в том, что новое русское искусство так крепко обнялось с русской литературой. Наша литература и искусство это точно двое близнецов неразлучных, врозь немыслимых».
В.В.Стасов (художественный критик XIX в.)
О связи литературы и живописи первыми заговорили сами художники и писатели. Наиболее искусно эту связь выразила художница Анна Кауфман в картине «Поэзия и живопись». Русская живопись и классическая литература всегда шли в ногу. Многие русские писатели - Пушкин, Лермонтов, братья Бестужевы, Батюшков, Григорович - обладали незаурядным талантом живописцев. А художники Кипренский, Брюллов, Перов, Крамской, Репин, Ге создали галерею портретов классиков литературы XIX века.
Почти все, сделанное Врубелем, первоначально вдохновлено, подсказано, навеяно каким-либо литературным, музыкальным или театральным источником. Еще в отрочестве он «фантазировал карандашом» на сюжеты любимых авторов: со слов сестры известно, что он рисовал Лизу и Лаврецкого из «Дворянского гнезда» Тургенева, Гамлета и героев «Венецианского купца» Шекспира, Орфея и Эвридику, Данте и Беатриче. Эти рисунки не сохранились. Сохранились «Маргарита» из «Фауста» Гете, более поздние рисунки к «Анне Карениной» Л.Н.Толстого, «Моцарту и Сальери» А.С.Пушкина. К «Гамлету» Врубель возвращался еще не раз в Академии и потом в Киеве (прекрасная композиция в синих тонах - «Гамлет и Офелия»). А потом Демон, снова «Фауст» (большая серия панно), «Ромео и Джульетта», потом русские былины и сказки, оперы Римского-Корсакова. Потом пушкинский «Пророк». По некоторым свидетельствам, даже «Сирень» навеяна романсом Рахманинова.
В 1891 году Врубелю предложили сделать иллюстрации к собранию сочинений Лермонтова, издаваемому фирмой Кушнерева. Таким образом, он мог вернуться к давно задуманному образу Демона. Впрочем, он вернулся к нему еще раньше, в 1890 году. «Молодая уныло-задумчивая фигура» писал Врубель. Слова очень точные. Сидящий Демон действительно молод, и его печаль незлобна, им владеет только тоска по живому миру, полному цветения и тепла, от которого он отторгнут. Цветы же, которые его окружают, холодные, каменные цветы. Передано то странное состояние души, когда охватывает чувство бесконечного одиночества.
Мне кажется, что весь смысл картины заключается в слезинке на щеке Демона. В этом квадратном миллиметре глубокая печаль, обида, любовь
Тоску любви, ее волненье
Постигнул демон в первый раз;
Он хочет в страхе удалиться...
Его крыло не шевелится!
И, чудо! из померкших глаз
Слеза тяжелая катится... (часть 2, гл. 7)
Врубель писал глаза самыми последними. Взгляд животворит лицо, он - зеркало души. Взоры персонажей Врубеля, напряженные, гипнотические, должны вспыхнуть после того, как тело уже готово для жизни,- не раньше. Иначе пристально глядящие глаза мешали бы художнику спокойно работать над формами лица и тела - человек «ожил» бы прежде времени. Врубель оставлял напоследок такую деталь, как глядящий зрачок потому, что она была слишком важной. Поставлена одна завершающая точка - и мертвое тело одухотворено.
Нет художника, который бы хоть сколько-нибудь достойно воплотил могучий и загадочный образ, владевший воображением Лермонтова. Только Врубель нашел ему равновеликое выражение в иллюстрациях. С тех пор его уже никто не пытался иллюстрировать: слишком он сросся в нашем представлении с Демоном Врубеля другого мы, пожалуй, не приняли бы. Их Демон - не дьявол, носитель зла, изображавшийся с рогами, хвостом и козлиными копытами, в просторечии называемый «нечистой силой». Демон - символ мятежного начала. У Лермонтова Демон, хотя и страдающий, все же «царь познанья и свободы», у Врубеля он не царствен в нем больше тоски и тревоги, чем гордости и величия.
Остановлюсь на некоторых иллюстрациях к произведению Лермонтова.
«Демон и Тамара». Иллюстрации к этой теме в трех вариантах. Не знаешь, какому из них отдать предпочтение. Первый - «Не плачь, дитя, не плачь напрасно» - Демон нашептывает Тамаре искусительные речи, она в смятении закрывает лицо. Второй лист Тамара с доверием и мольбой обращается к Демону: «Клянися мне от злых стяжаний отречься ныне дай обет». Мне больше всех понравился третий вариант, где изображается мгновение, когда
Могучий взор смотрел ей в очи!
Он жег ее. Во мраке ночи
Над нею прямо он сверкал,
Неотразимый, как кинжал. (часть 2, гл. 11)

Демон склоняется над Тамарой, она приподнимается к нему, притягиваемая его горящим взором. Звезды за стрельчатым окном мечутся испуганным роем.
«Тамара в гробу». Здесь два варианта; оба превосходны, но лучшим считается тот, что изображает только голову покоящейся. Совершенное созвучие со строками Лермонтова, выражение таинственного покоя.


Как пери спящая мила,
Она в гробу своем лежала,
Белей и чище покрывала
Был томный цвет ее чела.
Навек опущены ресницы...
..
И ничего в ее лице
Не намекало о конце
В пылу страстей и упоенья;
И были все ее черты
Исполнены той красоты,
Как мрамор, чуждой выраженья,
Лишенной чувства и ума,
Таинственной, как смерть сама.
Улыбка странная застыла,
Мелькнувши по ее устам.
О многом грустном говорила
Она внимательным глазам:
(часть 2, гл. 13,14)

Посмотрим на лист «Пляска Тамары». Он считается не самым удачным по композиции, но удивительным своей цветистостью, переливчатой узорностью. Нужно необыкновенное искусство, чтобы так передать, не прибегая к помощи красок, эффект пестрых вышивок, расписных ковров, лент - всего праздничного сверкания восточной пляски.
Они поют и бубен свой
Берет невеста молодая.
И вот она, одной рукой
Кружа его над головой,
То вдруг помчится легче птицы,
То остановится, глядит
И влажный взор ее блестит
Из-под завистливой ресницы;
То черной бровью поведет,
То вдруг наклонится немножко,
И по ковру скользит,
Ее божественная ножка;
И улыбается она,
Веселья детского полна.
(часть 1, гл.6)
Обратим внимание еще на один замечательный рисунок лермонтовской серии «Скачущий всадник» («Несется конь быстрее лани»). Он иллюстрирует то место поэмы, где конь скачет с убитым всадником женихом Тамары, погибшим от пули осетина. И снова поражает талант Врубеля. Как захватывающе передан стремительный полет коня! Конь тяжел, мощен, но мчится, не касаясь копытами земли. У коня могучая шея, прекрасные черные глаза лани, чуткие раздувающиеся ноздри. Им никто не правит, и, кажется, он понимает, что хозяин его мертв.
Врубель раньше и не рисовал лошадей, во всяком случае, никогда ими не увлекался. Но, судя по этому рисунку, можно подумать, что он всю жизнь изучал карабахских скакунов.

Несется конь быстрее лани,
Хранит и рвется, будто к брани;
То вдруг осадит на скаку,
Прислушается к ветерку,
Широко ноздри раздувая;
То, разом в землю ударяя
Шипами звонкими копыт,

Взмахнув растрепанною гривой,
Вперед без памяти летит.
На нем есть всадник молчаливый!
Он бьется на седле порой,
Припав на гриву головой.
Уж он не правит поводами,
Задвинул ноги в стремена,
И кровь широкими струями
На чепраке его видна.
Скакун лихой, ты господина
Из боя вынес как стрела,
Но злая пуля осетина
Его во мраке догнала!
(часть 1, гл. 13)
Помимо «Демона», Врубель исполнил несколько иллюстраций к «Герою нашего времени». Лучшая из них - сцена дуэли. Здесь молчание, тишина, которую, кажется, можно слышать. Изображен момент, когда слова не нужны и бессильны. «Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке не было. Только прах легким столбом еще вился на краю обрыва» (М.Ю.Лермонтов «Княжна Мери»).
Не все сделанное вошло в издание Кушнерева. Они были большого формата и не рассчитаны на обязательную связь с книжной полосой.
Врубеля манили традиции русской старины. Его первым большим опытом на этом пути было панно «Микула Селянинович».
История его такова. Летом 1896 года в Нижнем Новгороде открывалась Всероссийская промышленная и сельскохозяйственная выставка с художественным отделом при ней. С.И.Мамонтов добился, чтобы два больших декоративных панно для художественного павильона были заказаны Врубелю. Темы выбрал сам художник. Врубель решил написать на одной стене «Принцессу Грезу», как общую всем художникам мечту о прекрасном, а на противоположной - «Микулу Селяниновича», как выражение силы земли русской». Панно были громадных размеров. Врубель спешил, опаздывал, не успевал к открытию выставки. Ему помогали доканчивать работу В. Поленов и К. Коровин. Когда холсты были водружены, то, как рассказывает Н. А. Прахов, «стало ясно, что оба врубелевские панно своей оригинальностью и свежестью письма и красок в буквальном смысле «убивали» расставленные внизу в золоченых рамах произведения других художников». Жюри Академии художеств забраковало панно Врубеля. Тогда С. И. Мамонтов сделал великолепный жест, характерный для него,- он быстро, еще до открытия выставки, построил на свои средства отдельный большой павильон, на котором висела вызывающая вывеска: «Выставка декоративных панно художника М. А. Врубеля, забракованных жюри императорской Академии художеств». Последние слова, правда, пришлось потом закрасить. Но все равно эффект получился громадный и выставленные в отдельном, специальном помещении произведения Врубеля стали «гвоздем» выставки.
«Микула Селянинович» русская былина, повествующая о том, как пахарь (оратай) Микула посрамил надменного богатыря Вольгу, который кичился своей силой, но не смог поднять узелка с сырою землей. Столкновение Вольги и Микулы Врубель показал как встречу двух эпических гигантов: один само спокойствие и уверенность, другой - волнение и ярость. Кони Вольги и его свиты храпят, рвутся, косят налитыми кровью глазами, а «соловенькая кобылка» Микулы идет ровно, таща кленовую соху, смотрит спокойно, только ветер треплет ее гриву. «У оратая кобыла ступью пошла, а Вольгин конь весь поскакивает, у оратая кобыла грудью пошла, а Вольгин конь да оставается». Земля под послушной сохой отваливается тяжкими сырыми пластами. Сам пахарь стоит твердо, могучие руки уверенно лежат на сохе, перед ним расстилается широкое поле, надежная его опора.
Произведения на сказочную тему завершаются двумя знаменитыми картинами, которые непременно вспоминаются каждому, кто хоть сколько-нибудь знает живопись Врубеля. Это «Царевна-Лебедь» и «Пан».
«Пан» единодушно признается вершиной если не всего творчества Врубеля, то его сказочной сюиты. Иногда великие произведения создаются внезапно, как бы экспромтом. «Пана» Врубель написал за два-три дня. Автор книги о жене художника Н. И. Забеле-Врубель Б. К. Яновский вспоминает: «Как-то вечером Врубель прочитал книжку Анатоля Франса «Puit de Sainte-Claire» («Источник святой Клары»). Большое впечатление на него произвел тот рассказ, где старый сатир повествует о давно прошедших временах («Святой сатир»). На другое же утро Врубель на моих глазах соскоблил начатый портрет жены и на его месте принялся писать «Пана» (сам он называл его «Сатир»). Эта работа так увлекла его, что через день он позвал жену и меня и уже демонстрировал нам почти вполне законченную картину! Пейзаж на картине взят с натуры; это вид с террасы хотылевского дворца на открывающиеся дали». Эллинский козлоногий бог и русский леший соединились на ней в одно лицо. Но больше в ней от лешего - и пейзаж русский, и облик Пана. Откуда этот облик, откуда взял художник эту примечательную лысую голову, круглое, бровастое, голубоглазое лицо, заросшее дикими кудрями? Обычно у героев картин Врубеля сквозит портретное сходство с кем-нибудь из знакомых ему людей, и современники без труда угадывали, кто послужил прототипом. Но «Пана», кажется, не опознали; во всяком случае, никто не позировал художнику, и не было никаких поисков типажа. Подсмотрел ли Врубель такого старика где-то в украинском селе - неизвестно. Зато зрители разных поколений находят в «Пане» сходство с кем-то, кого они встречали и кого Врубель встретить никак не мог.

А я смотрю на «Пана» и вижу деда Щукаря из романа М.Шолохова «Поднятая целина». Просто нужно убрать бараньи рожки, и перед нами веселый балагур дед Щукарь.












Считается, что врублевская Царевна-Лебедь скорее ведет свое происхождение от Девы-Обиды «Слова о полку Игореве», чем от героини пушкинской «Сказки о царе Салтане». У Пушкина она дневная, светлая. Царевич Гвидон спас ее от злого коршуна, она становится женой Гвидона и все устраивает к общему счастью. На картине Врубеля загадочная птица с ликом девы едва ли станет женой человека. Необыкновенно красиво ее лицо - действительно «красота неописанная» сказочных царевен.
Картину «Царевна-Лебедь» особенно любил А. Блок. Фотография с нее всегда висела у него в кабинете в Шахматове. Ею навеяно большое стихотворение с подзаголовком «Врубелю». «С Врубелем я связан жизненно», скажет он позже.
Косвенное влияние на творчество Врубеля могли оказать описания природы в произведениях Чехова, в частности в повести «Степь». Заметим, что в письмах Врубеля картина, получившая потом название «К ночи», именуется «Степью».
Врубель очень любил Чехова и как раз в это время постоянно читал его рассказы вслух своим близким, особенно ему нравился рассказ «Степь». Пристрастие Врубеля к Чехову неудивительно. Кто читал внимательно «Степь», тот не мог не заметить необыкновенное описание пейзажа наряду с точностью художественных деталей. И то и другое Врубелю близко. Пейзаж степи, увиденный глазами девятилетнего Егорушки, полон чар.
«Сквозь мглу видно все, но трудно разобрать цвет и очертания предметов. Все представляется не тем, что оно есть. Едешь и вдруг видишь, впереди у самой дороги стоит силуэт, похожий на монаха; он не шевелится, ждет и что-то держит в руках... Не разбойник ли это? Фигура приближается, растет, вот она поравнялась с бричкой, и вы видите, что это не человек, а одинокий куст или большой камень... А когда восходит луна, ночь становится бледной и темной. Мглы как не бывало. Воздух прозрачен, свеж и тепел. Всюду хорошо видно и даже можно различить у дороги отдельные стебли бурьяна. На далекое пространство видны черепа и камни. Подозрительные фигуры, похожие на монахов, на светлом фоне ночи кажутся чернее и смотрят угрюмее. Чаще и чаще среди монотонной трескотни, тревожа неподвижный воздух, раздается чье-то удивленное «а-а!» и слышится крик неуснувшей или бредящей птицы. Широкие тени ходят по равнине, как облака по небу, а в непонятной дали, если долго всматриваться в нее, высятся и громоздятся друг на друга туманные, причудливые образы...»
(А.П Чехов «Степь», гл.4).
Разве не кажется, что кисти Врубеля (а не Левитана) могла бы принадлежать эта картина? Эта колдовская ночь, «бледная и темная», где «все представляется не тем, что оно есть»? Может быть, пастух на картине «К ночи» вовсе не пастух, а большой камень? Глухие ржаво-красные тона, темные силуэты коней, заросли чертополохов и смуглый полунагой пастух-цыган, у которого в жестких черных волосах виднеются рога. Образ человеческий предстает не на фоне пейзажа, а как бы составляет с ним нечто единое. В живописи Врубеля сняты перегородки между живым и неживым, между человеком и природой.
Повесть "Степь" перекликается и с творчеством Левитана, с его картиной «Над вечным покоем». Как известно, Чехова и Левитана многие годы связывали дружеские отношения. Их роднила любовь к русской природе, глубокие раздумья о смысле жизни, о вечных взаимоотношениях человека и природы. Хотя в чеховской «Степи» нет сюжетного сходства с картиной Левитана «Над вечным покоем», оба произведения близки по мироощущению. Вода и небо на картине захватывают, поражают человека, будят мысль о ничтожности и быстротечности жизни. На крутом высоком берегу стоит одинокая деревянная церковь, рядом кладбище с покосившимися крестами и заброшенными могилами. Ветер качает деревья, гонит облака, затягивает зрителя в бесконечный северный простор. Мрачному величию природы противостоит только крохотный огонёк в окне церквушки.
«Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на глубокое небо, то почему-то мысли и душа сливаются в сознание одиночества. Начинаешь чувствовать себя непоправимо одиноким, и все то, что считал раньше близким и родным, становится бесконечно далеким и не имеющим цены»
(А.П. Чехов «Степь», гл.6).
Чехов и Врубель принадлежали к одному поколению. Об этом поколении восьмидесятников, то есть о самих себе, чеховские персонажи часто говорят: «Мы ослабели, опустились, пали наконец, наше поколение всплошную состоит из неврастеников и нытиков, мы только и знаем, что толкуем об усталости и переутомлении». Чехов восстает против вялой неврастеничности обывателя. Против нее восстает и Врубель - своими образами, и мрачными, и светлыми, восстает своим культом красоты. Поэтому искания Чехова и Врубеля - художников очень разных - где-то перекрещиваются, сближаются на перепутьях.
Мой интерес к произведениям живописи не случайны. Я выросла в семье, где ценят, любят, понимают изобразительное искусство. Мой дед, отец неплохо рисуют. А брат оканчивает Казанское художественное училище. Наш дом украшают их пейзажи. Смотрю на них и читаю Тютчева, Фета, Пушкина
Врубель привлекает и моего брата. Он ценит его как мастер акварели. Брат научил меня «читать» картины Врубеля. «Читать» Врубеля - значит уловить сюжет, понять и прочувствовать глубину мыслей и переживаний, которые хотел выразить художник. Лишь внимательное и вдумчивое рассмотрение картины дают в итоге возможность понять произведение.
Врубель – талантливый, но сложный художник. Многие его не воспринимают. Не воспринимали и в свое время. Когда вышла книга Кушнерева, блистательные иллюстрации к Лермонтову вызвали волнение. Публика о Врубеле раньше не слышала, очень немногие знали его работы, и теперь была оглушена непохожестью на то, к чему она привыкла. Красоту часто не узнают, когда она является в непривычном облике. Более того, ее пугаются.
Я не знаток живописи, но считаю Врубеля звездой первой величины в русском изобразительном искусстве.









Использованная литература:

М.Герман «Михаил Врубель», «Аврора», 2001 г.
И.А.Андрианова «Великие живописцы», «Астрель», 2002г.
Н.А.Дмитриева «Михаил Врубель», «Детская литература», 1988 г.
Н.М.Молева «Выдающиеся русские художники-педагоги», «Просвещение», 1991 г.
Н.Б.Гордеева «Чехов и Левитан».
А.А.Беляева, Л.И.Новикова «Эстетика» (словарь», издательство политической литературы, 1989 г.
М.Ю.Лермонтов Демон».
М.Ю.Лермонтов Княжна Мери».
А.П.Чехов «Степь»
Былина «Вольга и Микула Селянинович.


































15

Приложенные файлы


Добавить комментарий