file4

Фомина Анна Анатольевна, ред.-составитель сборника и автор статьи
Федеральное государственное бюджетное образовательное
учреждение высшего профессионального образования
«Алтайская государственная академия культуры и искусств»
2013 г.
Барнаул





Федеральное государственное бюджетное образовательное
учреждение высшего профессионального образования
«Алтайская государственная академия культуры и искусств»
Кафедра музеологии и документоведения












ИНФОРМАЦИОННЫЕ РЕСУРСЫ
И КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ
РЕГИОНА


Сборник статей











Издательство Алтайской государственной академии
культуры и искусств
Барнаул
2013
Печатается по решению кафедры музеологии и документоведения,
протокол №1 от 07.10.2013


Рецензент: Г. И. Витовтова, кандидат исторических наук, доцент,
Редактор-составитель А. А. Фомина, кпн, доцент


ББК 73+79
И 741
Информационные ресурсы и культурное наследие региона : сб. ст. / ред.-сост. А. А. Фомина; АГАКИ, кафедра музеологии и документоведения. – Барнаул : Изд-во АГАКИ, 2013. – 100 с.

Публикации сборника отражают материалы научно-исследовательской и учебно-исследовательской работы преподавателей и сотрудников кафедры музеологии и документоведения. Публикации коллег из библиотек и музеев Алтайского края, Кемеровской области и Республики Алтай, появившиеся в результате плодотворного сотрудничества с кафедрой, представляют темы, значимые в практической деятельности учреждений культуры
ББК 73+79

© Изд-во АГАКИ, 2013


СОДЕРЖАНИЕ

LES NOTES BIBLIOGRAPHIQUES / БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ


Фомина А. А. Клерикальный опыт управления информационным пространством.
5

Цыганкова Л. М. Издано на Алтае
11

Успек Э. Р. Виртуальное пространство для реальной социально-культурной деятельности
14

Дробышева Ю. С. Возможности производственной практики для адаптации студентов в профессионально среде.
22

II. MUSEION /
·
·
·
·
·
·
·
· / МУСЕЙОН



Витовтова Г. И. Учебный студенческий ресурс и его использование в школьной музейной деятельности.
28

Полякова Е. А. Церковные средовые общинные музеи как фактор развития новой музеологии
33

Куприянова И. В. Культовое имущество старообрядческих сообществ Алтая.
40

Шорина Д. Е. Научно-технические коллекции музеев как форма трансляции историко-культурного наследия региона (на примере Музея истории дорог Алтая)............
49

Одинцова О. В. Всероссийский мемориальный музей-заповедник В. М. Шукшина как культуроформирующий фактор Алтайского региона.
55

III. LA SOIRЙE DE VISITEURS / НАШИ ГОСТИ



Кравцова Л. А. Наследие как развивающееся и актуальное понятие современного культурологического знания
61

Материкина Л. И. Фонд местной печати АКУНБ им. В. Я. Шишкова – главный информационный ресурс социально-культурной памяти Алтайского края
69

Полтева И. В. Наследие композиторов XX в. в собрании Государственного музея истории литературы, искусства и культуры Алтая
78

Тютюнник И. А. Колыванское камнерезное искусство в Государственном художественном музее Алтайского края
87

Щетинина Я. С. Пимокатный промысел Тогульского района Алтайского края..
91

Сведения об авторах
100


I. LES NOTES BIBLIOGRAPHIQUES /БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ

А. А. Фомина
Клерикальный опыт управления
информационным пространством

Глубокая ретроспектива исследований отечественного библиотечного дела, представленная в трудах видных российских библиотековедов К. И. Абрамова и А. Н. Ванеева, позволяет проиллюстрировать некоторыми историческими примерами роль государства как одного из важных субъектов формирования отечественного библиотечного пространства. Выбрав в христианство основой государственного строительства, славянская Русь приобщилась и к основам письменной культуры, сформированным в его недрах Кириллом и Мефодием. Они создали письменность для славян, отстаивая идею православия о богослужении на родном языке. Позднее, по сравнению с другими народами Европы, приобщение славян к христианству, совпало с активным преодолением культурной изоляции. Следствием этого, как считает Е. Э. Гранстрем, явился отказ от глаголического алфавита, не имевшего аналогов вне тайного знания алхимиков, звездочетов и предсказателей, в пользу кириллицы, сближающей славянские народы с культурой Византии [4]. Высоко оценивая значение трудов Кирилла и Мефодия, историки церкви указывают на неразрывное единство посвящения в новую веру и начавшегося просвещения Древней Руси. «В основополагающих церковных исторических трудах время от крещения Руси до монгольского нашествия обычно представляется почти "золотым веком" ее истории» [8]. Поразительный культурный подъем, отмечаемый на Руси с конца Х в., подтверждают и археологические находки.
Культура православия позволила документировать знания славян на родном языке и не препятствовала распространению письменности за пределами клерикального знания, что подтвердили письменные документы, найденные в древних русских городах. Из 810 берестяных грамот, известных к концу 1994 г., более 2/3 составляют частные письма, посвященные практическим проблемам повседневной жизни крестьян, женщин, детей [1, c. 47]. Доминирование сведений светского характера делового, торгового, финансового, учебного назначения позволило А. А. Говорову высказать предположение о том, что «берестяная письменность почти не пересекалась с книжной, как бы дополняла ее» [5].
В домонгольский период общественный доступ к книге был связан с развитием только религиозных фондов. Пример Ярослава Мудрого, поддержавшего библиотеку храма святой Софии, а также размещение в «Изборнике» списков церковной цензуры позволяют говорить об успешном сотрудничестве церкви и государства, при явно главенствующей роли православия, по крайней мере, в вопросах письменной культуры. Неслучайно А. Н. Ванеев подчеркивает роль церкви в качестве «библиотечного законодателя», ссылаясь в первую очередь на регламентацию фонда монастырских библиотек в уставе греческого Студийского монастыря.
По данным Б. В. Сапунова, действие параграфов типикона (устава) распространялось и на церкви, не допуская их деятельности без необходимого количества литургической литературы [6, с. 322]. «Учитывая требования Типикона, предельный минимум книг для приходской или домовой церкви должен был состоять из: 1) Евангелия апракос, 2) Апостола апракос, 3) Служебника, 4) Требника, 5) Псалтыри, 6) Триоди Постной, 7) Триоди Цветной и 8) Минеи Общей». Историческая реконструкция распространения церквей, осуществленная Б. В. Сапуновым, наглядно подтверждает продвижение письменных источников к месту жительства, благодаря росту числа приходов. Геокультурное значение распространения православия отразилось на дифференциации типов поселений, выделив основной характеристикой села наличие церкви, в отличие от деревни, хутора и пр.[7].
В обязательный фонд монастырей, «помимо книг, обязательных для приходских церквей», дополнительно входило 26 литургических книг: Воскресный Октоих, Шестоднев, Стихирарь, Ирмологий, Паремейник, 12 книг Миней Месячных, Типикон [6, с. 322].
До изобретения книгопечатания существование клерикальных библиотек поддерживалось благо-даря самообеспечению литературой. Монастыри переписывали и снабжали приходы необходимыми текстами, и, поскольку количество книг было регламентировано, однажды созданные приходские коллекции не требовали пополнения, не сдерживая достаточно интенсивного увеличения числа приходов. К особенности фондов церковной литературы следует отнести их полную адаптацию к порядку и содержанию службы в соответствии с календарными датами. На это обстоятельство, в частности, указывает термин «апракос» в названиях богослужебных книг, означающий особый порядок размещения текста в соответствии с кругом церковных чтений. Служебный характер литургической литературы свидетельствует о практически исчерпывающем соответствии ее спроса и предложения в книжных коллекциях приходских церквей. Информационное равновесие поддерживал и способ обслуживания: широкому доступу к священным текстам способствовали богослужения, сопровождаемые публичным чтением литургической литературы.
Материалы исторической реконструкции, осуществленной Б. В. Сапуновым, позволяют прийти к выводу о том, что информационное пространство русского государства домонгольского периода было представлено двумя видами типовых книжных собраний – церквей и монастырей, распределенными в соответствии с региональным признаком. Типикон Студийского монастыря регламентировал информационную поддержку клерикальной деятельности в масштабах государства. В то же время, типовой подбор фондов укреплял локальную дислокацию связи монастырь – приходские библиотеки, не требуя сообщения между отдельными региональными автономиями.
Достигнутое равновесие испытало влияние естественного хода адаптации православия к условиям славянского социума. Следует отметить наращивание национального материала в книжно-информационной платформе церковной деятельности, отразившееся в расцвете жанра житийной литературы. Широкий социальный контекст распространения грамотности в Древней Руси объясняет появление в конце XI в. светской профессии «списателей книг» [6, с. 329]. Примерно в это же время церковь начинает бороться с распространением «ложных» книг. Жесткой цензуре подвергалась и литургическая литература. Так, например, церковью неоднозначно воспринималась деятельность по созданию канонического свода православной Библии. Начатая Кириллом и Мефодием в условиях конкурентной борьбы с католичеством, в XV – XVI вв. она осуществлялась не только священниками, вызывая резкую критику со стороны официальных церковных кругов. Острожская Библия, отредактированная и напечатанная Иваном Федоровым, безусловно, оценивалась как неоспоримое достижение культуры православия, в том числе и в области внутренней политики российского государства, объединявшего народы разных вероисповеданий.
Преследовавшие глобалистские цели реформы патриарха Никона, соответствуя общеисторическому контексту европейской цивилизации, гибельно сказались на отечественной книжной культуре. Были изъяты из обращения рукописные и старопечатные (старообрядческие) книги, составлявшие основную часть монастырских библиотек, не уничтоженных в период татаро-монгольского ига. В приходских церквях фонды были полностью обновлены. Таким образом, возможно, светский характер реформ Петра I, отделивших церковь от государства, в том числе и в библиотечном деле, лишь отразил приоритет проблем ее внутреннего строительства и практическое отсутствие ресурсов влияния на государственное развитие.
В целом для бытования православной книги были свойственны государственное участие и поддержка, открытость ее информации при сословной иерархии доступа к книжным фондам церковнослужителей и аристократии, исключая простых прихожан. Формирование собраний и коллекций православной книги на Руси развивалось в соответствии с международными традициями восточной ветви христианства. Исторически клерикальная книга оказалась тесно связанной с осуществлением государственной политики, обеспечивая его информационную поддержку. В петровскую эпоху эта функция книжной культуры хотя и не была окончательно утрачена, но оказа-лась существенно ограниченной задачами внутрицерковного строительства. Она способствовала поддержанию грамотности населения, не превышая уровня элементарных навыков чтения, письма, счета.
В XVIII в. деятельность светского государства повлекла за собой усиление информационной составляющей в сфере профессионального образования и экономики. Эта тенденция сформировалась под влиянием западноевропейского курса внешней политики России, опиралась на ее информационные и кадровые ресурсы. Секуляризация общественной жизни нашла наглядное выражение в редакции русской азбуки, организации государственной научной библиотеки, образовании светских государственных и частных издательств. Оценить действительный масштаб произошедших изменений помогает понимание того, что государству пришлось заново создавать инфраструктуру, которая могла бы обеспечить его функционирование. Прежние ресурсы можно было использовать ограниченно: церковно-славянский алфавит – помимо клерикальных, в публикациях обще социального характера, книги из фондов монастырей – только отдельные рукописи социально значимого медицинского и исторического содержания. Последние были включены в фонды библиотек Посольского и Аптекарского приказов, в последствие в Библиотеку Академии наук.
Ф. С. Салтыков, как отмечает А. Н. Ванеев, одним из первых попытался использовать материальные и организационные возможности церкви для вовлечения «в участие в делах государства» [2, с. 22–23]. В частности, он предложил «разместить в монастырях и содержать на монастырские средства» губернские библиотеки. План Ф. С. Салтыкова мог рассчитывать на профессиональную поддержку монахов, исторически выполнявших роль библиотекарей, которые собирали бы «в эти библиотеки старинные письма и грамоты, рукописные и печатные, старые и новые книги». Высоко оценивая его предложения по «организации библиотечного дела в масштабах страны», А. Н. Ванеев отметил «государственный характер этого мероприятия, предусматривающий привлечение губернаторов к его практическому осуществлению» [там же].
Объективным препятствием в реализации регионального размаха светских проектов выступали неграмотность населения и отсутствие литературы. Даже первоначальный фонд библиотеки нового образца – Библиотеки Академии наук, был частью российской контрибуции, полученной от побежденных европейских стран. Планомерное формирование ее фондов обеспечила профессиональная деятельность первых библиотекарей по изучению опыта зарубежных библиотек и установлению связи с европейским книжным рынком. Отсутствие научной и учебной литературы на русском языке, нехватка издательских мощностей и обученного персонала типографов и граверов явилось побудительной причиной для использования механизма аутсорсинга. Россия попыталась разместить заказы на литературу светского характера в Голландии, но не найдя отклика за рубежом, была вынуждена импортировать кадры специалистов необходимого профиля для подготовки персонала отечественных издательств и типографий. Очевидно, что в подобных обстоятельствах бесплатный доступ к фондам Библиотеки Академии наук, на котором настаивал Петр I, явился, скорее, принципом новой политики в области культуры, встретившей, как подтверждает проект Ф. С. Салтыкова, одобрение в кругах русской аристократии. Другой пример подобного единства во взглядах на государственный характер развития библиотечного дела официального курса и частной инициативы в отечественной истории трудно назвать. Хотя гражданская активность аристократии сохранилась, официально отношение к ней было противоречивым.

Литература
1. Берестяные грамоты // Русский язык : энциклопедия / глав. ред. Ю. Н. Караулов ; Ин-т русского языка РАН. – Изд. 2-ое, перераб., доп. – М. : Большая Российская энциклопедия ; Дрофа, 1998 – С. 47–50.
2. Библия // Русский язык : энциклопедия / глав. ред. Ю. Н. Караулов ; Ин-т русского языка РАН. – Изд. 2-ое, перераб., доп. – М. : Большая Российская энциклопедия ; Дрофа, 1998 – С. 51–56.
3. Ванеев, А. Н. Развитие библиотековедческой мысли в России (XI – начало XX в.) / А. Н. Ванеев ; Рос. Гос. б-ка. – М. : Пашков дом, 2003 – 304 с. – (Отечественная история библиотечного дела).
4. Гранстрем, Е. Э. О происхождении глаголической азбуки / Е. Э. Гранстрем // Труды Отдела древнерусской литературы. Том XI. – Л., 1955. – С. 300–313.
5. История книги [Электронный ресурс] : электронный учебник / под редакцией А. А. Говорова, Т. Г. Куприяновой. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://hi-edu.ru/e-books/HB/11-1.htm. – Дата обращения 16.11.2013
6. Сапунов, Б. В. Некоторые соображения о древнерусской книжности XI – XIII веков / Б. В. Сапунов // Труды Отдела древнерусской литературы. Том XI. – Л., 1955. – С. 314–332
7. Село [Электронный ресурс]. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://tolkslovar.ru/s3669.html ; http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B5%D0%BB%D0%BE. – Дата обращения 16.11.2013
8. Тихомиров, Б. А. Славянская Библия: основные издания и место в духовной жизни [Электронный ресурс] / Б. А. Тихомиров. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://www.portal-slovo.ru/theology/37751.php?ELEMENT_ID=37751&SHOWALL_2=1. – Дата обращения 16.11.2013


Л. М. Цыганкова
Издано на Алтае

С 7 февраля по 28 марта 2013 г. в Алтайской краевой универсальной научной библиотеки им. В. Я. Шишкова работал восьмой фестиваль книги «Издано на Алтае». Фестиваль как главный книжный праздник в крае был посвящен 125-летию краевой библиотеки. Все желающие могли приблизиться к литературно жизни края, познакомиться с новыми именами писателей, поэтов, исследователей-краеведов.
Вместе с тем на фестивале было представлено многообразие краевой печатной продукции за 2012 г. В рамках фестиваля работала книжная выставка «Издано на Алтае – 2012», где экспонировалось более 1000 различных изданий алтайских авторов, поступивших в фонд краевой библиотеки как обязательные экземпляры.
Естественно, в центре внимания были представлены коллекции публикаций самой краевой библиотеки. Ее издательская деятельность развивается с 1957 г. и к 2012 г. наглядно выдвинулся качественно высокий уровень как в области отраслевой тематики, так и книги подготовленные на базе своих фондов и ресурсов. Это такие публикации: справочно-энциклопедические издания «Художники Алтайского края», «Писатели Алтая», «История библиотечного дела на Алтае», научно-практический сборник «Алтай библиотечный», 18 выпусков «Алтайские краеведы» и другие. Впечатляет многотомное издание «Алтай в трудах ученых и путешественников XVIII – начала XX веков». Много лет (больше 25 лет) издается календарь знаменательных и памятных дат «Алтайский край», а с1995 г. – «Барнаульский хронограф».
Таким образом, расширился кругозор пользователей, участников фестиваля и даже спонсоров. Ими стали ООО «Кондитерская фирма «Алтай», ООО «Малавит» и некоторые частные предприниматели.
Важным фактором фестиваля стала презентация книг – победителей краевого конкурса на издание литературных произведений в 2012 г. Управление Алтайского края по культуре и архивному делу уже третий год проводит большой охват номинаций – краеведение, проза, поэзия, литература для детей и юношества, публицистика. Хорошей поддержкой для начинающих авторов послужила номинация «Первая книга». В этой номинации молодой автор Александр Малыгин стал победителем с книгой «Музыка чернил». Автора поддержали студенты Алтайского краевого колледжа культуры – они читали стихи автора, а отец автора – С. Малыгин исполнил песни под гитару.
Фестиваль познакомил посетителей и участников с просветительскими проектами, так же было подчеркнуто, что этот книжный праздник займет достойное место в ряду источников информации и сам факт неучастия чтения очевиден. Присутствие специальных гостей фестиваля и знакомство с издательскими проектами Сибирского федерального университета (Красноярск) поднимало планку краевой программы, как в настоящих, так и в будущих встречах в АКУНБ по продвижении книги. Широкомасштабный алтайский проект «Издано на Алтае» становится социокультурным явлением, так как среди главных задач фестиваля – выявление и предоставление сообществу различных книжных новинок, в том числе лучших образцов печатной продукции и поддержка тяги и интереса к чтению, и взрослых и детей. Более того, библиотека формирует у населения привычку, как к фестивальному действу, так и к посещению библиотеки для учебы, общения, развития интереса к чтению век высоких технологий.
В рамках праздника вслед за презентацией книжно-иллюстративной выставки состоялись не менее важные и плодотворные акции. Ключевым событием стал конкурс «Лучшая книга Алтая 2012», имена и итоги победителей конкурса озвучены на торжественном закрытии фестиваля. Назовем лишь некоторых из них: подготовленное к 200-летию Отечественной войны 1812 г. краеведческое научное издание «Очерк генезиса в кочевом обществе», художественное оформление книги Р. Рождественского «Я жизнь люблю».
В номинации «Поэзия» победителями стали книги «И деревья кажутся людьми» (В. Пасека), «Личное дело» (Вл. Токмаков), «За гранью глаз» (И. Образцов), «Тень бабочки» (сб. Ал. Пан).
В номинации «Литература для детей и юношества» победила Анна Никольская (Эксели) с книгой «Валя Оффлайн», ее охарактеризовала и представляла директор Алтайского дома литераторов Ю. Нифонтова.
Следует добавить имена победителей, отмеченные в номинации «Краеведение»: «История фельдъегерской связи Алтайского края» Геннадия Блинова, «Лев Квин»: страницы жизни и творчества» под редакцией Елены Ишутиной, «Театр Шукшина в России» под редакцией Ирины Свободной. Победителей представила научный сотрудник Государственного музея истории литературы, культуры и искусства Алтая Елена Владимировна Огнева. В номинации «Проза» победу одержал Александр Владимирович Пешков с книгой «Таежная вечерня». В номинации «Публицистика» победителем стал Анатолий Владимирович Кирилин с книгой «Письма из страны великого незнания». В финале открытия фестиваля гостей ждал сюрприз: акция «Читай, Барнаул!» от студентов АГАКИ, а также «библиоконфетти» с названиями лучших книг алтайских авторов. С музыкальными номерами выступила инструментальная капелла «КамерАнс плюс» государственной филармонии Алтайского края (руководитель Марина Нехорошева).
Ярмарка-продажа книг писателей Алтая и изданий АКУНБ также входила в разряд мероприятий фестиваля и прошла успешно. Творческие встречи с авторами-писателями, поэтами, учеными Алтая и издателями Алтая – вот еще одна и немаловажная часть фестиваля «Издано на Алтае» В дальнейшем АКУНБ будет использовать свою выставочную площадку, развивая и обогащая широкомасштабный культурный процесс.


Э. Р. Успек
Виртуальное пространство для реальной социально-культурной
деятельности

Центростремительный характер педагогических технологий способствует объединению талантов и позволяет исследователям прогнозировать перспективные направления использования преимуществ централизации социально-культурной деятельности (СКД). Функционально-тематическое сотрудничество творческих коллективов и клубов по интересам, не ограниченное пространством отдельного ДК, создает предпосылки для преодоления исчерпаемости ее административного ресурса и дальнейшей консолидации творческих сил в пространстве города, района, территории субъекта Федерации в различные тематические сети и объединения. Благоприятным фактором для их создания служит совместная работа в межтерриториальных творческих проектах.
Многие дома культуры (ДК) стали больше внимания уделять личностно ориентированным технологиям, разделяя мнение А. Д. Жаркова о необходимости изучения вклада в развитие социально-культурной деятельности различных сообществ. [5, с. 96] Многочисленные специализированные сайты, наряду с шоу-программами отечественного телевидения, стали успешной альтернативой самостоятельной и часто безуспешной презентации собственного творчества. Внимание к непризнанным литературным талантам и оказание помощи в преодолении социальной изолированности является одной из перспективных тематических ниш СКД.
Поддержка интернет-сообщества «ограничивает» литературные таланты лишь нормами русского языка и не настаивает на подражании канонам. Крупнейшим национальным провайдером современной поэзии в Рунете заявлен поэтический сервер Стихи.ру, организаторы которого гарантируют сохранность авторских прав на каждое опубликованное произведение [13].
Несомненным преимуществом электронного формата является значительная аудитория, наделенная правом критического обсуждения публикаций. Признание поэта в виртуальном сообществе напрямую зависит от таланта, плодотворности и активности его деятельности. Конкурсный отбор на соискание премии на звание лучшего поэта года превращается в действенную мотивацию. Его очевидную привлекательность составляет не только символическая награда, но и тиражирование изданий победителя. Однако даже свобода творчества не всегда вдохновляет новичков.
Причиной пассивности может быть неуверенность в собственных силах, осознание незрелости творчества, принижения собственных достижений, поэтому так важно доброжелательное сочувствие и поддержка талантливой молодежи, содействие в подготовке культурного продукта. Творческий потенциал личности рискует ограничиться кругом ближайшего окружения: стихи в тетради, картины в столе, видеооткрытки в памяти компьютера, если не пересмотреть основы организаторской работы в учреждениях культуры. Между тем, согласно Г. Л. Тульчинскому, интернет-технологии открывают каждому новые комфортные условия для работы и самопрезентации, в том числе – в творчестве. [14, с. 369]
Боязнь демонстрации собственных достижений в устоявшихся формах социально-культурной деятельности требует активизации творческих агентов, способных четко организовать творческий процесс. Достойной иллюстрацией педагогической составляющей инновационных процессов стала работа клубного объединения «Маяк» по формированию поэтического пространства Алейска. Клубная трибуна литературных встреч и публичных выступлений перед слушателями разного возраста: детьми, школьниками, пенсионерами расширяют влияние творческого сообщества на социокультурную сферу города, привлекая новых авторов из молодежной среды.
Стимулом для проведения информационной кампании по поиску и поддержке алейских поэтов явилась критическая деятельность поэтического объединения «Маяк» по оценке опусов новичков. Организаторы подчеркивали отсутствие коммерческого интереса и направленность на формирование благоприятной среды для общественного признания молодого автора. Внимание к поиску талантливой молодежи при помощи коммуникативных возможностей современных технологий и отбору лучших стихотворений молодых авторов для поэтического сборника проявила Центральная библиотека города Алейска при поддержке Алтайской государственной академии культуры и искусств.
Совместная работа в интерактивном режиме заняла календарный год. Она включала установление контактов в условиях территориальной разобщенности участников и организаторов, обмен материалами и их изучение литературными авторитетами, определение структуры нового ресурса, подготовка к изданию и публичной презентации. Глобальное пространство позволило организаторам провести заочную встречу и анонсировать свою помощь в создании и продвижении творческого контента. На этапе информирования важно было получить от авторов принципиальное согласие на участие. Диалог в виртуальном пространстве облегчил коммуникацию, позволил организовать одновременное общение со всеми, не взирая на пространственные и временные барьеры. Однако современный канал связи породил и новые проблемы взаимодействия: более плодотворным оказалось индивидуальное общение с автором, несмотря на необходимость многократного дублирования комментариев по ходу работы.
Общая осведомленность о сути проекта и наличие электронной связи, безусловно, способствует формированию неформального социально-культурного сообщества, помогает в обмене материалами, однако, как показала практика, не свидетельствует о готовности всех участников регулярно работать. Излишняя виртуализация деятельности и молодежный стиль общения препятствуют достижению реальных успехов. Организаторам пришлось взять на себя функции педагогического патронажа и модератора, как вдохновителя коллективной творческой работы, поскольку именно они обладали исключительной возможностью работать с материалами всех авторов.
От участников требовалось подготовить электронный вариант произведений, распределить их по тематическим блокам. В результате редакторской правки материал авторской группировки постепенно приобретал реальную структуру будущего сборника. От руководителей потребовалось более чем щепетильное отношение к поэтическому самовыражению, чтобы корректно объяснить целесообразность решения о включении в сборник или отказе от публикации и попытаться получить от авторов дополнительный материал. Работа виртуальных редакторов стала частью критического отношения авторов к собственным творениям и в результате позволила отобрать лучшие произведения. Подготовленный сборник стихов «Поэтический квартет» нашел живейшую поддержку у сотрудников «Алейской типографии», подготовивших его публикацию накануне празднования Дня города.
Освоение методик работы в электронном пространстве, как предупреждают специалисты, «не может быть полной замены живых отношений опосредованными». [4, с. 109] Отвергая вслед за В. З. Дуликовым подобные пессимистические воззрения, компьютерные технологии были использованы для выведения поэтических дарований в реальность и поддержки творческой самореализации. Центральная библиотека города провела презентацию издания, собрав авторов, редакторов и поклонников поэтического творчества. Администрация Алейска, как было заявлено на официальном сайте и в местных газетах, выразила убежденность в востребованности издания для социокультурной сферы города. [1; 9; 10] Об этом свидетельствует и оказанная финансовая и информационная поддержка проекта.
Объединение творческих сил с помощью современных информационных технологий позволяет оперативно организовать коллективную самодеятельную творческую работу, использовать возможности конструктивного диалога, создавая виртуальные продукты, востребованные в реальной социокультурной сфере. Подобная работа должна быть системной и получить более широкое распространение, чтобы выявить проблемы, препятствующие активизирующему воздействию новых технологий на практическую организацию социально-культурной деятельности.
Стоит отметить одобрение идеи специалистами Культурно-досугового центра (КДЦ) пос. Алтай Калманского района Алтайского края. Они рекомендуют вовлекать талантливых граждан средствами современных телекоммуникационных технологий в активный социально-культурный процесс и представили свои проекты на суд жюри смотра-конкурса «Лучшее культурно-досуговое учреждение Российской Федерации» 2013 года. Они предлагают в поиске талантов ориентироваться не только на непризнанных литераторов, но и на потенциальных web-дизайнеров. Сочетание в одном культурном продукте нескольких видов искусств в авторском исполнении, по их мнению, придаст еще большую уникальность контенту социально-культурной деятельности.
Заданная пространственно-временная регламентация традиционного репертуара культурных программ учреждений СКД формирует эпизодическое внимание аудитории к его деятельности. «Присутствие» ДК в виртуальном пространстве, позволяющем неоднократно возвращаться к проведенным мероприятиям, непрерывно поддерживает интерес к клубной жизни. Проведенный анализ 100 страничек социокультурного профиля в социальных сетях позволяет говорить о наметившейся тенденции перехода от сухой отчетности о проведенном мероприятии в формате фоторяда к созданию мультимедийных продуктов с полноценным видео и музыкальным сопровождением. [2]
Общедоступность технологий на платформе социальных сетей позволяет оформлять текстовые сообщения-транспаранты, загружать фото-, видеоинформацию, добавлять комментарии к выставленным материалам, продлевая воздействие мероприятия на аудиторию, укрепляя обратную связь с потребителями продуктов и услуг социально-культурной деятельности. В дальнейшем логично ожидать расширения примеров публичного обсуждения события на форумах.
Однако до сих пор нельзя не отметить слабую востребованность учреждениями СКД такой интерактивной формы. Презентация культурно-досуговой деятельности в основном опирается на возможности непритязательного сервиса оболочки, фиксацию результатов завершенных мероприятий в виде статической или динамической картинки либо на анонсирование планируемых. К сожалению, отсутствует информационно-аналитическая информация, резюмирующая факты и мнения о проведенном мероприятии или прогнозирующая ожидаемые результаты новых программ.
Проведенный анализ 40 сайтов ДК показывает, что зачастую подобное ограничение интернет-пространства учреждения СКД свойственно и более сложно организованным web-ресурсам, таким как сайты, хотя каждый из них строится по индивидуальному заказу и претендует на уникальность контента. Зарекомендовавшие себя формы организации культурного досуга характеризуются типичными атрибутами, влекущими шаблонность виртуального аналога. Структурирование информации web-ресурсов в культурном сегменте рунета чаще всего подчинено модулям универсального меню (главная страница, гостевая книга, форум, о нас, архив, новости, контакты и т.п.) и разделов, продиктованных спецификой культурно-досуговой деятельности (афиша, коллективы, услуги, мероприятия, годовые планы, отчеты и пр.).
В тоже время, мониторинг интернет-представительств домов культуры России и стран СНГ свидетельствует о заинтересованном внимании к новым технологиям, способствующим своевременному расширению функций, содержания и форм СКД, влияющим на качественное преобразование деятельности. [3, с. 108; 15] Отраженная в виртуальном пространстве СКД начинает самостоятельно продуцировать новые векторы формирования контента сайта. Постепенно осваивается помощь трейлера для анонсирование предстоящих кинопоказов, становятся интерактивны отдельные этапы творческих конкурсов, расширяются возможности личности в кастинге и поддержке виртуальной аудитории. [6; 8] Благодаря интерактивности социокультурное общение все больше трансформируется во взаимотворчество. [12]
Современные профессиональные решения виртуальной СКД существуют до сих пор разрозненно и по-прежнему доступны только ограниченной аудитории посетителей сайта, чаще всего близлежащих территорий. Преодолению замкнутости может способствовать деятельность сообществ в цифровом формате не только в демонстрации собственных успехов, но и в качестве альтернативного межтерриториального канала общения. Тяготение к идейной централизации можно усмотреть в размещении на сайте Тверского областного Дворца культуры «Пролетарка» интерактивной карты клубной сети области с выходом на координаты культурно-досуговых учреждений. [7] В виртуальном пространстве перспективными могут оказаться сводные сайты домов культуры, совместные каталоги предложений культурного проведения досуга. Разработка корпоративного web-ресурса, ориентированного на ценности сообщества единомышленников, продвижение хобби, личностное и коллективное самовыражения приблизит к реализации социокультурного потенциала современных технологий.
Специалисты СКД отмечают, что участие в цифровом пространстве не исчерпывается «включенностью» в различные сообщества, а нацелено на генерацию собственного креативного канала коммуникации. [11, с. 37] Развитие организационных основ в пространстве блога или сайта открывает новые социокультурные возможности, ориентирует на поиск талантов и требует творческого подхода в реализации педагогической функции СКД.

Литература
6 сентября в Центральной библиотеке прошла презентация сборника стихов молодых алейских поэтов «Поэтический квартет», посвященная Дню города [Электронный ресурс] // Муниципальное образование Алтайского края – город Алейск : официальный сайт. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://aleysk22.su/events/6_sentjabrja_v_c.html. – Дата обращения 2.11.2013.
85 лет дому культуры п. Верхний Баскунчак [Электронный ресурс] // Дом культуры п. Верхний Баскунчак, Россия : страница в социальной сети «Одноклассники». – Электрон. дан. – Режим доступа : http://www.odnoklassniki.ru/video/1905592431. – Дата обращения 3.11.2013.
Ариарский, М. А. Новый этап в развитии теории СКД / М. А. Ариарский // Вестник МГУКИ. – 2013. – №1. – С. 102–109.
Дуликов, В. З. Технологии XXI века и социально-культурная сфера (достижения и просчеты) / В. З. Дуликов // Вестник МГУКИ. – 2010. – №2. – С. 108–116.
Жарков, А. Д. Социально-культурная деятельность как специализированная область общественной практики / А. Д. Жарков // Вестник МГУКИ. – 2013. – №1 (51). – С. 96–101.
Кинопоказ [Электронный ресурс] // МАУ Пролетарский районный Дом культуры и досуга : сайт. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://pdknov.ru/kino.html. – Дата обращения 1.11.2013.
Клубная Сеть Тверской области [Электронный ресурс] // Тверской областной дворец культуры «Пролетарка» : сайт. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://www.dkproletarka.ru/clubs/. – Дата обращения 2.11.2013.
Конкурс сторителлинга «Моя история» [Электронный ресурс] // Краевое государственное бюджетное учреждение «Краевой дворец молодежи» : сайт. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://www.altaikdm.ru/storytelling. – Дата обращения 3.11.2013.
Поэтический квартет // Алейск. Обозрение. – 2013. – № 36. – 12 сент. – С. 3.
Симонова, И. Поэтический квартет / И. Симонова // Маяк труда. – 2013. – №135–137. – 12 сент. – С. 3.
Соловьев, А. В. Коммуникативная культура информационного общества / А. В. Соловьев // Вестник МГУКИ. – 2009. – №2. – С. 36–41.
Соловьев, А. В. Развитие новых культурных форм в условиях перехода к информационному обществу / А. В. Соловьев // Обсерватория культуры. – 2009. – №2. – С. 24–32.
Стихи.ру – национальный сервер современной поэзии [Электронный ресурс]. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://www.stihi.ru/. – Дата обращения 1.11.2013.
Тульчинский, Г. Л. Менеджмент в сфере культуры / Е. Л. Шекова, Г. Л. Тульчинский. – 4-е изд., испр. и доп. – СПб. : Лань ; Планета музыки, 2009. – 528 с.
Ярошенко, Н. Н. Развивающая среда и социально-культурная деятельность в контексте педагогики культуры / Н. Н. Ярошенко // Вестник МГУКИ. – 2012. – №6. – С. 130–134.



Ю. С. Дробышева
Возможности производственной практики
для адаптации студентов в профессионально среде.

Всестороннее освоение профессии и всех ее тонкостей возможно только при совокупности теории и практики. Начиная с первых лет обучения, студенты всех вузов проходят производственную и преддипломную практику. Во все времена она считалась неотъемлемой частью обучения любой профессии, ведь на занятиях в вузе студент получает лишь теоретические знания, которые становятся базой для освоения выбранной профессии, но они никак не могут заменить наличия реального опыта работы. Практика – это вид внеаудиторной работы студента, возможность закрепить полученные теоретические знания, кроме того, это опыт общения с профессионалами своего дела и возможность потенциального трудоустройства, а значит дальнейшей перспективы.
В зависимости от курса, на котором учится студент, практика бывает:
– ознакомительная: знакомит с базовыми основами профессии и профильными учреждениями. Она проходит в течение учебного семестра, и студенты первого курса специальности «Библиотечно-информационной деятельность» совместно с педагогом совершают экскурсии в библиотеках нашего города.
– производственная: «вступает в силу», начиная со второго курса после окончания экзаменационной сессии. Студент приступает к порученной работе на правах полноценного сотрудника организации, придерживается трудового распорядка и устава организации. Ход практики курируют преподаватель кафедры и руководитель от учреждения.
– преддипломная практика: главные обязанности практиканта сводятся к поиску и анализу информации, необходимой для написания выпускной квалификационной работы. Во время практики студент должен реализовать свой практический проект выпускной квалификационной работы и получить акт внедрения – подтверждение от библиотеки в том, что в работе организации использованы практические наработки студента.
Для специальности «Библиотечно-информационная деятельность» в качестве основных баз практики выступают библиотеки края разной ведомственной принадлежности: АКУНБ им. В. Я. Шишкова, АКДБ им. Н. К. Крупской, НБ АГУ, НБ АИТиП, НБ АГАКИ, НИЦ ААЭиП, ЦУМБ им. В. М. Башунова, библиотеки средних и специальных учебных заведений, филиалы ЦБС г. Барнаула, Камня-на-Оби, Новоалтайска и других городов и сел края.
Студент имеет возможность самостоятельно выбрать базу практики, учитывая перечень библиотечно-информационных учреждений, с которыми у Академии заключен договор. Он не регламентирован, и может пополняться по инициативе студента. Для этого необходимо заручиться официальным запросом от учреждения, заинтересованного в сотрудничестве с данным студентом. Часто выбираются не только учреждения культуры, но и структурные подразделения исполнительной власти, прокуратуры, миграционной службы, архивов и других организаций, деятельность которых требует знаний информационно-аналитической работы.
Следует сказать, что и для вуза важны производственные отношения с базами практики, как возможность получить обратную связь от учреждений, и дополнительную информацию о направлениях работы вуза в соответствии с требованиями рынка к современному специалисту. Производственная практика раскрывает перед студентом возможности в получении дополнительной информации о рынке востребованных компетенций и рынке профессий; осознании места, где хотел бы работать (бюджетный/коммерческий сектор); роли углубленной подготовке в вузе; возможности трудоустройства; навыках работы в производственном коллективе.
Так же, как и учебные дисциплины и курсовые работы, производственная и преддипломная практика имеют форму контроля, поэтому оценка ставится в экзаменационную ведомость и зачетку. По мнению самих студентов «пропускать практику безответственно, и чревато последствиями! Практика – это шанс показать себя, научиться чему-то новому, неизвестному ранее. Как ты себя покажешь сейчас, так к тебе отнесутся в будущем и, не важно, придешь ли ты в эту библиотеку в следующий раз в качестве практиканта или в поисках работы. Многие учебные заведения и библиотеки, предоставляя базу для практики студентам, присматривают себе будущих сотрудников. Практика – идеальный шанс раскрыть себя в качестве потенциального работника. И помните, все пропуски придется отрабатывать, ведь оценку за практику ставит библиотека, а не педагоги Академии!» [2]
Будущему практиканту следует учесть, что волнение «свойственно каждому, когда он попадает в новую для себя среду. И совершенно напрасно волноваться на практике, здесь совершенно нечего бояться. Руководители от учреждений не первый год приглашают студентов. Они знают, какие трудности могут возникнуть при выполнении работы, заполнения дневника или подготовки отчета. Практика проходит по специальным заданиям, указанным в программе (выдается вместе с направлением на кафедре). И помни, если ты сам будешь вести себя корректно, уважительно относиться к сотрудникам и старательно выполнять работу, то и к тебе всегда придут на помощь» [2].
Выполнение практики предполагает работу с комплектом документов, выдаваемом студенту в академии и базой практики: дневник практики, направление, предписание на практику, индивидуальное задание, характеристика на практиканта от учреждения, отзыв руководителя практики от вуза. Характеристика практиканта составляется руководством учреждения после окончания практики, заверяется печатью и подписью руководителя предприятия. Отчет, как и характеристика, дневник и электронная презентация, после успешной защиты сдаются руководителю практики от кафедры в день защиты и подлежат хранению в течение трех лет. хранится в методическом кабинете кафедры.
Текущий контроль за прохождением практики осуществляется в ходе наблюдения за работой студента, периодических проверок ведения дневника, оценки собранного материала и подготовки отчета. Наличие существенных замечаний (пропуски работы без уважительных причин, отсутствие записей в дневнике, некачественное выполнение предусмотренных программой практики индивидуальных заданий, отставание в их выполнении) является основанием для замечаний с установлением сроков устранения, в редких случаях может быть отказано в защите практики.
Собственный опыт практикантов нашел воплощение в студенческом сборнике «Заметки практиканта, или практика на «отлично», вобравшем размышления, очерки и рекомендации. Этот совместный творческий проект объединил материалы студентов направления «Библиотечно-информационная деятельность», квалификации «Референт-аналитик информационных ресурсов». Сборник представляет собой коллаж из впечатлений, отрывков эссе, интервью, рассказов, советов, вопросов, ответов, фотографий. Здесь нет заданий и рекомендаций, но представлено не менее важное – практический опыт студентов. Большинство авторов уже стали выпускниками и вернулись в библиотеки в качестве полноправных сотрудников, молодых специалистов библиотечно-информационных учреждений.
Идея создания сборника родилась три года назад, тогда и были собраны первоначальные размышления студентов. В дальнейшем материал пополнялся новыми идеями и материалами, например, интервью со специалистами библиотек города, собранными при выполнении заданий по курсу «Информационно-аналитические технологии». Они снабжены фотоматериалами из электронных презентаций и отчетов.
Сборник «Заметки практиканта» состоит из восьми частей в соответствие со структурой производственной практики. Каждая глава открывается краткой характеристикой практики, дает общее представление о ее содержании и деятельности студента. «Book-гид» содержит студенческую характеристику крупных муниципальных и вузовских библиотек Барнаула, Новоалтайска и Камня-на-Оби. ««Новичок», или практика на 2 курсе» знакомит читателя с тем, что его ожидает на первой в его жизни производственной практике. «Практика on-line» даст представление об информационном обслуживании, как основном содержании практики третьего курса. «Практическая кулинария, или библиотеки изнутри» освещает «кухню» методической и управленческой практики, ту работу, которая обычно скрыта от пользователя библиотеки, но очень важна для её функционирования. Об итоговой практике расскажет раздел «Последний курс – он сложный самый».
Во все части включены интервью со специалистами, с которыми возможно предстоит работать практиканту. В качестве журналистов, бравших интервью у сотрудников, выступали сами авторы книги – студенты-раировцы. Да и специалисты являются исключительно выпускниками АГАКИ, кафедры библиографии (позже документоведения, сейчас музеологии и документоведения). В своих интервью они рассказывают о своей профессии, должности, специфике работы отдела, перспективах.
В шестой части раскрыты секреты грамотного поведения на практике, которые авторы назвали заповедями, но советы здесь представлены в юмористической форме. Любителей жанра фантастики привлечет рассказ, написанный еще в 2000 г., и кто знает, возможно, через n-е количество лет студент будет приходить именно в такую библиотеку будущего. Заключительная, восьмая часть, представлена в виде ответов старших курсов на наиболее часто задаваемые вопросы о производственной практике. Авторы сборника подготовили перечень рекомендаций, основанные на личном опыте и касающиеся профессиональных и бытовых особенностей практики.
Редколлегия сборника рекомендуют «заполнять дневник с самого начала, с первого дня практики, вдумчиво, подробно описывая работу, выполненную за день. Изучал ли ты документы или расставлял книги, ставил печати, клеил ли кармашки обо всём этом следует написать. При подготовке итогового отчета практики ты наверняка будешь использовать свои ежедневные заметки в дневнике» [2].
Процедура защиты требует подготовки отчета и электронной презентации. Оформленная в письменном виде итоговая форма сдачи практической работы за весь период прохождения практики оформляется в форме реферата, включает титульный лист, содержание, введение: цели и задачи практики; основную часть; заключение; приложения. Отчет подробно освещает выполнение работы по индивидуальному заданию, перечень производственных обязанностей, описание достигнутых результатов и анализ полученного опыта. Его особый раздел посвящен характеристике организации и ее подразделений. Целесообразно указать выполняемые функции, дать обзор решаемых задач, характеристику пользователей и технического обеспечения деятельности.
Отчет оформляется на одной стороне стандартных листов формата А4, кегль шрифт 14. Приложения оформляются как продолжение отчета и содержат таблицы, рисунки, диаграммы, бланки, диаграммы, графики, схемы, чертежи, фотографии – как наглядное подтверждение аналитического подхода к составлению отчета. По мнению самих практикантов: «написание отчета не так сложно как кажется, если придерживаться перечисленных советов и во время вести дневник» [2].
Защиту практики ведет комиссия в составе представителей базы практики, как правило, в лице директора библиотеки, его заместителя, руководителей отделов в которых работал практикант, а так же руководитель от академии и кафедры. Практиканту задаются вопросы общего («что вам больше запомнилось, понравилось?») и конкретного характера (связанные с выполненной работой). Студент должен продемонстрировать достигнутый уровень подготовки, чему научился, подтвердить знание учебных дисциплин.
Практика это и своеобразный учебный процесс, зачастую даже более интересный, чем учебный предмет, и опыт первого профессионального кастинга, по результатам которого организация может предложить работу. Многие успешно совмещают работу уже в качестве молодого сотрудника с учебными занятиями. Приобретенный в результате опыт помогает в дальнейшем, в частности, при реализации дипломного проекта на базе библиотеки.
Зачастую студент думает, что встреча с реальным работодателем состоится только после окончания вуза, когда в жесткой конкуренции придется рассчитывать только на себя. Между тем, практика позволяет самостоятельно найти работу еще до окончания академии, поэтому важно, уже с третьего, а может быть и со второго курса ставить правильно будущие цели своего карьерного развития, оценить собственные интересы и профессиональные амбиции.
Таким образом, производственная практики является серьезным этапом на пути к карьеры. Как пишет Л. С. Скачкова, директор по развитию центра карьерного роста экономического факультета ЮФУ, «нужно ценить время, которого, может уже и не быть к моменту получения диплома, к моменту профессионального самоопределения» [1]. Об этом же напоминают и «Заметки практиканта»: «на каком бы курсе ты не учился, практика предоставляет возможность погрузиться в настоящую профессиональную среду, почувствовать свою востребованности, познакомиться с производственным коллективом. И возвращаясь снова на учебу в новый семестр за парты, ты придешь с новыми впечатлениями и готовностью впитать очередную порцию науки».
Литература:
Скачкова, Л. С. Производственная практика [Электронный ресурс] / Л. С. Скачкова. – Электрон. дан. – Режим доступа: [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Заметки практиканта, или практика на «ОТЛИЧНО»! / сост. Е. А. Алексеева [и др.] ; отв. ред. Ю. С. Дробышева ; ред. А. А. Фомина, Э. Р. Успек ; кафедра музеологии и документоведения. – Барнаул, 2013. – 80 c.


II. MUSEION /
·
·
·
·
·
·
·
· / МУСЕЙОН

Витовтова Г. И.
Учебный студенческий ресурс и его использование
в школьной музейной деятельности

Музейный продукт, вырабатываемый студентами специальности «Музейное дело и охрана памятников» в процессе обучения в вузе, является по сути своей вполне зрелым, готовым для дальнейшего применения в музейной практике. Наиболее подходящим испытательным полигоном для него является сеть школьных музеев, для которых он, в значительной степени, и предназначен. Предварительная характеристика студенческого музейного продукта позволит точнее выявить направления его использования в дальнейшем в культурной сфере.
В рамках названной специальности за десятилетний период в АГАКИ несколько раз менялась специализация в подготовке профессионалов-музейщиков с целью наиболее полного и рационального насыщения рынка услуг этого сектора культуры. Так, произведено по несколько выпусков специалистов выставочной деятельности, организаторов музейно-краеведческой работы, музееведов-педагогов, организаторов и проектировщиков экспозиций и выставок, музейных менеджеров.
Независимо от специализации на заключительном этапе своего обучения студенты выполняют выпускную квалификационную работу, включающую, как правило, результаты всей их предшествующей деятельности. ВКР в качестве обязательного раздела имеет практическую часть, которая выполняется только на базе конкретного музея, то есть при условии наиболее полного привлечения материалов из фондов этого музея.
Руководители школьных и других музеев имеют к студенческой работе непосредственное отношение: тематика выпускных работ составляется с учетом их предложений, в ходе написания работ студенты обращаются к первоисточникам, то есть к фондовым музейным материалам, в значительной степени, по их рекомендациям, рецензируют работы те же руководители музеев.
В настоящее время нет городов и районов на Алтае, музеи которых не попадали бы в поле зрения студентов. Охвачены исследовательскими студенческими изысканиями музеи сопредельных и некоторых весьма отдаленных территорий.
Практическая часть ВКР выполняется студентами в соответствии с обозначенными специализациями и всегда или почти всегда ими привлекается краеведческий материал, то есть анализируется наработанный опыт государственных, муниципальных, вузовских, школьных и других музеев края. В обязательном порядке предлагается выпускниками собственная разработка или свой проект, подтверждающий достаточный профессиональный уровень квалификации по выбранной специализации.
Так, выпускники музейно-педагогической специализации предлагают проекты лекций, экскурсий, мастер-классов, выставок, туристических маршрутов, предназначенных для определенных категорий посетителей или возрастных групп. Проектные разработки (тематико-экспозиционные планы) выставок, отделов экспозиций, экспозиций музеев и т.д. – сфера приложения усилий студентов специализации организаторов и проектировщиков экспозиций и выставок. Представленные работы студентов специализации «музейный менеджмент» касаются менеджмента и маркетинговых коммуникаций в музеях Алтайского края, г. Новосибирска, г. Томска, г. Омска, Республики Алтай и других территорий. Многие авторы предлагают оригинальные маркетинговые разработки по продвижению музейного мероприятия или самого музея на рынок услуг. Все студенты представляют PR-технологии в виде, разработанных пресс-релизов, буклетов, презентаций своего продукта. Отдельные студенческие работы касаются имиджа музеев, организации связей с общественностью, роли рекламы в продвижении музейного продукта на рынке услуг, технологиям и принципам музейного проектирования. В практику оформления приложений введены обязательные презентации ВКР.
Представленные, по большей части ценнейшие материалы, оформленные в соответствии со стандартами, капитализируются в фондах кафедры. Частично на его основе создаются базы данных, региональные лекционные курсы преподавателей, например, «Музеи Сибири», «Музеи Алтая». Фактический материал, найденный студентами, привлекается в качестве аргументов в дискуссиях, возникающих на конференциях, проводимых кафедрой и т.д.
Однако этот учебный ресурс, безусловно, с учетом авторского права студентов (с соответствующими ссылками на авторов), можно использовать гораздо шире. Так, кафедра музеологии и документоведения и Музей истории АГАКИ вполне могли бы рассматриваться школьными и иными музеями как партнерские учреждения. В науке в настоящее время для современного музея тема коммуникации с партнерами является самой животрепещущей. Как утверждают музееведы, рассуждая о проблемах культурно- образовательной деятельности, конкурентоспособность и адаптированность музея к актуальным реалиям рынка социальных услуг тем выше, чем большей мощностью обладает его ресурсный потенциал в рамках разнообразных партнерских договоренностей и стратегических альянсов.
Ресурсную интеграцию в ученых статьях иногда обозначают интересным словом-символом «склеивание». Склеивание может осуществляться в разных вариантах, в том числе по формуле «музей +». Благодаря объединению ресурсов музея и его партнера возникает услуга или его продукт, который может появиться только при условии такого объединения-склеивания.
Насколько отечественный музей предрасположен к использованию технологии партнерских отношений? По мнению теоретиков - музееведов, музеи, конечно, используют различные аспекты коммуникации, включая коммуникацию с педагогами системы основного и дополнительного образования, с представителями творческой интеллигенции, властных структур и бизнеса с целью привлечения средств для реализации музейных проектов.
К наиболее активным направлениям коммуникации относят контакты с образовательными учреждениями через совместные семинары, через рецензирование и консультации методических разработок по проблемам музейных и творческих работ учителей и школьников, через выступления на конференциях.
К контактам по линии образования относят и музейную практику студентов вузов, и разработку студентами тематико-экспозиционных планов выставок, отделов экспозиций, пакета документов маркетингового сопровождения, проектов экскурсий и т.д. Исходя из этого, можно констатировать, что мы имеем партнерские отношения с музеями образовательных учреждений, хотя их нельзя назвать слишком развитыми. В рамках ВКР студенты выполняют заказы на выполнение проектов для школьных учреждений. Достаточно часто это делается на высоком качественном уровне. Высококвалифицированные специалисты государственных аттестационных комиссий дают рекомендации к их практическому внедрению и иногда эти проекты действительно внедряются в жизнь. Вместе с тем контакты музеев с другими учреждениями и фрагментарны, и достаточно однообразны. Хотя теоретически все прекрасно понимают, что в объединении сила и ресурс для развития культурной внешней среды, как города, так и села, на практике этому уделяется не слишком много внимания.
Партнеры разных учреждений, к коим могли бы относится кафедра и школьные музеи, совместными усилиями способны реализовывать социально значимые проекты и успешные современные музеи идут именно этим путем. Можно упомянуть конкурс «Меняющийся музей в меняющемся мире», победители которого, как правило, используют объединенный ресурс и именно на этой базе осуществляют проектирование.
Кафедра музеологии и документоведения является обладателем значительного ресурса, сформированного при активном участии музеев края и сопредельных территорий, на базе которого возможно формирование ресурсного центра школьных музеев Алтая. Обсуждение вопроса о ресурсном центре школьных музеев возможно в ходе дискуссии на тех же площадках школьных музеев, кафедре или в социальных сетях.
По мнению музейных специалистов – дискуссия – это социальная технология несвойственная музею. Музей привык выступать в качестве координатора каких-то проектов или программ. Часто он занимает положение менеджера. Вместе с тем музей это идеальное пространство для дискуссий, в котором обсуждаются именно спорные вопросы. Музей способен обеспечить и присутствие аудитории, и аргументированность дискутируемых вопросов.
В настоящее время музей сильно проигрывает на дискуссионном поле. Активное обсуждение всего, что угодно идет повсюду, кроме музеев. Вопросов, которые требуют обсуждения, множество. Мнение аудитории не просто важно. Ответы, которые дает дискуссия часто неожиданны, а идеи, появившиеся в этом процессе, свежи, оригинальны, реалистичны для реализации. Возможно обсуждение и студенческих проектов на музейных дискуссионных площадках, зачастую дерзких и опережающих настоящее.
Иногда наши провинциальные музеи больше напоминают лавки старьевщика, а музеи леса или природы превращаются в музеи чучел. Понятно, что работники музеев слабо мотивированы и работают на одном энтузиазме, но даже при этих условиях – с полной отдачей. Для выхода из подобных ситуаций часто надо сделать всего лишь несколько движений, а, главное, впустить свежую мысль, рождаемую в ходе дискуссий. Роль модератора в дискуссиях может выполняться и кафедрой, и самими музейщиками.
Реальна и незатратна со стороны музеев помощь студентов в подготовке проектов выставок, отделов экспозиций и т.д. по заказам руководителей музеев. Студенты-практиканты могут оказывать им и иную необходимую помощь в музейной работе. Консультативная помощь преподавателей кафедры, заинтересованных в расширении коммуникации с партнерами, также реальна и способна принять постоянный характер.
Таким образом, накопленный учебный продукт по музейной специальности открывает новый, более высокий уровень в коммуникативных отношениях между кафедрой, ведущей подготовку специалистов данного профиля и школьными музеями, потребляющими этот продукт.


Полякова Е. А.
Церковные средовые общинные музеи как фактор развития новой музеологии

Движение Новая музеология как некая новая социокультурная реальность зародилось во второй половине ХХ в. Его основные постулаты и направления деятельности, такие как «интеграция музея в окружающую среду», «социализация музея», «изменение миссии музея» были сформулированы на Генеральной конференции ИКОМ 1983 г. В основу указанных трансформаций была положена концепция универсального музея, статичного во времени и пространстве. Новое движение было направлено на служение местному сообществу, оно являлось инструментом трансформаций и было обращено к «не к пассивной, анонимной публике, а к активным конструирующим свое собственное будущее партнерам» [2, с. 364]. Е. Н. Мастеница отмечает, что «постепенное изменение содержания миссии музея и его роли в обществе определило возникновение новых непривычных музейных форм», одними из которых стали средовые общинные музеи [2, с. 365].
Первыми представителями этой группы стали общинный музей в Анакостии (1967), экомузей в От-Эльзасе (1969) и Музей Человека и Промышленности в Ле-Крезо (1971). Идеологами нового направления были Жорж Анри Ривьер и Юг де Варин. В основе их проектов лежала идея полезного музея, сформулированная Джоном Коттоном Дана ещё в 1917 г. Д.-К. Дана оценивал эффективность работы музея как социального института в контексте его полезности рядовому человеку или общине. В его труде «The New Museum» (1917) была представлена авторская концепция «полезного» или «живого музея», согласно которой музей должен оказывать благотворное воздействие на связанные с ним общины. Такой музей должен организовывать досуг местного населения и принимать активное участие в его визуальном обучении, при этом вся просветительская деятельность «живого» музея должна выстраиваться не по линии презентации своих коллекционных собраний, в соответствии с парадигмой предметного знания, а применительно к интересам и потребностям общины. Дана писал: «Узнайте, в какой помощи нуждается община, и пусть идея музея соответствует этим потребностям» [4, с.]. Он считал, что цели и методы работы такого музея не могут быть вечными, раз и навсегда сформулированными и заданными, поскольку потребности людей достаточно динамичны. Особое место в его концепции отводилось изучению интересов общины, разработке и реализации динамичных образовательных программ, чутко реагирующих на меняющийся социальный заказ. Дана, как и известный отечественный философ Н. Ф. Федоров очень широко трактовал понятие «музейные предметы», полагая, что в него должны быть включены и реалии современной жизни общины, ее повседневный уклад.
Наиболее ярко проиллюстрировать концепцию Д. К. Дана в действии можно на примере музея Иоанно-Кронштадтского женского монастыря. Иоанно-Кронштадтский женский монастырь был открыт решением Священного Синода 10 октября 1996 г. на территории бывшего дома отдыха «Зелёный берег» в с. Кислуха Алтайского края по ходатайству Преосвященнейшего Епископа Барнаульского и Алтайского Антония. В 1994 г. дом отдыха перестал функционировать, поскольку его строения обветшали за перестроечные годы. Во второй половине 1990-х гг. начались восстановительные работы. Большую помощь оказывали близлежащие совхозы, коммерческие предприятия, солдаты расположенной неподалёку воинской части, паломники. Кроме трудов по благоустройству, активно шла организация подсобного монастырского хозяйства [1].
С 2001 г. стараниями новой настоятельницы монахини Феодоры (Краснослободцевой), начался период бурного развития Иоанно-Кронштадтского женского монастыря: на его территории появились домовая монастырская церковь, престол которой был освящен во имя Святого Праведного Иоанна-Кронштадтского, молитвенная комната для чтения Неусыпаемой Псалтири, духовно-просветительский центр, библиотека, братская община, гостиница для паломников. В 2003 г. в Иоанно-Кронштадтском монастыре началось строительство нового двухэтажного семикупольного двухпрестольного деревянного храма на 150 человек. Проект храма был выполнен в мастерской Заслуженного архитектора РФ П. И. Анисифорова, широко известного благодаря проекту православного храма в Антарктиде. По благословению Епископа Барнаульского и Алтайского Максима (Дмитриева) в верхнем этаже храма разместится престол в честь Святого Праведного Иоанна Кронштадтского, в нижнем – Собора новомученников и исповедников российских и царственных страстотерпцев, а в келейном корпусе останется домовый храм в честь иконы Пресвятой Богородицы «Ченстоховская или Непобедимая Победа».
В январе 2006 г. при Иоанно-Кронштадтском женском монастыре по инициативе его насельниц был открыт и официально зарегистрирован православный детский дом-приют «Матронушка» для девочек, названный в честь особо почитаемой московской святой. Женский монастырь был основан в «вымирающей» и соответственно неблагополучной деревне, для которой, среди прочего, была характерна проблем социального сиротства. Насельницы монастыря решили нести особое служение – основать приют для детей с целью воспитания и социальной коррекции детей из неблагополучных семей. На момент официального открытия детского дома-приюта «Матронушка» в нём проживало 6 девочек в возрасте от 4 до 7 лет, а к октябрю 2007 г. – уже 12 детей [1].
Появление детского дома стало одной из причин создания музея в пространстве монастыря. В связи с тем, что в с. Кислуха нет собственной школы (дети посещают среднюю школу в соседнем селе Повалиха), то наличие дополнительного образовательно-воспитательного учреждения стало особо актуальным. Музей должен был стать не только просветительным центром, но обеспечить потребности детей в рекреации и реализации творческих способностей. Повлияло на создание музея также и то, что монастырь был включен в епархиальный паломнический маршрут.
Сбор материала для будущего музея осуществлялся насельницами монастыря и студентами кафедры музеологии Алтайской государственной академии культуры и искусств. Студенты в рамках полевой практики осуществляли сбор этнографического материала, вели научно-исследовательскую работу и оформляли музейную документацию. Созданный при монастыре музей носит историко-мемориальный характер. Центральным объектом показа является святой праведный Иоанн Кронштадтский. Выбранная главной тема документирования неслучайна – на Алтае проживают родственники святого. В период раскулачивания в Барнаул приехал крестник и внучатый племянник св. пр. И. Кронштадтского по линии его родной сестры Дарьи Ильиничны – Петр Евдокимович Малкин. Его дочери Анна Петровна Головина, Лидия Петровна Дорофеева, Любовь Петровна Боброва передали в музей семейные реликвии – книги, фотографии, открытки и личные вещи святого. В храме монастыря хранится главная святыня обители – дароносица св. пр. Иоанна Кронштадтского [3].
В музее особо ценными экспонатами являются фотография Иоанна Кронштадтского, присланная родственниками из Суры и канон Ангелу Хранителю, подаренный святым праведным Иоанном Кронштадтским своему крестнику, страницы книги, которые держал в руках святой праведный Иоанн Кронштадтский. В экспозиции музея также представлены биография святого, изданная сразу после его успения; портрет Батюшки, долго хранившийся в семье священника Михаила Капранова, видного деятеля на Алтае, годовая подшивка журнала «Русский Паломник» за 1894 г., присланная паломниками монастыря. В журнале часто печатались материалы о святом праведном Иоанне Кронштадтском: о чудесах по его молитвам, о Доме Трудолюбия, о поездках по России [3].
В соответствии с миссией музея главное внимание в процессе визуальной и вербальной коммуникации уделяется личности Иоанна Кронштадтского. Опираясь на фотоматериалы и другие источники, размещённые в экспозиционном пространстве музея, монахини рассказывают о его жизни, деяниях, подвигах. Также в экспозиции музея представлены коллекция богослужебных книг рубежа XIX–XX вв. и свидетельства истории православной церкви в годы богоборчества: самодельные иконы, поруганные иконы, самописанные молитвословы и пр.
Другим, не менее важным объектом показа в музее, является история строительства и развития монастыря, история детского дома «Матронушка». Эти разделы, представленные преимущественно документальными и фотографическими источниками, знакомят с историей православной общины через образы ее насельников, священства, трудников и воспитанников. Для всех проживающих в монастыре экспозиции музея являются «семейной историей», отражающей особо важные моменты ее жизни.
Одним из значимых разделов музея является выставочный комплекс, посвященный творчеству детей. Здесь представлены работы (вышитые иконы, пасхальные яйца из бисера, рисунки и пр.), изготовленные воспитанниками на занятиях в воскресной школе и в кружках Дома трудолюбия. На базе музея проходит первый этап таких конкурсов, как конкурс рассказов «Моя первая встреча со святым праведным Иоанном Кронштадтским», конкурсе детских рисунков учащихся воскресных школ «Кронштадтский пастырь». Культурно-образовательная деятельность музея, подчинённая годовому православному циклу строится в соответствии с образовательными, воспитательными и творческими задачами, стоящими перед организаторами детского дома. На базе музея воспитанники не только знакомятся с житием св. пр. И. Кронштадтского, с историей православия, смотрят фильмы и проводят вечера духовно-нравственного характера, но и участвуют в мастер-классах по декоративно-прикладному искусству и работе художественных кружков.
Коммуникативная деятельность музея направлена на воспитанников детского дома, насельниц, трудниц и трудников монастыря, она охватывает паломников и жителей основанного при монастыре православного поселения социально-адаптационного характера. При музее функционирует духовно-просветительный центр, в котором организуются беседы, киносеансы, ведутся занятия и проводятся праздники. Одной из наиболее востребованных форм работы музея является обзорная экскурсия. Экскурсовод музея, она же директор детского дома – мать Христина (Нина Петровна Демиденко) знакомит паломников и туристов с территорией монастыря, затем следует посещение храма, музея и трапезной. Этот продуманный маршрут позволяет наиболее близко познакомиться с укладом жизни православной общины.
В опыте работы монастырского музея хорошо просматривается идея осуществления невещественных форм музейного документирования освещавшаяся в трудах Н. Ф. Федора, Д.-К. Дана, отца Павла (Флоренского). Так, в своей работе «Храмовое действо как синтез искусств» Флоренский обосновывает концепцию создания церковного «живого» музея на примере Троице-Сергиевой Лавры. Согласно его мнению, документироваться должно не только материальное наследие (храмы, иконы и пр.), но и вся среда Лавры: богослужения, храмовое искусство освещения и дыма, музыки и хореографии и даже духовный настрой [5].
Областью документирования нематериального наследия в музее Иоанно-Кронштадтского женского монастыря являются сам уклад жизни, правила поведения в храме, совместная молитва, опыт трудничества, опыт чтения Неусыпаемой псалтыри, опыт совместной трапезы, проводимой согласно монастырских обычаев и т.п. Всё это способствует полному погружению в мир православной монастырской общины и является одной из форм внемузейной коммуникации. Особо показательным в этом отношении являются широкое празднование в монастыре таких православных праздников как Пасха, Рождество, Крещение. Так, на Крещение паломникам и гостям монастыря предоставляется возможность совершить обряд крещенского купания согласно православной традиции: праздничное богослужение, крестный ход, освещение купели, погружение в крещенскую купель и совместная трапеза. Религиозные праздники сопровождаются такими рекреационными формами как концерты, подготовленные воспитанниками детского дома и их воспитателями. В репертуаре концертов – духовные и народные песни, чтение стихов, театрализованные сценки.
Помимо просветительной и воспитательной деятельности на базе музея проходят и научно-просветительные чтения, конференции. 6 июня 2008 г. монастырь и кафедра музееведения и наследия провели круглый стол «Слово о Батюшке» к 1020-ой годовщине крещения Руси, к 180-летию со дня рождения и 100-летию блаженной кончины святого праведного Иоанна Кронштадтского. В 2012 г. совместно с музеем монастыря подготовлен и издан альманах, посвященный истории Иоанно-Кронштадтского женского монастыря и его насельницам. В целом музей ведет достаточно активную коммуникативную деятельность для самых разных категорий музейной аудитории.
Подводя итоги, следует отметить, что средовые музеи обладают характерными формами и способами объективной трансляции наследия общины. Церковный музей Иоанно-Кронштадтского женского монастыря является примером практического воплощения концепции «полезного», «живого» музея. С точки зрения автора церковные монастырские музеи могут и должны составить собственную группу в категории средовых экомузеев. Их миссия – знакомство с православной историей и культурой средствами «живого» функционирующего памятника. Опыт работы монастырского доказывает востребованность и важность подобных форм для развития новой, общинной критической музеологии.
Литература.
Личный архив автора. Интервью с заведующей музеем Иоанно-Кронштадтского женского монастыря матерью Христиной (Н. П. Демиденко).
Мастеница, Е. Н. Новая музеология» в контексте идей экологии культуры / Е. Н. Мастеница // Фундаментальные проблемы культурологии. Том VI : Культурное наследие: от прошлого к будущему / отв. редактор Д. Л. Спивак. – М. ; СПб. : Новый хронограф : Эйдос, 2009. – С. 364–371.
Музей Иоанно-Кронштадтского женского монастыря. Материалы экспозиции.
Сотникова, С. И. Музеология : пособие для вузов / С. И. Сотникова. – М., 2004. – С. 114–125.
Флоренский, П. А. Проект музея Троице-Сергиевой Лавры, составленный членами комиссии по охране Троице-Сергиевой Лавры, профессорами П. А. Флоренским и П. Н. Каптерёвым, по поручению комиссии / П. А. Флоренский //Собрание сочинений. Т. I. : Статьи по искусству / под ред. Н. А. Струве. – Paris ; М., 1985 – С. 355–368.


Куприянова И. В.
Культовое имущество старообрядческих сообществ Алтая

Корпоративной собственностью старообрядческих сообществ Алтая, помимо культовых зданий, являлось имущество, обеспечивавшее содержание религиозной жизни – проведение богослужений, треб, обучение и приобщение к ним детей и взрослых. Это имущество обычно хранилось в молитвенных помещениях в виде комплекса предметов строго культового назначения, библиотек, интерьеров, а также обстановки – мебели и бытовых вещей, и составляло их неотъемлемую часть. Наибольшую ценность для верующих здесь представляли книги и иконы, которые даже в самых бедных моленных составляли основную часть корпоративного культового имущества. В молитвенных домах и храмах создавались соборные иконостасы с большим количеством икон, число которых достигало нескольких десятков.
Происхождение этого имущества бывало различным: с учетом специфических старообрядческих требований к такого рода вещам, оно представляет определенный интерес. На Алтае работали старообрядческие иконописцы Викула Федорович Балыкин и Егор Иванович Марков. Их иконы расходились по всему Алтаю и за его пределы. Неизвестно при этом, делали ли они иконы для храмовых иконостасов и киотов, или только для домашних божниц.
Кроме того, в конце XIX в. в д. Казанцевой проживали старообрядцы-иконописцы – выходцы из Владимирской губернии, которые имели у себя старообрядческую иконописную мастерскую, а также «целое заведение для переписывания раскольнических книг и цветников»[1]. Предположительно эта группа переселенцев представляла какой-либо из знаменитых на всю Россию центров иконописания: возможно, Мстеру. Таким образом, часть старообрядческих икон могла иметь местное происхождение, чего нельзя сказать о медных распятиях, складнях, створцах. На Алтае и в ближайших к нему территориях Сибири мастерских по изготовлению предметов меднолитой пластики не было; таким образом, все эти предметы культа были привозными. Коллекция культовой медной пластики, бытовавшей в изучаемый период в Рудном Алтае, хранящаяся в Восточно-Казахстанском архитектурно-этнографическом музее, атрибутирована по месту изготовления такими центрами медного литья, как Русский Север (Поморье), Великий Новгород, Саратов, Сызрань, Москва, Гуслицы, Урал [2].
Привозом на Алтай предметов культа – книг, икон и др., занимались руководители объединений. Многие из них часто бывали в столицах и имели возможность заказывать нужные вещи, или получали их в дар от «благодетелей». Так, например, лидер поморских сообществ П. Е. Бобровский не единожды ездил в Москву за «милостыней» к известному предпринимателю Викуле Елисеевичу Морозову, «ради скудости в Гилевой книг»; в одном случае он получил от В. Е. Морозова икон и книг на 1000 руб.[3]. Старообрядческие меднолитые кресты и иконы развозил по общинам Лосихинский наставник Ф. А. Гусев [4], возможно, это делали и другие богатые старообрядцы, в особенности занимавшиеся разъездной торговлей.
В период «религиозной свободы» стало возможно заказывать иконы для храмов в крупных центрах иконописания Европейской России. Поморцы Куячи выписали для своего вновь построенного моленного дома большой полутораметровый крест из кедра, который по дороге долго несли на руках из села в село; наконец он занял свое место на аналое, где лежало Евангелие [5].
Поморские моленные отличались большим количеством икон: например, в моленной Уржумской поморской общины по официальным данным имелось 37 икон и распятий, в Красноярской поморской моленной – 40 икон [6]. Иконы, вставленные в багеты, или расставленные в несколько ярусов на специальных полках, или заправленные в киоты, обычно занимали всю восточную стену. Несмотря на то, что поморские молитвенные дома не являлись храмам, так как не имели алтарей, все же сами поморцы считали и называли их «соборами», и придавали им вид настоящих православных храмов. Поэтому в них делались полные «высокие» иконостасы, в которых могло присутствовать изображение царских врат с колоннами и соответствующими иконами четырех евангелистов и др.
Для своих домашних и общественных моленных поморцы принимали и деревянные живописные, и меднолитые распятия и иконы, в том числе складни и створцы. Георгиевская поморская община имела в своей моленной иконостас из 29 деревянных и восьми медных икон и крестов, среди которых значатся шесть икон Спасителя, три богородичных, в том числе «Всех скорбящих радость», а также «Неопалимая Купина», «Троица» и др. [7]. После закрытия моленной в домах поморцев долгое время сохранялись крупные – «как двери», – иконы, предположительно, входившие в моленный иконостас. Эти иконы были захоронены поморцами в могилах умерших одноверцев, по-видимому, для того, чтобы не они попали в руки посторонним людям и не подверглись осквернению [8].
Большое количество предметов культа хранилось в поморском Белорецком скиту: в описи значится более 70 икон различных размеров, расположенных на иконостасной стене, вставленных в деревянные багетовые рамы и сгруппированных во внушительный по размерам иконостас с деисусным, праздничным, апостольским рядами, царскими вратами «с двумя деревянными колоннами, с изображениями на них разных святых и 4-х евангелистов» [9]. Среди икон Белорецкого монастыря преобладали богородичные: из них три «Успения Божьей Матери», по одной – «Рождество Божьей матери», «Богоматерь Тихвинская», «Нечаянная радость. Явление Христа женам-мироносицам», «Всех скорбящих радость», «Умягчение злых сердец» и др.
В белокриницких храмах делался классический православный иконостас. Наиболее значительным по своим размерам был иконостас Крестовоздвиженской церкви. В ноябре 1914 г. уполномоченный общины, председатель церковного совета Киприан Афанасьевич Волков заключил договор с правлением Первой иконостасной Барнаульской трудовой артели «Деятель» об изготовлении иконостаса с двумя заклиросными киотами [10], в котором значилось, что иконостас должен быть изготовлен в соответствии с прилагаемыми чертежами к 1 сентября 1915 г. Также оговаривались используемые материалы и качественный уровень работы: иконостас должен был быть сделан «из сухого, выдержанного соснового леса не тоньше полутора вершков, а резьба вся из выдержанного сухого кедрового леса, из такового же леса должен быть сделан и весь орнамент». Для оклеивания основания иконостаса предполагалось использовать толстую парусину на французском клее, с мелом, «с соблюдением безукоризненной расчистки», и затем выкрасить его на три раза эмалевой краской в цвет, указанный заказчиком. Резьба покрывалась позолотой: «безукоризненной и с блеском». За работу предполагалось уплатить артели 2500 руб., при этом покупку золота для позолоты община брала на себя: это должно было быть сусальное золото, представлявшее собой тончайшие металлические листы золотистого цвета.
Сусальное золото может быть изготовлено из собственно золота, золота накладного по серебру («двойник»), а также из сплава меди с цинком и другими металлами, или из серебра и алюминия, окрашенных прозрачным желтым лаком. В данном же случае речь идет о наиболее дорогом материале – высококачественном червонном золоте, которое было приобретено в количестве 100 листов в Москве, при помощи московских одноверцев [11]. Община только предоставляла золото, собственно же сусаль, вероятно, должна была изготовить артель. Можно предположить, что качество работы иконостасной артели удовлетворило старообрядцев: по завершении работ председатель совета общины К. А. Волков выдал ей «аттестат», в котором удостоверялись профессионализм, добросовестность и аккуратность исполнения иконостаса [12].
Структура Крестовоздвиженского иконостаса была классической: местный ряд с царскими вратами, над ними большие иконы Богородицы и Спаса; от этой вертикали в каждом ярусе справа и слева располагалось по шесть икон разновысотных, но одинаковой ширины. В этой структуре отсутствовал ярко выраженный деисусный ряд, или, вернее, он был соединен с самым нижним – местным рядом. В описи культового имущества Крестовоздвиженского храма перечень икон местного ряда включает, во-первых, иконы царских врат – обычные здесь «Благовещение» и изображения четырех евангелистов, а также небольшие иконы преподобного Сергия и пророка Илии и круглые изображения херувимов, вставленные в резные столбцы. Местный ярус включал в себя шесть наиболее крупных икон размером примерно 1 м на 64 см: их расположение по обеим сторонам от царских врат можно видеть на фотографии И. И. Чучалина на фоне нижнего ряда иконостаса, опубликованной в журнале «Слово Церкви». Справа от царских врат находилась икона Спасителя, слева – Богоматери. Кроме того, в этом ряду располагались иконы «Иоанн Креститель», «Успение Богоматери», а также «Воздвижение Креста Господня» – очевидно, храмовая икона; а также икона «Собор Вселенских Учителей и Святителей. Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст» [13]. При описании этой части иконостаса указаны два больших, почти двухметровых образа южных и северных дверей: архангелы Стефан и Гавриил [14].
Следующий – праздничный ряд включал в себя меньшие по размеру иконы, изображающие праздники и Страсти Христовы. Количество икон праздничного ряда может варьироваться в зависимости от ширины храма: в Крестовоздвиженском иконостасе их было 12, расположенных по шесть справа и слева от Царских Врат, и еще одна – в верхней их части; это были иконы: еще одно «Воздвижение», «Преображение», «Введение во храм», «Вход Господень в Иерусалим», «Живоначальная Троица», «Богоявление», «Рождество Христово», «Благовещение», «Успение», «Вознесение», еще одно «Успение Божией Матери», «Рождество Богородицы», «Тайная Вечеря». Иконы этого ряда традиционно были сравнительно невелики: примерно 44,5 см на 35,6 см.
Деисусный ряд носит также название «апостольский», поскольку в нем иногда, после изображений Спаса в центре и Богоматери и Иоанна Предтечи по обеим сторонам от него, шли изображения апостолов и евангелистов: Петра, Павла, а если было место, то и других. Если в этом ряду имелись изображения архангелов, то апостолы размещались вслед за ними [15]. В иконостасе Крестовоздвиженского храма апостолы были выделены в целый отдельный ярус, который был расположен над праздниками, что не совсем характерно для классического иконостаса. Иконы двух верхних ярусов сделаны были высокими и узкими: около 90 см в высоту, 40 см в ширину. Третий, апостольский, ярус также вмещал 12 икон: 11 изображений апостолов и двенадцатое – Богоматери (предположительно Одигитрии – она значится в заказе).
Наконец, Крестовоздвиженский иконостас имел четвертый ярус – пророческий, изображавший ветхозаветную церковь, который имеется только в полных и богатых иконостасах в крупных или средних храмах. В его состав входят изображения ветхозаветных пророков: здесь это были иконы «Иона», «Наум», «Елисей», «Захария», «Давид», «Моисей», «Самуил», «Илия», «Исайя», «Иеремия», «Соломон», «Михей». Размеры икон этого яруса еще более высокие и узкие, чем нижнего: около 98 см в высоту, 35,6 см в ширину. Иконостас был увенчан иконой «Спас Вседержитель», самой крупной из всех: 107 см высотой, 71 см шириной; она располагалась непосредственно над иконой «Знамение Богоматери», соответствовавшей ей по ширине.
Общая высота Крестовоздвиженского иконостаса превышала 6 м, ширина составляла свыше 5 м. Размеры и структура иконостаса, возможно, были сориентированы на размеры храма: учитывая, что он был построен не совсем в том, месте, где хотелось общине, можно предположить, что его размеры подверглись корректировке. Несмотря на простоту и лаконичность иконописного стиля, он был очень пышен и красив: ризы и венцы на иконах были позолоченными; червонное золото, использованное для золочения резьбы, придавало ей богатый вид: орнаментальная резьба по дереву с применением золочения стала применяться для украшения иконостаса, начиная с XVI в., превратив его в произведение искусства и еще более усилив его эмоциональное воздействие [16].
Иконы для Крестовоздвиженского иконостаса, числом 59, были заказаны некоему «иконнику» из села Давыдово Нижегородской губернии, Михаилу Комарову, которому предоставлялись все необходимые сведения – «лекала»: копия плана иконостаса, его подробные размеры, список икон с указанием размера и содержания. В договоре общины с иконописцем также выставлены высокие требования к качеству работы: говорилось, что иконы должны быть сделаны «из самого лучшего материала и доброкачественные во всех отношениях, письма самого лучшего исполнения, в стиле по указанию К. А. Волкова, согласно образцов». Кроме того, должна была быть сделана «разделка риз и венцов золотом» [17]. Стоимость работы оценивалась в 1300 руб. Таким образом, очевидно, Барнаульская белокриницкая община не жалела средств на украшение своего храма.
По-видимому, Михаил Мартемьянович Комаров (вероятно, и сам старообрядец) был известен как опытный и искусный исполнитель крупных заказов на старообрядческие иконы: несомненно, Крестовоздвиженская община навела о нем подробные справки. В его письмах Крестовоздвиженской общине не только даются заверения в качестве и аккуратности выполнения работы, обещания сделать все «в любом стиле» и «в угоду» заказчикам, но и содержатся компетентные рассуждения относительно художественной стороны вопроса. В частности, говорится о том, как соблюсти гармонию между иконами и собственно иконостасом: по словам автора, необходимо сделать работу таким образом, чтобы «выделить иконостас и иконы. А то может мастер слить то и другое – то тогда некрасиво; или [если] резьба чересчур сильно велика, а иконы малы, – то все пропадет» [18]. К деревянному позолоченному иконостасу мастер советовал сделать иконы новгородского стиля в технике «накрасками», с золотым матовым фоном, «как в старину делали», что и было принято общиной.
Договор Крестовоздвиженской общины с М. М. Комаровым датируется 13 февраля 1915 года. Всего ему было заказано 59 икон на сумму 1300 руб. [19]. Мастер охотно взялся бы за выполнение всего иконостаса, обещая сделать барнаульцам «чюдо красоты». Но иконостас уже был заказан артели «Деятель» [20].
Работа над иконами была окончена одновременно с монтированием иконостаса: к 1 августа 1915 г. Иконы были доставлены по железной дороге до Новониколаевска, оттуда до Барнаула колесным трактом. Завершение иконостасных работ явилось последним аккордом строительства и украшения градо-Барнаульского старообрядческого Крестовоздвиженского храма. Помимо иконостасных икон, в Крестовоздвиженском храме имелось также около 40 икон вне иконостаса: запрестольных, алтарных, киотных.
Другим необходимым и ценным достоянием общин были книги, в первую очередь литургические: «Евангелие», «Псалтырь», «Апостол», «Часослов», «Устав», «Чины», «Минеи». В описях культового имущества 1920-х гг. упоминаются также тексты для суточных служб: «Часослов», «Служебник». В каждом собрании имелись какие-либо певчие книги – «Ирмосы», «Обедницы», «Октаи», «Обиходы», «Триоди» – постные и цветные, и др. [21]. В книжном собрании Белорецкого скита значатся также «Старчество», «Крепость», «Панихидник» и др. [22].
В библиотеке Крестовоздвиженского храма, одной из наиболее полных и многочисленных из подобных собраний, имелись также произведения полемического и нравоучительного характера. К первым здесь можно отнести «Книгу о вере», «Кормчую» («Номоканон»); ко вторым – «Златоуст: книга поучений Иоанна Златоуста», «Сын церковный: собрание нравоучений», «Сборник: книга, в которой собраны нравоучительные слова святых отцов Восточной церкви учителей». Из произведений житийной литературы в Крестовоздвиженском храме имелись «Пролог – Сборник или свод житий святых», «Житие Аввы Дорофея», «Николино житие», «Житие Иоанна Богослова». Как уже отмечалось, библиотека Крестовоздвиженского храма была наиболее многочисленной: в описи за 1922 год значатся 32 наименования и 52 экземпляра. О пополнении библиотеки, по-видимому, заботился о. Иаков Чучалин. Книги ему, по его просьбе, приобретал в Москве М. И. Бриллиантов – в 1920-х гг. секретарь Совета Всесоюзных съездов старообрядцев; Бриллиантов обычно, сверх просимого, прикладывал еще какое-либо редкое издание, а также машинописную рукопись религиозного содержания – «для сведения» о. Иакова [23]. Богослужебные старопечатные книги сберегались старообрядцами особенно тщательно: как правило, они переплетались кожей, бархатом, коленкором, плюшем и т. д.
Судьба этого имущества в период массового закрытия культовых зданий в конце 1920-х–начале 1930-х гг. складывалась по-разному. Несомненно, значительная часть его была утрачена. Отдельные памятники попали в музеи. Многое из иконостасов и библиотек было спрятано старообрядцами; эта часть культурного наследия продолжает свое бытование в наши дни.
Литература
ТЕВ – 1896. – № 2. – С. 12.
Каирбекова, Ж. Ж. Вступительная статья [Электронный ресурс] / Ж. Ж. Каирбекова // Русская мелкая пластика из меди : каталог из фондов Восточно-Казахстанского областного архитектурно-этнографического и природно-ландшафтного музея-заповедника. – Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.vkoem.kz/catalogs_vkoem/russkaja_melkaja_plastika_iz_medi/article_ru/vstupitelnaja_statja.htm. – Дата обращения: 26.07.2013.
Спрыгин, В. Н. «Во тьме и сени смертней» / В. Н. Спрыгин // Старообрядческая мысль. – 1914. – № 9. – С. 853.
Каирбекова, Ж. Ж. Вступительная статья
Архив АГАКИ. Алтайский р-н. 1993 г. У. И. Собянина, 1907 г. р.
ГААК. Ф. Р-34. Оп. 1. Д. 212. Л. 133, 186; Ф. Р-690. Оп. 1. Д. 8. Л. 20.
ГААК. Ф. Р-34. Оп. 1. Д. 212. Л. 186.
Фонд АГАКИ. Экспедиция № 3. Ребрихинский р-н. Кассета. № 2.
ГААК. Ф. Р-690. Оп. 1. Д. 3. Л. 6.
ГААК. Ф. 135. Оп. 1. Д. 22. Л. 256.
ГААК. Ф. 135. Оп. 1. Д. 2. Л. 6.
Там же. Л. 7.
ГААК. Ф. 135. Оп. 1. Д. 2. Л. 2.
Шкаруба, Я. М. Основы иконоведения. Богословие в красках / Я. М. Шкаруба. – Новосибирск, 2008. – С. 210.
Там же. С. 211-212.
История русского искусства. Т. 1. Искусство X – первой половины XIX века. – М., 1991. – С. 59.
ГААК. Ф. 135. Оп. 1. Д. 22. Л. 260.
ГААК. Ф. 135. Оп. 1. Д. 22. Л. 264.
Там же. Л. 260.
Там же. Л. 256.
ГААК. Ф. 135. Оп. 1. Д. 5. Л. 4-5; Ф. Р-34. Д. 212. Л. 113, 186; Ф. Р-690. Оп. 1. Д. 3. Л. 6.
ГААК. Ф. Р-690. Оп. 1. Д. 3. Л. 6.
ГААК. Ф. 135. Оп. 1. Д. 24. Л. 48.


Шорина Д. Е.
Научно-технические коллекции музеев как форма трансляции
историко-культурного наследия региона
(на примере Музея истории дорог Алтая)

Вопросы изучения и определения механизмов и форм трансляции историко-культурного наследия в музейном пространстве являются актуальными для музеев различных профилей и видов с разнообразными коллекционными собраниями. В частности, это относится к музеям, имеющим в своём фонде предметы техники как элементы культурного пространства, формирующегося «культурного измерения» в рамках системы «техника – социокультурный мир».
На современном этапе в музеях Алтайского края комплектуются и хранятся, как предметы техники, так и технические коллекции. Научно-технические коллекции собраны и экспонируются, например, в Алтайском государственном краеведческом музее, в Музее истории развития горного дела, в Музее истории камнерезного дела на Алтае, в Музее истории Павловского района. Подобные фондовые собрания сформированы также в корпоративных, ведомственных музеях края (Музей завода АТЗ (АО «Алттрак») г. Рубцовска, Музей истории вагоноремонтного завода и Музея истории локомотивного депо г. Барнаула и др.) [11]. Для выявления и анализа места, функциональной значимости рассматриваемых коллекций в историко-культурном контексте региона, обратимся к одному из таких музеев – Музею истории дорог Алтая.
Музей истории дорог Алтая Краевого государственного казенного учреждения КГКУ «Алтайавтодор» был основан как методический кабинет в декабре 2000 г. в г. Барнауле. Следует отметить, что уже в данный период методический кабинет фактически выполнял функцию регионального отраслевого музея. Заведующей методическим кабинетом стала С. Ю. Матушина, документовед отдела кадров данного предприятия [9 ].
Комплектование фондов для кабинета проходило из различных источников, например, экспонаты привозили из дорожных хозяйств края, в том числе, из уникального Музея истории Чуйского тракта, располагавшегося в Бийском дорожно-строительном управлении. Предметы и документы для будущего Музея были подарены Змеиногорским и Барнаульским дорожно-строительными управлениями. Некоторые редкие вещи приобретались у жителей Алтайского края. Так, например, в фондах Музея появился старинный инструмент, пополнивший коллекцию геодезических инструментов – теодолит XIX в.
В результате комплектования в фондах Музея истории дорог Алтая КГКУ «Алтайавтодор» были сформированы материалы следующего характера:
– подлинные сюжетные фотоснимки: дорожно-строительных работ, дорожной техники, мероприятий и праздников, связанных с дорожным строительством; видовые фотоснимки: дорожного полотна, мостов, переправ; фотопортреты: групповые и индивидуальные (непосредственно в рабочей обстановке) дорожных рабочих, мастеров и инженеров;
– подлинные документы, отражающие историю сети дорог, мостостроения, дорожного хозяйства района и края, историю предприятия «Алтайавтодор»: приказы об организации и реорганизации предприятия, карты, схемы, данные статотчетов, статьи из периодической печати, листовки, плакаты;
– подлинные вещественные свидетельства истории развития дорожного и изыскательского дела: рабочие инструменты и приборы, рабочая одежда, археологические и другие интересные находки, сделанные при строительстве мостов и дорог и в результате экспедиций;
– копии редких фотоснимков, карт, документов XVIII–XX вв. (научно-вспомогательный фонд) [4].
Информация, представленная в отчетных данных музея, позволяет сделать вывод о том, что за период 2001–2003 гг. половина экспозиционных комплексов была заменена новыми [1 ; 2 ; 3]. Так, в результате в Музее была сформирована экспозиция, имеющая два раздела: «Дорогами предков» и «Дороги XXI в.». Тематический раздел «Дорогами предков» включает в себя экспозиционные комплексы: Тропы древнего Алтая», «Эй, ямщик, погоняй лошадей...», «Чуйский тракт: от верблюда до автомобиля», «Мосты из прошлого в будущее XIX–XX вв.».
Первый комплекс «Тропы древнего Алтая» представлен стендом «Археология на дорогах Алтая», включающим фотоснимки и буклеты с изображением наскальных рисунков, каменных изваяний, иллюстрированные отчеты об археологических раскопках. Материалы стенда «Содержание и исправление дорог XVIII–XIX вв.» посвящены истории экспедиционного исследования Алтая, прокладке транспортных путей, выявлению участков старых дорог и других материальных свидетельств: наскальных изображений, остатков поселений в районе современной автотрассы [5]. Под руководством сотрудников предприятия «Алтайавтодор» в июне 2002 г. была проведена экспедиция по маршруту: Барнаул – Бийск – Майма – Манжерок – Усть-Сема – Черга – Онгудай – Иня – Чибит – Чаган – Узун – Кош-Агач – Ташанта. Полевой материал, собранный во время ее прохождения, поступил в фонды методического кабинета КГКУ «Алтайавтодор» [10, с. 62]. Памятники материальной культуры, зафиксированные в экспедициях Музея, были включены в список туристических объектов [7; 10].
Второй экспозиционный комплекс «Эй, ямщик, погоняй лошадей...» включает витрину «Ямская гоньба», демонстрирующую материалы, характеризующие предметный аспект образа жизни ямщиков. Так, например, в витрине показаны комплексы: бытовой (предметы бытовой утвари начала XX в., овальный стол середины XIX в., фрагменты конской упряжи), технико-инженерный (дорожная карта Алтайского округа 1895 г., маршрутные листы Барнаул – Москва начала XX в.) [5].
Третий комплекс «Чуйский тракт: от верблюда до автомобиля» освещает историю изучения «изыскания» Чуйского тракта начала XX в. Он содержит фотографии: фотопортрет техника В. Я. Шишкова, руководителя изыскательской партии, фотоснимки изыскательской партии В.Я. Шишкова нач. XX в., современные фотоснимки Чуйского тракта, а также картографические материалы (планшеты, карты изысканий 1913–1916 гг., комплекты копий карт XIX–XX вв.) [5]. Следует заметить, что изыскательная экспедиция из 10 человек была для ускорения работ разделена на две партии. В. Я. Шишков осуществлял общее руководство обеими партиями. Первая «Чуйская» под руководством техника В. П. Петрова исследовала «левобережное» направление дороги: Бийск – Верх-Катунское – Старая Белокуриха – Алтайское – Шебалино – Онгудай –Кош-Агач. Вторая группа во главе с В. Я. Бабуриным исследовала «правобережный» вариант в направлении: Бийск – Майма – Усть-Сема – Эдиган с выходом на левобережное направление в Кор-Кечу. Изыскания проводились в сезон 1915 г., обработку материалов В. Я. Шишков заканчивал в 1916 г., но изыскательские работы не были завершены из-за начавшейся Первой Мировой войны [8, с. 98].
В данном комплексе представлена тематическая коллекция Музея истории дорог Алтая – коллекция документов и предметов по истории освоения и строительства Чуйского тракта. Основу данной коллекции Музея составляют документальные материалы, а также макеты и диорама. Её документальная часть включает в себя фотоснимки, подлинные и копийные (1900–2000-х гг.) с изображением участков тракта и его окрестностей, населенных пунктов и наскальных рисунков, моментов строительства тракта, автомобильной дорожной техники; топографические материалы-карты, планы, выкопировки; техническую документацию – чертежи, проектные задания, отчеты об изысканиях, паспорта дороги; делопроизводственную документацию, книги почета, поздравительные адреса, грамоты, личные дела, приказы по управлению дороги, альбомы по истории дорожных организаций, обслуживающих тракт [5].
В коллекции также имеются два макета дороги. На первом макете изображен участок от Бийска до границы с Монголией, на втором – участок 202–212 км дороги и диорама «Мосты через р. Катунь на Чуйском тракте близ с. Иня». Первый макет и диорама были выполнены бийским художником П. Ю. Коробейниковым. Они электрифицированы, снабжены пейзажными фотоснимками на цветной пленке с подсветкой. Второй макет выполнен в мастерской архитектора-дизайнера В. М. Бутина и представляет современную автодорогу первой технической категории с многоуровневыми развязками, надземными пешеходными переходами. Макет также снабжен подсветкой. Оба макета изготовлены из разных материалов и в разной творческой манере: первый сделан с использованием гипса, пластика, снабжен большим количеством текстов и иллюстраций. Второй макет выполнен из картона, детали рельефа представлены достаточно схематично, к нему прилагается уменьшенная схема демонстрируемого участка дороги [5].
Четвертый комплекс рассматриваемого раздела называется «Мосты из прошлого в будущее XIX–XX вв.». В нём представлены материалы, характеризующие специфику строительства мостов и переправ начала XX в. на Алтае. В витринах размещены макет Обского моста, восемь информационных планшетов, подлинные фотоснимки «Мост типа «лавы» через горную реку», «Строительство железнодорожного моста через Обь у Барнаула» 1913–1914 гг., «Паромная переправа» начала XX в., а также проект постройки деревянного моста балочновисячей конструкции через р. Лосиху 1928 г. [5 ].
Следующий, второй раздел музейной экспозиции «Дороги XXI в.» освещает работу КГКУ «Алтайавтодор» и его дочерних предприятий (на сегодняшний день это независимые предприятия). Он включает тематический комплекс «Алтай – Кузбасс», состоящий из подлинных предметов, характеризующий процесс дорожного строительства в Алтайском крае в XXI в.: дорожная одежда, документация, инструменты, использующиеся при строительстве дороги «Алтай – Кузбасс» [5 ; 6].
В состав коллекции Музея истории дорог Алтая входит несколько автомобилей и дорожных механизмов 1920–1940-х годов, работавших на Чуйском тракте в разные годы, а именно: грузовой автомобиль ЗИС-5, выпуска 1944 г., грузовой автомобиль Урал-ЗИС-355, выпуска 1957 г., корчеватель прицепной ДЗ-33, бульдозер с канатным управлением Д-271, «завоеватель» целинных земель Алтая «Захар» – «ЗИС-5» [5]. Вышеперечисленные марки автомобилей в большинстве своём сняты с эксплуатации, и техника, выпускавшаяся серийным производством, сегодня сохраняется только в музейном пространстве.
Таким образом, экспозиция Музея истории дорог Алтая состоит из двух разделов, для первого из них структурной основой является изучение технического освоения Чуйского тракта, для второго – история строительства дороги «Алтай – Кузбасс» и современная деятельность КГКУ «Алтайавтодор», дорожного хозяйства края.
Анализ фондового собрания и экспозиции Музея истории дорог Алтая позволяет сделать вывод о том, что к материальным объектам, имеющим значение для его деятельности, относятся как сами технические объекты (инструментарий, автомобили), так и разнообразная техническая документация, результаты фотофиксации строительства и эксплуатации дорог, а также формы воспроизведения технических объектов (моделей и макетов). Работа Музея, заключающаяся в приобретении подлинников, их исследовании и экспонировании, прежде всего, направлена на наиболее полное раскрытие информационного потенциала предметов техники, интерпретации истории и современного состояния дорожного строительства и путей сообщения в регионе. Научно-технические коллекции, собранные в Музее истории дорог, тесно связаны с историко-культурным контекстом эпохи освоения территории Алтайского края, с таким важным фактором как осмысление роли технических достижений в процессе его социально-экономического развития.
Литература
Архив Музея истории дорог Алтая. Отчет о деятельности музея за 2001 г. – Барнаул, 2002. – [12 c.].
Архив Музея истории дорог Алтая. Отчет о деятельности музея за 2002 г. – Барнаул, 2003. – [19 c.].
Архив Музея истории дорог Алтая. Отчет о деятельности музея за 2003 г. – Барнаул, 2004. – [14 c.].
Архив Музея истории дорог Алтая. Книга поступлений музейных предметов на постоянное хранение. – Барнаул, 2001. – 345 с.
Личный архив автора. Музей истории дорог Алтая : [фотографии экспозиции] / авт.-сост. Д.Е. Шорина. – Барнаул, 2012.
Автомобильная дорога «Алтай-Кузбасс» (от идеи до воплощения) / под ред. B. C. Германенко, Л. А. Хвоинский, А. Г. Савченко. – Барнаул : Изд-во НИИ ГП, 2001. – 156 с.
Горная Колывань : сб. науч. ст. по материалам всерос. науч.-практ. конф. / Администрация Алт. края, Гос. унитар. предприятие «Алтайавтодор», Ком. администрации Алт. края по культуре и туризму, Гос. учреждение культуры «Науч.-произв. центр по сохранению ист.-культур. наследия Алт. края» ; [отв. ред. Л. А. Никитина, Г. А. Кубрина]. – Колывань ; Барнаул : Азбука, 2002. – 199 с.
Гришаев, В. «Я люблю Алтай крепко» / В. Гришаев // Алтай. – 1993. – № 5. – С. 96–100.
Матушина, С. Ю. История дорожного дела на Алтае, 1900–2000 гг. / С. Ю. Матушина ; [ГУП «Алтайавтодор»]. – Барнаул : Тип. НП «Азбука», 2000. – 26 с.
Матушина, С. Ю. Роль музеефикации объектов истории путей сообщения в культурно-познавательном туризме / С. Ю. Матушина // Социально-культурные туристические ресурсы Алтайского региона. Проблемы и перспективы использования. – Барнаул, 2004. – С. 62–65.
Информация о развитии музейной сети Алтайского края : паспорт культурной жизни. Алтайский край. Музейное дело. 2012 г. [Электронный ресурс] : официальный сайт / ГИВЦ Минкультуры РФ. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://givc.ru, свободный. – Дата обращения: 03.07. 2013.


Одинцова О. В.
Всероссийский мемориальный музей-заповедник В. М. Шукшина
как культуроформирующий фактор Алтайского региона

Развитие туристско-рекреационной сферы, имеющее своей основой историко-культурное наследие, может рассматриваться как один из факторов социально-экономического развития региона. Деятельность музеев в сфере сохранения и популяризации наследия является одной из возможных форм рекреационного туристского обслуживания. Музей, часто становится культурным центром села, способствующим формированию духовных ценностей, раскрывающим творческий потенциал людей. Всероссийский мемориальный музей-заповедник В. М. Шукшина в селе Сростки является эффективным средством организации культурного досуга, потребности в познавательном отдыхе не только местных жителей, но и приезжих из других регионов.
Сростинский музей был открыт в 1978 г., размещался в небольшом помещении библиотеки, первыми его коллекциями стали материалы о раннем периоде творчества писателя, режиссера, актера – В. М. Шукшина, а также его книги, фотографии, личные вещи. Первоначально музей имел статус филиала краевого краеведческого музея и представлял собой не систематизированное собрание мемориальных предметов.
Дальнейшее развитие музея-заповедника происходило на базе дома матери В. М. Шукшина – М. С. Куксиной. Первоначально в экспозиции преобладали мемориальные вещественные источники. Основу ее составил сам дом и вещи, переданные музею родственниками писателя. Тематическая структура экспозиции, включавщая спальню матери Марии Сергеевны, спальню самого В. М. Шукшина, зал, кухню, летнюю веранду, соотносилась с количеством комнат. Каждая комната посвящалась определенной теме, имела свой презентационный замысел и экспозиционное решение. Мемориальная экспозиция строилась преимущественно на основе воспоминаний родственников В. М. Шукшина и его матери.
Уже через год после открытия музея была разработана научная концепция новой, дополненной экспозиции, в которой были представлены материалы, связанные с детскими и юношескими годами В. М. Шукшина, с началом его творческого пути. Также были организованы фрагменты интерьера дома, например, уголок с письменным столом, за которым работал Шукшин, когда приезжал к матери. В витринах отдельными комплексами были выставлены личные вещи В. М. Шукшина, документы, фотографии, рукописи, материалы, отражающие процесс работы над фильмами и почти все произведения В. М. Шукшина, изданные на алтайскими и другими советскими и зарубежными издательствами.
На веранде дома разместили последний раздел экспозиции – «Памяти В. М. Шукшина». Здесь были представлены афиши отечественных и зарубежных театров, которые работали по произведениям Шукшина. Изменения претерпела и усадьба дома. Реставрированы и частично убраны надворные постройки, положен асфальт на территории усадьбы. На месте огорода сотрудники музея в 1979 г. под руководством НИИ садоводства Сибири им. Н.А. Лисавенко заложили парк-цветник в знак памяти и благодарности великому таланту.
В январе 1991 г. решением райисполкома Бийского районного совета народных депутатов № 9 от 10.01.1991 г. «О реорганизации музея В. М. Шукшина в с. Сростки» музей был преобразован в историко-мемориальный и получил статус самостоятельного учреждения Бийского района. Через год историко-мемориальный музей был переименован в Государственный историко-мемориальный музей и переведен в непосредственное краевое подчинение Комитета администрации Алтайского края по культуре.
В 1999 г. распоряжением правительства РФ № 1137-Р музей получил статус – Всероссийский мемориальный музей-заповедник В. М. Шукшина [1]. В настоящее время в состав музея-заповедника включены 12 объектов культурного и природного наследия краевого и федерального значения [5, c. 267], среди которых центральное место занимают памятники, связанные с именем В. М. Шукшина. К ним относятся «школа, в которой учился, а затем работал русский советский писатель, кинорежиссер и актер, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР В. М. Шукшин», дом, где прошли его детские 1941–1957 годы, а также дом, где он жил в 1965–1972 гг. [5, с. 267–268]. Кроме них в состав музея-заповедника входят археологические и природные объекты (например, «Гора Пикет», «Группа стоянок «Сростки», эпоха палеолита («Сросткинская стоянка»), «Курганная группа «Сростки», VIII–X вв. н.э., «Пикет, городище. Эпоха железа», «Курганный могильник «Сростки 2». [5, с. 267–268]
На современном этапе на базе постоянных экспозиций музеем осуществляется не только работа по сохранению и пропаганде наследия писателя, но и проводятся масштабные исследования объектов культурного и природного значения, связанные с именем знаменитого земляка и историей села Сростки. Реализация данной задачи находит отражение также и в выставочной политике музея, которая способствует не только формированию в глазах посетителей образа известного писателя и режиссера, но и приобщению к тому духовному потенциалу, который несет его творчество.
Выставочные проекты музея, в первую очередь, демонстрируют аудитории многогранную личность В.М. Шукшина и ее проявления в различных сферах культуры. Так, например, в июле 2003 г. в музее-заповеднике проводилась выставка «Брат мой» И. П. Попова, члена Союза художников России, троюродного брата В. М. Шукшина, познакомившая сростинцев с коллекцией Искитимского историко-краеведческого музея. В 2006 г. были представлены две фотовыставки – «Шукшинские чтения в лицах» (из фонда члена Союза журналистов России Ю. П. Верещагина к 30-летию Шукшинских чтений). В 2007 г. на выставке «Григорьевы: сердце, отданное Алтаю» были представлены афиши фильмов, снятых режиссерами Юрием Валентиновичем и Ренитой Андреевной Григорьевыми, редкие и уникальные фотографии из их архива. Открывшаяся 15 апреля 2009 г. в музее выставка «Один год из жизни В. М. Шукшина», была посвящена последнему, 1974 г. жизни писателя, актера, кинорежиссера. На ней были представлены уникальные фотографии А. Ковтуна, на которых Василий Макарович предстал в бытовой обстановке, с семьей, детьми, на отдыхе, в перерывах между съемками. Кроме фотоисточников выставка отращила материалы VII Всесоюзного кинофестиваля в Баку о премировании фильма «Калина красная»; произведения, опубликованные в 1974 г., и последний сборник рассказов Шукшина «Беседы при ясной луне», критические статьи о его творчестве как писателя и режиссера, а также его интервью.
В начале 2011 г. в музее-заповеднике В. М. Шукшина открылись сразу две выставки. В выставочном зале – документально-художественная – «Земля и люди Шукшина», в конференц-зале нового здания фондохранилища – графики – «На земле Шукшина». Художественные работы были выполнены земляками писателя – И. П. Поповым, В. П. Перовым, И. А. Ивановым. Выставка дополнялась документальными материалами, сборниками стихов А. Д. Лещева, Н. А. Ядыкиной, Г. А. Волобуевой, брошюрой В. Н. Фаддеенкова о меде, воспоминаниями Ю. Н. Фаддеенкова и стихами Н. Н. Фаддеенкова. В 2013 г. в музее работали художественные выставки из фондового собрания «Большая совесть» И. Рудзите, «Хранители памяти. Коллекционеры и их коллекции».
Данные выставки, посвященные личности и деятельности В. М. Шукшина, включают в себя не только мемориальные предметы, но также рукописи, фотографии, документы, произведения живописи. Они ориентированы на разные группы аудитории и привлекают в музей не только сростинцев, но и всех многочисленных поклонников творчества В. М. Шукшина из разных регионов, что представляется большой удачей музейных работников в поиске эффективных форм музейной коммуникации.
Литературные и кинематографические работы В. М. Шукшина неразрывно связаны с историей и природой Алтая, что также находит отражение в выставочных проектах музея-заповедника. 12 апреля 2002 г. состоялось открытие выставки живописных и графических работ «Нам только здесь счастливыми быть» Валентины и Владимира Перовых. В сентябре того же в музее проходила совместная с Государственным художественным музеем Алтайского края выставка «С чего начинается Родина», в которой были представлены работы таких авторов как Г. П. Борунов, В. А. Зотеев, В. Б. Терещенко, А. Н. Потапов, посвященные природе Алтая. В 2004 г. в музее работала фотовыставка «Наш Алтай» А. А. Проваторова, Г. Н. Корчёнкина и А. и В. Проваторовых. Выставки, посвященные Алтаю, наводят зрителя на мысль о глубинных алтайских истоках творчества В. М. Шукшина.
Особенностью выставочной деятельности музея-заповедника является сочетание показа работ профессиональных художников и сростинцев. Например, выставка «Юбилею села Сростки посвящается (1804-2004)» включала в себя живописные работы двух мастеров: И. П. Попова, троюродного брата В. М. Шукшина по линии матери, члена Союза художников России, профессора Новосибирского госуниверситета и И. А. Иванова (1909–1995) учителя рисования Сростинской средней школы, представлявшие изображения сельских улиц и пейзажа. Дополняли выставку изделия прикладного творчества и предметы быта из этнографической коллекции музейного собрания.
В течение 2005 г. были организованы выставки художника Ю. И. Федотова «Напевы старого Горно-Алтайска», Д. Филиппова «Плато Укок. Прикосновение к легенде». «Алтай в моем сердце» - так называлась фотовыставка Е. А. Жуковой, члена Международной федерации журналистов, члена Союза журналистов России, члена Союза журналистов Москвы, проходившая 15 марта 2007 г. В 2008 г. в музее-заповеднике работала персональная выставка Ю. Капустина «Алтайские времена года», на которой были представлены живопись, графика, керамика, сувениры, воплотившие образ В. М. Шукшина, а также детские работы, отображающие все четыре времени года на Алтае.
В течение последних лет все чаще в выставочной деятельности музея находит свое отражение история села Сростки. Например, 2010 г. был отмечен выставкой, посвященной 65-летию Победы в Великой Отечественной войне (1941–1945). На выставке демонстрировались фронтовые фотографии, письма, боевые награды, солдатская гимнастерка, фляжка, портсигар. Был оформлен уголок избы военного времени. Одним из самых заметных экспонатов стал снимок «Митинг в честь дня Победы над фашистской Германией 9 мая 1945 г. Сростки. Фото А. Лерман».
В 2012 г. к 75-летию Алтайского края сотрудниками музея была подготовлена к показу необычная по форме и содержанию выставка-календарь «Один день из жизни села», которая раскрывала значимые февральские даты в истории с. Сростки. 28 сентября 2012 г. в музее состоялось открытие выставки, посвященной юбилею Алтайского края, основными материалами которой явились документы по истории совхоза «Сростинский».
Временные выставки в настоящее время являются наиболее привлекательной для посетителей коммуникативной формой работы музея-заповедника, их содержание и тематика которых благоприятно сказывается не только на имидже музея, но и на формировании привлекательного образа Алтайского края, взрастившего такого талантливейшего самородка как В. М. Шукшин. Жизнь села и деятельность музея тесно связаны, отражаясь в тематике выставочной работы и проектов по популяризации творческого наследия В. М. Шукшина, истории и духовной культуры с. Сростки и Алтая. В коммуникативной деятельности музей опирается на богатство своих коллекций, разнообразие форм и методов презентации обширной информации. Пропагандируя накопленный материал о творчестве сростинцев, музей адресует свою работу не только жителям села, но и туристической аудитории. В реализации культуроформирующей функции он стремиться донести традиции и богатую культуру Алтая как истоки творчества знаменитого писателя, актера и режиссера, земляка – В. М. Шукшина.
Литература
1. О создании на базе краевого Государственного историко-мемориального музея-заповедника В. М. Шукшина, расположенного в с. Сростки Бийского района Алтайского края, Всероссийского мемориального музея-заповедника В. М. Шукшина] : распоряжение Правительства Рос. Федерации от 22 июля 1999 г. № 1137-р // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 30. – Ст. 3985. – С. 6979.
2. Всероссийский мемориальный музей-заповедник В. М. Шукшина в Сростках [Электрон. ресурс]. – Электрон. дан. – Режим доступа [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. – Дата обращения: 16.112013
3. Кусков, А. С. Рекреационная география / А. С. Кусков, В. Л. Голубева, Т. Н. Одинцова. – М. : МПСИ, Флинта, 2005. – 496 с.
4. Чуднова, Л. А. Музеефикация историко-культурной территории села Сростки / Л. А. Чуднова // Труды Алтайского государственного краеведческого музея. – Барнаул, 2006. – Т. 2. – С. 20–24.
5. Чуднова, Л. А. Проблемы сохранения объектов культурного наследия в с. Сростки / Л. А. Чуднова // Возможности развития сельских территорий Алтайского края в Сибири – новое прочтение реформ П. А. Столыпина : мат. науч.-практ. конф. / под общ. ред. М. П. Щетинина. – Барнаул : Азбука, 2011. – С. 267–270.


II. LA SOIRЙE DE VISITEURS / НАШИ ГОСТИ


Кравцова Л. А.
Наследие как развивающееся и актуальное понятие
современного культурологического знания

В условиях глобальных трансформаций общества и культуры смысловая трактовка культурного наследия меняется, приобретая более широкое толкование [10]. На современном этапе более объемным стало представление об историко-культурном наследии, которое позволяет понимать его не только в виде совокупности отдельных памятников, но также как отражение исторического опыта взаимодействия человека и природы. Несмотря на то, что наибольшее число среди актуализированных объектов по-прежнему составляют памятники архитектуры, в последние десятилетия ХХ в. в эту сферу все активнее включаются памятники археологии, природы, науки и техники.
Общепринятое международное определение материального культурного наследия, выработанное в Конвенции ЮНЕСКО по защите культурного наследия (1972 г.), классифицирует это понятие по трем категориям: памятники
· произведения архитектуры, монументальной скульптуры и живописи, элементы или структуры археологического характера, надписи, пещеры и группы элементов, которые имеют выдающуюся универсальную ценность с точки зрения истории, искусства или науки; ансамбли
· группы изолированных или объединенных строений, архитектура, единство или связь с пейзажем которых представляют выдающуюся универсальную ценность с точки зрения истории, искусства или науки; достопримечательные места
· произведения человека или совместные творения человека и природы, а также зоны, включая археологические достопримечательные места, представляющие выдающуюся универсальную ценность с точки зрения истории, эстетики, этнологии или антропологии [11]. Данный документ, по утверждению исследователя О. В. Галковой, не давал определения самого понятия, а представлял «подробное описание объектов культурного наследия по его видам» [2, с. 110], демонстрируя новые подходы комплексного рассмотрения природного и культурного наследия в неразрывной взаимосвязи и взаимообусловленности.
В электронной версии Российской музейной энциклопедии, учитывающей современные реалии развития музейного дела, под «культурным и природным наследием» подразумевается «совокупность объектов культуры и природы, отражающих этапы развития общества и природы и осознаваемых социумом как ценности, подлежащие сохранению и актуализации» [13]. В определении культурного наследия народов РФ, сформулированном в «Основах законодательства Российской Федерации о культуре», под рассматриваемой дефиницией понимаются «материальные и духовные ценности, созданные в прошлом, а также памятники и историко-культурные территории и объекты, значимые для сохранения и развития самобытности Российской Федерации и всех ее народов, их вклада в мировую цивилизацию» [12]. Предложенная в данном законе формулировка содержит некоторое теоретическое противоречие: историко-культурные территории и объекты, а также памятники по сути являются ценностями, следовательно, по смыслу должны быть включенными в первую часть данного определения.
В трудах таких исследователей, как Ю. А. Веденин, П. М. Шульгин к наследию «как широкой категории» [1] причисляются не только отдельные архитектурные и историко-мемориальные объекты, археологические памятники, но и духовные ценности, запечатленные в книгах, изделиях прикладного искусства, обычаях и обрядах, традиционные формы хозяйствования и природопользования, что, согласно современным представлениям, может трактоваться как нематериальное культурное наследие. Определяя наследие системным образованием, авторы утверждают, что в его выявлении важен такой подход, при котором объектом охраны становится территория со всем многообразием присущих ей элементов, сохранившимися формами культурной и хозяйственной деятельности [1]. Тенденцию осознания историко-культурного наследия не отдельными памятниками, а целостной совокупностью народной культуры, традиций, ремесел, промыслов, исторической городской среды, сельской застройки, системы расселения, этнокультуры, природного окружения и пр. во всем многообразии обозначил еще в 1980-х гг. Д. С. Лихачев [15].
Существенным компонентом наследия в концепции М. Е. Кулешовой является информационная составляющая, в аспекте которой она рассматривает данное понятие таким образом: « . наследие можно рассматривать как информационный потенциал, запечатленный в явлениях, событиях, материальных объектах и необходимый человечеству для своего развития, а также сохраняемый для передачи будущим поколениям» [8].
В принятом в 2002 г. Федеральном законе №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» осуществлена попытка «гармонизировать терминологию» [16] понятия «наследие» с учетом национального российского подхода к его определению, учитывающего более широкий спектр включаемых в него объектов. Объекты культурного наследия в соответствии с настоящим Федеральным Законом подразделяются на следующие виды: памятники; ансамбли; достопримечательные места. В нем идет речь об особой категории объектов историко-культурного наследия, признанных обществом как памятники и имеющими в культуре соответствующий законодательный статус. Памятник культуры рассматривается как неотъемлемая составная часть культурного наследия и имеет форму единичного объекта, которому присуща определенная научная или общественная ценность [2]. При этом закон обозначил данную категорию как недвижимый объект: « объекты недвижимого имущества со связанными с ними произведениями живописи, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, объектами науки и техники и иными предметами материальной культуры, возникшие в результате исторических событий, представляющие собой ценность с точки зрения истории, археологии, архитектуры, градостроительства, искусства, науки и техники, эстетики, этнологии или антропологии, социальной культуры, и являющиеся свидетельством эпох и цивилизаций, подлинными источниками информации о зарождении и развитии культуры» [14].
Памятники истории и культуры, представляющие собой «культурный каркас» [3] наследия
· яркое проявление материального и духовного творчества народов, на современном этапе они являются основой возрождения духовности, патриотизма и залогом социально-экономического и политического развития [1]. В связи с этим важны культурологические исследования А. М. Кулемзина, касающиеся определения понятия «памятник», его признаков (материальность, антропогенность, недвижимость), а также свойств (сенсорного, источникового и эмоционального воздействия) [5]. В его трудах отмечается, что на современном этапе отсутствует четкая формулировка понятий «памятник», «наследие» не только в законодательных документах Российской Федерации, но и на международном уровне: «. международные руководящие документы по охране всемирного культурного наследия также не дают четкого определения ни наследия в целом, ни его отдельных составляющих частей. Все они страдают очень многословной описательностью конкретики, либо расплывчатостью определения» [6, с. 134
·137]. Научные концепции А. М. Кулемзина раскрывают феномен включенного в наследие историко-культурного памятника, который заключается не только в сенсорном воздействии, но и эмоциональном, причем как на отдельного индивида, так и на целые социальные группы. «В отличие от прочих объектов внешней среды памятник является носителем социально-культурных ценностей, воспроизводящим ценностные смыслы предметных отношений, формирующих личность» [5], он представляет собой особый род исторического источника, для которого в равной степени важны как форма, так и содержание, поскольку «утрата формы есть утрата содержания» [6, с. 137], т. е. без формы объект перестает быть памятником. Им доказано различие гносеологической сущности памятника-подлинника и памятника-символа, которые в результате по-разному влияют на формирование общественного сознания [5]. Глубокий анализ понятия «памятник истории и культуры» в исследованиях А. М. Кулемзина обретает принципиальную конкретику в определении относящихся к данной дефиниции характеристик: это
· материальный объект; реальный след истории; прошлая культура; часть прошлой истории; источник информации (знаний), получаемой прямым путем; предмет научного подсознания; средство воздействия на эмоции; средство педагогического воздействия на личность. Подчеркивая в своих работах «главную специфику «предмета-памятника»
· быть источником информации о прошлом, средством связи прошлого с будущим», он формулирует определение: «Памятники истории и культуры
· это объекты, возникшие в результате исторических событий и явлений или несущие на себе следы их воздействия, являющиеся источниками исторической и эстетической информации прямых подлинных знаний. Они служат целям развития науки, культуры, просвещения, высокой духовности» [6, с.137].
Во взглядах отечественных исследователей (Э. А. Шулеповой, М. Е. Каулен, И. В. Чувиловой, О. Е. Черкаевой, М. В. Губиной, Е. Н. Чернявской, Л. П. Хахановой) наследие предстает как совокупность «предметных реалий и духовных ценностей прошлого, сохранившихся в современной культуре и составляющих источник ее развития» [9, с. 9]. Способность общества пользоваться унаследованным и передавать его другим поколениям характеризует уровень современной культуры, для которой магистральной тенденцией современного социокультурного развития является освоение наследия [Там же]. Общепризнанной тенденцией стало признание того, что «в настоящее время отношение к культурному наследию на международном уровне рассматривается как показатель цивилизованности, демократичности, гуманности государства и общества» [7, с. 30].
В процессе анализа относящихся к наследию понятий, выявляется, что на современном этапе недостаточно проведена теоретическая разработка категории «нематериальное культурное наследие» [4]. В 2000 г. в Мюнхене прошла конференция Международного комитета по музеологии, посвященная данной тематике. В документах понятие «нематериальное наследие» впервые появляется 17 октября 2003 г., когда была принята Конвенция ЮНЕСКО «Об охране нематериального культурного наследия» [2]. Данный документ предлагал рассматривать нематериальное наследие как совокупность основанных на традиции форм культурной деятельности человеческого сообщества, формирующих у его членов чувство самобытности и преемственности. Анализируя теоретические основы нематериального культурного наследия, О. В. Галкова трактует его как «совокупность обычаев, форм, представлений и выражений, знаний и навыков, а также связанных с ними инструментов, предметов, артефактов и культурных пространств, признанных сообществами, группами и в некоторых случаях отдельными лицами в качестве части их культурного наследия» [Там же]. Достаточно полное представление о содержании и объеме данной дефиниции дано в одной из работ А. М. Кулемзина, согласно которой «нематериальное культурное наследие – это производственный, социальный и бытовой опыт, духовные ценности и представления людей, зафиксированные в традициях и передаваемые непосредственно от поколения к поколению» [4, с. 184].
Таким образом, культурологические исследования настоящего времени характеризуются сменой парадигм отношения к наследию. Процесс активной разработки понятия «историко-культурное наследие» инициировали глобальные трансформации в современном обществе и культуре в конце XX века. Этот сложный процесс и его динамика обусловлены национальными и региональными особенностями. Анализ теоретических исследований в области современного представления определения «наследия» дает основание утверждать, что данное понятие на текущем этапе не получило полной экспликации и находится в процессе своего развития. Несмотря на общую определенность в отношении его структуры, подразумевающей деление на материальное и нематериальное, в свою очередь материальное – на движимое и недвижимое, установленных четких разграничений между исследуемыми группами не существует. Являясь многообразным, наследие аккумулирует в себе черты единичного и общего, местного, регионального и федерального, национального и общемирового. Интерес к культурному наследию объясняется активным участием достижений прошлого в современной жизни. Осмысленное и интерпретированное обществом наследие может быть представлено в новых формах культуры и обрести новую актуальную жизнь. Правильно используя на современном этапе социальные функции актуализируемого наследия (гносеологическую, воспитательную и коммуникативную), можно формировать новое гуманистическое общественное сознание.
Литература
Веденин, Ю. А. Основные положения современной концепции управления культурным наследием [Электронный ресурс] / Ю. А. Веденин, П. М. Шульгин. – Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.lihachev.ru/pic/site/files/lihcht/2006/2sec/lih2006_2_03.pdf.
· С. 142. – Дата обращения: 02.09.2012.
Галкова, О. В. Теоретические основы культурного наследия / О. В. Галкова // Вестник Волгоградского государственного университета. – 2011. – Сер. 7. – № 3(15). – С.110
·112.
Историко-культурное наследие России: материалы парламентского форума [Электронный ресурс] // Аналитический вестник Совета Федерации ФС РФ. Электронное издание. ( 2009. ( №10 (377).
· Режим доступа: http://www.budgetrf.ru/Publications/Magazines/VestnikSF/2009/VSF_NEW200910021729/VSF_NEW200910021729_p_002.htm. – Дата обращения: 04.11.2010.
Кулемзин, А. М. Как лодку назовешь, так она и поплывет (к вопросу об определении понятия «нематериальное культурное наследие») / А. М. Кулемзин // Академические и вузовские музеи: роль и место в научно-образовательном процессе : мат. Всеросс. науч. конф. с межд. участием (Томск, 7(10 дек. 2008 г.) / отв. ред. Э. И. Черняк. – Томск : Изд. Том. ун-та, 2009. – С. 181(184.
Кулемзин, А. М. Охрана памятников в России как историко-культурное явление : дисс. докт. культурологии / А. М. Кулемзин. – Томск : ТГУ, 2001. – Главы I, II. ( С. 16(102, 364.
Кулемзин, А. М. Правильное определение предмета памятникоохранительской деятельности – начало ее успеха / А. М. Кулемзин. ( СПб. : Клио, 1998. – С. 134(137.
Кулемзин, А. М. Современное музейное мировоззрение. Взгляд из Сибири / А. М. Кулемзин //Музееведение и историко-культурное наследие : сб. ст. / Музей-заповедник «Томская Писаница»; Кемеровский государственный университет культуры и искусств. – Кемерово : КемГУКИ, 2006. – Вып. I. – C. 30.
Кулешова, М. Е. Понятийно-терминологическая система «природное наследие»: содержание и основные понятия / М. Е. Кулешова // Уникальные территории в культурном и природном наследии регионов : сб. науч. тр. ( М. : Изд-во РНИИ культурного и природного наследия, 1994. ( С. 41(54.
Культурное наследие в контексте инновационных гуманитарных технологий / Э. А. Шулепова, М. Е. Каулен, И. В. Чувилова [и др.] // Музееведение и историко-культурное наследие : сб. ст. / Кемеровский государственный ун-т культуры и искусств. – Кемерово: КемГУКИ, 2009. – Вып. III. ( C. 9.
Мастеница, Е. Н. Культурное наследие и музей в эпоху глобализации / Е. Н. Мастеница // Электронный век и музеи: мат-лы Межд. конф. и заседания Сибирского филиала научного совета ист. и краевед. музеев при МК РФ «Роль научных исследований в модернизации фондовой и экспозиционной деятельности историко-краеведческих музеев», посв. 125-летию Омского гос. ист.-краеведч. музея. – Омск : Изд. ОГИКМ, 2003. ( Ч. 1. – С. 196.
Национальный центр опеки наследия: Конвенция UNESCO. Париж. 1972 [Электронный ресурс]. – Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.ntrust.ru/public.cms/?eid=698273http://www.ntrust.ru/public.cms/?eid=698273. – Дата обращения: 12.03.2012.
Основы законодательства Российской Федерации о культуре от 09.10.92 N 3612-1 (ред. от 08.05.2010) [Электронный ресурс]. – Электрон. дан.
· Режим доступа: http://www.zakonprost.ru/content/base/174232/.
· Дата обращения: 22.01.2012.
Словарь музейных терминов // Российская музейная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – Электрон. дан.
· Режим доступа: http://www.museum.ru/rme/dictionary.asp.
· Дата обращения: 02.06.2012.
Федеральный закон №73-ФЗ от 25 июня 2002 года «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» [Электронный ресурс]. Глава I. Общие положения. Статья 3. С. 41
·54. // Архив сайта Российской газеты. – Электрон. дан.
· Режим доступа: http://www.rg.ru/oficial/doc/federal_zak/73-fz.shtm.
· Дата обращения: 03.03.2012.
Шульгин, П. М. Историко-культурное наследие как особый ресурс региона и фактор его социально-экономического развития [Электронный ресурс] / П. М. Шульгин // Аналитика: ежемесячный журнал о культуре Вологодской области. – Электрон. дан. – Режим доступа : http://www.cultinfo.ru/cultura/2005-02/analitic.htm. – Дата обращения: 02.09.2012.; Лихачев, Д. С. Земля родная / Д. С. Лихачев. – М., 1983. – 256 с.
Шухобродский, А. Б. Памятник истории и культуры как специфический вид культурной ценности / А. Б Шухобродский // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. ( 2009. ( №97. ( С. 356(365.


Материкина Л. И.
Фонд местной печати АКУНБ им. В. Я. Шишкова – главный
информационный ресурс
социально-культурной памяти Алтайского края

В настоящее время одним из главных направлений деятельности библиотек субъектов Российской Федерации является выполнение функции сохранения социально-культурной памяти региона. Эта функция реализуется посредством формирования исчерпывающе полного фонда документов и их постоянного хранения как части мирового интеллектуального и культурного наследия для настоящего и будущего поколений.
На протяжении многих лет Алтайская краевая универсальная научная библиотека им. В. Я. Шишкова (АКУНБ) как главное государственное книгохранилище края занимается формированием и сохранением фонда местной печати (ФМП), который является гордостью библиотеки. Целенаправленное формирование коллекции началось с 1984 г.
Алтай уникален, и фонд изданий местной печати – лучшее тому доказательство. По своей значимости он может приравниваться к книжному памятнику. Это единственное и самое полное собрание печатной продукции, изданной на территории Алтайского края, исторически сложившаяся и постоянно пополняющаяся совокупность документов, которая отражает материальную и духовную жизнь общества и является важной составляющей Национального библиотечного фонда.
На сегодняшний день общий объем ФМП составляет более 40 тыс. единиц хранения печатных, электронных и аудиовизуальных изданий. Ежегодный прирост составляет более 2000 наименований изданий.
Самым ранним изданием в ФМП является книга И. Гусельникова «Таблицы для определения металла по данному содержанию в пуде, в рудах, и заводских продуктах», отпечатанная в городе Барнауле в 1856 г. Первые периодические издания стали выходить на территории Алтайского края в конце XIX – начале XX вв. В 1919 г. издается первый литературно-художественный журнал «Сибирский рассвет», который объединил лучших литераторов того времени.
Волны политических и общественных преобразований в государстве и регионе, к сожалению, надолго искоренили издательскую инициативу. Отдельные экземпляры книг с «говорящими названиями» сохранились со времен Великой Отечественной войны, когда Алтай считался главным продовольственным регионом страны: «Заготавливайте на семена верхушки клубней продовольственного картофеля» (1944 г., 3500 экз.); «Завод на Алтае» (1944 г., 1000 экз.); «Лес и урожай» (1942 г., 2000 экз.) [11, с. 174].
Следуя хронологии книг, собранных в коллекции местной печати, становится ясно, что статус «государственной» издательская деятельность приобретает с появлением в 1947 г. Алтайского книжного издательства. В этом же году был учрежден первый литературный альманах «Алтай», который в дальнейшем стал неотъемлемой частью культурной жизни края. В 2012 г. журнал отметил 65-летний юбилей.
В связи с образованием в 1951 г. Алтайской краевой писательской организации, коллекция местной печати стала пополняться произведениями членов Союза писателей России и литературно-творческих объединений. Особого внимания заслуживают издания литературно-просветительского фонда «Август» и книги, изданные в серии «Городская библиотека».
С 2000-х гг. в Алтайском крае осуществляется системная работа по финансовой поддержке особо значимых издательских проектов. Так, коллекция местной печати пополнилась изданиями, вышедшими по программам «Сельская культура Алтая: от сохранения к устойчивому развитию: 2002–2006 гг.», «Культура Алтайского края: 2007–2010 гг.». В настоящее время коллекция продолжает пополняться произведениями, изданными по программе «Культура Алтайского края: 2011–2015 гг.», а также книгами талантливых алтайских авторов, вышедших в рамках ежегодного конкурса (начиная с 2009 г.) на издание лучших литературных произведений.
Гордостью ФМП является целая серия изданий, вышедших для популяризации литературного наследия писателей, чья жизнь и творчество связаны с Алтайским краем, среди них: книга В. С. Золотухина «Сочинения: в 2 т.» (2011 г.); популярная энциклопедия о жизни и творчестве В. М. Шукшина (2011 г.) и др. Важное место в коллекции занимают издания, подготовленные краевой библиотекой на базе собственных фондов и ресурсов – фундаментальные справочно-энциклопедические издания, календари знаменательных и памятных дат, научно-популярные книги, посвященные известным ученым, путешественникам и исследователям Алтая XIX – нач. XX вв. и др. [7, с. 54].
Надежным гарантом пополнения уникального фонда местной печати является обязательный экземпляр документов (ОЭ). Начало созданию системы обязательного экземпляра в крае было положено в 1995 г. принятием первого закона «О передаче обязательного бесплатного местного экземпляра документов в Алтайскую краевую универсальную научную библиотеку им. В. Я. Шишкова» на базе положений Федерального закона от 1994 г. Во второй редакции Закона от 2001 г (№ 15-ЗС.) за АКУНБ были закреплены функции Книжной палаты края, а также расширен круг получателей обязательного экземпляра, в него включены краевые специальные библиотеки и центральные библиотеки муниципальных образований. Третий, ныне действующий закон Алтайского края «Об обязательном экземпляре документов» (№ 116-ЗС от 3 декабря 2008 г.), значительно расширил видовой состав обязательного экземпляра и круг его получателей [2, с. 10].
Закон обязывает АКУНБ на правах книжной палаты края осуществлять:
– комплектование полного собрания документов Алтайского края как части национального документального фонда РФ;
– ведение государственной библиографической регистрации и статистического учета фонда документов Алтайского края;
– формирование справочно-библиографических и иных баз данных для общественного использования и обмена информацией [4].
Решением поставленных перед библиотекой задач занимается специализированное структурное подразделение, образованное в 2000 г. при отделе комплектования – центр «Книга Алтая». Центр ведёт строгий учет всех поступающих в библиотеку обязательных экземпляров, осуществляет постоянную работу по поддержанию контактов с издателями, авторами, директорами полиграфических предприятий. С целью формирования единого информационного пространства в книжном секторе Алтайского края и обеспечения доступности информации о выходящих в крае изданиях, с 2001 г. ведется электронная база данных «Книги Алтая в наличии и печати», которая c максимальной полнотой учитывает и оперативно отражает информацию о региональном документном рынке. На сегодняшний день в базу введено более 11000 библиографических записей местных изданий.
Сведения об изданиях, занесенных в БД, регулярно передаются в Российскую книжную палату. Так, с 2005 г. АКУНБ является участником проекта «Издания регионов – информация для страны», инициатором которого выступает Российская книжная палата. Проект обеспечивает формирование потока информации об обязательных экземплярах региональных изданий, поступивших в библиотеки [10].
На основе базы данных «Книги Алтая в наличии и печати» с 2001 г. ежеквартально издается одноименный печатный каталог. За эти годы вышло 50 выпусков. Каждый выпуск содержит от 300 до 500 единиц библиографического описания документов. Это наиболее полная информация о новой литературе, выпущенной в крае, о печатной продукции, находящейся в производстве или планируемой к выпуску. Кроме того, в каталоге помещаются сведения об издательствах, издающих и книготорговых учреждениях. Размещение одноименного электронного указателя на сайте АКУНБ сделало эти данные доступными не только жителям края, но и широкой аудитории.
Анализ поступлений обязательного экземпляра за период 2002–2012 гг., произведенный на основе ежегодной статистики АКУНБ, наглядно показывает тенденцию его увеличения (Рис. 1). Большую часть поступлений обязательного экземпляра (свыше 70%) составляют краеведческие документы.












Рис. HYPER13 SEQ Рисунок \* ARABIC HYPER141HYPER15
В последние годы наблюдается значительный рост количества наименований печатных изданий. Выпуск местных изданий в сравнении с 2002 г. возрос почти в 3 раза и составил 2300 наименований (в 2002 г. – 850 наименований).
В связи с расширением видового состава обязательного экземпляра, согласно новому Закону Алтайского края (№ 116-ЗС) меняется и состав ФМП. С 2008 г. в библиотеку стали поступать неопубликованные документы – диссертации на соискание ученой степени. Также в состав ФМП входит более 2000 авторефератов диссертаций, налажено плодотворное сотрудничество с диссертационными советами ведущих ВУЗов края.
Растет количество поступлений электронных изданий (Рис. 2), что связано с сотрудничеством с краевым информационным телеканалом «Катунь 24» по передаче DVD-дисков с архивными записями ежедневных съемок. Также отмечается регулярное поступление электронных учебных изданий из главных ВУЗов Алтайского края. В связи с этим перед библиотекой стоит проблема обеспечения особых условий для хранения CD и DVD согласно ГОСТу.


Рис. HYPER13 SEQ Рисунок \* ARABIC HYPER142HYPER15
Еще одна яркая тенденция в формировании ФМП – рост числа научных и научно-практических изданий. Почти половину ежегодных поступлений в коллекцию местной печати составляют сборники материалов конференций, труды ученых и студентов ведущих учебных заведений края: Алтайского государственного университета, Алтайской государственной педагогической академии, Алтайской государственной академии культуры и искусств, Алтайской государственной академии образования (г. Бийск) и др.
Круг издателей ежегодно расширяется. Сегодня практически все крупные учреждения и организации края реализуют свои издательские проекты. Многие авторы с пониманием относятся к участию в создании коллекции и своевременно доставляют обязательные экземпляры в библиотеку. Более 300 издающих организаций и полиграфических предприятий края сотрудничают с библиотекой. Среди них органы власти и управления краевого, городского и муниципального уровня (Алтайское краевое Законодательное Собрание, Барнаульская городская Дума, Главное управление экономики и инвестиций Алтайского края и др.); ведущие издательские и полиграфические предприятия края («Алтапресс», «Алтайский дом печати» «Бия», «Алтай», «Азбука», «Концепт» и др.).
Несмотря на широкий круг издателей, сегодня почти невозможно найти местные книги в книжных магазинах края. Издаются они, как правило, маленькими тиражами. Поэтому, именно библиотека, собирая и бережно сохраняя все, что издается в крае, активно занимаясь подготовкой и продвижением краеведческой книжной продукции, является самым надежным источником, предоставляющим местные издания читателям.
Но, к сожалению, несмотря на все усилия, далеко не все издания, вышедшие на территории Алтайского края, попадают в библиотеку. Одна из главных причин – несовершенство Федерального закона «Об обязательном экземпляре документов», на основе которого издаются региональные законы. Не стал исключением и принятый в декабре 2008 г. закон Алтайского края «Об обязательном экземпляре документов». Одной из основных проблем по его реализации является отсутствие пункта о предоставлении получателям обязательного экземпляра сведений о количестве и наименовании продукции, произведенной полиграфическим предприятием. В результате стало невозможным осуществление контроля, так как далеко не все издатели осознают важность передачи обязательного экземпляра в библиотеку. Всего одна строка в определении «обязательного экземпляра», как «экземпляры, изготовленные по заказу организаций, находящихся в ведении края», лишила нас возможности получать обязательные экземпляры организаций, находящихся в федеральном подчинении. Так, библиотека теперь не получает в качестве обязательного экземпляра ценные статистические материалы, подготовленные Территориальным органом Федеральной службы государственной статистики по Алтайскому краю. Для получения данных изданий используются другие источники комплектования.
Определенные трудности существуют и в комплектовании местных периодических изданий. Сегодня периодическая печать наиболее мобильная и спрашиваемая часть ФМП, включает более 300 наименований краевых, районных, многотиражных периодических изданий. Особый интерес вызывают литературно-художественные и культурно-просветительские журналы: «Барнаул» (выходил с 1993 г. по 2012 г.), «Культура Алтайского края» и др. Большую помощь в решении проблем комплектования обязательного экземпляра периодических изданий оказывает непосредственное сотрудничество с недавно созданным органом, контролирующим исполнение законодательства в сфере СМИ – Управлением Роскомнадзора по Алтайскому краю и Республике Алтай. С 2008 г. по его запросу библиотека предоставляет информацию о поступлении или не поступлении местных периодических изданий. На сегодняшний день проверено о более 600 изданий. Необходимо отметить положительные результаты данного сотрудничества, благодаря которому значительно улучшилось формирование мобильного сегмента периодических изданий. Хотелось бы надеяться, что и в сфере книжных изданий будет создан уполномоченный контролирующий орган, так как значительную часть поступлений составляют именно книги, а на долю журналов и газет приходится не более четверти обязательных экземпляров.
Таким образом, выстроенная система формирования фонда местной печати позволяет, насколько это возможно в рамках действующего законодательства, вести максимальный учет книжной продукции региона в целом и обеспечивает доступ к информационно-документальному пространству края в национальном и международном масштабе. Перспективы создания более полной коллекции местной печати стоит связывать с развитием добровольческих инициатив со стороны общественности, заботящейся о памяти поколений.

Литература
1. Аврамова, М. Б. Обязательный бесплатный экземпляр – основа формирования краеведческого фонда АКУНБ им. В.Я. Шишкова / М. Б. Аврамова // Алтайский сборник. Вып. 19. – Барнаул : [б. и.], 1998. – С. 150-156.
2. Аврамова, М. Б. Обязательный экземпляр как информационный ресурс Алтайского края / М. Б. Аврамова // Библиотека и краеведение. Современные тенденции : материалы науч.-практ. конф., г. Барнаул, 4–5 дек., 2001 г. – Барнаул : [б. и.], 2001. – С. 9–12.
3. Гриханов, Ю. А. Обязательный экземпляр документов России: законодательные инновации 2008 г. / Ю. А. Гриханов // Библиотечное дело-XXI в. – 2009. – № 2. – С. 213–219.
4. Закон Алтайского края «Об обязательном экземпляре документов» от 3.12.2008. [Электронный ресурс].– Электрон. дан. – Режим доступа: [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. – Дата обращения: 7.10.2013.
5. Литературная жизнь Алтая / КГБУ «Государственный музей истории литературы, искусства и культуры Алтая» ; сост. Е. В. Огнева. – Барнаул : Изд. дом «Барнаул», 2013 – 43 с.
6. Об обязательном экземпляре документов Алтайского края : закон Алт. края от 06.04.2001 г. № 15-ЗС // Алтайская правда. – 2001. – 20 апр. – С. 4.
7. Олейник, В. С. Издательские проекты Алтайской КУНБ в системе регионального краеведения / В. С. Олейник // Библиотечное краеведение в информационном пространстве региона: материалы межрегион. науч.-практ. конф., Барнаул, 26–27 февр. 2008 г. / редкол. : Т. И. Чертова [и др.]. – Барнаул : РИО АКУНБ, 2008. – С. 51–62.
8. Олейник, В. С. Коллекция местной печати в Алтайской краевой УНБ : [по материалам исслед.] / В. С. Олейник, Н. В. Стрельцова // Библиотековедение. – 1996. – № 4. – С. 115–124.
9. Петрусенко, Т. В. Тенденции и перспективы развития системы обязательного экземпляра в России: проблемы и практика комплектования / Т. В. Петрусенко, И. А. Кирьянова, И. В. Эйдемиллер // Библиотековедение. – 2012. - № 6. – С. 32–39.
10. Проект «Издания регионов – информация для страны» [Электронный ресурс]. – Электрон. дан. – Режим доступа. – [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. – Дата обращения: 7.10.2013 г.
11. Стрельцова, Н. В. Книги 1941-1945 годов в фонде местной печати АКУНБ им. В.Я. Шишкова / Н. В. Стрельцова // «За род свой, за Отечество» : мат. науч. конф. «Война сняла с себя латы» (4 дек. 2004 г.) и «Духов.-нравств. основы воин. служения» (25 нояб. 2004 г.). – Барнаул : [б. и.], 2004. – С. 173–176.


Полтева И. В.
Наследие композиторов XX века в собрании
Государственного музея истории литературы,
искусства и культуры Алтая

Государственный музей истории литературы, искусства и культуры Алтая (далее – ГМИЛИКА), являясь комплексным многофункциональным культурно-историческим и досуговым центром, занимает особое место в пространстве Западной Сибири [12, с. 21]. С момента возникновения музея, основанного в 1989 г., сложились основные направления его деятельности: история литературы, музыки, театра и кино, изобразительное искусство и народное творчество Алтая. В настоящее время музейное собрание насчитывает более 62000 единиц хранения. В него входят личные фонды писателя, режиссера и актера В. М. Шукшина, художника, ученого, общественного деятеля Н. К. Рериха, писателя, уроженца Алтая Г. Д. Гребенщикова и других не менее известных деятелей культуры региона [5]. Обладая уникальными коллекциями, ГМИЛИКА придает немаловажное значение их изучению и введению в научный оборот [12, с. 21].
Одной из задач ГМИЛИКА является документирование, исследование, презентация и популяризация музыкального наследия. В собрании музея имеются материалы, отражающие жизнь и творчество композиторов, педагогов, исполнителей, деятельность отдельных учреждений и коллективов, а также коллекция музыкальных инструментов [12]. В публикации дается общая характеристика наследия композиторов XX в. из собрания ГМИЛИКА, которая была составлена посредством изучения личных фондов композиторов, хранящихся в музее, выявления особенностей документирования композиторских материалов и обобщения собранной информации.
Личные фонды композиторов – это наследие личностей, внесших весомый вклад, как в культуру Алтая, так и прославляющих регион на российском и мировом уровне. В ГМИЛИКА выделены личные фонды композитора, этнографа и педагога А. В. Анохина (1867–1931), композитора и педагога К. К. Княгинина (1898–1976), композитора и педагога С. В. Голубкова (род. в 1969) [12, с. 130–145]. Обращаясь к биографическим сведениям каждого из них, рассмотрим состав источников, сформированных в собрании музея по данной тематике.
Андрей Викторович Анохин (1869–1931) вошел в историю культуры Сибири как выдающийся собиратель и исследователь музыкального фольклора, этнограф и просветитель, талантливый дирижер и весьма плодовитый композитор [9, с. 4]. Он родился в с. Правые Ламки Маршанского уезда Тамбовской губернии. В начале 1870-х гг. вместе с семьей переехал в Бийск. После окончания Бийского катехизаторского училища А. В. Анохин продолжил обучение в Московском синодальном училище церковного пения и Санкт-Петербургской придворной певческой капелле. С 1900 г. он жил в Томске: был регентом Троицкого кафедрального собора, занимался педагогической деятельностью. В 1906 г. известный путешественник и исследователь Центральной Азии и Сибири Г. Н. Потанин предложил А. В. Анохину принять участие в этнографических экспедициях по Горному Алтаю. В 1907 г. Андрей Викторович стал членом Томского общества изучения Сибири и Томского отделения Русского музыкального общества. С этого времени он неоднократно совершал этнографические и фольклорные экспедиции по Южной Сибири, Монголии, Восточному Казахстану. В 1920 г. по приглашению АлтгубОНО А. В. Анохин переехал в Барнаул и преподавал пение, этнографию, археологию и краеведение в школах № 22 и имени III Коминтерна, руководил курсами хормейстеров при Рабоче-Крестьянской консерватории и вел хор в педтехникуме. В 1926 г. он уехал в Улалу (ныне Горно-Алтайск) и до 1929 г. работал в Улалинской опытно-показательной школе II ступени, реорганизованной в педтехникум. Он принимал активное участие в организации Ойротского государственного музея (ныне – Национального музея имени А.В. Анохина), и был его заведующим с 1920 г. по 1921 г. [6, с. 3–6; 8, с. 10]. Всю свою жизнь А. В. Анохин посвятил научной деятельности, преподаванию музыкальных дисциплин, композиции. Он написал более 100 произведений инструментального, вокального и вокально-инструментального жанров, среди которых сюита «Хан-Алтай», шаманская мистерия «Талай-Хан» и др. Свидетельством многогранной деятельности А. В. Анохина является богатое научное и творческое наследие, рассредоточенное по различным учреждениям страны (музеям, архивам, научно-исследовательским институтам, библиотекам).
Личный фонд А. В. Анохина, хранящийся в ГМИЛИКА [2], насчитывает 112 единиц хранения и включает в себя рукописи (биографические материалы, письма), документы, печатные издания (книги, брошюры, периодику), ноты, фотографии, афиши, плакаты и вещественные источники [12, с. 130]. Рукописи содержат сведения о жизни и творчестве А. В. Анохина, исследовательские изыскания искусствоведа, музыкального критика и педагога В. М. Миненко [9, с. 4], воспоминания музыковеда К. А. Верткова [10], заметки племянника Андрея Викторовича В. М. Анохина и др.
Например, машинописные рукописи «А. В. Анохин» (автор В.М. Миненко) [2, ОФ 53448], «Из воспоминаний К. А. Верткова» [2, ОФ 53413]. Переписка состоит из писем, адресованных племяннику Андрея Викторовича А.С. Анохину, в которых среди различной информации содержатся воспоминания о композиторе и исследователе, поднимается проблематика популяризации его творческого наследия. К. А. Вертков пишет: «Я по-прежнему люблю этот светлый образ глубочайшей внутренней любовью, почитаю его названным отцом своим, наставником. Многое из его сочинений до сих пор волнует меня. И я считаю совершенно незаслуженным, что творчество это как-то предано забвению..» [2, ОФ 53461].
Имеются фотопортреты ученого, групповые снимки с учениками, сюжетные фотографии, отражающие преподавательскую и исследовательскую работу А. В. Анохина. Интереснейшим представляется групповой снимок 1906 г., сделанный вс. Бугры: на нем более 60 человек, в первом ряду со скрипкой – Андрей Викторович [2, ОФ 884/10]. Печатные материалы включают издания «А. Анохин. Сборник песен: на русском и алтайском языках» (1962) [1], «Композитор Андрей Викторовича Анохин. Сказание об Алтае» (1989) [8] и др.
Среди обширной нотно-музыкальной группы есть всего одно произведение Андрея Викторовича. Это «Ивушка» [2, ОФ 53388, ОФ 53389]. Что касается вещественных источников, то они немногочисленны (6 предметов). Один из них имеет отношение к личности выдающегося исследователя: трубка курительная ручной работы [2, ОФ 17600/2].
Значительная часть материалов из личного фонда А. В. Анохина отражает деятельность его племянника композитора, педагога, собирателя фольклора и популяризатора искусства Афанасия Степановича (1904–1975). А. С. Анохин родился в городе Бийске. В 1923–1926 гг. он жил в Барнауле, где окончил среднюю школу, брал частные уроки по теории музыки у А. В. Анохина, участвовал в его этнографических экспедициях, работал учителем пения в начальной школе. В 1926–1928 гг. Афанасий Степанович проходил военную службу, затем был направлен на учебу в Томский государственный музыкальный техникум, после окончания которого получил квалификацию «преподаватель музыкально-теоретических дисциплин». В 1935 г. он принял приглашение на работу в Барнаульскую музыкальную школу № 1 им. А. К. Глазунова в качестве заведующего учебной частью. В годы Великой Отечественной войны А. С. Анохин находился в действующей армии. С 1951 г. он работал в Алтайской краевой филармонии в качестве концертмейстера, художественного руководителя и лектора-музыковеда, руководил симфоническим ансамблем. В 1956–1961 гг. Афанасий Степанович стал преподавателем и заведующим отделением теории музыки во вновь открытом Барнаульском музыкальном училище [2, ОФ 16389/1]. Активная профессиональная и педагогическая деятельность А. С. Анохина сочеталась с сочинением песен, инструментальных пьес, обработкой алтайских народных мелодий [10, с. 37].
Первоисточники, по которым можно проследить этапы жизни и динамику творчества композитора, представлены в центре хранения Архивного фонда Алтайского края [7] и в ГМИЛИКА [2]. Состав материалов музея разнообразен. Среди рукописей имеется автобиография А. С. Анохина [2, ОФ 16389/1]. Фотографии запечатлели значительные события из жизни композитора, позволяющие визуализировать прошлое, связанное непосредственно с его личностью и музыкальной жизнью Алтая в целом. Примером является снимок «А. С. Анохин с коллективом симфонического ансамбля Алтайской краевой филармонии» [2, ОФ 877/1]. В музейном собрании хранится «Список вокальных пьес А. С. Анохина» [2, ОФ 16389/2] и ноты. В собрании рукописей имеется одно инструментальное произведение («Мелодия для виолончели» [2, ОФ 880/3]) и ряд вокальных сочинений, среди которых песни для детей («Елка» [2, ОФ 881/2]), «Май пришел» [2, ОФ 881/4], «Мамин праздник» [2, ОФ 53375], «Солнышко» [2, ОФ 53381] и др.) и взрослой категории исполнителей («Песня о Ленине» [2, ОФ 53383], «Одинокая гармонь» [2, ОФ 53384] и др.).
В ГМИЛИКА есть письма, адресованные А. С. Анохину от музыковеда К. А. Верткова (1906–1972) [10; 2, ОФ 53459 – ОФ 53478, ОФ 53549], от композитора А. М. Ильина (1908–1972) [10; 2, ОФ 53457 – ОФ 53458], оперного певца, педагога, ученика А. В. Анохина – В. П. Лизунова-Арканова (1905–1973) [10; 2, ОФ 53550]. Они позволяют проанализировать творческое окружение композитора, оценить дух времени, в котором он жил и создавал свои произведения, извлечь абсолютно новые сведения, отражающие музыкальную культуру региона через призму творчества отдельных личностей.
С культурной жизнью Алтая XX в., историей Барнаульской детской музыкальной школы № 1 им. А. К. Глазунова связан еще один композитор и педагог Константин Константинович Княгинин (1898–1976). В ГМИЛИКА имеется его личный фонд [3]. К. К. Княгинин родился в Киеве. После окончания гимназии он поступил в Киевский медицинский институт, параллельно учился в Высшей музыкальной школе профессора Н. А. Тутковского по классу фортепиано.
В конце 1920-х гг. Константин Константинович был арестован и осужден за «антисоветскую деятельность», после чего три года пробыл на лесозаготовках в Красноярском крае. В 1932 г. он был условно освобожден. В 1935 г. переехал на Алтай и посвятил себя музыке: вел фортепианный класс в Барнаульской детской музыкальной школе № 1 им. А. К. Глазунова, занимался музыкальным иллюстрированием в кинотеатрах, возглавлял музыкальную школу по самоокупаемости при клубе Меланжевого комбината. В годы войны как «врагу народа» ему запретили жить в Барнауле, и он переехал в Чесноковку (ныне г. Новоалтайск), продолжал концертную деятельность, написал уникальный труд по методике игры на фортепиано. В 1948 г. К. К. Княгинин был реабилитирован. До 1961 г. он работал в Детской музыкальной школе № 1. им. А. К. Глазунова [12, с. 143]. К. К. Княгинин остался в истории как автор музыкальных произведений для фортепиано, талантливый исполнитель, педагог.
Личный фонд К. К. Княгинина, имеющийся в ГМИЛИКА [3], включает в себя различные типы источников и насчитывает 132 единицы хранения [12, с. 143]. В музее имеется рукописная автобиография композитора и педагога, составленная в 1949 г. [3, ОФ 16130/2]. Фонд содержит разнообразие документов (копий и оригиналов), позволяющих проследить различные периоды жизни К. К. Княгинина. Примерами являются копия справки об обучении в Киевской музыкальной школе профессора Н.А. Тутковского [3, НВФ 199/7], справка о работе Княгинина К. К. в Детской музыкальной школе им. А. К. Глазунова в Барнауле [3, ОФ 199/15] и др.
Рабочие дневники преподавателя ДМШ № 1 им. А. К. Глазунова по классу фортепиано [3, ОФ 199/34, ОФ 199/36] и методическая записка по фортепиано 1950–1960-х гг. [3, ОФ 199/37] свидетельствуют о педагогической деятельности К. К. Княгинина, об особом индивидуальном подходе к каждому ученику, о скрупулезности в подборе репертуара в соответствии со способностями и психологическими особенностями детей.
Фотографии, хранящиеся в ГМИЛИКА, отражают киевский и барнаульский периоды жизни композитора: портрет К. К. Княгинина в возрасте 11 лет (Киев, 1909 г.) [3, ОФ 16131/1], «Ученики К. К. Княгинина и З. И. Платоновой в 1938 г.» [3, ОФ 199/101], «К. К. Княгинин, сидящий у раскрытого фортепиано «Petrof» 1950 г.» [3, ОФ 199/107] и др.
Среди нотно-музыкальных источников есть рукописи произведений инструментального жанра: «Лирический вальс» 1953 г. [3, ОФ 199/26], «Прелюдия для фортепиано» 1962 г. [3, ОФ 199/27], «Два вальса для фортепиано» 1950–1960-х гг. [3, ОФ 199/29], «Музыкальный момент для фортепиано» 1950–1960-х гг. [3, ОФ 199/30], «Сонатина: для фортепиано» 1963 г. [3, ОФ 199/31], «Драматический фрагмент» 1954 г. [3, ОФ 15823/4], «Первая фиалка» начала 1950-х гг. [3, ОФ 16130/1]. Деятельность К.К. Княгинина как исполнителя произведений известных композиторов и собственных сочинений раскрывает его широкая концертная практика, нашедшая отражение в опубликованных воспоминаниях [11, с. 148–151], программе [3, НВФ 199/79] и газетной вырезке [3, НВФ 199/76]. Из вещественных источников имеется портфель, принадлежавший К. К. Княгинину [3, ОФ 199/116].
Кроме того, в ГМИЛИКА представлен личный фонд композитора и педагога С. В. Голубкова (род. в 1969 г.) [4]. Сергей Валерьевич родился в Барнауле. В 1988 г. он с отличием окончил фортепианное отделение Барнаульского музыкального училища, в 1993 г. – теоретико-композиторский факультет Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского по специальности «композиция» (класс Т. Н. Хренникова), в 1996 г. – фортепианный факультет по специальности «орган» (класс Н. Н. Гуреевой-Ведерниковой). С 1994 г. С. В. Голубков – преподаватель Московской государственной консерватории: ведет гармонию, музыкальную форму, полифонию, инструментовку, чтение оркестровых партитур и инструментоведение. Он является автором более 40 музыкальных произведений различных жанров, множества обработок и переложений, занимается исполнительской, научной, музыкально-критической и организационной деятельностью. С. В. Голубков – член Союза композиторов РФ, член Общенациональной ассоциации фортепианных дуэтов (с 1998 г.), лауреат регионального конкурса пианистов Сибири и Дальнего Востока (1985 г.), Международного конкурса композиторов (1996 г.) [12, с. 137].
В настоящее время личный фонд композитора и педагога (171 единица хранения) включает в себя рукописи, документы, фотоисточники и печатные материалы [12, с. 137–138]. В ГМИЛИКА представлена диссертационная работа С. В. Голубкова «Синтез серийности и модальности в структурах всеинтервальных рядов» [4, ОФ 16258/17]. Среди нотных рукописей имеются «Концерт для фортепиано с оркестром», «Концерт для органа и оркестра», «Органная фуга и постлюдия» [4, ОФ 16257/15], «Микрорапсодия для виолончели и фортепиано» [12, с. 137].
Среди документов представлены копии дипломов С. В. Голубкова об окончании с отличием Барнаульского музыкального училища [4, НВФ 16257/18], Московской государственной консерватории [4, НВФ497/1, НВФ 16257/20], приглашения Московской государственной консерватории на концерты с участием С. В. Голубкова [4, ОФ 16258/13, 16258/14, 16928/6 и др.]. Фотографии включают индивидуальные портреты С. В. Голубкова, парные (С. В. Голубков со своими педагогами М. Г. Климановой, Т. Н. Хренниковым и др.) и сюжетные снимки (творческие встречи С. В. Голубкова, в том числе и в Белом зале ГМИЛИКА).
В группе печатных материалов содержатся сборники научных трудов и журналы с публикациями С. В. Голубкова, а также буклеты Международного фестиваля современной музыки «Московская осень» (1994–1998), афиши и программы концертов Московской государственной консерватории [12, с. 138].
Таким образом, наследие композиторов XX в. ГМИЛИКА содержится в личных фондах и тематическом собрании «Деятели музыкальной культуры Алтая». В данной публикации представлена общая характеристика трех личных фондов, сформированных сотрудниками музея: композитора, этнографа и педагога А. В. Анохина, композитора и педагога К. К. Княгинина, композитора и педагога С. В. Голубкова. Данные собрания включают различные типы источников: рукописи (автобиографии, воспоминания, письма, ноты), документы, фотографии (портретные, групповые, сюжетные), печатные издания (книги, брошюры, буклеты, афиши, программы, приглашения) и вещи, принадлежавшие композиторам.
Хранящиеся в ГМИЛИКА личные фонды имеют ряд характерных особенностей. Во-первых, наличие источников, освещающих работу различных музыкальных учреждений и целые периоды в развитии музыкальной культуры Алтая и России в целом через деятельность отдельной личности. Например, фонд К. К. Княгинина отражает развитие музыкального образования на Алтае на примере Барнаульской детской музыкальной школы № 1 им. А. К. Глазунова. Материалы С. В. Голубкова характеризуют педагогическую, научную и концертную деятельность Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. Во-вторых, присутствие материалов творческого труда других композиторов. Например, фонд А. В. Анохина содержит значительный блок, раскрывающий деятельность его племянника А. С. Анохина.
Результаты изучения наследия композиторов XX в. в собрании ГМИЛИКА посредством анализа личных фондов создают прецедент для их совокупного исследования с тематическим собранием «Деятели музыкальной культуры Алтая» и определяют перспективы этой работы.
Литература.
1. Анохин Андрей Викторович. Сборник песен. – Горно-Алтайск, 1962. – 36 с.
2. ГМИЛИКА. Личный фонд композитора, этнографа и педагога Андрея Викторовича Анохина
3. ГМИЛИКА. Личный фонд композитора и педагога Константина Константиновича Княгинина
4. ГМИЛИКА. Личный фонд композитора и педагога Сергея Валерьевича Голубкова
5. Государственный музей истории литературы, искусства и культуры Алтая. – [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://gmilika.ru/
6. Еркинова, Р. М. Андрей Викторович Анохин / Р. М. Еркинова // Кан-Алтай. – 1994. – № 3 – С. 3–6
7. Каким же я предстану перед теми, кто захочет пристальнее приглядеться ко мне [Электронный ресурс]. Из личного фонда Афанасия Степановича Анохина (1904–1975) / ЦХАФ АК. ФР. 1547 // Судьбы. Воспоминания, дневники, письма, стихи, материалы экспедиций, доклады, протоколы допросов. – Электрон. дан. – Барнаул: Пикет. – 2001. – 488 с. – Режим доступа: [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
8. Композитор Андрей Викторович Анохин. Сказание об Алтае / сост. В. Ф. Хохолков; нотная графика В. И. Кравчука; предисл. В. И. Эдокова. – Горно-Алтайск, 1989. – 120 с.
9. Миненко, В. М. Гражданский подвиг музыканта / В. М. Миненко // Алтайская правда. – 1987. – 4 октября – С. 4
10. Музыкальная энциклопедия Алтайского края / Упр. Алт. края по культуре и арх. делу, Гос. музей истории литературы, искусства и культуры Алтая; [авт. ст.: Агрызкова В. М. и др.; общ. ред. Е. В. Огневой, И. Н. Свободной]. – Барнаул : ГМИЛИКА, 2011. – 470 с.
11. Очерки культуры Барнаула в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. : Труды Государственного музея истории литературы, искусства и культуры Алтая. Вып. X / отв. ред. И. А. Коротков. – Барнаул: Азбука, 2005. – 218 с.
12. Путеводитель по фондам и собраниям Государственного музея истории литературы, искусства и культуры Алтая. – Барнаул: Изд-е ГМИЛИКА, ОАО «Алтайский дом печати», 2009. – 247 с.: ил.


Тютюнник И. А.
Колыванское камнерезное искусство
в Государственном художественном музее Алтайского края

В собрании Государственного художественного музея Алтайского края (ГХМАК, до 1993 года – Алтайский краевой музей изобразительных и прикладных искусств) колыванское камнерезное искусство представлено коллекцией работ, выполненных в 1940-1980-х гг. Коллекция насчитывает пять ваз и более двух десятков мелких изделий.
Комплектование коллекции было начато в середине 1970-х г., когда были организованы научные экспедиции в поселок Колывань Курьинского района Алтайского края, с целью знакомства с камнерезным заводом, его изделиями, а также подбора образцов изделий для музейной коллекции декоративно-прикладного искусства [1, л. 16-19]. Одной из побудительных причин этих поездок послужило вышедшее в 1974 г. Постановление ЦК КПСС «О народных художественных промыслах», которое обратило внимание на проблемы сохранения и развития народного декоративно-прикладного искусства.
После знакомства с выпускаемыми заводом художественными изделиями, музей сделал заказ на изготовление кулонов, брошей, серёг, ожерелий, запонок со вставками из алтайских и уральских поделочных камней, шкатулок, коробочек для колец, чайниц, а также двух ваз.
Кроме того, сотрудники музея дали рекомендации по улучшению эстетических достоинств ювелирных изделий, а также сделали предложение о проведении в его залах выставки работ колыванских мастеров, посвященной 250-летию Колывани [1, л. 28–29]. В состав экспозиции должны были войти, как старые образцы, сохранившиеся в заводском музее, так и современные произведения.
В мае 1976 г. собрание музея пополнилось ювелирными изделиями со вставками из кварцита, ревнёвской яшмы, нефрита, янтаря, белого агата и др.; шкатулками из яшмы и кварцита, выполненными на Колыванском камнерезном заводе по заказу музея. В 1977 г. был приобретен чернильный прибор из ревнёвской яшмы, принадлежавший известному художнику А. В. Иевлеву, который работал на камнерезном заводе во второй половине 1940-х гг. [3, с. 211-214].
Выставка «Камнерезное искусство Алтая» состоялась лишь в 1978 г. и была посвящена 175-летию Колыванского камнерезного завода. Материал собирался и изучался 3 года. В создании экспозиции приняли участие Государственный Эрмитаж и Павловский дворец-музей, приславшие вазы из своих фондов. Музей Колыванского камнерезного завода предоставил современные изделия и документальные материалы, Алтайский краеведческий музей – предметы из своего собрания, в том числе вазу, выполненную А. И. Воротниковым к 150-летию завода. На выставке были представлены также фотопанно интерьеров Эрмитажа, рисунки ваз и чаш, восстановленные С. М. Будановым по старым чертежам, ювелирные изделия и образцы цветных алтайских камней [2, л. 3–5]. Кроме того, в экспозицию вошла и первая ваза из зелено-волнистой ревнёвской яшмы [2, фото], изготовленная для музея мастером А. Ф. Усовым по проекту А. В. Иевлева.
В июне 1978 г. на базе выставки состоялась научно-практическая конференция «Искусство Алтая XVIII-XIX веков», где обсуждались вопросы о сырьевых запасах камня на Алтае, возможностях его использования, перспективах развития завода, необходимости открытия в Колывани художественной школы; говорилось также о потенциальных заказчиках уникальной продукции завода [4].
Участники конференции внесли предложение о создании в Алтайском музее изобразительных искусств постоянного отдела: «Камнерезное искусство Колывани». Обращения в Министерство культуры РСФСР и к директорам Государственного Эрмитажа и Павловского дворца-музея с просьбой изучить вопрос о передаче привезенных ваз на постоянное хранение в алтайский музей оказались безрезультатными [1, л. 42–43]. Одновременно получила свое развитие идея изготовления ваз-копий, которая появилась еще во время экспедиций [1, л. 55–57].
В 1981-1982 гг. колыванские мастера изготовили для Алтайского краевого музея изобразительных и прикладных искусств три вазы по образцам, находящимся в Павловском дворце-музее. Ваза из зелено-волнистой ревнёвской яшмы, выполненная А. Ф. Усовым, является повтором парных ваз 1832 г. из Картинной галереи Государственного музея-заповедника «Павловск», предположительно созданных по проекту К. Росси. Рисунок камня органично вписался в форму изделия; по мнению специалистов, художественные достоинства современной вазы не уступают оригиналу. Ваза кратерообразной формы из красного коргонского порфира, изготовленная В. В. Сапрыкиным к 65-летию Великой Октябрьской социалистической революции, повторяет парные вазы 1791 г. из той же Картинной галереи Павловского дворца. Ваза из зелёно-розовой риддерской брекчии – повтор парных ваз из Парадной библиотеки Павла I, выполнена В. Г. Петровым и В. В. Сапрыкиным. Эти вазы многие годы находились в постоянной экспозиции музея и были возвращены в запасник в 2012 г. во время переезда музея, связанного с реконструкцией здания.
Еще одним произведением, изготовленным для музея колыванскими мастерами А. А. Дербеневым и С. В. Плюхиным в 1982 г., стала ваза-чаша из уральского камня родонита, на постаменте из красного коргонского порфира [5].
В последующие годы коллекция камнерезного искусства музея не пополнялась. Но в 2011 г. сотрудниками ГХМАК было подготовлено предложение по изготовлению мастерами повторов исторических изделий Колыванского камнерезного завода для новых музейных экспозиций: ваз, чаш и торшера из собрания Государственного Эрмитажа.
ГХМАК в настоящее время не имеет возможности экспонировать работы из коллекции камнерезного искусства: это обстоятельство связано с проведением масштабной реконструкции музея, начавшейся в 2012 г., и переездом его выставочных залов во временное помещение. В 2015 г. работы будут завершены, и новые экспозиции откроются для посетителей. По инициативе Губернатора края А. Б. Карлина отдельный зал музея будет посвящен развитию камнерезного дела в регионе. Помимо существующей коллекции в нем будут демонстрироваться новые изделия Колыванского камнерезного завода. По окончательному проекту для музея будут изготовлены две чаши: одна из них повторит изделие 1845–1848 гг., выполненное из белорецкого кварцита по проекту И. И. Гальберга, другая – парные чаши из зелёно-волнистой ревнёвской яшмы, сделанные в 1838–1850 гг. по проекту К. И. Росси. Также запланирован повтор вазы из порфира 1808 г., созданной Ф. В. Стрижковым по проекту А. Н. Воронихина. Наряду с этим, колыванский зал украсит панно в технике флорентийской мозаики, носящее условное название «Исторический пейзаж Колывани», над проектом которого работает О. М. Алексеева. Там же будет размещено декоративное панно из здания Речного вокзала, выполненное в 1984 г. по проекту Г. Л. Алексеева [6]. Эта уникальная экспозиция, в создании которой Колыванский камнерезный завод примет непосредственное участие, будет способствовать сохранению и развитию камнерезного искусства на Алтае.

Литература
1. Научный архив ГХМАК. Ф. 1. – Р. 3. – Д. 8.
2. Научный архив ГХМАК. Ф. 2. – Р. 2. – Д. 28.
3. Родионов, А. М. Колывань камнерезная / А.М. Родионов. – 4-е изд. – Барнаул : [б. и.], 2007. – 327 с. : ил. ; 26 см.
4. Искусство Алтая XVIII–XIX вв. : тез. докл. к краевой науч. конф., посвященной 250-летию Барнаула / отв. ред. Т. М. Степанская. – Барнаул, 1978. – 31 с.
5. Мягких, С. В. Произведения колыванских мастеров в Государственном художественном музее Алтайского края / С. В. Мягких // Колывань: История, культура и искусство сибирской провинции России, 1728–1998. – Барнаул, 1998. – С. 176–181 : ил.
6. Реконструкция здания художественного музея [Электронный ресурс] // Государственный художественный музей Алтайского края : [сайт]. – Электрон. дан. – Барнаул, 2013. – Режим доступа : [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. – Дата обращения: 10.09.2013.




Щетинина Я. С.
Пимокатный промысел Тогульского района Алтайского края

В конце XIX – начале XX вв. промыслы являлись неотъемлемой частью жизни сельского населения Алтая. Слабое развитие в регионе обрабатывающей промышленности, отдаленность от центров, неразвитость рыночных отношений обуславливали длительное сохранение в отдалённых от крупных промышленных центров районах натурального хозяйственного уклада, одним из важнейших элементов которого было соединение сельского хозяйства с домашней промышленностью. Значительную часть своих потребностей в продовольствии, обуви, одежде, домашней утвари, конской упряжи и прочих предметах семейного и хозяйственного быта крестьяне удовлетворяли не через рынок, а посредством собственного домашнего производства, связанного с обработкой продуктов земледелия и животноводства [10; с. 136].
В Алтайском крае широкое распространение получили следующие кустарно – ремесленные группы: кожевенная, столярная, слесарная, кузнечная, бондарная, овчинно-шубная, пимокатная, которые играли важную роль для удовлетворения нужд крестьянского хозяйства края [11, с. 18].
Среди указанных промыслов важную роль в обеспечение жизненных нужд населения играл пимокатный, одним из центров которого являлся Тогульский район. Формирование и развитие этой кустарно – ремесленной группы не является случайным, поскольку обусловлено нехваткой столь необходимой в условиях сурового климата в качественной, тёплой, удобной валяной обуви.
При изготовлении валенок, которое модернизировалось на протяжении XX в., по-прежнему широко применялся ручной труд. Уникальность изготовления валенок заключалась в ее рукотворной природе. Весь производственный цикл мог быть воспроизведен одним мастером, что позволяет осуществлять научные исследования и производить реконструкцию процесса [9, с. 115]. Технология изготовления валяной обуви включала ряд этапов. Сезон катания начинался осенью, и продолжалась до начала посевных работ, поскольку шерсть осенней стрижки хорошо скатывается. Изготовление начиналось с подготовки сырья. Шерсть, снятая с овцы делилась по своему качеству и назначению. Овец стригли два раза в год – весной и осенью. Весенняя шерсть шла на варежки, носки. Осеннюю шерсть использовали для изготовления валенок (пимов), чесанок. Чтобы скатать пимы, шерсть тщательно подготавливали. Перед началом работы шерсть сортировали, освобождали от сора, мыли, сушили, чесали, пушили на «теребахе» (машина для чесания шерсти). Затем выкладывали полотно для будущего валенка. Шерсть делили на две равные части и закладывали в заготовку, придавая изделию форму огромного чулка, сваливали до нужного размера, относили в баню и опускали в котел с горячей водой. Далее выкладывали шерстяную заготовку на рабочий стол, и насаживали на колодку, которая состояла из трех клиньев: первый вставляли к пятке, второй к носку, а третий расклинивает – в середину валенка, а затем сушили в русской печи. Пимокаты бережно сохраняли инструменты и технологию, унаследованную от предыдущих поколений, что позволяет осуществлять научные исследования и производить реконструкцию процесса [13].
В 2011 г. в Тогульском районе Государственным художественным музеем Алтайского края была проведена экспедиция, целью которой стал сбор материалов по истории села, устному и песенному фольклору, ремеслам и промыслам. В рамках полевого исследования был собран этнографический материал, характеризующий пимокатный промысел и свидетельствующий о том, что пимокаты-кустари были практически в каждом селе района. Они катали традиционные изделия валяльного производства – валенки, чесанки и даже бурки.
Изготовление валяной продукции происходило как в доме, так и в бане. Старожилами упоминается, что в селе Бураново в 1930-х гг. занимался пимокатным делом Алексей Андреевич Прокудин, он получил навыки у местного мастера Чистякова. Мастерами была построена специальная баня, где стояла шерстобитка (машина для чесания шерсти) и находились приспособления для обработки формы и прокатки голенища валенка, в том числе вальки, называемые у мастеров «рублями», представлявшие собой деревянные бруски с рубцами. Пимокаты изготовляли белые, серые, черные валенки и чесанки. За сутки мастера делали до четырех пар валенок. «Вместе катали, всю деревню обслуживали. Чесанки катали для осеннего и весеннего сезона – они были более легкими, их носили с калошами», – вспоминает жительница села Нина Алексеевна Монахова (1932 г. р.) [5]. Для богатых людей, на заказ, пимокаты изготовляли бурки, которые требовали мастерства и тщательной обработки шерсти. Технология изготовления бурок и валенок была схожа, только бурки были наряднее: голенище впереди расшивалось цветными шерстяными нитками растительным узором, нижняя часть бурок – «передок» и «задок» обшивалась кожей. Стоили бурки значительно дороже валенок [5].
Мастера делали валенки из собственного сырья и из шерсти, привозимой заказчиками, – вспоминает жительница с. Топтушка, Будусова Мария Степановна (1930 г. р.). В этом селе работали пимокаты: Звягин, братья Василий и Яков Маркины. Местные жители высоко ценили мастеров за хорошее качество валенок и предпочитали заказывать валенки у них, не смотря на очередь в два-три месяца. По словам Марии Степановны, ее свекор Степан Будусов, тоже был хорошим пимокатом, катал «единолично» валенки для всех возрастов, несмотря на то, что все приспособления по изготовлению валенок стоили дорого: Степан променял своего хорошего жеребца на шерстобитную машину в п. Мельниково Тогульского района.
Пимокатный промысел был настолько широко распространен в районе, что среди мастеров была конкуренция. Про неумелого пимоката слагали частушки, например, так Иван Сазонов катал валенки «как лапти». В воспоминаниях старожилов осталась частушка:
Сазонов-пимокат хорошо пимы катат.
Хорошо пимы катат – на неделю не хватат [4].
Валенкам села Уксунай был свойственен декор: по желанию заказчика по бокам белых мужских и женских валенок рисовали цветы цветной краской (черные валенки не украшались). Такая валяная продукция стоила не дёшево. Расчет за валенки был не только деньгами, но и продуктами, например, одна пара валенок приравнивалась по стоимости к ведру зерна, вспоминает Нина Васильевна Бочкарева 1930 г. р., которая переехала в с. Колонково в 1963 г. из с. Загадново, где жил потомственный пимокат Иван Петрович Ожиганов. «Чесанки делал как игрушечки, тоненькие, хорошие, обязательно с галошами носили». Мастер специально оборудовал заброшенный дом под пимокатню и колодки у него были разных размеров. Пимокаты катали до самой старости, так например, рядом с селом Загадново в с. Коптелке жил потомственный пимокат дед Иван Чешуин, который не мог отказать в просьбе сельчан и изготовлял валенки, даже когда ему было 70 лет. «Все его батька Ваня звали. Купила в магазине валенки, то туда поведет, то сюда, он мне их перекатал, как чесанки ранешние. Я их три года без горести носила», – вспоминает Н. В. Бочкарёва [3].
Нередко помощниками пимокатов становились родственники, включая их жён и детей. Александра Матвеевна Ужовская (1918 г. р.) рассказала, что в Антипино были мастера, которые изготавливали валенки. Сама Александра Матвеевна вместе с мужем Иваном Михайловичем катала валенки и чесанки. Делали они валенки белого и черного цветов и только для своей семьи и родственников. Занимались катанием вечером, после основной работы [8]. Часто пимокатный промысел сочетался с другими видами работ, так например, Александр Иванович Шабалин занимался плотницким делом и был хорошим каменщиком, а зимой, когда работы мало, катал валенки и чесанки. По словам Анны Михайловны Берляковой (1926 г. р.) и Раисы Васильевны Сибиряковой (1930 г. р.) в с. Уксунай послевоенное время катал валенки Василий Писарев (1925 г. р.), который, кроме того, гнул дуги и полозья. Сама Анна Михайловна заказывала валенки и чесанки у своего крестного, потомственного пимоката Константина Тюфякова, жившего в Тогуле. [2, 7].
Местные технологии изготовления валяной обуви можно проследить по воспоминаниям Баженова Василия Павловича (1932 г. р.) Его и младшего брата научил катать валенки и чесанки их дядя Николай Игнатьевич Баженов (1926 г. р.) – потомственный пимокат. Василий Павлович проработал около 6 лет на пимокатне, а впоследствии стал самостоятельно изготовлять валенки и чесанки, посвятив этому делу 20 лет. У него была баня размером 3,5 x 3,5 м, в которой находились верстак, котел, печка, бочка для горячей воды на 5 ведер. «Специальная баня была, потому что шерсть кругом, мыться в ней уже не будешь. Клиентами были соседи и родственники: у меня разбора кому катать не было, всех почти знаешь, а то кто-нибудь обижаться будет, катал на совесть» [1]. Заказчики сначала несли шерсть на шерстобитку, а потом уже к мастеру. Для женских валенок брал 4 фунта шерсти, мужских 6 фунтов, детских – 400 г. и называли их «фунтовенькие». Шерсть делил по весу на две равные части. Сначала записывал размер и нес шерсть в баню на верстак. «На первом этапе шерсть протрясу в повал (тряпку) металлической таволошкой (палочкой), чтобы получился пластик (шерсть пластами) и, помогая руками, кручу, пока он крепкий не станет, делаю форму пима. Шибко не надо выкручивать, а то шерсть не срастется», – вспоминает Василий Павлович [1]. Полученный «пластик» мастер закручивал в повал, чтобы получился рулончик. Затем, шерсть замачивал на ночь в бочке с горячей водой. Утром вытаскивал и развешивал на веревке, чтобы стекала вода. На втором этапе шерсть, пока она «жиденькая», катал и подминал на верстаке вальком. Василий Павлович сделал его из березы, специально чтобы опираться рукой, на конце прибил кусок пима. Белая шерсть быстро пачкается, поэтому он ее красил в черную краску, которую он покупал на пимокатке или в магазине. Мастер по отдельности вбивал деревянные детали колодки: носок, передок, задок и проходной, формируя его размер и форму. «На колодку набиваешь заготовку, которая из частей состоит. Сперва носок вобьешь и еще 3 палки – чивильди», – рассказал мастер. Валенки катал на одну колодку, не различая правой и левой ноги и для всех возрастов, по руке мерил длину пима. Для просушки валенки закладывал в печку на ночь. На следующий день доставал и чистил сначала пемзой, а потом наждаком. За рабочий день изготавливал одну пару валенок. Работал он в фартуке без рубахи, так как в процессе катания баня сильно нагревалась. В настоящее время Василий Павлович пимокатным делом не занимается по состоянию здоровья и передал свои колодки хозяину Тогульскому пимакатному заводу [1].
До сегодняшнего дня в Тогуле действует пимокатный завод, который основан в 1934 г. С 2007 г. он перешел в частные руки Одрова Игоря Николаевича и его супруги Натальи Михайловны, которая помогает ему в сбыте и торговле валенками. Работа на заводе длится с сентября по февраль или март, пока не кончится шерсть. Заказов на изготовление валенок много. Оборудование завода 1934 г. поменяли в 1963 г., с тех пор все осталось без изменения. Технология изготовления валенок на заводе отличается от катания их в домашних условиях, так как применяется механическое оборудование по чистке, обработке и просушке шерстяных изделий. Многие колодки приобретены у кустарей-пимокатов, которые больше не занимаются валяльным промыслом. Закупают шерсть только осенней стрижки овец, потому что она имеет свойство более плотно скатываться. Делают на заводе только черные валенки, смешивая черную и белую шерсть. На заводе работают 7 женщин, 4 мужчин, самому молодому пимокату 23 года. Начальные этапы закладки и чистки шерсти делают женщины, остальную работу выполняют мужчины, так как насаживание колодки требует физической силы.
Изготовление валенок проходит в несколько этапов. Первым является подготовка сырья, для этого на трепальной машине белая и серая шерсть очищается от грязи и мусора. На следующем этапе шерсть обрабатывается в шерстобитной машине, проходя много валов, в результате сырье становится тонкое, мягкое «как пух». Шерстяное полотно должно быть в три раза больше чем будущий валенок, размер которого соответствует длине стопы. Затем в шерстяную заготовку закладывают лекало, которое представляет собой картонную выкройку в форме валенка, но больших размеров. На первом этапе изготовления валенка лекало с двух сторон обкладывают пластами шерсти, точно следуя форме. Затем накрывают шерстяные заготовки прямоугольными лоскутами ткани и извлекают лекало. Обработанную заготовку, или несколько заготовок сворачивают конвертом, а затем в рулон. Таким образом, закладывается шерсть сразу на несколько пар. Все закладки выполняются вручную, чтобы нигде не было узлов и складок. Далее в выкатальной машине происходит закладка рулонов между валами, которые быстро крутятся и катают шерсть.
На следующих этапах работу выполняют только мужчины, в результате пимокат с помощью парарастяжных ножниц формирует голень валенка. Обязательным этапом в процессе изготовления валенка является обезжиривание и отчистка от грязи, примесей. Для этого все заготовки закладываются на одни сутки в бочку с соляной кислотой (помещается до 70 пар валенок). Для окрашивания валенки замачивают в растворе черной краски. Благодаря выжимальной машине удаляются излишки краски и воды. Пимокаты работают в специальных резиновых перчатках, чтобы предотвратить попадание на кожу соляной кислоты и краски. Вставляют колодки в валенок и вдалбливают их при помощи тяжелой деревянной колотушки. Валенки приобретают нужный размер и форму.
Одним из завершающих этапов изготовления валенок является сушка их в печи, которая представляет собой небольшое герметично закрывающееся помещение с водяным отоплением, оборудованное многоярусными полками, к которому примыкает топка. Просушка валенок осуществляется при высокой температуре внутри печи, для чего её топят непрерывно всю ночь. Заключительным процессом изготовления валенок, придание им ровной поверхности, используют шлифовальную машину, которая позволяет срезать верхние волоски, в результате чего получают гладкую поверхность валенка.
Продукция пимокатного завода пользуется большим спросом: скупщики приезжают из Кемеровской области, Заринского и Бийского районов, и даже из Финляндии, но нехватка шерсти на заводе не позволяет выполнять все заказы покупателей [6].
В целом, можно отметить, что пимокатный промысел Тогульского района представлял собой ряд кустарных мастерских по изготовлению валенок, существовавших практически в каждом селе. В I трети ХХ века ассортимент выпускаемой ими продукции был более разнообразным, чем в последующие годы. Мастера изготавливали валенки черных, серых и белых цветов для зимы; чесанки – более тонкие и мягкие, чем валенки, для весны и осени; бурки, украшенные вышивкой – праздничную обувь для зажиточных крестьян. В настоящее время пимокатное производство сочетает в себе архаичные приемы и технологии, созданные еще мастерами – кустарями с применением более современного механического оборудования, например, при обработке шерсти пимакаты-кустари трепали и чесали ее вручную, то в современное время этим занимаются шерстобитные машины. Промысел по катанию валяльной продукции востребован в условиях сурового климата Алтайского края. Он сохранился и дошел до наших дней, благодаря продолжателю традиций – Тогульскому пимокатному заводу.

Литература
1. Архив ГХМАК. Баженов Василий Павлович 1932 г. р., с. Тогул, Тогульский р-н, запись 2011 г.
2. Архив ГХМАК. Берлякова Анна Михайловна 1926 г р., с. Уксунай, Тогульский р-н, запись 2011 г.
3.Архив ГХМАК. Бочкарева Нина Васильевна 1930 г. р., с. Колонково, Тогульский р-н, запись 2011 г
4. Архив ГХМАК. Будусова Мария Степановна 1930 г. р., с. Топтушка. Тогульский р-н, запись 2011 г.
5. Архив ГХМАК. Монахова Нина Алексеевна 1932 г. р., с. Бураново, Тогульский р-н, запись 2011 г.
6. Архив ГХМАК. Одрова Наталья Михайловна 1965 г. р., с. Тогул, Тогульский р-н, запись 2011 г.
7. Архив ГХМАК. Сибирякова Раиса Васильевна 1930 г. р., с. Уксунай, Тогульский р-н, запись 2011 г.
8. Архив ГХМАК. Ужовская Александра Матвеевна 1918 г. р., с. Антипино, Тогульский р-н, запись 2011 г.
9. Октябрьская, И. В. Пимокаты Алтая / И. В. Октябрьская // Археология, этнография и анторопология Евразии. – 2009. –Вып. № 4. – С.114–124.
10. Разгон, В. Н. Промысловые занятия сельского населения Алтая по материалам сельскохозяйственной переписи 1917 г. / В. Н. Разгон // Алтайская деревня в первой половине ХХ века. – Барнаул, 2007. – C. 43–64.
11. Рыженко, П. Ф. Промыслы / П. Ф. Рыженко // Этнография Алтая и сопредельных территорий: материалы международ. науч. конф. Вып. 4. / под ред. М. А. Демина, Т. К. Щегловой. – Барнаул: БГПУ, 2001. – С. 316–321.
12. Скабелкин, П. Я. Тогул – мой край родной: страницы истории / П. Я. Скабелкин. – Барнаул, 2008. – 438 с.
13. Щетинина, Я. С. Домашнее производство валяных изделий в селе Солоновке Смоленского района Алтайского края / Я. С. Щетинина, А. В. Богочанова // Полевые исследования в Верхнем Приобье, Прииртышье и на Алтае. 2011-2012 гг.: археология, этнография, устная история :материалы VIII международ. науч.-практ. конф. (г. Барнаул, 18-19 апр. 2013 г.) / под ред. М. А. Демина, Т. К. Щегловой. – Барнаул: АлтГПА, 2013. – Вып. 8. – C. 105–112.




































СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Витовтова Галина Ивановна, кандидат исторических наук, доцент кафедры музеологии и документоведения АлтГАКИ
Дробышева Юлия Сергеевна, зав. кабинетом кафедры музеологии и документоведения
Кравцова Людмила Александровна, директор Музея угля НИИ угля СО РАН г. Кемерово, аспирантка АлтГАКИ
Куприянова Ирина Васильевна, кандидат исторических наук, доцент кафедры музеологии и документоведения
Материкина Лариса Ивановна, зав. сектором «Книга Алтая» АКУНБ им. В. Я. Шишкова
Одинцова Ольга Вячеславовна, ст. преподаватель кафедры музеологии и документоведения
Полтева Ирина Владимировна, научный сотрудник отдела истории Национального музея Республики Алтай, аспирантка
Полякова Елена Александровна, кандидат культурологии, доцент кафедры музеологии и документоведения
Тютюнник Ирина Александровна, главный хранитель краевого государственного бюджетного учреждения «Государственный художественный музей Алтайского края», аспирант АлтГАКИ
Успек Эльвира Рамисовна, преподаватель, кафедра музеологии и документоведения
Фомина Анна Анатольевна, кандидат педагогических наук, доцент, кафедра музеологии и документоведения
Цыганкова Людмила Михайловна, кандидат педагогических наук, доцент, кафедра музеологии и документоведения
Шорина Дарина Евгеньевна, кандидат культурологии, ст. преподаватель кафедры музеологии и документоведения
Щетинина Яна Сергеевна, младший научный сотрудник Художественного музея Алтайского края, аспирантка АлтГАКИ











Научное издание

Информационные ресурсы
и культурное наследие
региона


Сборник статей




















Алтайская государственная академия культуры и искусств
656055 г. Барнаул, ул. Юрина, 277
















Информационные ресурсы и культурное наследие региона


Информационные ресурсы и культурное наследие региона


HYPER13PAGE HYPER14100HYPER15


HYPER13PAGE HYPER14101HYPER15




Диаграмма 2 Заголовок 1 Заголовок 2 Заголовок 3HYPER15Основной шрифт абзаца

Приложенные файлы

  • doc file4
    А. А. Фомина
    Размер файла: 593 kB Загрузок: 0