Двуязычие на примере жизни и творчества Иосифа Бродского как пример диалога культур


Тема моего исследования: «Двуязычие на примере жизни и творчества Иосифа Бродского как пример диалога культур».
Объект моего исследования: Язык как культурное явление в трактовке Иосифа Бродского.
Предмет моего исследования: Роль языка в жизни Иосифа Бродского.
Цель исследования: На основании изучения фактов биографии поэта и текстов его интервью попытаться ответить на вопрос, можно ли считать Иосифа Бродского человеком, в равной степени принадлежащим двум культурам – русской и англоязычной.
Актуальность темы:
Гипотеза исследования: Оставаясь русским поэтом в англоязычной среде, Бродский принадлежит мировой культуре.
Задачи исследования:
Определить отношение поэта к англоговорящему миру, его культуре и языку.
Обосновать тезис о том, что Бродского нельзя считать частью англоязычной культуры.
Обосновать тезис о том, что Бродский принадлежит мировой культуре.
Введение
Иосиф Бродский – русский поэт, по воле судьбы оказавшийся заграницей без возможности вернуться на родину. Первую половину своей жизни он провёл в Советском Союзе, вторую – в Соединённых Штатах.
Когда в одночасье лишенный Родины, семьи, друзей, поэт оказался перед выбором – продолжать жить и творить или погибнуть на чужбине, Бродский сам избрал Америку. Та привлекала его духом свободы и индивидуализма. Как в последствие оказалось, он был «большим американцем», чем они сами.
Имея семь классов образования и собственные «университеты» за плечами, поэт начал преподавать в университете, где его поразили, как низкий уровень знаний преподавательского состава, так и низкий уровень начитанности студентов.
Поэт продолжал писать, стал лауреатом Нобелевской премии в литературе.
Не смотря на то, что под конец жизни поэт смог создать вторую семью (он женился, у него родилась дочь), на мой взгляд, он так и не смог стать окончательно «своим среди чужих».
Личность Иосифа Бродского привлекла к себе моё внимание тем, что, живя в иноязычной среде, пользуясь английским языком в преподавании и при написании прозы, обожая английский, ощущая себя гражданином Америки, поэт оставался, тем не менее, русским поэтом.
Замечательно в его биографии то, что поэт нашёл в себе силы не просто жить, а и творить. Эту силу, смею предположить, дала ему приобщённость к мировой культуре: Бродский обладал энциклопедическими знаниями из истории разных культур и народов, был знаком с литературным и философским наследием ярчайших представителей человеческой цивилизации. Именно эти знания, думается, помогли ему подняться над мелкими обидами, позволили понять смысл происходившего с ним и простить с тем, чтобы продолжать свой земной путь.
Творчество самого Бродского философично. Его личность стала средоточением мировых культур, которые через его творчество ведут активный диалог со всеми живущими ныне и жившими на земле ранее. И инструментом этого полилога является язык, к которому у Бродского было своё, не похожее ни на чьё отношение пиетета.
Бродский и язык.
«Английский язык стал моей реальностью. Не думаю, что в этом есть что-то феноменальное – оперировать двумя языками». Так отвечал Бродский в интервью журналистам после переезда в Америку.
«У меня давний роман с английским языком, с англосаксонской культурой вообще, с Англией, с Америкой, как у всех «европейцев» моего поколения - он начинался, когда мне было семнадцать, восемнадцать, от силы двадцать лет».
Любовь к языкам ему привила мать – переводчица. Будучи в ссылке на Севере России Бродский сам занимался переводами с польского и английского. «Я без ума от английского языка», - сообщает поэт в одном из своих писем.
Не смотря на то, что Бродский теперь жил в Америке, он продолжал оставаться русским поэтом, потому что стихи он продолжал писать исключительно на русском языке.
Те стихотворные опыты, которые он проводил на английском языке, очень немногочисленны. Это была «проба пера», попытка доказать, что и сочинять стихи на английском языке, и переводить свои стихи с русского на английский ему по силам. Это был вопрос техники, а не души. Душой Бродский всегда оставался русским, потому что именно русский язык был тем языком, на котором он мыслил. В Америку он уехал уже зрелым поэтом. И поэт этот был русскоязычным.
Бродский вообще считал поэта «продуктом языка, орудием, оружием языка, а не наоборот». По его мнению, «язык – это самостоятельная величина, самостоятельное явление, самостоятельный феномен, который живёт и развивается».
О себе он говорил: «Моё отношение к действительности продиктовано языком. В этом смысле можно сказать, что бытие определяет сознание, но не моё, а языка как такового».
А вот прозу Бродский писал на английском. Это были критические статьи, написанные по просьбе различных журналов, и литературные эссе, которые он писал по собственному душевному порыву. «Если бы меня попросили писать прозу по-русски, это не доставило бы мне столько удовольствия. А по-английски я получаю удовольствие от самого процесса написания». Как видим, поэта привлекала техническая сторона вопроса – сам процесс изложения, формулирования своих мыслей на ином языке.
Может быть, именно поэтому поэт отмечает, что «статьи, проза, ориентированные исключительно на англоязычную аудиторию, для русского читателя могут представлять интерес только «зоологический». Что именно хотел сказать поэт, мы наверняка не знаем, нам остаётся только догадываться об истинном смысле его слов. Возможно, дело в том, что, по мнению Бродского, в русской литературе жанр эссе не существовал в принципе, что это явление типично именно для англоязычной культуры. Он искренне полагал, что русский язык не создан для написания эссе, и, следовательно, эссе можно писать только по-английски.
Бродский и переводчики.
Стихи Бродского, выстраданные на русском, должны были быть переведены на английский язык, чтобы ими могли насладиться и англоязычные читатели. Что-то он пытался переводить сам, но, в основном, переводами его стихов занимались другие люди – профессиональные переводчики. Взаимоотношения между Бродским и ими были не однозначными. Как любой творческий процесс, перевод его стихов с русского на английский был процессом весьма мучительным, как для автора, так и для переводчика.
На вопрос: « Как вы считаете, ваши работы хорошо переведены на английский?» Бродский отвечал: «Иногда хорошо, иногда нет. В целом, я думаю, у меня меньше поводов жаловаться, чем у моих русских собратьев по перу, живых или мёртвых. Или у поэтов других стран. Моя удача, моё счастье, что я имел возможность просматривать переводы, а иногда делал их сам».
«Когда по почте впервые прибывает перевод, - рассказывает поэт - ты преисполнен ожидания, и это приятное ощущение греет душу, потому что некто сделал нечто, приложил усилие. Но с другой стороны, результат труда, который ты получаешь, часто столь неудовлетворителен, что вызывает раздражение».
«Как вы понимаете процесс перевода, как работаете с переводчиками?» - интересуются журналисты.
«Это происходит каждый раз по-разному, - отвечает Бродский - в зависимости от возраста переводчика. Вы можете править переводчика только до определенного предела, пока дело не доходит до вражды. С молодыми людьми это легче. С людьми постарше – гораздо сложней».
Поэт признаётся: «Процесс перевода доводит до бешенства. Пытаешься сохранить на английском как можно больше от оригинала и, естественно, не можешь. Меня это возмущает». Он убеждён: «Перевод – утрата по определению»: «С переводчиками мы в основном расходимся из-за того, что я отстаиваю точность, а переводы часто грешат неточностью».
По мнению Бродского «переводчик стоит перед двумя опасностями. Первая – неточность. Нет ничего хуже неточности. Вторая опасность – это искушение придумать какие-то красоты, которых нет, и которые не подразумеваются в оригинале». «Я верю в плохие переводы», - замечает поэт – «они позволяют читающему отдаться собственному воображению». Кроме того, отмечает Бродский, «некоторые переводчики привлекают в текст собственные поэтические принципы».
Бродский с упоением и очень скрупулёзно работал над переводами своих стихов. Это естественно для человека, боготворившего язык. Он сетовал: «Во многих переводах моих стихов меня смущает то, что они неважно звучат по-английски»: «Очень обидно видеть стихотворение на плохом английском. Я пытаюсь говорить с переводчиками, но это кончается тем, что обижаешь человека. В конце концов, у каждого есть своё я». Поэт убеждён: «Удачный перевод – это не просто мастерство переводчика, но и конгениальность, очевидно. С другой стороны, это требует определенного напряженного внимания, которое можно назвать любовью к языку, одержимостью им. При переводе постоянно что-то теряется, но если вы знаете об этом, то вас это не обескураживает. Вы стараетесь поддерживать определенный эстетический баланс, который существует в оригинале, и если он действительно существует, вы просто стараетесь различными средствами воссоздать в переводе это равновесие».
Это звучит как напутствие переводчику: «Взявшись переводить, ты обязан передать цвет каждого листочка на дереве – не важно, яркий он или тусклый. Ты видишь, что в подлиннике некоторые строки явно уродливы, но, может быть, в своё время ты написал так не случайно – это могло входить в какой-то твой первоначальный замысел». Поэт признаётся: «Пытаюсь в переведенном тексте воспроизвести даже слабости оригинала».
Носителей языка, естественно, интересовал вопрос, не беспокоит ли его то, что «звуки, синтаксис и качество оригинала не могут быть переданы в переводе». «Да», - с готовностью отвечал поэт – «но это делает перевод сложным и интересным делом». Надо отдать должное Бродскому, он умел и любил преодолевать сложности.
«Колыбельная трескового мыса»
«У этого стихотворения своя история. Не помню точно, в каком это было году», - утверждает поэт - «во всяком случае, это была двухсотая годовщина независимости Соединённых Штатов, и я подумал, отчего не написать стихотворение на двухсотлетие – поскольку в этом году все было «двухсотлетнее». И, как помнится, мне доставляло удовольствие, когда я писал это стихотворение, то, что это была типично американская ситуация: лето, отдых на веранде и всё с этим связанное. Вид, который я пытался описать, не производил особого впечатления – вечер в городишке Новой Англии, неподалеку от океана. Внизу подо мной была главная городская площадь, там стоял памятник солдату-федералу, виден был также фрагмент колоннады здания Американского легиона, банки и т.д. Это просто была попытка отразить в стихотворении, что такое Америка».
Из сборника «Divertimento sztokholmskie», 1988г
Я не случайно взяла именно это стихотворение Бродского. Мы имеем возможность сравнить русский и английский тексты стихотворения для того, чтобы убедиться в правоте его слов о трудностях работы над переводом.
Во-первых, сам поэт обращает наше внимание на то, что «…в переводе в ней (колыбельной) на 93 строки больше, чем в оригинале». Это говорит лишь об одном – перевод должен в точности донести до читателя все нюансы мысли и чувства автора, а это невозможно сделать без детальной передачи всех тонкостей повествования. Английский язык по сравнению с русским, по свидетельству самого автора, более экономичный и точный. Тогда логичнее было бы предположить, что сказанное по-английски должно бы было уместиться в меньшее количество строк. Но не тут-то было. Переводчику пришлось точно следовать замыслу автора, а это, как ни странно, привело к увеличению, а не уменьшению количества строк.
Во-вторых,
Заключение
Итак, проводя свой исследование биографии и творчества Иосифа Бродского, я пыталась ответить на вопрос, можно ли считать его человеком, в равной степени принадлежащим двум культурам – русской и англоязычной.
Существует мнение, что «Бродский продолжает традицию писателей, которые подобно Конраду и Набокову приняли второй язык и сделали при этом что-то действительно оригинальное». Но я позволю себе согласиться с другими авторами.
Во-первых, сам Бродский считал, что его нельзя сравнивать ни с тем, ни с другим. И Конрад, и Набоков были прозаиками, а он – поэтом. Поэзия была главным в его творчестве, а стихи он писал на русском языке.
В продолжение сказанному приведу слова Л.В. Лосева из книги «Иосиф Бродский: Опыт литературной биографии», который писал: «В языковом отношении Бродский был русским, а что касается самоидентификации, то в зрелые годы он свел её к лапидарной формуле, которую неоднократно использовал: «Я – еврей, русский поэт и американский гражданин»; то есть, сам Бродский не идентифицировал себя, как поэта англоязычного. Бродский писал на английском в большинстве своём только эссе и сам объяснял это тем, что он стремится к рациональности, которой русская проза и русская критика не достигают.
Общепризнано, что Бродский был склонен к разделению двух своих биографий – русской и американской. Иосиф Бродский и Joseph Brodsky – два альтер-эго одного человека.
По мнению А. Волгиной Joseph Brodsky как переводчик понимает Иосифа Бродского как никто другой:  он точно воспроизводит стиховую структуру оригинала и сознательно отказывается от гладкости стиха, заставляя английский язык имитировать поэтическую интонацию русского, пробуждая в читателе стремление добраться до исходного текста.
В книге «Иосиф Бродский/Joseph Brodsky» автор утверждает, что «подлинное «я» поэта закрыто для англо-американского читателя Joseph’ом Brodsky — смелым реформатором языковой нормы, блестящим экспериментатором в области стиха, но поэтом, отнюдь не равновеликим русскому оригиналу — Иосифу Бродскому».
Проведя своё исследование, я пришла к мысли о правоте своей гипотезы. Я убеждена, что оставаясь русским поэтом в англоязычной среде, Бродский принадлежит мировой культуре.
«Что-то действительно оригинальное» Бродский сделал не благодаря тому, что он «принял второй язык», а вследствие того, что он писал на русском языке, который единственный позволял ему так оригинально и в такой необычной форме излагать в стихах свои мысли. Второй язык просто помог его англоязычным читателям лучше познакомиться с его новаторским творчеством и несколько приблизиться к мироощущению человека, тонко чувствовавшего связь времён и культур.
В одном из интервью Бродский говорит: «…вся наша культура, она в той или иной степени переводная. И я должен сказать, что и французская культура тоже переводная, с латыни, с греческого и т.д. Вся наша христианская и постхристианская культура, она зиждется на Библии, которая переведена, и переведена, и переведена».
Творчество Иосифа Бродского – нашего соплеменника и современника – переведено на многие языки мира. Благодаря ему происходит полилог культур, участниками которого мы являемся.
Пословица гласит: «Когда говорят музы, молчат пушки». Мы не будем спорить с американцами, является ли Бродский американским или российским поэтом. Мы будем читать Бродского на обоих языках и думать о вечном.
Список литературы
А. Волгина. «Иосиф Бродский/Joseph Brodsky»
В. Полухина «Бродский. Книга интервью», М.: «Захаров», 2008


Приложенные файлы

  • docx rabota.doc
    Размер файла: 30 kB Загрузок: 4