Исследовательская краеведческая работа по теме: «Детство, опалённое войной»




Исследовательская краеведческая работа по теме:

Детство, опаленное войной (воспоминание детей войны)
Подготовила:
Монастырскова Диана Александровна
учащаяся 9 класса
МБОУ Тубянской ООШ

Руководитель:
Фатеева Елена Ивановна
учитель истории
МБОУ Тубянской ООШ









х. Тубянский 2014 год





Оглавление:
Введение стр.1
Глава № 1. Встречи с земляками, детьми ВОВ. стр.1-4
Глава № 2 Встречи с учителями, работавшими в МБОУ Тубянской ООШ.
стр.4-6
Глава №3 Из архива районного- краеведческого музея. стр.6-8
Глава № 4 Архивы газеты «Искра». стр.8-10
Заключение. стр.10
Литература. стр.11
Приложения. стр.12-13























Введение.
Тема: Детство, опаленное войной (воспоминание детей войны).
Предмет исследования – восприятие войны глазами детей.
Цель: собрать и записать воспоминания жителей Верхнедонского района о своём военном детстве.
Методы: - социологическое исследование (интервью, беседы); - изучение и анализ материалов районной газеты «Искра»; архивных документов «Историко-краеведческого музея» Верхнедонского района; - изучение семейных и личных архивов.
Актуальность: очевидцев Великой Отечественной войны с каждым днём становиться меньше, и нам, имеющим возможность лично с ними общаться, необходимо сделать все, чтобы сохранить воспоминания.
Данная работа о войне. Но ее содержание не связано с громкими сражениями и великими битвами. Герои исследования - это дети Верхнедонского района, которые оказались в водовороте сурового военного времени, которые росли, учились, работали, мужали, не зная отцовской ласки. Сегодня они живут рядом с нами, но об их жизни в военные годы мы почти ничего не знаем. Этим и было продиктовано наше желание узнать о жизни детей Верхнедонья в годы Великой Отечественной войны. Мы изучили и проанализировали материалы районной газеты «Искра», архивы историко-краеведческого музея, встретились с теми, кто во время войны были детьми. Глава № 1. Встречи с земляками, детьми ВОВ.


Мне на веку запомнилось немало, И только детства вспомнить не могу: Его война, как стебелек, сломала Июньским днем за речкой на лугу. Флор ВАСИЛЬЕВ.
Первая наша встреча состоялась с Журавлевой (Карташова) Валентиной Александровной, уроженкой х. Морозовского, ныне проживающей в х. Тубянском. Прежде чем начать свой рассказ Валентина Александровна долго молчала. Тогда мы спросили её: «Как вы узнала о начале войны?» Бабушка вздрогнула от нашего вопроса и начала свой рассказ. «У нас была большая, дружная семья, детей 8 человек. Когда началась война, мне было 8 лет. Помню, что все женщины плакали, а я не понимала отчего. Звучало лишь одно слово «война». Когда ушёл на фронт мой отец и брат мы сразу повзрослели, дети стали помогать по хозяйству. С продуктами было плохо. Часто спать ложились голодными». На этом месте Валентина Александровна остановилась, как будто старалась, что - то вспомнить. «Коровушку нашу кормилицу увели. Дети в рев, а мама к командиру пошла, мы мал мала меньше за ней, цепляемся за юбку и плачем. Командир видит, что все маленькие дети и отдал корову назад. Она то и выкормила нас своим молоком». Из рассказа Валентины Александровны мы также узнали, что все дети помогали старшим. Заготавливали траву для животных, пололи картошку, работали на току. А утром и вечером бежали в военно-полевой госпиталь, который разместился выше моста через р. Песковатку, по правому берегу по садам у подножья горы. С первых дней сюда поступали тяжелораненые и убитые. Везли их как правило, ночью, чтобы не попасть под обстрел или бомбежку. Убитых и умерших от тяжелых ран солдат и офицеров хоронили на краю хуторского кладбища, которое расположено на опушке леса Карпова. Хоронили в общие братские могилы траншейного вида, длиной метров двадцать пять. Эту горькую работу делали женщины и мальчики-подростки.
С болью вспоминает войну хуторянин Быкадоров Алексей Федорович: «Мне было без малого 15 лет. Нас, пацанов, вместе с женщинами привлекали к похоронным делам. Почти каждый день хоронили по 4-5 человек. Один раз я был свидетелем, когда одновременно хоронили одиннадцать человек. Мне стало страшно, и я сбежал. Мне запомнилось как плакали женщины. Некоторым из них становилось плохо, и я с солдатской фляжкой бегал за водой в колодец к двору Журавлевых. Если мне не изменяет память похороны бойцов велись до середины ноября».
В ходе работы мы познакомились с Клавдией Алексеевной Сафроновой, уроженкой хутора Колмыковского. Когда началась война, Клавдии Алексеевне было 14 лет. Она уже трудилась в колхозе: собирала колоски в полях, картошку, помогала взрослым на сенокосе. В начале июля 1942 г. хутор Колмыковский заняли немцы. Я помню, некоторые немцы относились к жителям без зверства, но некоторых рыжих здоровых мужчин, которые были очень жестокими, я помню до сих пор, они отбирали продукты, наводили на нас автоматы "Давай яйко, давай млеко, давай кура!" - кричали. Забирали все, что возможно было взять". Мы голодали, осенью собирали на уже выкопанных полях гнилую, мерзлую картошку, мать смешивала ее с травой и пекла из всего этого лепешки». В конце нашей беседы Клавдия Алексеевна заметила: «Не дай Бог пережить войну». Встречаясь с детьми военного времени, мы отметили нежелание некоторых из них вспоминать о тех страшных годах. Объясняют они это тем, что вспоминать это тяжело и больно. Они как бы заново переживают то время. Ведь многие из них потеряли на войне своих самых родных и близких людей, вся их жизнь изменилась, перевернулась. Вспоминает Иван Александрович Минаев, х. Стоговсковской. Ивану Александровичу было два года, когда началась война. Сестре Фене - 12 лет. Отца сразу же забрали на фронт. Все они испытали – и голод, и холод, и бомбежки. «По рассказам мамы, могу только судить об оккупации нашего хутора. В нашей хате на постое были немцы – четыре человека. Придут, бывало, со службы – и к ней – почему воды в доме нет, почему пища не приготовлена. А мы, конечно, голодовали. Не было хлеба, еда была в основном из травы». Зинаида Григорьевна Ступакова из хутора Тубянского: Я родилась в 1932 году в хуторе Демидовском в дружной трудолюбивой семье. Мама Елизавета Андреевна и отец Григорий Семёнович работали в колхозе. Я и младший братишка Виталик сидели дома, но иногда родители брали нас с собой на работу. В 1941 году, когда началась страшная война, мне было 9 лет. В первый месяц войны на фронт ушли отец и два моих родных дяди – братья мамы и отца. Остались мы с мамой и шестилетним братишкой. Так вот мы и дожили до тех пор, пока в хутор пришли немцы. Нам, детям, было страшно интересно, какие они, эти немцы? А они сразу начали забирать у населения все продукты питания. Над хутором часто кружили немецкие самолёты, разбрасывая листовки. Затем нас выгнали из своих домов. Из имущества мы мало что могли взять, ведь в руках много не унесёшь. То, что осталось – всё пропало.8 мужчин, которые оставались в хуторе, немцы угнали в Воронежскую область и, говорят, где-то в Грековом Яру расстреляли. Жили мы в степи в шалашах до осенних холодов. В это время женщины, наши мамы, ходили пешком на свои огороды за продуктами, а немцы, объявив их партизанами, арестовали, заперли в машине душегубке и отвезли в штаб. Там им выдали документы, подтверждающие, что они к партизанам не причастны. А в это время мы, дети были одни. Было очень страшно. Нас спас раненый дядя. И мы попали в хутор Макаровский. Там мы жили до марта. Вернулись домой, когда немцев прогнали, а жить негде – кругом одни развалины. Приютили нас соседи. Весной мама стала ремонтировать свою хату. Месила глину, делала саман, строила стены. Мы помогали, как могли. Пахали землю наравне со взрослыми несовершеннолетние. Случалось, так, что засыпали в борозде со слезами на глазах. Из этих бесед мы для себя отметили, что всех детей войны объединяет одинаковое прошлое: постоянное чувство голода, непосильный детский труд, изнурительная тяжелая работа, недосыпание. Глава № 2 Встречи с учителями, работавшими в МБОУ Тубянской ООШ. Работая над исследованием, мы не могли не побеседовать с учителями, работавшими в нашей школе, и их детство также затронула война. Вспоминает Мария Тихоновна Быкадорова, она проработала в нашей Тубянской школе 40 лет учителем русского языка и литературы: Детство мое прошло в х. Свидовском, который расположен на левом берегу Дона. Немцев я не видела, потому что их не пустили на нашу сторону от Дона. Поэтому у нас работала школа, и дети учились. Мама работала в колхозе, а папа воевал. Его призвали сразу, как началась война, в конницу. Уходил на войну с колхозным конем. Дома остались трое детей и старенький дедушка. Оставшиеся люди, большинство из них женщины, продолжали трудиться в колхозе. На быках и своих коровах пахали, сеяли, убирали. С ними же работали и дети. В хуторе на каждой усадьбе были большие сады, рядом роща и дубрава. Такая местность была удобна для расположения конницы в нашем хуторе, которая совершала рейды к Дону. За Доном находились фашистские позиции. Жители хутора Свидовского расселили по своим домам эвакуированных жителей левобережья Дона, делились и кровом, и пищей. Жили дружно. Хотя было тесно, спали на соломе. Мы видели единственный воздушный бой. Это были самолеты на бурунах. Не смотря на тяжелое время дети продолжали учиться в хуторской школе. В 1941 году я пошла в школу, а закончила Свидовскую начальную школу, в год окончания войны в - 1945 году. В День Победы мы были в школе на уроках, нас разослали по домам, чтобы оповестить хуторян о победе. В то время не было радио и других средств информации. Сколько радости и слез было в этот день! Все жители собрались в правлении колхоза, где и был залпы салюта из нескольких ружей. Все радовались и плакали. Папа на войне был ранен, 11 месяцев пробыл в госпитале. После был направлен в Сталинград охранять военнопленных немцев, которые работали на восстановлении разрушенного города. Вернулся в 1946 году. Год спустя, после победы. Сколько радости было, что папа живой! Ведь вернулось всего 4 человека на нашем «кутке». Помнятся самые тяжелые дни, когда приходили похоронки в семьи наших хуторян. Как все их оплакивали. Собирались у вдов, оплакивали трагические вести. Много не вернулось хуторян.
Радушно нас встретила и охотно рассказала о своем детстве Маринова Вера Михайловна, учитель отдавшая многие годы нашей школе, «Почетный житель Верхнедонского района»: 22 июня это было воскресенье и громкоговорители принесли нам весть- война, но что это такое я не понимала так как мне было всего 4 года, стала понимать, что случилось что-то страшное, когда увидела плачущую маму и родных, соседей. Отцы стали собираться по повесткам на фронт, я больше всего запомнила день, когда мы папу провожали. Папа сидел за столом, а мама собирала на стол, маленькая сухонькая в фартучке, мы сидели и понимали, что это последний раз мы все сидим вместе за столом. Папа взял на руки мою сестричку ей был год и 2 месяца. Мама пекла папе хлеб и сушила сухари и запах ванили в тот день остался навсегда в моей памяти. Потом потянулись долгие дни ожиданий писем с фронта. Если кому-то приходило письмо собирались и читали всем селом. Когда немцы пришли в село они уничтожили всех кур, порезали свиней, коров только не тронули. Отношение немцев к детям было разным кто-то нас не замечал, как букашек, кто-то мог и угостить конфетой, но это было редко, в основном они были заняты своими делами и до нас им дела не было. Вера Михайловна как человек творческий посвятила всем защитникам страны одно из стихотворений своего сборника стихов «Понемногу о многом». (Приложение №1) Глава №3 Из архива районного- краеведческого музея. Работая с архивом районно-краеведческого музея мы познакомились с воспоминаниями В.Ю. Огвоздина, нашего земляка, ныне проживающего в г. С-Петербург. «Для меня самым сильным потрясением в детстве стала бомбёжка. Было это, скорее всего, летом 1942 года, когда немцы вытесняли наши войска за Дон и бомбили наш понтонный мост. Мы вдвоём бултыхались в воде, и вдруг увидели, что из-за Дона к нам летят какие-то большие птицы. Тут же до нас волнами дошёл непривычный низкий гул, и мы поняли, что это самолёты. Ещё не догадываясь, что нас ждёт, нам стало страшно от одного этого гула. Он нарастал и обволакивал нас, от него некуда было деться. Мы стояли, как вкопанные и смотрели. Началась бомбёжка. Самолёты с воем кружились над мостом, сбрасывая бомбы. Очнувшись, мы побежали домой вверх по улице. Кто-то из соседей перехватил нас, затащил во двор, и мы кубарем скатились в погреб. Где-то рядом упала бомба, с погребицы сорвало дверь. Я выскочил наверх и побежал домой. Мама металась на веранде, не зная, где меня искать. Потом она рассказывала, как я кричал на бегу: «Мама, родная, мы пропали». Вскоре немцы стали бомбить не только мост, который по ночам наши восстанавливали, но и саму станицу. Отсиживались в подвале у соседей. Когда воронка от бомбы была особенно глубокая, говорили, что это была «тонная» бомба. Одна упала, кажется, во двор школы, где были раненые. Говорили, что было много задохнувшихся, пока их откапывали. Немецкую «раму» - двухвостый самолёт, прилетавший на разведку, и чтобы сбросить листовки, мы не боялись. Листовки сбрасывали, предупреждая о налёте. Мы жили на улице Кирова, 54. Когда бомба попала в соседний двор, и с нашего дома снесло половину крыши, надо было уходить. На другой день рано утром бабушка с мамой побросали в повозку кое-какие пожитки и почему-то утюг, привязали корову, и мы ушли к родственникам в Базки. Немцы и румыны вышли на другой берег Дона, и Казанка вся была под прицелом их миномётов. Кажется, в Базках наши артиллеристы стояли дальше нас от Дона, и через нас вели с ними перестрелку. И когда над нами с характерным «хо-хо-хо-хо» пролетали снаряды, бабушка бросалась со мной в погреб, молилась и учила меня читать наизусть «Отче наш». В Казанку мы вернулись, должно быть, на исходе зимы 1943 года. У колодца недалеко от дома из-под снега откопали нашего солдата. По воду ходили по протоптанной в снегу дорожке к роднику у Дона. Когда снег растаял, оказалось, что на берегу были поставлены противопехотные мины, похожие на пеналы, а кое-где стояли круглые противотанковые мины. Летом сапёры разминировали берег Дона. Они собирали и взрывали мины. Перед этим в домах надо было открывать окна, чтобы из них не повылетали стёкла, с великим трудом склеенные из множества осколков, которые мы разыскивали, где могли. От сапёров нам доставались алюминиевые запалы от противопехотных мин – удобные ручки для насадки на палки. Ребята постарше пытались сами разряжать противотанковые мины. Так погиб сын у наших соседей. Когда потом со дна у разбитого моста вытаскивали на берег пушки, танки, машины, мы лазали по ним, крутили всё, что крутилось, даже башню у танка поворачивали. Вырезали из пушечных каучуковых шин куски для изготовления мячей – играть «в салки». Одному из нас особенно повезло: нашёл и под большим секретом показывал нам пистолет. Находили от снарядов гильзы с порохом, похожим на длинные макароны, и поджигали его, чтобы посмотреть, как он летает. Пустые гильзы от снарядов, сплющенные сверху с вставленными фитилями и продырявленные сбоку для заправки керосином, были в домах обычными лампами. Много было колючей проволоки. Летом, когда мы ходили босиком, это была беда. Зато нужных в хозяйстве осколков стёкол днём с огнём было не найти. Осенью 1943 года пришло время идти в школу. Школа была разбита, мы ходили в какой-то уцелевший небольшой соседний дом. Зимой было холодно, сидели одетыми кто в чём, на ногах - подшитые - переподшитые валенки с заплатками. Писали на чём придётся - на всяких обрывках. Чернилами была грязно – синяя жижа из ягод крушины - дерева, которое росло у нас во дворе. На переменках во дворе прыгали в засыпанную снегом глубокую воронку от «тонной» бомбы. Вылезать было трудно, но зато согревались и веселились. Не помню, с первого ли класса, но потом учились и дружили с Лёней Сологубом (они жили с угла на угол с нами) и Мишей Лотошниковым. В 1945 году, когда объявили конец войны – все были на улице, целовались и плакали. Наконец-то! Потом начались встречи тех, кому суждено было вернуться. Встречали их с цветами у разбитого моста. Они переправлялись на лодках, а мы, мальчишки, старались по сваям забраться подальше от берега, чтобы первыми бросать в лодки цветы. Встречать выходили все, и кто получил похоронку. Было всё: радость, счастье, плач и вой, гармошка, пляска, песни. Главное было - конец войне. Глава № 4 Архивы газеты «Искра». Перелистывая газету «Искра» за апрель 2005 года, мы нашли рассказ И. Кашириной из х. Новониколаевского «Никогда не забудется», где она описывает воспоминания Богдановой Александры Федоровны о годах Великой Отечественной войны. «Первое, что сразу вспомнилось Александре Федоровне – военный госпиталь, который в 1941-42 годах размещался в Шумилинской школе. На всю жизнь запомнилось огромное число раненых. Их везли и днем, и ночью. На машинах, на подводах. Откуда – не знаю, но бои шли совсем рядом И еще запомнилась кровь, много крови. Она была всюду: на постельном белье и бинтах, на полу, даже ручейком стекала с кузова грузовика, когда раненых сгружали». Шура вместе со своими подружками пятиклассницами вначале бегала к госпиталю любопытства ради (занятий в школе не было). Потом стали понемногу помогать: то из дома носили в глиняных корчажках воду, то ветки и хворост для печей собирали по округе, ухаживали за раненными.В госпитале девчонки работали пока госпиталь не перевели в другое место. Там же в газете напечатан рассказ С. Топольскова «Чем мне запомнилась война»: «Весной 1942 г. по возвращению из х. Песковатско-Лопатинского, куда мы были эвакуированы, всех нас ожидала тяжелая и голодная жизнь. Кормились желудями, семенами жабрея, похлебкой из отваренных шкур: перед эвакуацией много было порезано скота. Наши мамы и старики восстанавливали разрушенное, обрабатывали поля, впрягая для этого коров. День был «нормирован»: от рассвета до заката. Мы, пацаны-малолетки, трудились на огородах, заготавливали хворост и сушняк на зиму, ухаживали за скотом и пасли его. В 1944 году вместе с переросшими девчонками и мальчишками пошел в первый класс. Хочу помянуть добрым словом свою первую учительницу Веру Никоноровну Косенко. Много труда, умения, педагогического таланта приложила Вера Никоноровна для того, чтобы, мы полураздетая, босоногая детвора, получили начальное образование. Учились мы тогда, не имея школьных принадлежностей: чернилами служили оттопленные крушиновые ягоды с раскаленным ржавым железом, тетрадями – аккуратно вырезанные и скрепленные тонкой проволокой листы старых газет». У нас, современных детей, первыми книжками были азбука и букварь.  А наши дедушки и бабушки осваивали азы чтения не по азбуке, а по газетным заголовкам. В конце июня 2011 года в Казанской прошла встреча верхнедонских детей войны (Приложение №2) о чем рассказала газета «Искра» за 21 июня 2011 года. Здесь мы познакомились с воспоминаниями земляков о начале войны. Шалимова Надежда Федосеевна из ст. Казанской вспоминает: До войны наша семья жила в районном центре Верхний Мамон Воронежской области. В 41_м году я перешла в 4_й класс. Жили мы трудно. В ту пору отец и старший брат находились на службе в армии. Я с сестрой близняшкой вместе с мамой трудились от зари до зари на полях и огородах. Радио у нас не было. И я помню только то, что в этот день мама сказала: «Началась война с Германией!». Поздней осенью мы переехали из нашего родного села за Дон, подальше от территории возможной оккупации. Что я ещё помню о войне? То, что отец вернулся живым и здоровым, а вот старший брат Иван ещё в 42_м году пропал без вести. КОРШУНОВ Григорий Захарович, ст. Казанская: 22 июня 1941 года я запомнил очень хорошо. Как сейчас вижу яркий солнечный день. Мы со старшим братом Василием пошли на гору за вишнями. Жила наша большая семья в многолюдном тогда хуторе Морозовском. Было часов 10 утра. Видим, как с верхней части хутора скачет на коне парень Михаил Фалынсков и кричит: «Война! Война!» Мы сразу вернулись домой. Тут вестник въехал в наш двор и вручил повестки братьям Василию, он был с 1914 года и Егору, он с 1909 года. По всем дворам, где были призывники, стали собираться родственники. Всюду стоял шум, плач, лай собак. Такая кутерьма по хутору длилась часа два. В это время в центре хутора призывников ждали две полуторки, у церкви молились набожные хуторяне. Наконец призванных на фронт посадили по машинам и повезли в Казанскую. Перед отъездом Егор и Василий купили мне, как младшему братишке, ящик халвы и леденцы на палочке. Я долгое время считал, что войну объявил принёсший об этом весть Михаил Фалынсков. И не понимал: почему он её объявил? Из полученных ответов можно сделать вывод, что не все отчётливо запомнили этот знаковый день, но у всех опрошенных в сознании осталось то, что случившаяся война – страшная трагедия. Заключение. Проделанная поисково-исследовательская работа помогла нам понять, что военное детство наших бабушек и дедушек было очень трудным. Мы с уважением относимся к этим людям, к их прошлому и настоящему, преклоняемся перед ними. Нам есть чему у них поучиться. Мир не должен забывать ужасы войны, разруху, страдания и смерть миллионов. Это было бы преступлением перед будущим, мы должны помнить о войне, о героизме и мужестве прошедших ее людей.


Литература:
Архивные материалы районного историко-краеведческого музея
Воспоминания очевидцев.
Газета «Искра», 13 апреля, 2005г.
Газета «Искра», 21 июня, 2011г.
5. Маринова В.М. сборник стихов «Понемногу о многом».















Приложение №1
Стихотворение В.М. Мариновой из сборника «Понемногу о многом».
Солдат моей страны,
Надежда мира и свободы,
Перед врагом ты не сгибал спины,
Твой героизм чтут в мире все народы.

Ты приходил на помощь тем, кто был слабее,
Им руку дружбы подавал,
И этим становился все сильнее,
Мать Родину нигде не забывал.

Умел всегда в любые времена
Встать на защиту Родины своей,
И каждый раз героев имена
Несла на крыльях слава сокола быстрей.

Сменяют поколения друг друга,
Ты все такой же моей Родины солдат.
Все также ждет тебя мать, Родина, подруга,
Увы, не все вы возвращаетесь назад.

Как много холмиков безвестных
Таит в себе еще земля.
Обязанность живущих – неизвестным
Вернуть награды, память, имена.
16 февраля 2011 год.
Приложение № 2
Встреча верхнедонских детей войны – людей, которые встретили
начало Великой Отечественной в дошкольном и школьном возрасте.
Фото из газеты «Искра» от 21 июня 2011года.
13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415

















13PAGE 15







Приложенные файлы

  • doc file 4
    Размер файла: 476 kB Загрузок: 11