Лена (Хелен)Хайнер и её музыкально- педагогическая стстема

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] полный текст статьи.

С огромнейшей радостью сообщаю всем музыкантам, педагогам, родителям и всем, имеющим хоть какое-то отношение к музыке: ЭТО всё-таки произошло! БЕГЛО ЧИТАТЬ НОТЫ И ИГРАТЬ ВСЕ ЛЮБИМЫЕ ПЬЕСЫ ТЕПЕРЬ – НЕ ПРОБЛЕМА. Создана простая и эффективная методика обучения музыке, не зависящая от слуха, способностей и возраста. Как и положено умному обучению, она на не использует способности, а СОЗДАЁТ ИХ С НУЛЯ.  Без всякого напряга и школярства, играя и получая постоянные победы, человек присваивает музыку так же естественно, как одежду, велосипед, игры и компьютер. Обучаться можно с двух-трёх лет. Уже через год малыши, их родители, а так же и недоученные бабушки с дедушками уверенно читают с листа. От души поздравляю вас, братцы – музыка перестала быть элитарным искусством для одарённых! Автор этого педагогического прорыва – Лена Николаева, уже лет пятнадцать – Хелен Хайнер, педагог-музыкант из Хьюстона.  Лена - добрый человек, прекрасная женщина и педагог-гений.  Создав свою программу, она проделала титаническую работу, чтобы ознакомить с ней мир. Метод подхвачен во многих странах. В наших городах тоже открываются студии. Мало того: Лена написала ПОТРЯСАЮЩУЮ КНИГУ.  Я взял на себя смелость и отредактировал её с разрешения автора. Уверен: текст слишком важен и нужен, чтобы ждать выхода книги в свет. Пожалуйста, читайте – и действуйте! Об издании книги в России есть предварительный договор с автором. Но это потребует времени. Если кто-то может издать её быстро, пишите мне: вопрос обсуждаемый.
Педагоги в городах Москва, Ачинск, Санкт-Петербург, Кронштадт, Омск, Томск уже приобрели программу, но работа их только начинается, и ссылки появятся позже. 
 Лена Хайнер
Стать музыкантом? - ЛЕГКО!

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]




Стать музыкантом? - ЛЕГКО
или   мысли о традиционном преподавании музыки, в котором нет точки опоры 
 
 Предыстория
Дайте мне точку опоры – и я переверну мир!
Архимед
Самое первое и самое горькое разочарование в своей жизни я испытала в семь лет. Я очень любила музыку. Настолько, что даже мечтала пойти в музыкальную школу и научиться играть на фортепиано. С какой же радостью я туда пошла! Я предвкушала, как музыка потечёт из-под моих пальцев! Но не тут-то было: музыкальная школа  обернулась настоящим кошмаром. Я часами мучилась над непонятным нотным текстом, пытаясь прорваться сквозь него, как сквозь дикие джунгли. Пальцы меня совершенно не слушались, музыка не получалась. А учительница всего этого не замечала – она  требовала «играть выразительно». Ага, сейчас! О какой красоте она говорила?! Я просто не слышала музыки в собственном исполнении - попасть бы вовремя на нужную клавишу! Зато в общеобразовательной школе на уроках музыки я была «звездой»! Там мы весело танцевали, хлопали в ладоши разные ритмы, пели любимые песни. Тут не было нотных текстов, и это было легко!  Это были какие-то разные «музыки»: одна веселая и не требовательная,  а вторая требовательная, напряжная и невеселая. И обе эти музыки учили меня плохо. Точнее - никак.
Мама мучилась рядом со мной, не в силах мне помочь – она знала ноты не лучше меня. Так мы и барахтались, как два щенка в канаве. Интерес к такому обучению таял на глазах. Дошло до того, что мама взяла лист бумаги, переписала всю пьесу русскими названиями нот, и над каждым словом-нотой записала номер пальца, которым надо нажимать клавишу, а потом близоруко наклонялась надо мной и сверяла с этой «нотной записью» каждое мое движение! Не помню, чтобы этот метод помог мне, но хоть маму он немного утешил. В общем, пианино стало для меня орудием пытки. И только чудом я не возненавидела музыку.
Но мне всё же удалось получить музыкальное образование.
Чтобы понять, как я ухитрилась с отличием окончить музыкальную школу, музыкальное училище, а потом и консерваторию, надо знать старый анекдот. «Как вы стали миллионером?» «О, это был долгий и мучительный процесс! На одной улице я нашел яблоки по 10 центов, а на второй по 30. Я покупал яблоки по одной цене, а продавал по другой, а разницу складывал в карман!» «И?» «Ну а потом умер мой богатый дядюшка и оставил мне наследство». Моим неожиданным наследством оказалось... чудо. Однажды у  меня «открылся» абсолютный слух – природная способность угадывать ноты в их абсолютной высоте. Ты просто знаешь, какая нота звучит. Это всё равно, что прозреть. Неожиданно я получила точку опоры, и мне открылся прекрасный мир музыки! Я стала слёту записывать мелодии на бумаге. А записав сотню-другую мелодий, увидела, как это все на самом деле устроено. Оказалось -  в музыке все просто и логично! Нужна лишь точка опоры, чтобы увидеть и понять это. И мне стало очень обидно за тех, кто продолжал верить, что серьезная музыка – это скучно и тяжело. И очень захотелось, чтобы это увидел каждый человек. Увидел - и захотел учиться.
Так я и решила стать учителем музыки. Изначально у меня  было больше проблем с музыкой, чем у любого заурядного отличника. Я насобирала целую коллекцию «подводных камней» - и стала их изучать. Это стало моим хобби – учиться тому, как надо учить. Обучаясь, а потом и работая, я уже не могла верить привычным методам обучения. Знала: не вдумываясь в то, что делаем, мы за полчаса можем лишить наших учеников точки опоры на всю жизнь. И если нам всё же удалось избежать трудностей - не факт, что нашим ученикам также повезёт! Мое «трудное музыкальное детство» помогло мне найти  правильные вопросы. Что и как именно мы преподаем – и что получаем? Почему преподаем так, а не иначе? Как создать человеку и слух, и музыкальную грамотность? Я ведь прекрасно понимала, что не всем сваливается с неба абсолютный слух – но научить музыке можно любого! Значит, нужно искать много разных точек опоры - свою для каждого человека.
Хождение по мукам

Я всегда была одной из последних учениц музыкальной школы. Чего я там натерпелась – лучше и не вспоминать. Абсолютный слух  в корне изменил ситуацию: из «неспособной» я вдруг стала «сверхспособной». Трудностей осталось достаточно, но меня стали воспринимать всерьёз – а это так много! И вот в музыкалке настал выпускной экзамен. На сцену поднимались мои одноклассницы, которые всегда казались мне недосягаемыми - обучение давалось им легко, и каждый академический они сдавали на «отлично». Я не смела даже мечтать, что когда-то стану такой же, как они. И вот я сдаю экзамен  на «отлично»! Это была моя первая пятерка за семь лет – я всё-таки победила! Заливаясь слезами счастья, я пообещала себе: обязательно найду способ  научить всех детей слышать, понимать и исполнять музыку! С того судьбоносного дня прошло почти три десятка лет.
Казалось, что теперь я найду много соратников, желающих, как и я, сделать музыкальное образование еще лучшим. Однако, это были очень наивные мысли. Какими бы ни были мои успехи в музыке, я всегда оставалась чужой -  и в музыкальном училище, и в консерватории. Я всегда помнила, как быть двоечницей - а большинство остальных студентов и не знали, что это такое. Именно это отличие и определило в конце концов судьбу моей профессии. Как можно больше знать о музыкальной педагогике – вот чего я хотела! Но это почему-то не вызывало энтузиазма даже у большинства моих преподавателей. Педагогика, психология и методика не пользовались почётом ни у студентов, ни у профессуры. Популярными были «специальность» – фортепиано, теория музыки, музыкльная литература и критика. Музыкальные вузы явно специализировались на выпуске концертирующих исполнителей или музыковедов, пишущих заумные научные статьи. На самом же деле почти все выпускники попадали в музыкальные школы. И, естественно, начинали так же учить малышей, как в консерватории учили студентов! Оказалось, что неуважение, даже презрение к музыкальной педагогике начального периода парадоксально заложено в самой сути музыкального образования. Педагоги стремятся найти готовый талант и использовать его, чтобы «показать результат». И мало кого интересует, как можно создать музыкальные способности - слух, грамотность и способность музыцировать с нуля. Это даже не считается возможным! Мы учимся - и презираем само обучение. Закончить консу и учить детей музыке - неизбежное зло, а для многих просто кара небесная! Без грамотного слушателя музыкальное искусство мало стоит. Значит, делать людей музыкально развитыми даже важнее, чем готовить исполнителей. Это очевидно. Тем не менее, почти всё население Земли музыкально безграмотно. Большинство людей неспособно запомнить больше одной простой  попевки. Имено поэтому массовую культуру определяет примитиваная поп-музыка. И так мало профессиональных музыкантов чувствуют свою личную ответственность за это!  Когда темой своего консерваторского диплома я выбрала «Как научить детей слушать и понимать симфоническую музыку», на моей кафедре разразился скандал. Меня вызывали в деканат, просили «хорошо подумать» и объясняли, что с такой темой аспирантура мне не светит,  и на научной карьере можно ставить крест. Это казалось мне вопиющей несправедливостью! Я была уверена: одна такая работа значительно полезнее сотен других – глубоко научных ради науки. Несмотря на протесты, я написала и довольно успешно защитила свой диплом. И с тех пор меня не покидает тревога за будущее музыкального языка.
Но и эти трудности пошли на пользу! Из консерватории я вынесла самый важный урок: мне придется рассчитывать исключительно на собственные силы. Придётся не просто решать проблемы обучения, но и переубеждать своих коллег, которые этих проблем  не видят, а чаще и не хотят видеть.
Когда я уехала в США, то получила еще один урок: обесценивание музыкальной педагогики –  явление мирового масштаба. И там, и тут я постоянно наблюдаю подчёркнутый НЕ-интерес к массовому музыкальному преподаванию. Ни музыкальные организации, ни издательства, ни правительственные структуры, ни  большинство моих коллег даже не понимают, что мы не умеем обучать музыке всех!
В основе музыкального образования лежит хитрая аксиома: нет никакого смысла учить музыкальному языку широкие массы людей – это ведь «не всем дано». Ловко мы устроились, коллеги! У педагогов – никакой ответственности за результат, а у науки – никакой нужды искать продуктивные средства обучения. Но эти средства есть! И есть настоящая причина тотальной музыкальной безграмотности - элементарное неумение педагогов научить музыкальному языку всех людей, независимо от их музыкального таланта.
Что же мы имеем? Учить музыке ужасно сложно. Большинство детей бросают занятия. А если всё же заканчивают музыкалку, закрывают пианино на ключ и больше не играют. Мы не умеем научить музыкальной грамоте всех людей – хотя это совсем не трудно. Кругом живут люди «без слуха» - хотя слух развивается, как любой навык. И мы считаем всё это нормальным!
 Неужели нельзя научить музыке каждого человека? Чтобы понять это, я искала ответы везде: в теории и истории музыки, в психологии музыкального восприятия, в нейрофизиологии, в общей и музыкальной методологии, в общей и музыкальной педагогике, даже в лингвистике. И чем больше я узнавала, тем острее понимала: наши методы обучения  музыке только мешают обучению музыке!  В том, что мы сегодня живем в музыкально необразованном мире, виноват не какой-то там медведь, который прошелся по ушам большей части населения Земли, и не Бог, кому-то давший талант, а кому-то - нет. В музыкальной безграмотности этой планеты виноваты мы сами, а если быть честным  -  мы, преподаватели музыки. Оказывается, изо дня в день, из урока в урок мы бездумно нарушаем постепенность, безответственно перегружаем восприятие, планомерно игнорируем реальные навыки, последовательно требуем невозможного. Не в силах сделеть то, что мы хотим, ребёнок теряется и путается, и тогда мы, срываясь на ругань, навязываем ему чувство вины, внушаем неспособность учиться и отбиваем любовь к музыке.  Вместо того, чтобы дать детям точку опоры, мы старательно лишаем их этой опоры – а потом говорим: «ну, не всем дано!»
Как нам удалось добиться таких «успехов», я и попытаюсь  описать в этой книге. Очень прошу всех, кому удастся прочитать её до конца: не мучайте больше себя и своих учеников. Гляньте на собственную работу со стороны. Это конечно удобно – ничего не менять, крепко держась за привычные оправдания. Но есть здравый смысл, и он  надёжнее. Моя работа постоянно подтверждает это.
Об упорстве трудолюбивого уборщика и силе разума

От племянниц старушка из Хожува                                  Ничего не видала хорошего -                                  И она день за днём                                  Их лупила ремнём,                                  Чтоб добиться чего-то хорошего!
Почти всякий раз, когда я наблюдаю традиционные методы обучения фортепиано, я вспоминаю эту настойчивую старушку. Работа с учеником выглядит продуманной, педагог  тратит массу сил и нервов, но результат, если он и есть, появляется скорее не благодаря, а вопреки его усилиям! Обучение – очень точная последовательность навыков. А навыки следуют один из другого. Пока вы не научились стоять, вы не сможете ходить. Пока не научились ходить, не сумеете бегать. Традиционное обучение постоянно путает и нарушает эту постепенность, и работа учителя напоминает уборку комнаты, где уборщик, почти наполнив мусором ведро, каждый раз торопится и переворачивает его снова. И ведро всегда виновато!
Когда я открыто говорю о том, что мы живем в музыкально безграмотном мире, мои слова вызывают бурю негодования моих коллег. Я вижу - они трудятся, не покладая рук, и изо всех сил стараются сделать свои уроки как можно интереснее и плодотворнее. Но уборщик, мусорящий сам себе, трудится ещё упорнее! Дело не в усилиях. Важно не количество нервов и труда - важен достигнутый результат.
Музыкально безграмотный – это всякий, кто не владеет музыкальным инструментом, не может уверенно читать ноты скрипичного и басового ключей, петь по нотам и записывать музыку на бумаге. Факт: за редким исключением, наше поколение музыкально безгрмотно.  Уроки музыки в обычных школах музыкальной грамотности вообще не касаются. В музыкальных школах, как ни странно, дела обстоят не намного лучше. Далеко не каждый ученик, окончивший пяти-семилетний курс, в действительности умеет играть и свободно читать ноты! Несмотря на усилия преподавателей, мир музыкальных звуков продолжает оставаться  «закрытой книгой» для подавляющего большинства людей. И люди верят, что понимать музыку – какой-то таинственный и врожденный талант, обучать которому бесполезно.
Но настоящая беда в том, что в это верят и педагоги! Учителя музыки - как правило, люди с ярко выраженными музыкальными данными. Кому-то повезло с хорошим слухом, а кому-то - с талантливым учителем. При этом мы все помним, как приходилось заниматься по нескольку часов кряду. И теперь мы уверены: для обучения музыке просто необходимы способности, усидчивость и хорошее преподавание. Так было – так есть – и так будет. Но попробуем задать себе несколько крамольных вопросов.
Что, если музыке можно научить любого человека, даже неспособного и нетерпеливого?..
Что вы скажете, если я покажу вам, что всех детей в общеоразовательных школах можно успешно научить играть на фортепиано, читать ноты и записывать мелодии на слух играючи (такой вот каламбурчик)?..
Так ли уж необходимо в каждом ученике растить именно  исполнителя? Может быть,самое важное в музыкальном образовании – умение слышать и понимать музыку? Что, если собственное исполнение в основном для этого и нужно?
Как нужно работать, если умение слышать и понимать музыку достигается только через музыкальную грамотность?.. 
Что, если для обучения музыке  учитель важная но не исключительная фигура?..
Не в этом ли состоит наша задача - создать безболезненную и эффективную систему самообучения, в которой мы были бы лишь временными помощниками?
 Что, если зацикленность на личности учителя – показатель слабости самой системы обучения?..
Что, если наши методы дают сбой не из-за бездарности учащихся, а из-за бездарности самих методов?
Если вы сумеете всерьёз задать себе эти вопросы, я постараюсь ответить на них как можно детальнее. Мне совершенно ясно: традиционное музыкальное образование верит в ложные цели, идёт вразрез с фундаментельными законами воприятия, психологии и физиологии, игнорирует пути формирования и закрепления навыков. Естественный и радостный процесс – обучение - превращается в навязывание бессмысленных действий. И результат – на порядок хуже, чем может быть.  Поверьте, коллеги: у нас нет никакой необходимости так работать!
Для чего работают школы и прочие музыкальные учреждения?

Нужны ли образованию дополнительные деньги?
Количество музыкальных школ и разных курирующих организаций продолжает расти. В статьях любого музыкально-педагогического сообщества вы прежде всего найдете слова о важности музобразования и спасения музыки как искусства. Но, несмотря на это, большинство  людей в нашем мире музыкально безграмотны. То есть - не владеют ни одним инструментом, не способны читать нотный текст, петь по нотам и записывать музыку на бумаге. На самом деле, не трудно давать музыкальную грамотность даже в общеобразовательных школах. Достаточно внедрить в школьную практику эффективные методы обучения. Однако у школ иное мнение. Чтобы спасти музыку, дескать, надо  закупать больше книг и музыкальных инструментов, проводить намного больше уроков, а также постоянно разъяснять родителям, администрации и правительству, как важно музыкальное образование. А то, почему усердно спасаемое музыкальное образование почти никого не образовывает, считается неприличной и оскорбительной темой.
Сотни тысяч педагогов заняты кипучей деятельностью: они проводят миллионы часов с учениками, собираются на своих  конвенциях, рассылают красочные брошюры о влиянии музыки на мозг человека, издают ноты и книги, организуют марши в защиту музыкального образования. Это продолжается почти век! Казалось бы, такие усилия должны на порядок улучшить результат   музыкального образования.  Однако результат всё тот же:  музыкально безграмотное общество.  Наши дети растут без живой музыки, мамы не могут сыграть им колыбельную, воспитатели  детских садов не умеют сыграть детворе простейшие детские песенки, подростки не могут записать на листке бумаги собственную мелодию. Результат – общая неспособность слушать хорошую музыку. В радиоприёмниках, плеерах и на эстраде тотально преобладают самые примитивные формы музыки. Общество давно не рождает новых «моцартов и бетховенов» - и вообще теряет интерес к серьезной музыке. А разве нужно, чтобы все владели музыкой на уровне студентов музучилищ?! – спросите вы. Отвечаю: не просто нужно, но и вполне ВОЗМОЖНО. Вы ведь не удивляетесь, что все умеют говорить и  читать?.. Уверяю вас, играть или петь по нотам намного проще, чем научиться читать! Вопрос эффективности обучения – самый больной для педагогов. Стоит заговорить об этом, и разговор быстро переводится на тему субсидирования музыкальных программ: вот, раньше денег было больше – и обучали лучше, а сейчас совсем сократили субсидии! Но позвольте: если раньше нам платили больше, почему же мы не научили музыке своё поколение? То, из которого вышли музыкально безграмотные президенты, равнодушные к музыке сенаторы и конгрессмены? Если бы дело было только в деньгах, результат педагога зависел бы только от зарплаты! Но он зависит от метода и таланта учителя. Среди нас есть новаторы, творческие люди.  Они намного результативнее остальных – за те же деньги!  Конечно, педагог должен быть вознаграждён сообразно высокому результату. Но если нет продуктивного метода, результат не выдашь! Субсидии – это всего лишь удобрения. И мы надеемся на всходы, забыв посеять семена. Возможно, моя мысль покажется кощунством, но мы – музыкальные педагоги – имеем по заслугам. Музыкальное образование будет беднеть и уменьшаться  -  до тех пор, пока мы не научимся учить детей эффективно. Таков справедливый закон рынка: неэффективная работа так же и оплачивается. И если музыка еще не вычеркнута из школьных программ, то только благодаря вере людей в важность музыкального образования. Говорят, школьные учебники давно устарели. И всё же, химия основана на Таблице Менделеева, а не на «средневековой алхимии», математика - на таблице умножения, а не на римских числах. А в основах музыкальной педагогики и сейчас полный разброд. До сих пор педагоги спорят, как правильнее называть ноты: «звуками» – До, Ре, Ми или буквами алфавита – А, В, С; что такое  музыка - язык или вид искусства, и что есть музыкальное образование – разговоры о музыке или само музыцирование. При этом почему-то принято считать, что музыкальная педагогика давно сформировалась и все, что остается делать учителю – это выбрать подходящий курс обучения и работать с учеником, ни о чём больше не задумываясь. Я всё же задумалась, и могу ответственно сказать: наша музыкальная педагогика находится на уровне средневекового обучения грамоте, когда читать и писать умели единицы. В подтверждение моих слов приведу небольшую цитату из книги "Образование в Нидерландах: история и современность" известного нидерландского историка Нан Додде (Нан Додде. Нидерланды.  «Педагогика народов мира: История и современность», М., Педагогическое общество России, 2001)
"На начальном этапе обучение в приходских школах для мальчиков и девочек от 7 до 10 лет было целиком основано на запоминании. Книги были слишком дорогими, и чтение было доступно немногим. Большинство учеников после трех лет обучения не умели читать. Читать... учили букву за буквой, слово за словом. Преподаватели показывали карточки с буквами, слогами и словами. ...Ученики мысленно соединяли звуки и буквы и называли их. ...Правилом средневекового обучения было сначала запоминание текстов, а потом их понимание. Это относилось не только к чтению по слогам и к начальному чтению, но и к продвинутому чтению. Доказательством умения читать являлось прочтение произведений классических авторов, таких, как Цицерон, Овидий, Стаций и Вергилий. Отрывки произведений этих авторов тоже надо было заучивать наизусть. Память учащихся служила им своего рода личной библиотекой."
Прошло несколько столетий. Многое изменилось в человеческой цивилизации. Основам математики и языка мы учим всех, независимо от способностей. Но музыкой люди пользуются не меньше и тем не менее музыкальное обучение по-прежнему доступно только избранным. Я не знаю ни одного современного курса, который мог бы сделать музыкально грамотным любого человека. Общество даже не представляет, что может быть иначе. Потерять можно только то, что имел. Пока человек музыкально необразован, он не будет бить тревогу по музыкальной грамотности! До тех пор, пока все наши дети не начнут читать и писать на музыкальном языке, нас будут медленно сокращать и вытеснять из школ.
Учить или снабжать?
И вот наконец моя методика отработана и отшлифована. Целые классы свободно играют на фортепиано, читают текст, поют по нотам и записывают мелодии! Но никого, никого это не заинтересовало. С каким колоссальным трудом я привлекала прессу к своим занятиям! Но они даже не понимали, что происходит. И это, увы, естественно: сами журналисты – такие же выпускники школ, и музыкальное образование для них - пустой звук, нот почти никто не знает, и материал об этом никому не интересен. Пришлось делать «цирковые трюки»: в прямом эфире я за 15 минут учила детей играть двумя руками.  Или демонстрировала моих трёхлетних, даже двухлетних учеников, играющих Баха!  Но не добилась глубокого интереса даже от профессионалов. Мне не позвонил ни один преподаватель музыки!  Уверенность в том, что музыка – для одарённых, и работать нужно только с избранными, стала второй натурой педагогов. Идея всеобщей музыкальной грамотности для них – не более, чем красивая сказка. И вот, расписавшись в своём методическом бессилии, музыкальная педагогика сделала ставку на «hardware» – матчасть: инструменты, аппаратуру и музыкальные аксессуары. Они, якобы, и способны приобщить к музыке широкие массы. Не спорю – возиться с ними приятно! Но купите себе хоть самый дорогой рояль и все инструменты симфонического оркестра – у вас не прибавится музыки. Сыграть что-то без нот может только редкий человек с прекрасным слухом. Всем остальным необходимо читать ноты! Музыкальная грамотность людей – единственная и незаменимая движущая сила музыкального прогресса. Но и тут тоже: накупите груду учебников и нотной литературы – у вас не прибавится грамотности. Грамотность – это эффективный метод прежде всего.
Можно тратить новые миллиарды долларов на новейшую аппаратуру и инструменты для школ, на проведение тысяч конвенций и презентаций. Можно ввести в школах шесть часов музыки в неделю, можно завалить школьные районы бубнами и барабанами. Но до тех пор, пока мы не научимся эффективно учить каждого ребенка петь по нотам и читать с листа, играя пьесу обеими руками - все эти деньги будут пущены на ветер, как это и было до сих пор. Если уж вкладывать время и деньги, то в эффективную методику обучения музыке, как языку. И особенно в условиях обычной школы.
Уроки МУЗЫКИ и уроки О МУЗЫКЕ: одно мешает другому!
Сын моей знакомой – сочинитель песенок в стиле поп. Недавно она наивно воскликнула: «Я не понимаю, как он может быть таким великим композитором! Он же не учился музыке и не знает нот!» - и гордость в ее словах затмила недоумение. Другой мой знакомый - диск-жокей – искренне уверен, что является  музыкантом и «создает музыку» не хуже каких-то там дирижеров и исполнителей. Оба они обмануты нашим музыкальным образованием. Нечто околомузыкальное, чем они занимались в школе, даже не приближаясь музыкальному языку, называлось «уроками музыки». С ранних лет мы врем детям, что музыка – это пение песен, ритмичные движения, игра на шумовых инструментах и рассказы о композиторах. И вот люди, способные лишь придумать и напеть несложные попевки, становятся «великими композиторами», а диджей, жонглируя позже этими песенками, становится «великим  музыкантом». Господа, внесём ясность: король голый! МУЗЫКА – вовсе не то, чем занят диск-жокей. Называйте школьные уроки как угодно, но только не уроками музыки!
Уроки музыки – это обучение: - беглому музыкальному чтению в как минимум Скрипичном и Басовом ключах одновременно, - музыкальному письму, - умению петь по нотам, - умению играть по нотам двумя руками. Конечный результат обучения музыке – музыкальное мышление: способность не только исполнять музыку, но и записывать, и сочинять ее. Как урок английского учит языку английскому, так и урок музыки учит музыкальному языку – то есть умению выражать на этом языке свои мысли, грамотно и красиво  оформляя их.
В США  начинающих учат музыке в основном частные педагоги. Государство их практически не поддерживает и не контролирует. Вся ответственность за качество уроков лежит на их плечах. Отбор учеников предельно прост: кто платит – тот и учится. Желающих платить – меньше 7% семей. И эта цифра стремительно падает: людям надоели постоянные проблемы с музыкальной учёбой. Большинство детей не обучается музыке вообще: их родители не в состоянии оплачивать уроки. Сложившаяся система отбрасывает их - в том числе и музыкально одарённых. Так мы дискриминируем и наших детей, и будущую музыкальную культуру. Не в лучшей ситуации и сами учителя музыки – профессионалы, владеющие музыкальным языком. Согласно данным на 2000 год, частных преподавателей - 40% от всего числа музыкальных педагогов. Их средняя зарплата меньше $ 20 000 в год. Преподавание музыки начинающим - один из самых «неблагодарных» заработков: усилий – максимум, а эффекта - минимум. Учителя вынуждены подрабатывать, и часто уже не в музыкальной сфере. В основном это – музыканты-исполнители, имеющие очень мало понятия о методике, психологии музыкального восприятия или педагогике. Владея лишь буквенным нотным языком, многие преподаватели США не могут мыслить на языке сольфеджио. Всё это – результат массовых уроков «о музыке».
Уроки о музыке – это всё, что не обучает музыкальному языку: пение песен, хлопанье в ладоши, игра в шумовых оркестрах, разговоры о музыке и выучивание разнообразнейших теоретических правил. Их цель – не обучить, а только приобщить. Дать общие сведения о музыке как искусстве. Уроки о музыке проводятся во всех школах бесплатно и охватывают большую часть популяции учащихся. Если в школе есть инициатор, он создаёт ансамбль или оркестр – тогда для желающих  может факультативно появиться обучение игре на инструментах. Заработок преподавателей «о музыке» не очень высок, но более стабилен – в среднем $ 36,740 в год. Этих педагогов поддерживает государство - они имеют оплачиваемые отпуска и другие социальные привилегии. Считается, что  уроки  «о музыке» прививают любовь к музыкальному искусству и пробуждают интерес к обучению музыке. Увы, это происходит только у самых увлечённых и ярких учителей, коих редкие единицы. Ничему не обучая, не прибавляя способностей умений и навыков, уроки о музыке ничего не могут ни пробудить, ни привить. Мы медленно, но верно скользим вниз по спирали. Чем меньше людей, владеющих музыкой по-настоящему, тем меньше интереса к частным урокам, и тем меньше у нас музыкальных преподавателей. Поддержка узаконенной музыкальной безграмотности в виде уроков «о музыке» постепенно вытесняет из музыкального искусства истинных профессионалов, от которых и зависит развитие этого искусства.
Круг замыкается. Выход из него только один – реформа музыкального образования. В общеобразовательном секторе необходимо ввести уроки МУЗЫКИ – и подчинить им уроки «о музыке». Давайте посмотрим, что происходит в большинстве этих школ сейчас.
Как мы не учим музыкальному языку
Сочинение и импровизация
Посадите за инструмент обезьяну, и вы увидите, что такое «сочинение» и «импровизация» в общеобразовательной школе. И что происходит, когда телегу ставят впереди лошади. Сочинение и импровизация – самые сложные, высшие виды музыкальной деятельности. Это самостоятельное создание настоящей музыки на базе уверенного владения музыкальным языком. Сочинение - это оперирование музыкальной логикой и мышление музыкальными образами, плюс его уверенная фиксация голосом, инструментом и нотной записью. Импровизация – всё то же, плюс хорошее владение инструментом. Пение, проигрывание и запись множества пьес наизусть и с листа, масса слуховых и координационных тренировок – вот база для такой сложной музыкальной работы. Если думать иначе, «импровизацией» и «композицией» придётся назвать экзерсисы обезьяны, которой достаточно лишь колотить по клавишам, даже не осознавая, что это музыкальный инструмент! «Сочинения» и «импровизации» в начальных музыкальных классах, как правило, не полезнее, чем оркестр обезьян. Дети могли бы провести это время намного более плодотворно. Чего добивается учитель, работая над «импровизациями» и «сочинениями» тех, кто не имеет ни малейшего контроля над своими действиями? О чём думали составители программ, заставляя детей «сочинять» и «импровизировать» раньше, чем они выучат ноты первой октавы? Представьте: в начальной школе, где дети ещё не выучили буквы, учитель даёт им писать сочинение. Слава Богу, сначала они учатся читать и писать! Куда же девается здравый смысл в музыкальной педагогике? Хочу уточнить свою позицию. Несомненно, живая музыка может сочиняться и звучать «свободно» или устно. Джаз, фольклор, авторская песня – весьма серьёзные музыкальные жанры, где знание музыкального языка не является обязательным условием мастерства. Но, во-первых, эти жанры держатся на исключительно талантливых людях, имеющих дар сочинительства или импровизации от природы. А во-вторых, здесь мы говорим не о самой музыке, а о правильном обучении музыке не зависимо от таланта. Факт: ни один джазмен или бард не проиграл бы, а выиграл, с детства владея музыкальным языком.
Теория музыки
Нужен ли нам музыкальный спам?  И нужно ли на уроке плавания налить в бассейн воду?
Мы не любим спам и отмахиваемся от любой ненужной информации. Тем более, если мы о ней не просили. На дверях нашего восприятия - табличка: «Ничего ненужного!» Однако, став педагогами, мы забываем об этом. Мы становимся агрессивными спамерами, и даже не хотим этого осознать. Мы навязываем ученику теорию музыки, не дав себе труд сделать её востребованной. Ясно, побуждения у нас самые благородные. Мол, теоретические знания несомненно пригодятся ученику в будущем!  Но увы, детское восприятие не разделяет этих доводов. Ему  нужно только то, что нужно человеку сейчас. Не верите? Тогда представьте: вам нужно пройти сложный маршрут. Вы, естественно, ждёте, что за день до выхода вам дадут карту. Но инструктор собирает вас за неделю до похода – и долго читает лекцию о вашем пути. А потом требует заучить её наизусть! Уверена: вы почти ничего не запомнили. Внимание рассеяно – ведь сейчас эта лекция не актуальна. Вы еще никуда не едете, разочарованы в инструкторе, и вообще, вам пора обедать и у вас болит живот. Во время лекции вы заняты чем угодно, но не маршрутом.  А потом, заблудившись, будете клясть, конечно, инструктора. Вот так же мы разучиваем теорию - «объясняем маршрут» - на уроках музыки. Не пройдя ни шагу по тропе, не показав ученику карту, мы читаем долгие, красочные лекции. Но они ещё не востребованы. Восприятие «понятия не имеет», зачем нужна эта  информация! Оно сопротивляется. И приходится вбивать уроки силой – чем и занято большинство учителей. Не хватит ли бороться с учениками, коллеги?.. Намного проще создать такие условия, чтобы ученик сам захотел узнать, что такое скрипичный ключ и чем от отличается от басового! Это нетрудно. Нужно просто «налить в бассейн воды»  и начать учить человечка плавать. Иначе говоря - начать с развития навыков. Наши главные навыки - чтение нот с листа и пение по нотам. Вот тут то, в действии, с ростом возможностей, восприятие не просто попросит новых знаний - оно станет умолять вас поделиться ими, и будет ловить каждое слово, как манну небесную! Нас приучили, что знание терминов - олицетворение музыкальной грамотности. Видимо, поэтому мы так любим теорию. Умение произнести к месту умные слова для многих важнее, чем умение сесть за инструмент и сыграть что-нибудь стоящее. Но посмотрим правде в глаза: если человек не умеет извлечь ни одной музыкальной фразы - так ли уж важно ему знать, что такое «Анданте состенуто»? Вспоминаю мой первый перелет в США. Я летела в Америку «грамотным» человеком - вызубрила английскую грамматику, знала названия глаголов и построение предложений. Но когда я, грамотно  выстроив фразу спросила у одной дамы, «который сейчас час?», ответ меня обескуражил. В потоке её слов я не поняла ни одного! Хороший урок! Знание правил – не есть умение говорить! Главное – реально владеть языком музыки и понимать его, а не восхищать знакомых знанием заумных музыкальных терминов.
Ритмика
Чему учит ритмика? А ничему! Многие возразят: ритмика не совсем уж бесполезное занятие: она учит двигаться под музыку и делать это ритмично. Понимаю, детям нужно больше двигаться. И хорошо, если под музыку - больше удовольствия. Но чему учат общие движения под музыку? Многие думают: они  помогают развивать слух. Это не так. Слух – это способность слышать и осмысливать звуки. Если этой способности нет от рождения, она развивается именно с помощью голоса, чтения нот и музыкального письма. А движение рук и ног – это  координационные навыки, навыки танца. К пониманию музыкального языка они отношения не имеют.
За каждый вид деятельности  отвечает определенный «канал» восприятия, связанный с нейронами мозга.  Если ребенок учится маршировать под музыку, это мало продвигает его к пониманию музыкального языка этого марша. Прохлопывание ритма даёт нужные мышечные навыки лишь с отдельными инструментами: ударные, ксилофоны, ритм-гитара. С клавишными это мало помогает: мышцы и нейронные пути, отвечавшие за прохлопывание ритма ладонями, не отвечают за работу отдельных пальцев руки! Проиграть на инструменте только что прохлопанный ритм - совершенно иной мышечный процесс. Ритмика весьма проста для рук, мелодия же требует несравненно более сложной координации. Как правило, с ритма начинают только потому, что это проще. Но это все равно, что искать лесные грибы под фонарем, поскольку там светлее!
Используя ритмику на уроках, мы пытаемся опираться на музыкальную память ученика. Но её, по сути, ещё нет. У  большинства начинающих она только начала формироваться! Сыграть на фортепиано прохлопанный ритм, как и записать нотами ритм оттопанного марша, может только  человек с развитым  музыкальным мышлением. Таких талантов очень мало! Если человек хочет научиться плавать, он долженплавать. Плавать, а не махать руками возле бассейна! Чтобы научиться пользоваться вилкой – надо ею постоянно пользоваться. Окольный путь в развитии навыков – самый длинный и бесполезный. Хлопание в ладоши, пение песен, игра в барабаны, марширование под музыку – и учат хлопанию в ладоши, пению песен, игре в барабаны и маршированию под музыку. И это имеет мало отношения к музыкальному образованию. Окончена школа – и эти «умения» никому не нужны. Вы слышали, чтобы кто-то похвастался: «я умею хорошо маршировать под музыку и хлопать в ладоши»?.. А ведь учителя и сегодня тратят на это много усилий. А мы платим за это миллионы долларов  и думаем, что эти деньги спасают музыкальное искусство.
Исполнительство
Может ли блок флейта с барабаном спасти музыку? Вот в чем вопрос. Блок флейты и шумовые инструменты весьма популярны в  школах. Именно эти  инструменты призваны обучать исполнительству, а также «сочинению» и «импровизации». Каким образом? Видимо, это представляют себе авторы подобных  программ. А я не могу себе представить! Эти инструменты меньше всего пригодны для обучения музыке и её языку. Я не против развития чувства ритма и не против барабанов. Очень даже за! Но давайте раз и навсегда определимся, что главное, а что - антураж. Навык переводить звуки в нотные знаки и наоборот – вот главное для эффективного музыкального развития. Ритм - только часть музыкального текста, и не должен разучиваться вне текста. А развитие чувства ритма в шумовых оркестрах развивает чувство ритма в шумовых оркестрах. И  не более того!
Что касается блок флейт, они полезны только одним свойством: просты и очень мало стоят. Если игра на флейте и обучает запоминанию, и даже чтению мелодий, то  самых примитивных и одноголосных, только в скрипичном ключе и в небольшом диапазоне. Ноты читать тут не научишься. Наконец, играя на флейте по нотам, ученик не может одновременно пропевать мелодию голосом – и не учится чисто петь. А играет ли кто-нибудь на флейте, закончив школу?.. Только редкие единицы – те, кто изначально любил этот инструмент и не нуждался в музыкальном развитии будучи одаренным от природы.
Разучивание песен
Разучивание песен – занятие приятное, но почти бесполезное для музыкального обучения. Как и шумовые оркестры, пение песен считают важной частью музыкального обучения. Но я знаю массу людей, наделенных прекрасным слухом и голосом – и остававшихся полными музыкальными невеждами. Песня нужна и полезна, если при этом пропевается нотный текст. Без этого она не имеет никакого отношения к музыкальной грамотности – а значит и к обучению музыке. Конечно, когда на празднике вы слышите концерт из множества песен, радостно распеваемых вашим чадом вместе с хором одноклассников - на глаза наворачиваются слезинки умиления. Однако целое учебное полугодие, ушедшее на безграмотное разучивание этих песен, могло быть потрачено и на постижение музыкальной грамоты - пение песен по нотам и их запись в виде диктантов. Возможно, когда-то дети и вспомнят, как они пели в хоре, но сыграть или записать «ту самую песню», они не смогут никогда. Выучивание песен на уроках музыки – то же, что выучивание стихов с голоса учителя на уроках литературы. Слуховую память это, может, и развивает, но умение читать, писать и мыслить на языке музыки – никоим образом.
Слушание музыки
Музыкальный язык – точно такая же информация, как и человеческая речь. Мы так же воспринимаем и перерабатываем её органами чувств. Чем она короче и проще, тем легче запоминается и быстрее надоедает.
Услышать и полюбить сложное музыкальное произведение – непростая работа. Нужно знать отдельные фрагменты - за них легче «уцепиться» восприятием. И не просто знать основные темы, но уметь свободно проиграть их или пропеть голосом. Для этого нужно слушать произведение очень много раз, чтобы хорошо запомнить его. Каждый поворот музыкальной мысли, каждый нюанс находит в сознании свое место. Произведение должно становится как бы частью вас. И наконец вы начинаете ощущать и понимать автора – его состояние, чувства, желания. Вы общаетесь с автором! Вот теперь произведение услышано. В школе одному композитору отводится час или два. В основном они уходят на красивые рассказы об эпохе, жизни и музыке, а потом ученикам дают прослушать пару фрагментов. Они их даже не запомнят. Может быть, это возбудит интерес к серьезной музыке, и они купят записи? Увы, и этого в большинстве случаев не происходит. Если людей никогда не учили слушать серьезную музыку, сами они этому вряд ли научатся. Слушать и понимать музыку – точно такая же работа человеческого сознания, как чтение хорошей книги. Но с помощью отвлеченных разговоров о книгах читать не научишь! Музыкальное произведение – это целый театр живых образов. Композитор не просто соединяет несколько мелодий – он развивает их, преображает, порой «сталкивает» между собой, заставляет взаимодействовать, как актеров пьесы. Чтобы и  получить удовольствие от услышанного, человек должен услышать и понять все хитросплетения музыкального сюжета. Без хорошего слуха, памяти и знания музыкального языка вы не сможете воспринимать интересную, сложную музыку - как не может ребенок слушать длинную лекцию с кучей непонятных слов. Обучение грамотному слушанию музыки - серьезный раздел музыкального воспитания. Произведение, отобранное для прослушивания, должно изучаться глубоко; его главные темы обязательно должны пропеваться или проигрываться. Если этого не происходит, уроки «о музыке» остаются говорильней, бесполезной для музыкального развития. Не давая человеку овладеть музыкой, мы не можем создавать ни понимания музыки, ни истинной любви к ней.
Польза и вред коллективного музицирования
Школа – это место, где всех стараются обобщить. Что делать учителю, который обязан что-то дать сразу целому классу?  Вот и играем в оркестрах, и поём хором. И это неплохо, но мы забываем главное: каждый из нас – прежде всего соло. И отношения с музыкой всегда индивидуальны. Хоры и оркестры удобны и доступны для учителей. Но если мы говорим о музыкальном обучении учеников, нам придётся придумать что-то более продуктивное. Каждый человек должен развиваться в своём темпе, по мере своих способностей и усердия. Самое страшное для развития – если оно тормозится коллективом. Но ещё важнее правильная постепенность. Играть в оркестре, чтобы научиться нотному языку? Играть в театральных постановках, чтобы научиться читать и писать?.. Наоборот! Сначала дети учатся читать и писать, потом  прочитывают роли и музыкальные пьесы, и только потом играют их коллективно. Личное умение сыграть, прочитать пьесу по нотам или  подобрать к мелодии гармонию – вот то, ради чего человек учится музыке. Это несравненно важнее, чем участие в оркестре. Самые скромные личные успехи в освоении музыкального языка - багаж человека на всю его жизнь, та ступенька, с которой он сможет легко продолжать учиться музыке. Игра в коллективе – венец, результат индивидуальной работы.  Здесь человек подтверждает своё умение исполнять и слышать всех остальных. Он использует уже отработанные навыки – и может получать от этого удовольствие. Хор или оркестр – следствие индивидуального развития. Причиной они не могут быть по своей природе: их участником может быть только весьма грамотный и умелый музыкант. Иначе получается коллективная какофония! Такое «музыкальное обучение» определённо тормозит развитие детей с хорошими музыкальными данными, и ничего не даёт тем, кто нуждается в развитии музыкальных способностей. Поэтому на сегодняшний день электронное фортепиано (далее - ЭФ) может стать единственным приемлемым музыкальным инструментом публичных школ. В групповом музыцировании они намного  эффективнее, чем пение в хоре или игра на одноголосном инструменте в оркестре. С их помощью очень удобно обучать детей музыкальному языку. Они позволяют использовать наушники, регулировать громкость и тембр звука - и заниматься в группе индивидуально. Никогда раньше у нас не было такой великолепной возможности учить группу детей навыкам чтения, игры на фортепиано и пения с листа. Но всё это – цветочки. Если соединить ЭФ с компьютером, мы получаем такую эффективность в обучении и отработке навыков, которую обычный педагог не в силах даже себе представить!
Фортепиано - основа музыкального образования
Фортепиано – универсальный, базисный,  самый доступный многоголосный инструмент для обучения музыкальному языку. Клавиши представляют собой наглядный звукоряд, что на порядок облегчает освоение нотной грамоты. Являясь и мелодическим, и ударным инструментом одновременно, ЭФ – идеальный тренажер для развития и слуха, и чувства ритма. Игра  не требует особых физических усилий. Играя, ребенок может одновременно петь, развивая голос и совершенствуя чистоту интонации. ЭФ нельзя расстроить - нажатие клавиш даёт чистые звуки точной высоты, и слух развивается без помех.  Играя, ученик получает мелодию, гармонию и ритмику одновременно. Воспроизводя и  мелодию, и аккомпанемент, он развивает как мелодический, так и гармонический слух. Обучая пальцы «петь» легато или «чеканить» стаккато, человек развивает сразу всё – и глубину слуха, и владение голосом, и нюансы мелкой моторики. Приверженцы скрипок и аккордеонов, флейт и арф, конечно, будут рьяно возражать. Они скажут, что другие инструменты гораздо «певучее», лучше передают эмоции и тонкости ладовых соотношений, и в конце концов важно разнообразие, и инструмент – дело личного выбора. Несомненно, это так. Но мы говорим о способности обучать на начальном этапе музыкального развития. Вот тут фортепиано вне конкуренции. Причём ЭФ ещё на порядок эффективнее обычных пианино!
Если бы Моцарт увидел электронное фортепиано
Многие пианисты «классической» школы к электронным инструментам относятся пренебрежительно. «Учиться нужно или на хорошем акустическом пианино – или не нужно вообще!» - таково их мнение. И что же? Публика явно склоняется ко второму варианту.  Пианино столь же доступны, сколь и бесполезны - мало кто умеет на них играть! И даже обладатели дорогих роялей частенько используют их не более, чем для собирания домашней пыли. Акустика – дело тонкое. Обычные граждане и не думают настраивать свои пианино раз в полгода, как положено по  инструкции. Откроешь такой застоявшийся инструмент – ужас! Полгода таких «занятий» - и слух испорчен!  Меж тем, качество звука современных ЭФ почти не уступает акустическому. Настраивать его не надо - звучит идеально. Цены – разные, можно выбрать то, что вам по карману. Пусть это будет пятиоктавный инструмент  за 100 долларов. Главное, чтобы в вашем доме, в вашей школе появилась душа музыки – инструмент, который станет хорошим учителем и для вас, и для ваших детей.
Часто говорят, что ЭФ портит «постановку рук». Это неправда. Развив совершенную координацию пальцев, научившись свободно владеть обими руками, вы перейдёте к фортепиано совершенно безболезненно и привыкнете к «более тугой» клавиатуре почти незаметно. Если уж на то пошло, маленький Моцарт учился играть на клавесине – а его клавиатура столь же мягкая, как у ЭФ. Даже если бы в его доме стоял рояль фирмы Стейнвей, отец Леопольд не стал бы сажать за него щупленького трёхлетнего мальчика с тоненькими пальчиками. Музыкальная техника начинается с развития «вширь», с освоения «территории инструмента», с наработки общей координации. И только потом, когда инструмент стал «своим», когда координация стала точкой опоры, человек может сесть за любой инструмент - и оттачивать силу нажатия клавиш, шлифовать качество звука. Современные ЭФ – клад для обучения музыке. В одном таком  инструменте - целый оркестр. Это музыкальные «конструкторы и мозаики», яркие «книжки с картинками», незаменимые в начале долгого и увлекательного пути. И лишь тогда, когда игра с листа станет для вас обычным делом, вы поймете, что переросли эти «детские книжки». Вот теперь можно покупать пианино, браться за скрипку или другой инструмент! И вот тогда, купив рояль, вы не оставите его коллекционировать пыль в вашей гостиной.
Общее музыкальное образование? Конечно!
Спасти музыкальный язык и музыкальное искусство может только всеобщее музыкальное образование. Безграмотный думает, что знает все – и ни к чему не стремится. Но чем больше человек знает и умеет, тем виднее ему новые пути, и тем больше хочется улучшать свой результат.  Если все дети будут уверенно читать ноты и владеть клавишами фортепиано, в классы разных инструменталистов придет столько способных учеников, сколько не приходило за всю историю музыкального образования. Любая область человеческой деятельности – дерево. Публика – его корни, образованные специалисты – ствол, а мастера – крона. И чем более разростаются "корни", тем крепче ствол и прекраснее крона. Искусство – это общение мастера с людьми. И чем больше подготовленных слушателей, тем выше планка мастеров. Только имея грамотного слушателя, таланты и гении могут шлифовать свое мастерство и развивать музыку до невиданных высот. Всеобщая музыкальная грамотность – единственный способ процветания и развития музыкального искусства. У нас, музыкантов, просто нет иного выхода. Пришло время перестать бояться всеобщей музыкальной грамотности. Пора начать создавать её! Если мы хотим выжить в современном мире, если хотим, чтобы музыкальное искусство процветало, мы должны сделать все, чтобы остановить узаконенную музыкальную безграмотность. Спасение музыки уже не зависит от нашего исполнительского мастерства, от  новых музыкальных шедевров, интересных фильмов и ярких статей. Спасение музыки находится в классах общеобразовательных школ – именно там сидят наши будущие ценители и слушатели, исполнители и дирижёры, а рядом с ними - будущие президенты и сенаторы, от которых будет зависеть судьба музыкального образования. Каждый год, не помогающий детям в освоении музыкального языка, толкает музыкальное искусство все ниже по наклонной плоскости. Только научившись петь и играть по нотам, человек может  понять и оценить творчество других музыкантов. И только такой человек может осознать важность музыкального образования.
Фундаментальные проблемы музыкальной педагогики
Музыка стимулировала технический прогресс?..
Уже много лет я вынашиваю одну гипотезу. Она очень логична, хотя прямых доказательств не имеет. Вот она: развитие музыкального мышления стимулировало общий творческий прогресс человечества. Техническая революция 20-го века не случайно пришла  вслед за мощным всплеском музыкального творчества 18–19 веков. Музыкальная грамотность развивала музыкальную мысль, а музыкальная мысль определила новый уровень научного и инженерного мышления. Язык музыки – это абстрагирование высочайшего класса! Способность запоминать сложные музыкальные идеи отражалась и в сфере технической. Язык общения, научный и музыкальный языки развивались в симбиозе. Как острые ножи, они точили друг друга, высекая искры - открытия. Одно влияло на другое, создавая в человеке гармоничный баланс логики и чувства, времени и пространства, конкретного и образного. Что первично: музыка или творческое мышление? Что из чего проистекает? Трудно сказать. Однако вначале был громадный расцвет музыкального искусства (барокко, классицизм, романтизм, модернизм), и лишь потом последовала техническая революция. И вот  показательный симптом: технический прогресс процветает  до сего дня – а музыкальное искусство в глубокой депрессии. Если музыка была основой творчества, вполне логичен  следующий этап: человеческая мысль, не подкрепляемая больше музыкальным прогрессом, начнет угасать. А человек, лишенный творческой мысли, обречен на деградацию. Люди жили тысячи лет, но к развитой и богатой музыкальной речи пришли далеко не сразу. Первые произведения появились задолго до музыкальной письменности. Они передавались из уст в уста, были простыми и незамысловатыми. И всё же история не сохранила ни одной музыкальной саги или партитуры к греческой трагедии, переданной устно с точностью до звука. Из эпохи «до нотной письменности» сохранился только фольклор - небольшие музыкальные композиции, ограниченные по объёму и простые по содержанию. Вспомните, к примеру,  «Щедрик» - Carol of the Bells. Возможно, этой мелодии около тысячи лет. Попевка из трех звуков проста для повторения, потому и сохранялась в сёлах Украины столетиями. Более сложные произведения невозможно было сохранить в точности – они изменялись и ускользали, как песок сквозь пальцы. И  люди постоянно искали способы музыкальной записи. Они придумывали всякие крючки и символы. Древние греки записывали звуки музыки буквами, русские монахи – «знамёнами» и «крюками», в Европе использовали «невмы» - особые знаки для обозначения звуков. Но все эти записи передавали только общее направление мелодии. Они не могли отразить ни конкретной высоты звуков, ни ладовых соотношений, ни длительностей. И вот в 10 веке итальянский монах Гвидо Аретинский придумал нотный стан, поместил на него «невмы» и обозначил длительности. Это была настоящая революция! Не будь этого гениального изобретения, не было бы впоследствии ни симфоний, ни сонат, ни опер, ни балетов. Так уж устроено наше сознание: с появлением письменного языка мысль начинает стремительно развиваться. Язык - фиксация мысли.  Записав идею, человек может её рассмотреть, обдумать, дополнить, развить - и передать другим. Письменность – точка опоры для развития любой идеи. При устной передаче преобладает сила центростремительная – желание сохранить источник и подлинник. Письменность же развивает силы центробежные – желание улучшить образец и достичь новых результатов. Научившись записывать звуки, люди стали изучать и развивать музыку. Возникли первые школы при монастырях и церквях. Здесь изучались, разрабатывались и тщательно записывались самые лучшие напевы, когда-либо созданные людьми. Музыкальные композиции стали усложняться и совершенствоваться. Потомки читали музыку отцов и добавляли что-то свое. Так, от одноголосного Грегорианского хорала, европейская музыка пришла к фугам, кантатам и мессам Баха, а затем сонатам и симфониям Гайдна, Моцарта и Бетховена. Если бы о записи музыки вовремя узнали другие народы, они, несомненно, создали бы свою обширную национальную классику.  Хоть и под влиянием европейской музыкальной культуры, но этот процесс происходит и сейчас. Надеюсь, мы доживём до зрелой музыки стран Африки, Азии и Южной Америки! Развернутая музыкальная мысль чужда навязчивой повторности и чрезвычайно динамична в своём развитии. Работа с развитым музыкальным языком требует весьма высокого интеллекта. Тут нужна развитая память, творческая мысль, сосредоточенность, способность концентрировать внимание, баланс эмоционального и абстрактного восприятия, развитость и логики, и чувства и баланс между правым и левым полушариями головного мозга. Поэтому мысль о том, что музыкальная революция была преддверием революции технической, вовсе не кажется мне невероятной. Отношение общества к музыкальному языку можно назвать барометром умственного развития общества. Способность слушать, понимать и любить симфоническую и оперную музыку – признак того, что умственное развитие людей достигло высочайшего уровня и точнейшего баланса. Таков «серебряный век» культуры – вторая половина 19 века. Почти каждая страна Европы родила тогда гениальных композиторов. С тех пор их музыка – образец совершенства, и до сих пор никто не создал новой музыкальной классики. Да и вряд ли это возможно: музыкальная культура деградирует на глазах. После Второй Мировой Войны популярность серьезных музыкальных жанров пошла на убыль. Классика стала стремительно замещаться опереттой, песнями и танцевальной музыкой. Сейчас она вообще потеряла былую популярность. Современных композиторов-классиков - единицы, и широкой аудитории мало знакомы имена того же Шнитке или Шенберга. На слуху, в приёмниках и плеерах у всех – поп-певцы и рок-звёзды.  Симфония или опера – удел элитарной публики, круг которой сужается. Массовая музыка вернулась в «дописьменную» эпоху. Безграмотному большинству современности под силу слушать только простые мелодии и примитивные, зацикленные в повторах попевки. О «поэзии», озвученной таким образом, лучше и не говорить. Смею предположить: тест на восприятие серьезной музыки - один из самых серьезных тестов, показывающий умственную отсталость современного поколения. Даже песни Битлз были более продвинутыми и изысканными, чем современный массовый рок и поп. В те же годы – с начала 70-х по середину 80-х  -  некоторые музыканты  пытались поднять рок до уровня оперы (Иисус Христос - суперзвезда) и симфонии (Пинк Флойд, Кинг Кримсон). Звукозапись перешла на карманный уровень – появились цифровые носители. Теперь каждый может воспроизвести любой звук, не слезая с велосипеда. Нужда в музыкальной грамотности почти совсем исчезла. Популярная музыка продолжает упрощаться, и теперь ее основа – примитивнейшие ритмовые попевки,  по сути – явление «донотной» эпохи. А более прогрессивные и развернутые жанры музыки, такие как соната и симфония, уже почти век создаются для узкого круга эстетов, и совершенно непонятны большинству людей. Многие уверены, что современная поп-музыка по уровню выше музыки прошлого. Видимо, они судят о музыке по качеству записи, возможностям электроинструментов и звуковых эффектов. Но мы ведь говорим о самой музыке, а не о техническом и акустическом её антураже. Уберите электронную «обертку» большинства популярных песен - и что же внутри? Совершенно примитивный, неинтересный материал. Чтобы увидеть это, достаточно попытаться сыграть эти песенки на фортепиано. Особенно «песенки» в стиле рэп. За редким исключением, популярная музыка - комиксы, где текст – лишь дополнение к картинкам. Они не помогают ни развитию музыкального слуха, ни обогащению духовного мира, ни росту  творческих способностей и интеллекта. Наши дети – поколение комиксов.
Музыкальная педагогика и «бездарности»: или идеально – или никак!
И вот на нашем сайте появились первые видео, на которых мои 3-х летние ученики читают с листа и играют двумя руками довольно непростые произведения. Что же я получила от коллег? Кучу гневных рецензий! Коллеги были возмущены: дети «не держат руку», играют «неровным звуком, не всегда ритмично», и «не соблюдают фразировку». Но скажите, зачем говорить о «руке» и «фразировке» в три года?! Малыши, еще не научившись толком даже говорить, способны читать нотный текст и играть на фортепиано, используя 10 пальцев обеих рук. При этом чувствуют они себя уверенно и комфортно – как будто играют в игрушки!  Похоже, преподаватели-профессионалы так и не поняли, что они увидели. Чтобы научиться ходить и бегать, ребенок вначале ползает и падает – и никому не приходит в голову критиковать его за это. Откуда же у педагогов уверенность, что ученики с первых же шагов обязаны двигаться балетным шагом?  Откуда такое противоестественное представление о развитии навыков? По их мнению, дети не имеют права формировать навык постепенно, а  должны буквально рождаться с «округлыми» руками и знанием нот. И если трёхлетний малыш не способен соблюдать ритм  и фразировку, «значит, его учат неверно - а так нельзя учить вообще!» Либо он играет идеально – либо никак! Что ж, результат налицо: подавляющее большинство детей никак и не играет.  Я же решила: пусть мои малыши играют не идеально, зато много и с удовольствием. И к тому времени, когда они хорошо разовьют координацию, музыкальный язык станет для них таким же родным, как их собственная речь.  Позже выяснилось: мои коллеги и не могли отреагировать иначе. Покопавшись в истории развития музыкального искусства, я обнаружила: музыкальная педагогика - один из самых странных и догматичных пережитков прошлого.  Музыка в живом исполнении была тогда единственным украшением досуга. Каждый уважающий себя человек стремился получить хоть какое-то музыкальное образование, обзавестись хоть каким-то музыкальным инструментом. Не владеющий музыкой в те далекие времена попросту не считался образованным! Мерилом успеха в обучении были музыкальные гении – не меньше. Маленького Бетховена пытались сделать «вторым Моцартом» и нещадно били за погрешности в игре!  Прошло полтора века, мир давно изменился - а музыкальная педагогика осталась прежней. Люди пересели в автомобили, изобрели всемирную телефонную сеть, виртуальное пространство и глобальный бизнес. В школьном обучении давно используются компьютерные программы и игры. И лишь обучение музыке осталось «пожилой чопорной дамой», которая неизменно талдычит: «только неустанные занятия приводят к совершенству!» и помахивает тростью для битья по рукам. Вот так меня всерьёз заинтересовала тема о влиянии музыкального искусства на технический прогресс, и особенно роль музыкальной педагогики в этом процессе. Милые консервативные замашки обычного музыкального преподавания постепенно открылись мне своей другой стороной – той, которая всерьёз угрожает развитию всего музыкального искусства.
Как музыкальная педагогика сама себя привела в тупик
Движущая сила любой деятельности – мотивация, потребность. Потребности формирует общество. То, что востребовано, развивается и обрастает новыми знаниями. Невостребованные знания исчезают. В безграмотном обществе отпадает необходимость в книгах. В обществе, где только единицы могут читать ноты, нотная литература находится в «резервациях» – редких, специальных нотных магазинах. Было ли когда-нибудь иначе?.. Не буду приукрашивать: общественное большинство всегда было музыкально безграмотным. Но раньше люди более настойчиво стремились к музыкальной грамотности - она была востребованной. Чтобы наполнить жизнь музыкой, сам человек должен был уметь и играть, и слушать музыку в живом исполнении. Всякий, кто владел музыкальным инструментом, а тем паче мог свободно играть по нотам, пользовался уважением и высоко котировался. Поэтому научиться музыкальной грамоте стремились люди разных сословий. Однако полноценное музыкальное образование могли позволить себе только зажиточные люди. Способность понимать и исполнять серьезную музыку считались в высшей степени  почётной. Перед «талантом музыканта» преклонялись. Высшее общество проводило свой досуг в оперных театрах и филармониях. «Простолюдины» стремились на такие спектакли, чтобы  хоть в галерке, хоть стоя  послушать хорошую музыку.  Элита часто открывала музыкальные салоны, куда приглашались концертирующие виртуозы. Без специального музыкального обучения образование аристократии не считалось полноценным, поэтому и мещанские круги относились к музыке с громадным почтением. Такими были два последних столетия – «золотые времена», эпоха музыкального прогресса. Слушать и понимать серьезные жанры музыки было модно. В слушателях и любителях общество не нуждалось – их и так было предостаточно! Обществу нужны были талантливые, яркие исполнители, мастерство которых может поразить, обрадовать и растрогать. «Золотая» эпоха сформировала элитарное музыкально образование. Музыкальная педагогика мало заботилась об обучении «простых смертных». Музыкальные заведения Европы увлечённо занялись исполнительским искусством профессионалов. Воспитание новых виртуозов – вот что приносило педагогам удовлетворение! Нужды людей с ординарными музыкальными данными их почти не интересовали.  Зачем тратить время на “толпу бездарностей”, если можно взять талантливых учеников и на них сделать себе имя? Таким был девиз любого преподавателя музыки. В целом, таким он  остался и сейчас. Как правило, музыкальные таланты сами проявляются с раннего детства. Они исключительно удобны для педагога: можно не ломать голову над специальными методами, чтобы развить  слух или музыкальную память. Задача упрощается: используя уже готовые способности ученика, развить его технику игры на инструменте и помочь выйти на профессиональный  уровень. Представьте себе цветовода, который боится выращивать цветы из семян. Он покупает готовые цветущие кусты, немного доращивает их – и гордится роскошными растениями. И так уверовал в свою методу, что объявил семена немыслимой и бесполезной выдумкой! Подобно ему, музыкальные педагоги объявили выдумкой ученика баз способностей. Они не захотели сеять семена - создавать, «выращивать» слух, музыкальную память, интонирование голосом, чувство ритма. Критерием отбора в музыкальные школы  стали природные музыкальные способности. На протяжении столетий поступающие проходили специальные тесты, где они должны были спеть мелодию, простучать определенный ритм, отгадать по слуху звуки или интервалы. Но главным препятствием, «фильтром» для недостаточно одаренных детей был сам процесс обучения. Он был сознательно ориентирован на тех, кто не нуждается в развитии музыкального слуха. Факт: с тех пор музыкальная педагогика ничуть не изменилась! Она ориентирована исключительно на одаренных людей, и не оставляет никаких шансов остальным – даже если они очень этого хотят. Музыкально образование не захотело стать тем, чем должно быть - просветительской деятельностью. Оно безответственно обособилось с избранными – и, по большому счёту, перестало быть педагогикой. Именно отсюда столько нелепостей, ошибок и вредных привычек в наших музыкальных школах! Пренебрежение к вокальной природе музыкального языка. Неспособность развивать слух и голос у обычных людей.  Потребность сделать любого начинающего «концертирующим мастером». Навязчивое стремление вписаться в «программу», а чаще – опередить её. Нетерпимость к ошибкам и погрешностям в исполнении начинающих. Презрительное отношение к «дилетантизму» и «любительщине» - по сути, неспособность понять, что музыка нужна каждому человеку для его личного духовного и творческого роста. В нашем музыкальном образовании, как в отсталой экономике, нет «среднего класса» – есть лишь узкая элита  и совершенно безграмотное большинство. И никто не хочет понять:  такая ситуация - путь к деградации и упадку музыкального искусства.
Какое музыкальное просветительство спасет музыку?
Конечно, среди музыкантов прошлого были и просветители. В 1862 году в  Петербурге открылась Бесплатная музыкальная школа (БМШ). Создали её два выдающихся музыканта и композитора: Гавриил Алексеевич Ломакин и Милий Алексеевич Балакирев. БМШ просуществовала довольно долго. Она предоставляла начальное музыкальное образование всем желающим и вела широкую концертную деятельность. Несколько лет её возглавлял Николай Андреевич Римский-Корсаков, и при нём школа стала центром исполнения новой русской музыки. Русские просветители пошли ещё дальше. В 1906 году, по инициативе композитора Танеева и других деятелей культуры, в Москве была организована Народная консерватория. Она была призвана  распространять музыкальное образование среди населения, обучать хоровому искусству и выявлять талантливых людей, чтобы обучать их игре на музыкальных инструментах. С тех пор хоровое пение считается единственным путём распространения музыкальной грамотности. Нетрудно понять, почему: обучение в хоре долго было самым недорогим и массовым видом музыкальных занятий. Но, как уже упоминалось, хоровое пение сильно ограничивает музыкальные навыки, и потому не может дать полноценного музыкального образования. В начале 20 века идеи всеобщего музыкального образования развивали три композитора-просветителя. Они разработали свои, оригинальные системы обучения музыке в общеобразовательных школах.  Золтан Кодай (1882 - 1967) – известный венгерский композитор и педагог – предложил методику развития музыкального слуха. Карл Орф (1895 - 1982) – немецкий музыкальный деятель – приобщал к музыке через чувство ритма. Советский композитор Дмитрий Кабалевский (1904 - 1983) сделал доступным понимание музыкальных жанров и стилей. Достижения этих выдающихся просветителей несомненны, их вклад в дело приобщения к музыке огромен. Но факт: ни одна из созданных ими систем не решила главной проблемы музыкального образования – проблемы музыкальной грамотности. Увы, ни пение в хоре по ручным знакам Кодая, ни участие в шумовых оркестрах Орфа, ни умение отличить вальс от марша по системе Кабалевского не прибавляют детям способности читать, писать и мыслить на языке музыки.
Методы обучения прошлого соответствовали возможностям того времени. До самого конца 20 века не могло быть и речи о том, чтобы обучать игре на фортепиано сразу целый класс, или учить чтению нот с помощью простой компьютерной программы. Сегодня старые взгляды приносят уже не пользу, а конкретный вред. Нам пора пересмотреть свои привычки: мир давно изменился, и у нас в руках масса новых возможностей! Давайте наконец признаем очевидные факты. Музыкальное образование уже стало немодным. Публичные хоры, ВИА и оркестры не меняют этой ситуации. Без грамотных слушателей музыкальное искусство деградирует. Музыкальное обучение – это не использование, а осознанное создание музыкальных способностей у любого человека. Любой ребёнок способен легко, без напряжения освоить музыкальный язык и игру на фортепиано уже в 4-5 лет. Нужен только соответствующий метод обучения. Такой метод уже есть, и я предлагаю его всем желающим.
Эпоха технической музыки?..
Звукозапись произвела революцию в музыкальной жизни людей: чтобы слушать музыку, теперь не нужно уметь играть. Целая армия певцов, оркестров и исполнителей теперь помещается в кармане, и любого из них можно слушать, нажав пару кнопок. Умение играть на инструментах, а тем более знать ноты, теперь ни к чему обычной публике. На стадионы вышли исполнители, которые не нуждаются в музыкальной грамоте и гордятся этим! В обществе устанавливается новый стандарт, провозглашенный песней Чака Берри «Посторонись, Бетховен!». Люди больше не должны просить музыку у музыкантов - они просто выбирают то, что им нравится. «Вы не хотели нас учить – а теперь мы обойдёмся без вас!» - вот суть отношения нынешнего поколения музыке профессионалов. Музыкальная педагогика отвернулась от общества - и теперь общество мстит ей своим пренебрежением и равнодушием. В музыковедении появились новые веяния: мол, письменность – необязательный атрибут музыкального искусства, и многие современные жанры (джаз, рок, фолк) в ней просто не нуждаются. Говорят даже, что знание музыкальной грамоты ВРЕДНО  для развития поп и рок музыкантов! Дескать, не умея читать ноты, они сохраняют собственную самобытность. И действительно, авторы современной поп-музыки вполне обходятся без серьёзной музыкальной грамотности. Музыкантам вполне хватает одного слуха. Электронные устройства дают возможность неограниченно манипулировать звуками, компьютеры предоставляют для аранжировки целые оркестры, программы переводят звуки в нотные знаки без участия человека.  Всё, что требуется от музыканта - придумать мелодию, наиграть ее и наложить сверху аранжировку. Можно перевести в нотный текст, а чаще достаточно просто записать – сделать саундтрэк. Что ж, новые технические возможности – это прекрасно. Но машины не могут творить. Качество музыки – продукт высокого человеческого интеллекта. Как раньше, так и сейчас самые интересные, лучшие композиции создают музыканты с высшим музыкальным образованием. Потому что мастерство композитора можно отточить только на основе владения музыкальным языком. На примере моих земляков, украинцев Хьюстона, я наблюдала за судьбой вербального языка в условиях иммиграции. Многие дети  иммигрантов умели только говорить на языке родителей, но читать и писать на нём уже не умели. Эти дети быстро теряли украинский и предпочитали думать на английском. Их словарный запас съёживался, усыхал, как шагреневая кожа. Это естественно: чтобы развиваться, язык должен подпитываться разными источниками - книгами, статьями и новостями, собственными сочинениями и письмами. Только чтение и письмо могут развивать словарный запас, а значит  и творческое мышление на этом языке. Способность записывать музыку – не просто прагматичный навык. Это главное условие для развития музыкального мышления и интеллекта. Можно переводить звуки в нотное письмо с помощью машин, но расширить таким способом уровень своего мышления авторы не смогут никогда. Наоборот, пока музыканты остаются  безграмотными, музыкальная мысль буксует на месте. А остановившись,  неизбежно деградирует до уровня ритмованной какофонии или примитивных, навязчивых повторов. Именно этот уровень давно демонстрируют клубные ди-джеи, большинство рэп- и техно-групп. Слушатели, вскормленные такой «музыкой», вряд ли способны  воспринимать нечто более интересное. Минимум музыки и максимум ритма – информация не для слуха, а для рефлексов. Как и древние ритуальные танцы, современные «дэнсы» нацелены на первобытные инстинкты и производят скорее гипнотическое воздействие. 120 ударов в минуту - и хлесткий ритм вползает в подсознание исключительно на физиологическом уровне. Музыка – часть личного мира человека. Скажи мне, какую музыку ты слушаешь – и я скажу, кто ты  Когда музыкальной мысли почти нет, а композиция навязчиво и монотонно «вращается по кругу», слушатель чувствует безысходность и впадает в депрессию. Музыка как бы оправдывает его несогласие с миром.  Не случайно такая музыка – символ эпатажа и протеста. Она может вызывать приливы энергии и приступы агрессии, стремление к разрушению и саморазрушению. Примитивные формы музыки совершенно не развивают слух, память и восприятие, не говоря уже о вкусе. Пропасть между массами любителей и серьёзными музыкальными жанрами ширится. Серьезная музыка становится изолированной и всё более элитарной, а музыкальный язык превращается в некое подобие латыни, которую используют только продвинутые медики и биологи. Конечно, об эволюции музыки можно рассуждать и спорить. Возможно, сплав техники и музыкального интеллекта ещё даст какой-то прорыв, нечто качественно иное. Но я говорю о том, к чему мы пришли сейчас. А сейчас профессиональная музыка похожа на большое, разросшееся дерево с усыхающими корнями. Даже относительно несложная, мелодичная классика «серебряного века» находит все меньше и меньше слушателей. Новые же произведения, кажется, обречены на полную изоляцию и непонимание общества.
Как мы привыкли учиться и учить музыке 
Музыка – это язык, и обучение музыке очень похоже на обучение  другим языкам. Оно основано на общих законах восприятия, запоминания и развития навыков. Соблюдение постепенности, элементы игры и разумная оценка результатов – и человечек осваивает музыку легко и непринуждённо. Наоборот, не умея учитывать наших наработанных «привычек» – законов восприятия и развития,  мало чего достигнешь в обучении. 
Зубрёжка – это когда не на что опереться
У человека найдено 56 форм восприятий – огромный поток информации! В основном она приходит извне, через органы чувств.  Всё, что мы фиксируем, мы стараемся озвучивать - даём каждому явлению имя, подбираем определения. Запоминая и проговаривая эти слова, мы как бы делаем явление частью самого себя, частью своего сознания. Всё, что названо и «проговорено», сохраняется в сознании в виде  усвоенных «образов». Именно с помощью этих образов мы и можем мыслить. Мы можем размышлять и моделировать, используя воображение. И тогда появляется желание «повлиять на ход событий» - стремление к творчеству. Обучение новому - постепенное наращивание знаний и опыта. Все это знают, но редкий педагог действительно понимает! Главное слово тут - «постепенное». Принцип постепенности – основной в любом обучении. Он означает буквально: каждый шаг, ступенька или навык должны усваиваться полностью, отрабатываться до состояния свободного применения – и пока этого не произошло, двигаться дальше, требовать нового противоестественно и недопустимо. Постепенность означает, что каждый ученик только сам, в соответствии со своими особенностями, определяет быстроту освоения нового. Проблемы в обучении возникают только тогда, когда педагог начинает требовать невыполнимого, ещё неосвоенного, неотработанного. Новая информация воспринимается только тогда, когда мы к этому готовы. Новое понятие должно быть логичным развитием уже освоенных знаний. Новое упражнение – прямым следствием уже наработанных навыков. Освоенное – единственная опора для нового. Всё прочее отвергается нашим восприятием – для нас это «неподъемный груз».  Освоение нового – подъём вверх по лестнице, ступеньки которой ты сам строишь. Пока не укрепил новую ступеньку, опереться на неё нельзя. Можно, конечно, заставить человека встать на такую ступеньку – но тогда он просто срывается и падает. Наши обычные уроки музыки – сплошные падения и срывы! Держать руки, сидеть прямо, смотреть в ноты, играть без ошибок и даже с динамикой – мы требуем выполнения всех этих навыков, не дав себе труд развить хоть один из них! Если иногда ученик и ухитряется успеть что-то освоить, мы не замечаем его облегчённого вздоха: программа не ждёт!
Хороший пример постепенного обучения - кубики, обучающие буквам. Вот кубик  с картинкой яблока. Значок возле яблока - какая-то буква. Мы уже знаем, как выглядит яблоко, умеем говорить слово «яблоко». Мы также знаем, что в алфавите есть буква «Я».  Все это мы давно озвучили и освоили, это - наша опора, ступенька. Нам осталось лишь «подняться на ступеньку» - узнать, как называется буква. Рисунок яблока здесь - подсказка. Название буквы – ответ на вопрос, который мы уже смогли себе задать. Поэтому ответ воспринят и тут же становится частью опыта. Однако время кубиков быстро кончается! С приходом в школу человек попадает в мир «учебных программ». Какая уж тут постепенность! После начальной школы на ученика обрушивается вал информации. Навыки осваивать некогда - но этого никто и не требует. Всё, что нужно для хорошей оценки – пересказать прочитанное. А в музыкальной школе – проиграть. Так возникает привычка к зубрёжке. Если опора для новой информации не готова, осмысленно запомнить её невозможно. И тогда память начинает работать механически – путем многократного проговаривания неизвестного на мышечном уровне. Опереться не на что – опорные ступеньки опыта кончились! Непонятная информация просто висит в воздухе. Выход один – заучивать совершенно без всякого понимания. Это и есть зубрежка.  Зазубривание - форсированное, насильственное и бессознательное заучивание новой информации.
На уроках фортепиано зубрёжка – обычное дело. Чтобы избавить себя от мук чтения нот с листа, ученики запоминают пьесы и на слух, и «пальцами» - мышечной памятью. Не раз читала: весьма уважаемые педагоги советуют разучивать новую музыку не читая её, а зазубривая такт за тактом наизусть!   Откуда берутся такие «методы»? Только из нашей неспособности научить детей бегло читать ноты.  Что они дают? Подвешенность в воздухе. Ещё сырые, но уже «сданные» пьесы «выветриваются» из памяти безвозвратно. Отыграв пьесу на академическом концерте и даже получив «отл», человек забывает её, и через полгода уже не в состоянии восстановить. Без зрительной опоры и внутреннего слышания нотной записи сыгранная пьеса эфемерна. Только слух и мышечная память «не вытягивают» всей музыкальной информации,  и она быстро теряется. Восприятие свободно по природе. Оно не любит насилия, навязывания того, что непонятно, и всячески этому сопротивляется. Зазубренная информация, не найдя применения, выталкивается  из памяти. Поэтому эффективность зубрёжки обратно пропорциональна её трудоемкости.
Наш обычный принцип обучения – «задом наперед»
Музыка – язык, созданный для передачи музыкальных мыслей. Чтобы пользоваться им, теория не поможет – тут нужно владеть многими навыками. Способность слышать, чтение, понимание, творческое осмысление – отдельные группы навыков. Музыкальная грамоность – не свод правил, а практическое, житейское умение свободно переводить звуки в нотную запись, а нотный текст – в звуки. В этом смысле между музыкой и речью нет большой разницы: переводим ли мы слова в буквы или звуки в ноты – процесс один. И в обоих случаях главным посредником, главной опорой в обучении служит человеческий голос. И речь вербальная, и речь музыкальная осваиваются прежде всего голосом. 
Психологи давно различают в обучении четыре стадии:
Стадия озвучивания  - мы озвучиваем написанное голосом - читаем по буквам, а потом по слогам. Мы уже знаем и понимаем читаемые слова, а голос может их произносить – и это наша опора. Наша задача – связать букву (символ) с ее восприятием на мышечном (гортань) и слуховом уровне. То есть сделать буквы частью своего сознания. Результат - способность проговаривать  то, что читаешь.
Стадия немого проговаривания - переход от внешнего восприятия к чтению в уме. Мы уже помним, как читаются слова голосом – это наша опора. Голос выполнил свою роль и передал эстафету сознанию. Задача – наработать в уме собственный звуко-буквенный словарь. Результат - способность прочитывать слова и предложения вслух и про себя. Одновременно нарабатывается навык письма, и ученик может записывать то, что причёл или услышал.
Стадия  грамматики. Информации становится слишком много, и она нуждается в уточнении. Слова и предложения пишутся строго определённым образом. Наступает время применения правил. Опора для этого – готовый умственный словарь. Задача – уточнить написание слов и фраз в этом словаре. Для этого нужно не столько выучивать правила, сколько писать изложения и диктанты на слух.
Стадия творчества. Полученная грамотность становится устойчивой базой для мышления и самовыражения на усвоенном языке. Теперь можно всерьёз изучать приёмы литературного творчества, импровизировать и сочинять. Освоив язык, мы способны сами влиять на него и можем общаться с читателями.
Эти стадии естественны для восприятия, и язык осваивают так или иначе все ученики. Но с музыкой почему-то всё наоборот.  В музыкальных классах учатся отнюдь не инопланетяне, но обучение музыкальному языку поставлено буквально с ног на голову! Начинают здесь почему-то со стадии творчества, с законов и правил. Потом переходят к умственному чтению музыкального текста, не вовлекая голос. И только после этого переходят к стадии озвучивания - если переходят к ней вообще. Не связав звуки с голосом и слухом, не создав умственного словаря звуков и нот, от ребёнка требуют игры на инструменте, да ещё с соблюдением аппликатуры, динамики, ритма и постановки рук! Такое «обучение задом наперед» буквально выбивает все опоры из-под ног ученика.  Он «зависает в воздухе» и перестаёт видеть, что делает и куда направляется. Как тут не расстроить педагога?  Выход один: бессмысленная зубрежка.
Есть в нашем обучении и ещё одна странность: искусственное препарирование умений. Когда мы учим читать, то опираемся на слышание, проговаривание, видение и координацию одновременно. И верно: человек не может читать вслух, не видя, не слыша или не включая голосовые связки. Однако в музыкальном классе всё наоборот! Сегодня мы учим детей запоминать ноты и клавиши, завтра – играть не пропевая, после завтра – петь без проигрывания, а после этого задаём играть упражнения без пения и чтения нот. Вместо того, чтобы сообща помогать ребенку, эти навыки постоянно «конфликтуют» между собой и «спорят о первенстве»!  Искусственно «поссорив» их, мы потом долго и упорно пытаемся соединить их «в один дружный коллектив», но чаще всего - тщетно. Я постоянно вижу людей, у которых техника рук совершенно не связана со слухом, а голос не способен пропеть то, что видят глаза. Такой хаос и анархия – результат методичного разрывания цельного восприятия музыки. Природа музыкального языка требует полной слаженности органов чувств и моторики. Каждая доля секунды при чтении нот – цельный блок восприятий и реакций. Взгляд - знак – внутренний звук – гортань – голос – слух – оценка звука – в любом языке это работает одновременно. Если это наработано, мы легко «делаем музыку». А если этого нет, продираемся от ноты к ноте в темпе измученной черепахи. Останавливаясь на каждой ноте, чтобы найти ее клавишу, прорываясь через музыкальный текст как сквозь непроходимые джунгли Колумбии, мы не в состоянии ни слушать, ни тем более понимать и анализировать, что мы играем. Такие занятия не дают почти ничего для музыкального развития. Самый реальный результат музыкальных школ – облегчённый вздох после выпускного концерта да инструменты, закрытые отбывать долгое заключение в наказание за перенесённые муки.
Откуда берутся «инвалиды от музыки»?
Система обучения музыке, принятая многими педагогами во многих странах мира, калечит одно поколение учеников за другим и наносит непоправимый вред мировой музыке. До тех пор, пока это будет продолжаться, ни о каком спасении музыкального искусства не может быть и речи! Каждый педагог, начинающий обучение с  БУКВЕННОЙ СИСТЕМЫ обозначения нот должен знать: он подвергает музыкальное восприятие экзекуции, а ученика делает «музыкальном инвалидом». Почему?  Потому что буквенная система исключает голос из процесса музыкального развития. Буква – абстрактный графический символ второй сигнальной системы, а звук – фонетическое явление первой сигнальной системы. Высота звука и графика символа между собой никак не связаны. Но их можно связать – если произнести или пропеть.  Голос человека – связной между звуком и абстрактным символом. Именно поэтому каждая буква и каждый звук имеют артикуляционное название. Это делает их родственными друг другу: произнести название буквы или ноты можно только голосом. И речь и музыка родились из гортани. Только голос человека может одновременно и пропеть, и назвать ноту! Только он может соединить восприятие знака и звука в одно целое.
Буквенная система создана для упрощения отдельных, специфических музыкальных действий. Она опирается на сформированное музыкально-аналитическое мышление и развитую память. И её применение в обучении – ничто иное, как противоестественная попытка объединить  звук и символ без участия голоса. Выбор «нотных слогов» тут случаен - это механический порядок букв в алфавите. Тут страдает самая важное качество музыкальной речи - ее интонационная природа: в отличие от сольфеджио, буквы неестественны, неудобны для пропевания голосом. Ниже я приведу детальный анализ этого явления. Не прочитывая голосом нот на нотном стане, ученики просто не могут связать звук с его изображением - а учителя свято уверены, что это и есть – «те трудности и муки, без которых невозможен прогресс в музыке»! Однако малыши, обучающиеся по новой системе, играют весьма сложные произведения и без «столь необходимых» мучений. Это оказалось нетрудно – достаточно было увидеть естественные пути восприятия и развития речи. Буквенная система требует уверенного знания букв, и потому не может обучать музыке малышей детсадовского возраста. Мы упускаем важное время! В 3-4 года человек уже вполне может петь, играть и читать ноты, не просто развивая тем самым музыкальные способности, но и развивая свой ум для успешного обучения другим наукам. Ноты в виде букв – не единственный способ затруднить и запутать учеников. Музыкальное образование выдавливает, выбрасывает тех, кто в нём больше всего нуждается – людей с неразвитым слухом. Здесь, как в джунглях, «выживает сильнейший» – тот, кто наделён способностями от природы. Быстро пройдя первые стадии развития, такой счастливчик развивается практически самостоятельно. Однако таких талантов очень мало. Большинство же людей заканчивают музыкальную школу, так и не получив всей базы навыков - становятся «музыкальными инвалидами». Инвалиды бывают двух типов: «читатели» и «слухачи». Читатели – те, кто вызубрил, довёл до совершенства чисто  механическое прочтение музыкального текста. Это музыканты, прекрасно читающие с листа, но не умеющие играть на слух, сочинять и импровизировать Они испытывают постоянную потребность в нотах. Это естественно: в процессе механического чтения нот не развивается ни слух, ни музыкальное мышление. Слухачи - те, у кого хорошо развиты слух и музыкальная память. Они запоминают музыку быстрее, чем прочитывают её по нотам. Из таких людей получаются музыканты, которые свободно импровизируют и играют по слуху, но почти не способны читать нотный текст. Как те, так и другие отсекают половину своих музыкальных возможностей. Представьте себе город, где половина жителей вообще не пользуется никаким транспортом, а другая половина поклялась никогда не ходить пешком. Таковы и наши музыканты. «Читатели» ограничивают себя исключительно уже написанной музыкой и никогда не поднимаются до музыкального  творчества. Часто они не могут закончить пьесу, забыв один аккорд или пару нот. Так запинается человек, зазубривший речь на чужом языке. «Слухачи», наоборот, не могут прочесть уже написанное, чем резко сужают свой музыкальный кругозор. Часто они «сочиняют» то, что уже сочинено. И даже сочинив нечто интересное, ограничиваются лёгкими жанрами: без записи сочинение сложной музыки невозможно.
Музыкальная лингвистика
Итак, основа музыкального развития человека - пропевание музыки голосом. Это понимают все, даже приверженцы буквенной системы. Часто в «буквенный» педагог пытается пропевать с учениками мелодии, используя буквы.
Однако названия букв далеко не так удобны и полезны для пения, как сольфеджио. Как английская (эй, би, си, ди, и, эф и джи), так и латинская транскрипция (а, бэ, цэ, дэ, е, эф, же, аш) не годятся для развития гортани. Рассмотрим это детально. Лингвисты считают гласные «А», «О», «Е», «И» основными, опорными для речевого аппарата во всех языках. Гласная «Э» считается второстепенной. Пропевание звука «Э» требует зажатой работы голосовых связок при половинном раскрытии челюсти.  Кроме того, в слогах «Эй» и «Эф» звук не открыт для соединения с другими гласными. Остальные слоги буквенной системы опираются на гласную «И». Хоть она и считается опорным тоном речи, однако требует напряжения гортани, использует всего 15% челюстного раскрытия и окрашивает пять звуков из семи  в резкий тембровый цвет. Звуки сольфеджио несравненно удобнее для голосового аппарата. Здесь есть разные опорные гласные – «О» (50% челюстного раскрытия), «Е» (50%), «А» (100%) и «И».  Чем разнообразнее гласные звуки, тем разнообразнее и моторика лицевых и челюстных мышц, Звуки воспринимаются на различном мышечном уровне, и это помогает лучше запомнить нотный текст. Чередование гласных между собой даёт связкам прочную фонетическую основу и тренирует различные мышцы гортани. Это наделяет каждую ноту физиологической уникальностью и помогает более тонко запомнить высоту звука.
Хороший мальчик делает все правильно?..
Чтобы ученики быстрее запоминали буквы на нотном стане, педагоги используют мнемонические словосочетания типа «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Например, популярно «Every Good Boy Does Fine» («каждый хороший мальчик делает всё правильно») или разные слова.  До сих пор это считается блестящей находкой в музыкальной педагогике. На самом деле эти изобретения приносят больше вреда, чем пользы. И вот почему. Музыка и речь имеют разную логику использования знаков. Если слова и фразы жёстко привязаны к значениям, то музыкальные звуки свободны от них и не связаны определённой последовательностью. Связывание «нотных букв» в фиксированные «слова» как бы запрещает свободу звуков. Связывая ноты с начальными буквами слова, мы даем ученику ложную точку опоры. Он уже не в состоянии прочесть  «Finedoesboygoodevery» или «Everydoesboyfinegood» - это же бессмыслица!  Выучив «запоминалку», ученик оказывается на коротком поводке правильно построенной фразы, и буксует в прочтении текста. А медленное чтение текста тормозит развитие остальных способностей.
Каждому упрощению – своё место
«Перемещаемое До – это такой же нонсенс в музыкальной науке, как перемещаемое «А» в алфавите, когда каждая буква, с которой начинают читать,  может называться «А»».
Когда-то венгерский композитор Золтан Кодай изобрел релятивную систему обучения пению (relative – относительный). Система позволяла обучить неграмотных людей петь в хоре, не тратя времени на разучивание нот и тональностей.  Кодай применил самое начало обучения - стадию озвучивания, до предела упростив её. Вместо нот он использовал семь знаков руки дирижера. Он как бы свёл музыку к простым отношениям семи ступеней лада. Эта система как нельзя лучше вписалась в хоровую практику людей, для которых музыкальное чтение было недоступно. К сожалению, изобретение Кодая, созданное с чисто утилитарной целью, было перенесено в музыкальные классы стран буквенной системы - и это весьма навредило музыкальному образованию. Пение нот сольфеджио закреплено здесь только за одним звукорядом – «До»! В какой бы тональности фактически не звучала музыка, тоника называется «до». Петь сольфеджио во всех других тональностях стало невозможно. Объединение системы Кодая с сольфеджио ничем не улучшило систему Кодая, но обезглавило сольфеджио, урезав его до стадии пропевания семи нот.  С тех пор во многих странах все другие тональности изучаются «всухую» - исключительно с помощью буквенной системы, не озвученной голосом. У этой проблемы есть простое решение: отменить передвижное «До», взяв от системы Кодая главное - освоение лада с помощью ручных знаков. Можно и нужно начинать курс обучения с одной, самой простой тональности  – До мажор. Вполне оправданно использовать До мажор для изучения отношений ступеней между собой. Но пропевание реальной музыки – то есть звуками сольфеджио во всех 24 тональностях - должно быть необходимым условием обучения.
Что может музыкальный алфавит?
Окончив музыкальную школу, училище и консерваторию, и преподавая музыку больше 26 лет, я не  часто встречала коллег, которые всерьёз обучали детей музыкальному алфавиту. Это невероятно! К алфавиту нашего языка мы приучаем детей задолго до школы. В США, например, есть «алфавитная» песенка, которую знает каждый малыш. Выучив название букв , дети легко добавляют в память их изображение. На эту основу накладывается их звучание. Затем нетрудно составить из букв слоги и слова. И лишь после этого наступает очередь грамматики и правил. Таким образом, алфавит связывает звучание букв с их написанием. Он определённо служит основой освоения языка. Но в музыке почему-то всё шиворот навыворот! Мы начинаем с  грамматики, заучиваем  ноты по одной, а алфавит почему-то не учим никогда. Что такое музыкальный алфавит? По форме – последовательность нот музыкальной системы, которая проговаривается голосом.  Но по сути - фундаментальный этап музыкального чтения. Основа для понимания соотношений музыкальных звуков. Связь речи и музыкальной логики. Музыкальный алфавит - уже не просто речь, но еще и не музыка. Он ещё не требует пропевания нот по высоте, но уже содержит музыкальную логику в звучании и артикуляции. Это естественный мостик от речи к музыке. В музыкальном алфавите заложены все ресурсы для развития слуха и голоса. Это ключ к чтению мелодий, интервалов и аккордов. Это основа «добывания» звуков из инструмента - ведь в любом инструменте звуки организованы по порядку. Сейчас педагогика старается привязать запоминание нот к линейкам нотного стана, игнорируя нотный контекст – определённые отношения нот между собой. Это очень неразумно, и вот почему. 1. Каждая нота – часть единого целого. Она не существует сама по себе, а связана со всеми другими нотами музыкального контекста. ЗНАНИЕ НОТЫ – это и сама нота, и видение всего нотного пространства вокруг неё. В идеале – внутреннее слышание её гармонических конструкций, возможных мелодических ходов и разрешений. Проигрывая каждую ноту, музыкант может её назвать, пропеть вслух или про себя, проследить на несколько тактов вперед. Такова музыкальная логика. И знание музыкального алфавита помогает понять логику музыкального языка. 2. Ноты алфавита проставлены по порядку. Алфавит - стройная и симметричная система. Он помогает понять логику графического оформления музыкального языка – музыкальной нотации. 3. Исполнение музыкального алфавита приучает к музыкальной закономерности мышечный аппарат. Позже это помогает легко воспроизводить скачки мелодии, играть двойными нотами и аккордами. Работа с музыкальным алфавитом готовит мышцы человека к музыкальному чтению. 4. Слуховое запоминание речи  – один из самых устойчивых врождённых навыков. С помощью артикуляционной памяти ребенок научился говорить. И вычеркивать этот ценнейший навык просто глупо. В моём классе есть дети с очень слабым слухом. Поначалу они эффективно запоминают музыкальные пьесы, опираясь на артикуляцию – названия нот. Артикуляция становиться музыкой, а музыка «вытягивает» развитие слуха и памяти. Музыкальный алфавит помогает развитию музыкальной памяти через артикуляцию.
Каким должен быть музыкальный алфавит?
Музыкальный алфавит выражает логику музыкального языка. Многие думают, что это 7 нот по порядку: До, Ре, Ми, Фа, Соль, Ля и Си. Однако это не так, и вот почему. Во-первых, в музыке нет одного направления движения. Значит, правильный музыкальный алфавит – это: До Ре Ми Фа Соль Ля Си До Си Ля Соль Фа Ми Ре До. А во-вторых, в музыке каждая из семи нот может являться первой. Поэтому мы должны знать семь нотных последовательностей. Музыкальным алфавит - все эти последовательности в комплексе:
До Ре Ми Фа Соль Ля Си До - До Си Ля Соль Фа Ми Ре До Ре Ми Фа Соль Ля Си До Ре – Ре До Си Ля Соль Фа Ми Ре Ми Фа Соль Ля Си До Ре Ми – Ми Ре До Си Ля Соль Фа Ми Фа Соль Ля Си До Ре Ми Фа – Фа Ми Ре До Си Ля Соль Фа Соль Ля Си До Ре Ми Фа Соль– Соль Фа Ми Ре До Си Ля Соль Ля Си До Ре Ми Фа Соль Ля –  Ля Соль Фа Ми Ре До Си Ля Си До Ре Ми Фа Соль Ля Си –  Си Ля Соль Фа Ми Ре До Си И это – лишь первый круг алфавита (круг 1).
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Мне удается проговорить весь этот круг - вперед и назад от каждой ноты - за 14 секунд, и мои ученики любят устраивать соревнования на скороговорку алфавита, чтобы добиться такой же быстроты. Скорость реакции – главное в музыкальном чтении, и умение быстро проговаривать алфавит – основа для скоростного чтения нот с листа.
Продолжение алфавита - музыкальная азбука
При неисчислимом количестве  звуковых комбинаций и интонаций, отношения между звуками подчинены конкретным закономерностям. Музыкальная азбука выражает основные отношения нот, принятые в музыкальной письменности. 
Ноты могут располагаться через ступень. Эти «терциевые» последовательности образуют второй круг (круг 2): 
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ] 
До Ми Соль Си Ре Фа Ля До – До Ля Фа Ре Си Соль Ми До Ми Соль Си Ре Фа Ля До Ми – Ми До Ля Фа Ре Си Соль Ми Соль Си Ре Фа Ля До Ми Соль – Соль Ми До Ля Фа Ре Си Соль Си Ре Фа Ля До Ми Соль Си– Си Соль Ми До Ля Фа Ре Си Ре Фа Ля До Ми Соль Си Ре – Ре Си Соль Ми До Ля Фа Ре Фа Ля До Ми Соль Си Ре Фа – Фа Ре Си Соль Ми До Ля Фа Ля До Ми Соль Си Ре Фа Ля – Ля Фа Ре Си Соль Ми До Ля Фа
Круг 2 помогает видеть и прочитывать нотный стан, где все ноты располагаются либо на линейках, либо между линейками. Здесь заложена также структура трезвучий и септаккордов, и читать их намного проще.
 Ноты могут располагаться через две ступени. Эти «квартовые» последовательности дают нам третий круг (круг 3):
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
До Фа Си Ми Ля Ре Соль До – До Соль Ре Ля Ми Си Фа До Фа Си Ми Ля Ре Соль До Фа – Фа До Соль Ре Ля Ми Си Фа Си Ми Ля Ре Соль До Фа Си – Си Фа До Соль Ре Ля Ми Си Ми Ля Ре Соль До Фа Си Ми – Ми Си Фа До Соль Ре Ля Ми  Ля Ре Соль До Фа Си Ми Ля – Ля Ми Си Фа До Соль Ре Ля Ре Соль До Фа Си Ми Ля Ре –  Ре Ля Ми Си Фа До Соль Ре Соль До Фа Си Ми Ля Ре Соль – Соль Ре Ля Ми Си Фа До Соль
Знание этого круга помогает читать  скачкообразные мелодии и  обращения аккордов. Намного проще запомнить «кварто-квинтовый» круг тональностей, расположение бемолей и диезов.
Все остальные сочетания звуков – производные от этих последовательностей, именуемые в музыковедении обращениями.
Как видим, разучивание музыкального алфавита, даже без пропевания - важная опора музыкального развития. Алфавит - матрица для голоса и слуха, основа для скоростного чтения нот с листа, каркас для понимания теории музыки. Это концентрат всей музыкальной системы. Изучение музыкального языка без алфавита невозможно. Разучивать алфавит можно по-разному: выкладывать в виде карточек, составлять на компьютере в виде тетриса, пропевать в стиле РЭП под произвольный аккомпанемент. Все три круга нужно заучить до автоматизма. Они должны свободно проговариваться от любой ступени в очень быстром темпе. Результат – умение быстро назвать ноту, отстоящую от заданной на ступень, через ступень или две ступени  вверх или вниз. С помощью алфавита музыкальные звуки воспринимаются на прочной  основе человеческой речи. Человек привыкает не просто слышать звуки, но и угадывать их «имена».  Звуки, которые мы слышим, постепенно «декодируются» в их названия и знаки – ноты, которые можно пропеть, проиграть и записать по слуху.
И  тренажёр, и карта, и компас
Чтение нотного текста основано на знании организации звуков в системе. Знание этой системы так же важно, как знание таблицы умножения в математике.  Речь – самая естественная опора для понимания системы музыкальных звуков. Давая каждому звуку имя, мы опираемся на речь и артикуляцию, чтобы освоить звуко-высотные соотношения. Проще говоря, сначала мы должны запомнить  имена звуков. Проигрывая или пропевая их, мы «приращиваем» к их именам их абсолютную высоту. Усвоив последовательность нот туда и назад, поступенно, через ступень и через две ступени, мы смотрим на нотный стан совершенно другими глазами. Это уже не  россыпь отдельных нотных значков «на линейках» или «между линейками». Это – системный каркас, где каждую ноту легко найти, зная простые правила. Видя ноту, мы находим ее звуковой эквивалент в считанные доли секунды - независимо от того, движется ли мелодия вверх или вниз, плавно или скачкообразно. В таком нотном стане так же комфортно, как в собственном доме, где всё знакомо даже в потёмках. Системное восприятие нот - единственный путь к свободе в чтении нотного текста. Видя, «как все устроено», человек «присваивает» мир музыки. Музыкальный язык становится частью музыкального сознания.
Особенно важен музыкальный алфавит для игры на фортепиано. Клавиши – та же музыкальная система. Вне системы они превращаются в «непознанное пространство», находиться в котором опасно из-за его непредсказуемости. Я помню это ощущение напряжения и внутреннего страха: а вдруг нажму не ту клавишу?! Это  не просто мешало заниматься, но не давало думать о музыке вообще. Не думайте, что это преувеличение. Мы знаем: страх сделать неверный шаг сковывает движения человека. Игра на фортепиано – это взаимодействие наших пальцев со звучащим пространством, поделенным на небольшие отрезки. Страх «попасть не туда» и есть главная причина зажатости рук. Пространство станет твоим только тогда, когда точно знаешь, где находишься и что тебя окружает.
Постоянно играя массу произведений, этюдов и упражнений, и в особенности гамм, изучая гармонию и сольфеджио, профессиональные музыканты обычно нарабатывают музыкальный алфавит. Однако я уверена: именно с него следует начинать музыкальное обучение. Тогда все ученики поймут, как устроена музыкальная система, и легко научатся музыкальному языку.
Голос человека – колыбель музыкального языка
«Человеческая гортань также воспринимает звуки, как и слух человека» Д.Е. Огороднов
Вначале было слово
Мышление началось со слова. Речь - главный  способ мышления человека. Мы учимся мыслить, давая имена вещам и явлениям. Проговаривая слово, мы не просто «пробуем его на вкус», но делаем его частью своего сознания. Осваивая речь, мы постоянно говорим вслух, чтобы услышать собственный голос и оценить, насколько точно он имитирует слова взрослых. Потом мы говорим «громко про себя» – пытаемся формулировать мысли в уме. И только потом начинаем мыслить на уровне неуловимых образов. Гортань человека – один из важнейших органов восприятия. «Как вас зовут?» - спрашиваем мы незнакомца, и повторяем его имя  вслух - чтобы запомнить. Для понимания и запоминания всё должно иметь свое имя, и мы должны это озвучить. Сначала из гортани человека родилась речь, а потом, непосредственно из речи стал вырисовываться музыкальный язык. Прежде всего человек научился составлять слова из согласных и гласных. Причём согласные стали носителями смысла, а гласные несли его  эмоциональную,  музыкальную окраску. Именно  такова структура арабского языка – одного из древнейших языков земной цивилизации. Слова пишутся в нём согласными, а гласные в виде дополнительных значков привносят лексическую форму и эмоциональную окраску. Этот  принцип остался во всех языках, в чём легко убедиться. Напишите любое предложение без гласных букв: Свсм н тк ж слжн – чтть бз глснх,  а потом без согласных: ое е а у о о и а е а ы. Как видите, смысл согласных вполне ясен, а вот угадать его по одним гласным совершенно невозможно! Гласные -  это собственно сам голосовой звук. В речи они используются для связки согласных, для «залиговывания» слов гортанью, но главное - выражают интонации, мелодику, эмоции речи. В разговорной речи мы пользуемся небольшим и произвольным диапазоном: так меньше устаёт гортань. Давать словам точную высоту не имеет смысла: носители смыслового «кода» - согласные звуки служат достаточным ориентиром для различения слов. Зато гласные звуки можно распевать. Распевая, можно общаться с собой, с природой, выражать себя среди соплеменников. Постепенно человек наделил гласные новыми качествами - определенной высотой и длительностью. Вот тут и появилась музыка. Зачем людям понадобилось петь? Существует множество теорий, и большинство из них прагматичны. Кто-то считает пение перекличкой охотников, загоняющих мамонта; другие думают, что пение – способ не заблудиться при собирании кореньев и ягод; третьи уверены, что пением человек выражал состояния аффекта. Я думаю, человек начал петь, чтобы  чувствовать себя не таким одиноким и слабым перед лицом окружающего мира. Только звук определенной высоты - музыкальный звук - способен соединить голоса разных людей в одно целое. Мелодия - последовательность  звуков - может быть выучена и повторена всеми вместе в унисон. Это даёт сильное чувство общности, слияния с другими. Как часть чего-то более значимого, человек становится сильнее.
Откуда берутся гудошники?
Известный психолог, профессор А.Н. Леонтьев много лет исследовал специфику восприятия речи и музыкальных звуков. Одно из его открытий проливает свет на проблему «музыкальной бездарности» - неспособность различать звуки по их высоте.  Оказывается, мы воспринимаем речь по окраске гласных звуков. Наше восприятие «приписывает» гласным высоту звучания. Так, если спеть на одной ноте «У» и «И», многим покажется, что «У» звучит более низко, чем «И». Первое, чему учится ребёнок – это говорить. Значит, в первую очередь у нас развивается «речевой слух». Станет ли он музыкальным, во многом зависит от окружения. Возможно, недостаток музыкального слуха – явление не врожденное, а приобретенное. Впервые я обнаружила эту мысль, читая книгу Масару Ибуку «После трех уже поздно».  Он утверждает: плохой слух не заложен генетически, а передаётся от родителей к детям. «Ребенок, воспитанный мамой, у которой нет музыкального слуха, тоже вырастет без слуха, – пишет известный всему миру основатель фирмы «Сони». - Предположим, что у мамы нет слуха, а ребенок каждый день слушает ее  колыбельную песенку с искажённой мелодией. Он запомнит эту мелодию, как образец, и тоже будет петь неправильно. А когда мама это услышит, она скажет: у её ребенка слуха нет, и вообще слух – божий дар. Если бы Моцарта и Бетховена воспитывали такие мамы, плохой слух был бы им гарантирован». Мысль Ибуку кажется мне весьма категоричной. Я знаю многих людей, одаренных слухом с раннего детства, и не наблюдала, чтобы он ухудшался «немузыкальным» окружением. А вот развитие слуха, даже у самых «медведеухих» - это факт.  Стоит лишь создать условия, как восприятие музыки начинает быстро улучшаться. Причём и слух, и голос развиваются помощью очень простых упражнений. Такое ощущение, что человек просто восстанавливает способность, данную ему от природы. Пока она не востребована, она «спит», но стоит затребовать её – и она легко «просыпается»!
Ещё в студенчестве я знала об известных преподавателях музыки и хора, превращающих гудошников в вокалистов. Один из таких «волшебников» -  московский хоровик Дмитрий Ерофеевич Огороднов. Однажды он провел интересный эксперимент в московской школе-интернате №42. Очевидец «событий», С. Козырев пишет в своей статье: «Еще совсем недавно все его ученики были самые что ни на есть настоящие "гудошники", фальшивили страшно, ну а петь в хоре и со сцены даже не помышляли. Этому обстоятельству Огороднов был даже рад - для "чистоты эксперимента" совсем неплохо. Тем показательнее оказался результат. В интернате теперь есть хор!» Показательно, что в работе с учениками Огороднов опирается прежде всего на работу с гласными звуками. Козырев пишет: «Удивительны эти превращения, но еще более невероятна метода Дмитрия Ерофеевича. Чтобы научить связки работать правильно, ребята сначала поют звук "у", дирижируя себе по необычной схеме, нарисованной на листке. Это даже не учеба, а игра в звуки. Он так и называет эти замысловатые вензеля с ромашками: «алгоритм постановки голоса». Программа уроков построена на двух-трех привычных ребятам нотах, на которых у них строится речь. В них, как в зерне, заложены все их будущие голоса! Методика этой работы – отдельная, очень обширная тема. Но факт: после таких занятий «вдруг» развивается и "ставится" голос, обнаруживается музыкальный слух у самых безнадежных учеников. Вот памятка к алгоритму: "Голос - не звук, а души выраженье, выражай ее свободно, непринужденно... Песню не "разучивай", а вокально озвучивай". Были у него ученики, которых не принимали даже в музыкальную школу. Сейчас многие из них учатся в консерватории, в институте культуры».
Почему китайские и вьетнамские дети так легко учатся музыкальному языку
Теория Огороднова говорит: гортань воспринимает звуки также, как и слух.  Голос не только воспроизводит, но и воспринимает.  Это подтверждают опыты русских психологов во главе с профессором А.Н. Леонтьевым. Они обнаружили: слушание музыки возбуждает биоэлектрическую активность в гортани, даже если при этом голосовые связки не работают. Большинство языков мира «темброво-артикуляционные»: они основаны на распознании гласных и согласных, а не на определении звуко-высотности голоса. Исключение составляют несколько языков Востока – например,  вьетнамский и китайский. Звуко-высотность является здесь составной частью речи.  Русские и английские ученые обнаружили: у 30% населения «темброво-артикуляционных» стран не развивается музыкальный слух. Эти люди воспринимают музыку, как и речь – почти не различают звуки по высоте. Они не способны интонировать и «гудят» голосом, проговаривая мелодии так же, как привыкли проговаривать фразы. Между тем, население «звуко-высотных» стран отличается тонким слухом: люди наделены музыкальностью в ста случаях из ста! Свидетельствую: ученики вьетнамского и китайского происхождения - самые способные юные музыканты в моем классе. Их родители не потеряли языка, передали его детям – и их слух натренирован различать высоту звуков от рождения.
А.Н. Леонтьев выдвинул гипотезу: развитие речевого слуха "забивает" развитие музыкального. Мелодия в песне «опознаётся» косвенно, через речь. Выучив слова, можно даже подпевать - ведь чистоты пения никто не требует. Так речевой слух компенсирует недостаток музыкального и становится во главе слухового восприятия. Леонтьев провел любопытный эксперимент: отобрав самых «глухих» к музыке, он очень быстро развил у них чувствительность к высоте звуков. Для этого применялось простое вокальное упражнение: надо было подстраивать голос под заданную высоту звука. «Результаты были удивительными, и для меня неожиданными. Мы работали с каждым испытуемым три раза в неделю, и это занимало, наверное, около получаса чистой работы. И представьте, после чрезвычайно короткого времени - десяти-пятнадцати дней - мы получали стремительное повышение чувствительности.» «Повышение чувствительности» к высоте звука - это развитие музыкального слуха. Итак, голос - не только орган восприятия музыкальных звуков, но и главный инструмент для развития слуха! Развивая голос с помощью инструмента, мы можем бесконечно совершенствовать распознавание звуков как в абсолютной высоте, так и в ладовом соотношении к друг другу. Знание музыкального алфавита и азбуки, а затем пение произведений по нотам с помощью сольфеджио – именно так развивается навык слышания звуков как элементов музыкальной речи. А можно ли петь песни словами? Конечно, и даже нужно! Но не во время учёбы. Пение песен словами не помогает развитию музыкальной грамотности.  Оно не закрепляет за звуками артикуляционных «имен», не связывает звуки с нотными знаками. Только пение сольфеджио решает все эти задачи, и без него музыкальное обучение настолько неэффективно, что вряд ли имеет смысл.
Музыкальное зрение
Нужны ли «этюды для глаз»
Считается, что для того, чтобы человек сел и заиграл по нотам, ему достаточно знать элементарную теорию, запомнить ноты на нотном стане и развить определённую координацию. Однако из результатов ясно: этого явно недостаточно. Самую важную часть работы во время чтения текста выполняет зрение. Но по какому-то невероятному недоразумению зрительные упражнения на восприятие текста полностью игнорируются! Результат печален: нормальная способность - «схватывать» взглядом текст, моментально отделять главное от второстепенного и прочитывать его в мгновение ока - считается «искусством на грани невозможного», которым владеют исключительно талантливые музыканты. На самом деле «секреты» молниеносного чтения  совсем не  сложно понять и передать детям с самого раннего возраста. Трудность тут всего одна: преподавательские привычки и предрассудки.  Нужно увидеть нотный стан глазами человека, видящего его первый раз в  жизни. Мне удалось это сделать.  Поздравим себя: «родные и близкие» нам ноты и линейки совершенно непонятны, даже враждебны ученику! Я увидела в графике нотного письма множество «подводных камней», о которые и разбиваются  неопытные «корабли». И тогда я стала приспосабливать нотоносец к естественному пониманию и прочтению. Чтобы развивать зрительные навыки, нужны были упражнения, и мне пришлось придумать их. Так появились специальные карточки, компьютерные игры и постеры. С их помощью глаза моих учеников тренировались различать отдельные элементы нотной графики.
Вот главные трудности, или неразвитые навыки, затрудняющие чтение нот.
Неспособность отличить поступенное движение от скачков через ступень. Человек не может мгновенно отличить ноты на линейках и между ними.
Неспособность быстро определять, где какая линейка и промежуток между линейками. Я сама в детстве постоянно путала ноты второй и третьей линейки и промежутки второй-третьей и третьей-четвертой линеек. Это вызвано тем, что линеек и пространств между ними на нотном стане больше 7 и зрительное восприятие «вязнет» в этом «зрительном лесу».
Несоответствие между «право-лево» (клавиши) и «верх-низ» (ноты). Нотный ряд или аккорд «поставлен на уши» относительно клавиатуры. Мелодия идет вверх - надо играть направо, а вниз - налево. До тех пор пока навык «право-верх, лево-низ» не сформировался, чтение нотного текста почти невозможно: ребёнок тратит внимание, чтобы каждый раз «повернуть» ноты.
Неспособность читать одновременно два ключа. Пока этот навык не создан, играть двумя руками – всё равно, что пытаться есть из пустой кастрюли.
Нет координации рук при считывании двух ключей одновременно. Пока руки не «встали», они мешают читать! Теперь в  кастрюльке есть суп, но нет ни ложки, ни тарелки.
Нет развитого «музыкального глазомера» - точного видения расстояний между нотами (клавишами). Иначе говоря, не развита способность считывать и тут же проигрывать скачки в мелодии и сложные аккорды. 
Чтобы помочь моим маленьким ученикам справиться с этими трудностями, я использовала дополнительную графику, а именно – цветовые и образные превращения нотного стана. Сначала это были карточки и письменные упражнения, а потом – компьютерные игры. И вот тут, с помощью интерактивной (реагирующей, отвечающей) анимации, мы смогли быстро и без трудностей развивать музыкальное зрение наших учеников. Программа была опубликована - и я опять столкнулась с непониманием моих коллег.  Мои графические открытия стали для них  «ещё одной шарлатанской  попыткой раскрасить ноты и клавиши».  Это можно понять. На уроках музыки часто применялась вспомогательная графика, но ни один из этих подходов не стал эффективным и популярным. Для того, чтобы «раскрасить клавиши и ноты», не достаточно одной веры в визуальные образы. Нужно хорошо знать механизм зрительного восприятия. Графика должна быть опорой в обучении, а не «пятым колесом в телеге», как это часто  происходило до сих пор.
Какие картинки учат музыке, а какие нет
   -- Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти? - спросила Алиса.     -- А куда ты хочешь попасть? - ответил Кот. « Алиса в стране чудес»
Дети любят яркие цвета и забавные картинки. И  многие преподаватели используют краски и образы, чтобы сделать обучение более интересным и красочным. Совершенно понятное и оправданное стремление. Однако тема этой книги - обучение музыкальному языку. А в этом деле важно различать цели музыкальной графики. Графика бывает иллюстративнаяи обучающая. Иллюстративная - расцвечивает и украшает сведения «о музыке». Обучающая - помогает овладеть музыкальной грамматикой и речью. Сказочные образы и картинки,  рисование услышанной музыки, раскрашивание клавиш, чтобы «порадовать глаз» – это попытки вызвать интерес и заполнить время на уроке «о музыке». Однако если ученик не погружается в мир звуков, как их автор - не музицирует, не поёт по нотам, не читает нотные тексты - никакая, даже самая изобретательная графика не удержит его живой интерес к музыкальному языку. Никакие «веселые картинки» не заинтересуют человека музыкой так, как пара простых, зато уже освоенных навыков игры на инструменте. Вся папина родня в моей семье была финноговорящая, и я часто наблюдала общение моих родных на финском, не понимая ни слова. В детстве я наслушалась разговоров о красоте Финляндии, насмотрелась фотографий и фильмов. Но финский язык не стал мне ни понятнее, ни доступнее - ведь никто не учил меня говорить на нем! Другое дело - русский, украинский и английский. На них я  могу общаться, и потому ощущаю их красоту и уникальность. Однако  вернемся к вспомогательной компьютерной графике. Большинство компьютерных программ – это обучение «о музыке». Неэффективный, традиционный метод облекают в красочную графику и анимацию, не меняя его сути. То же можно сказать и о традиционных методах, которые игнорируют вокальную природу развития слуха. Можно сочинить «увлекательные приключения нотных знаков», придумать самые остроумные «нотные» имена ее героям – но для обучения это пустые усилия. Чуда не произойдет – картинки и образы не помогут восприятию музыки с помощью гортани. Правильный приём -  «озвучивание» названий нот с помощью рисунка. Картинка с изображением ноты может стать опорой в  музыкальном чтении. (Например картинка «домика» для ноты «до», «репки» для «ре» и так далее). Этим успешно пользуются многие преподавателей музыки. Картинки в этом случае - посредники между нотой и голосом, между голосом и инструментом. Поместите картинку и на нотный стан, и на клавишу - звучание клавиши поможет голосу найти ноту, и картинка свяжет голос, нотный знак и точную высоту звука. Здесь графический образ связывает в одну систему слуховое, мышечное, зрительное и знаковое восприятие звука. А значит, становится опорой музыкального мышления. Это пример действенной обучающей графики, которая помогает учить музыке независимо от яркости музыкального дарования.
Что кодировать цветом? Вот в чем вопрос
Если мы используем цвет или образ, они должны быть проводниками, направлять зрительное внимание на восприятие обычного нотного текста.  Графика нотного стана и вспомогательный образ  должны дополнять друг друга, а не бороться за первенство, не «толкаться локтями» и не «перебивать друг друга». Понять это помогла мне одна моя коллега ещё на Украине.   Однажды она гордо заявила, что учит детей «цветовому восприятию музыки». Её ученики пишут музыкальные диктанты цветными карандашами. Каждой из семи нот она дает определенный цвет, и нужно писать её своим карандашом. Во время музыкального диктанта дети должны не только понять, какая нота звучит, но и вспомнить, какого она цвета, взять соответствующий карандаш и написать ее. Боже Правый! Когда я представила себе, что творится в головах учеников на таких «новаторских» диктантах, у меня просто закружилась голова. Цвет и звук для нашего восприятия никак не связаны, потому что цвет мы воспринимаем зрением, а звук - слухом. Я читала много околонаучных статей о «подсознательном» восприятии звука в цветовой гамме, но нигде не было соответствий определённого звука определенному цвету. Таких эквивалентов просто не существует. Мы знаем нескольких композиторов, наделенных «цветомузыкальным восприятием». Например, так «слышали» Скрябин и Римский-Корсаков. Но и у них  цветовые ассоциации во многом не совпадают. За различение звуков по высоте отвечают слух и голос. Звуко-цветовые ассоциации у всех разные. Они меняются даже от настроения! Поэтому цвет никак не может быть опорой в понимании звука. Пытаться использовать такую опору – значит загонять восприятие звука в тупик. Как бы восприятие не старалось, оно не может связать то и это. Искать фиксированные ассоциации «звук-цвет» – то же, что искать черную кошку  в темной комнате, когда ее там нет. До сих пор встречаются попытки кодировать своим цветом каждую ступень звукоряда, привязывать цвет к клавишам и нотному стану. Но это мало помогает эффективности обучения. Во-первых, по законам восприятия, человек может одновременно оперировать максимум двумя-тремя новыми цветами (объектами). Запоминание семи цветов, закрепленных за нотами – по сути, новый абстрактный язык. Это тяжёлая и ненужная нагрузка для памяти. А во-вторых, как уже показано, звук и цвет никак не связаны в восприятии человека. Пытаться обучить звуку с помощью цвета - все равно, что объяснять вам финский язык с помощью перевода его на турецкий.
«Война и мир» на нотном стане
Однажды в наш детский сад пришли учителя и долго рассказывали старшей группе о великом русском писателе Льве Николаевиче Толстом. После урока кто-то из воспитателей догадался спросить у детей: что же они услышали? И дети уверенно поведали о «толстом льве» и даже о «тигре толстом»! Традиционный нотный стан так же понятен новичку, как роман «Война и мир» первокласснику. Значит, цвет и образ в музыкальном обучении нельзя отменять ни в коем случае. Нотоносец и ноты совершенно не знакомы зрительному восприятию, а вот краски и образы усвоены уже давно. Что общего у картинки с музыкальной грамматикой?  У них общий язык - язык графики. Цветная картинка может быть опорой именно зрительному восприятию нотного текста. Главная трудность  при чтении нот - совершенно новая система подачи графического материала. Педагогу трудно осознать эту проблему – он не видит, на что пытается опереться восприятие ученика. А ученик первым делом ищет аналоги тому, что уже знает – обычным книгам. Как правило, новички видят в нотах те же «книги» для звуков - и пытаются читать запись по тем же графическим правилам. И попадают в ловушку! Буквы алфавита графически не похожи, и запоминаются в сравнении поочередно. Ноты - одинаковые кружки - похожи друг на друга, как близнецы и легче всего запоминаются в системе. Как и в буквах, новичок ищет в нотах отличия. И первое, что бросается в глаза - их разная «окраска»: «белые», пустые (целые и половинные) и «черные» (восьмые, четвертные, шестнадцатые). Потом взгляд замечает еще одно «важное» различие: одни ноты «с  хвостиками», а другие - без. Восприятие тут же делает вывод: эти кружочки отличаются по цвету и по хвостикам – и надо сосредоточиться именно на этом! И попадает впросак: цвет и хвостики – всего лишь признаки ритма. Часто две ноты одинаковые по высоте но различные по длительности дети воспринимают как две разные и нажимают разные клавиши. Графика главного качества нот – их высоты - еле заметна. Ноты на линейках и между линейками почти ничем не отличаются.  Ну, разве что еле заметной  чёрточкой посередине.  Даже для взрослого человека эта разница почти не заметна – что же говорить о ребенке? Графика ритма в нотной записи выглядит более ярко и запоминается лучше, чем графика высоты нот.  И человек упускает главное: высоту звуков. Вот почему умение различать ноты по высоте должно идти впереди ритмических навыков. Этого же требует и естественное развитие координации.  Обучаясь исполнять или петь, человек проходит четыре последовательных стадии развития: 1. Координация: ученик извлекает звуки в правильной последовательности музыкального текста. Цель – игра без текстовых ошибок. По аналогии с восприятием простанства, сначала мы должны понять в каком направлении двигаться и каков маршрут. 2. Ритмическая организация: отработка ритмической картины текста. В идеале – игра без запинок и пауз. То есть, освоив пространство и «установив» баланс, ребенок начинает нарабатывать навыки движения  в нем – перемещения с разной скокростью спонтанно, подражая взрослым.
Метрическая организация: ученик отрабатывает темп, пульс музыки, стараясь играть без остановок. Теперь передвижение в пространстве становится более осознанным и организованным и скорость собственных шагов осознанно «просчитывается» сознанием.
 Исполнительство.  Шлифовка динамики и нюансов музыкального образа. Освоив базовые навыки передвижения в пространстве, ребенок готов к «творчеству» - он с удовольствием учится гимнастическим движениям, танцу , дзюдо и так далее.
Хочу обратить ваше внимание: эти стадии – пирамида навыков. Высшие навыки строятся на основе низших. Конечно, со временем навыки начинают «срастаться» - осваиваться одновременно. Тем не менее, нужно учитывать: пока не отработана предыдущая стадия, требование следующей – грубое нарушение постепенности. Пока ученик не читает высоту нот, он не может сыграть нотную последовательность. А пока он не играет последовательность нот, у него нет координации. Требовать в это время ритмику или динамику - значит ввергать ученика в замешательство. Этим вы перечёркиваете все свои усилия приобщить человека к инструменту. Теперь вернемся к графическому анализу нотного текста. Ритмическая графика «кричит», «машет» контрастными цветами и флажками. Высотная же графика еле заметна, и воспринимается как «строчки книги», расположенные «по пять». Поэтому большинство учеников так и не осваивает беглое чтение нот: высота звуков «забивается»  графикой ритма, высотное чтение так и не отрабатывается до конца, а педагог этого не замечает.
Нужно сделать так, чтобы высота нот стала хорошо видимой, визуально очевидной, начала «бросаться в глаза». Для этого как раз и можно использовать цвет. Близко стоящие нотные кружочки немедленно приобретут контрастность благодаря цветовому коду. Сколько цветов нужно использовать для различения нот по их высоте? Это вопрос принципиальный. Важно, о чем цвет должен предупредить человека. Я видела разные подходы к цветовой кодировке нот. Все они пытались показать цветом разницу музыкальных звуков по высоте. Как уже упоминалось, это лишь запутывает восприятие человека. Цвет не должен пытаться «объяснить» звук. «Велосипед уже изобретен» – и это нотоносец.  Задача цвета – сделать  графику нотного стана понятнее, а не усложнять её. Поэтому в первую очередь мы приступаем к развитию музыкального глазомера с помощью двух цветов.
Графически все ноты разнятся по одному простейшему признаку – ноты на линейках и ноты между линейками. Эту разницу нужно определять с лёту в первую очередь! Музыканты, свободно читающие с листа, в первую очередь видят именно это различие. Например, видя пять нот между линейками подряд, никто и не думает вычислять название каждой ноты - рука автоматически берет аккорд через одну клавишу. Одна нота на линейке, другая между -  пальцы автоматически пропускают четное количества клавиш. Ноты однородные – нечетное. Графика интервалов и аккордов «вбита» в пальцы. И в основе – различение «линейных» и «межлинейных» нот. Удивительно - никто не занимается тренировкой этого навыка!
 Чтение нот – не расшифровка текста, а подсознательное восприятие взглядом всего текстового рисунка, потому что чтение литературного текста однолинейно, а музыкального – многолинейно. Тренировать такое зрение надо в самом начале обучения. «Текстовое зрение» – главная опора чтения. В нашей практике этот навык формируется спонтанно - если вообще формируется. Чаще всего разбор нового произведения - грустная картина! Ученик старательно «сидит» на каждом аккорде – он «расшифровывает» каждую ноту, а потом ищет соответствующие клавиши на инструменте. Это убивает саму суть музыкального чтения. Как и обычные книги, ноты должны читаться в хорошем темпе – иначе невозможно понять, о чём ты читаешь! Проблема графического прочтения решается очень просто, и меня удивляет, почему никто не придумал этого до сих пор. Достаточно двух контрастных цветов - и зрительное восприятие получает прекрасную опору. Восприятие цвета - прочно усвоенный навык (дальтоники очень редки), и контрастные цвета направляют внимание именно на графическую разницу между нотами. Представив, что линейки - «твердь», а промежутки между ними - «воздух», я раскрасила ноты на линейках красным, и назвала их «девочками» - из-за «юбочек». Ноты между линейками стали голубыми и получили название «мальчиков». Уже двухлетние дети понимают разницу между полами - разделение на мальчиков и девочек для них естественно. Эта ассоциация «цепляет», и дети быстро откликаются на нее. С первых шагов новичок получает важную установку для зрительного восприятия – установку на различение нот по их расположению. Позже этот навык на порядок ускорит читку, разучивание интервалов и аккордов. Развитию «музыкального глазомера» помогают и специальные карточки, которые тренируют мгновенное считывание количества пропущенных ступеней.
Эти тренировки – основа беглого чтения. Но чтобы понять это, педагог должен осознать, как воспринимает нотные строчки неподготовленный взгляд ученика.
Главная хитрость нотной абракадабры
Как уже сказано, музыкальные строчки - шпионская шифровка для новичка. В «аналогии» книжных строк и линеек нотоносца скрыт ещё один капкан для восприятия. В книге междустрочие – пустое разделительное пространство, а в нотной грамоте – такое же «поле боя», только белого цвета, как на шахматной доске. Как мы только что выяснили, читая книгу, мы должны фокусироваться на одной строчке текста, а при чтении нот - минимум на одиннадцати! Пять линеек и шесть междустрочий, плюс дополнительные линейки для высоких или низких нот – вот что нужно фиксировать и прочитывать одновременно! Линия и междустрочие в нотах – равноценные зоны текста, как и поля шахматной доски. Но изображаются они совершенно по-разному: «черное поле» - тоненькие линии, а «белое» – большие пространства между ними. И восприятие запутывается. Чёрные линии воспринимаются как нечто важное, как строчки письма - ноты на них выглядят выпуклее, значит они «важнее». А междустрочия как бы не важны, и ноты в них - «не главные». Ученик запоминает вовсе не то, что мы хотели бы закрепить в его памяти! Поэтому очень часто начинающие, видя в тексте ноты на первой и второй линейках (например «до» и «ми») играют соседние клавиши «до» и «ре». Промежуток между линейками ( ноту «ре») они воспринимают как пространство между линейками. Поэтому ноты для начинающих должны выглядеть иначе. Расширим «черное» - линейку - поле до ширины «белого». Значимость обеих нотных дорожек графически выровнена, и восприятие начинающего не отвлекается на «значимость» нот. Важной становится только их  высота – как и есть на самом деле. Детское мышление конкретно. Чтобы понять, что 1+1=2, ребёнок должен взять в руки палочки по одной, а потом увидеть их вместе. Чтобы понять, что тонкая линия и междустрочие - одинаковые строки текста, он должен это увидеть собственными глазами и потрогать руками. Где можно потрогать и услышать нотный стан? Конечно, на клавишах! Клавиши фортепиано - естественное продолжение линеек и междустрочий. Просто расширив линейки на нотном стане, мы помогаем ребенку решить сразу несколько проблем:
понять логику расположения нот и развить восприятие линеек и междустрочий, как равнозначных;
получить зрительные образы интервалов;
помочь увидеть музыкальный алфавит на нотном стане;
конкретизировать музыкальную грамоту -  связать её с мышечным прикосновением к нотному стану на клавишах;
развить музыкальных глазомер, чем сильно ускорить чтение музыки.
Нотный стан для понимания нотного стана!
Стан – это то, что «стоит», верно? В раннем детстве многих из нас научили определять, сколько дней в каждом месяце по костяшкам кулака. Отсчитывая от косточки левого мизинца, я привыкла проверять месяца - и это стало навыком. Без такого метода пришлось бы полностью зависеть от календаря. Можно вызубрить месяцы, но без надёжной подсказки нельзя проверить себя – и ты всегда неуверен. Не сразу я поняла, что клавиши фортепиано - графическое продолжение и подобие нотного стана. Никто никогда не учил меня этому. Мир клавиш в моем сознании мало был связан с миром нот. Но в один из счастливых дней видение перевернулось. Я решила просмотреть какую-то пьесу, и случайно поставила ноты ключами вверх. Посмотрела – и вдруг увидела нотный стан, как есть, «стоящим на хвосте». Это было откровение, подобное удару молнии. На бумаге передо мной были клавиши фортепиано! Позже я узнала, что эта идея далеко не нова. И до меня некоторые учителя, работая с новичками, пытались поставить нотный стан вертикально. Так клавиши становятся продолжением десяти  линеек, и зрение становится опорой для координации пальцев. И ноты, и клавиши движутся в одном направлении, координация становится ясной, нотный стан не нужно переворачивать в голове – и ученик перестаёт нервничать и напрягаться. Пока не было компьютерной программы «Софт Моцарт», ноты для моих учеников я печатала на расширенных линейках и вертикально. Однажды, на детском празднике в доме моей ученицы, одна гостья случайно забрела в комнату, где стояло фортепиано с моими вертикальными нотами. Это была «Французская песенка» для исполнения двумя руками. Девочка села за инструмент и с увлечением стала разбирать пьеску. Увлекшись, она занималась этим около часа – и разучила пьесу наизусть. Позже она исполнила её для всех и с удивлением призналась, что никогда еще не играла на фортепиано - это ее первый опыт.
Магическая цифра семь
Сколько одинаковых линеек вы можете быстро запомнить? Десять тонких линий нотоносца мало различимы для неподготовленного глаза. Известно: человек может отслеживать не больше семи однородных зрительных объектов. Но промежутки между линейками – тоже «линейки» в нотном тексте. Ребёнку приходится отслеживать даже не десять, а минимум двадцать два объекта! Целый лес линеек и междустрочий – и почти никаких ориентиров.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Чтобы мои новички не заблудились в этом лесу, я  пронумеровала каждую линейку и в скрипичном, и в басовом ключе цифрами 1, 2, 3, 4 и 5. Дополнительная линейка ноты «до» первой октавы получила номер ноль. Вопреки традиции, линейки басового ключа я посчитала сверху вниз – так понятнее. Нотный стан предстал в виде музыкального «градусника» с нулём посередине. Музыкальная система зеркально симметрична - как и числовая шкала. И «до» второй, и «до» малой октав оказались между 3 и 4 линейками. Эти междустрочия я оттенила голубовато-серым цветом, и обе «до» стали точками отсчета для нот второй и малой октав.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Нотный стан оказался зрительно разделённым на четыре секции. В каждой из них всего 5-6 линеек и междустрочий - их отследить уже нетрудно. В таком виде «территория» нотоносца намного проще для освоения! «Страшные» 10 линеек и 12 промежутков скоро становятся вполне обитаемым пространством.
И лишь после того, как освоены эти 22 нотных строки, можно приступать к освоению добавочных линеек. Пока не отработан навык чтения обычных линеек и пространств - как можно прочитать дополнительные?..
Музыкальный алфавит на нотоносце
Следующая ступенька к свободному чтению – поставить на нотоносец  нотный алфавит. А потом - и на клавиши. К каждой ноте я добавила картинку, фонетически перекликающуюся с ее названием: «до» - картинка двери (door), «ре» – дождик (rain), «ми» – зеркало (mirror), «фа» – ферма (farm), «соль» – солонка (salt), «ля» – лестница (ladder) и «си = ти» – чашка чая (tea). И нотный стан стал настоящей «картой» расположения нот и клавиш.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Картинки – уже усвоенный навык восприятия, и нотное письмо становится логическим продолжением этого навыка. А музыкальный алфавит становится опорой для понимания нотной системы координат.
«Пережив» такую трансформацию, нотоносец стал понятен любому новичку. Из абстрактной музыкальной системы он превратился в ясную и понятную музыкальную азбуку, которая вполне годится для первого прочтения, проигрывания и пропевания. Человек не рождается музыкантом. Способность распределять ноты на нотном стане требует определённой тренировки. Чтобы понять это, я сделала большой постер с широкими черными полосками, и попросила разместить на нем по порядку красные и синие кружки нот. И дошкольники далеко не сразу научились чередовать синие и красные кружки соответственно линейкам и промежуткам! Чаще всего они пропускали именно промежутки, расставляя нотные кружочки на линейках. И лишь после  регулярной тренировки они научились читать линейки и промежутки, и уже не пропускали ни одного. Дети постарше усвоили это упражнение быстрее, но большинство из них также поняли логику линеек не сразу, а постепенно. Позже мы разработали специальную компьютерную игру “Fruit Lines” («Фруктовые дрожки»), которая развивает ориентацию в нотных линейках и промежутках с помощью компьютерной графики и интерактивности.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Только определённое положение среди линеек делает ноту НОТОЙ! Поэтому умение мгновенно ориентироваться в нотных линейках - один из важнейших зрительных навыков. Без него быстрое восприятие нотного текста немыслимо вообще.
Сено или солома?
Поверьте: у человека, впервые севшего за инструмент, слишком много рук! Нотный стан – это две «книги», которые надо читать одновременно. В нём два ключа – скрипичный и басовый.  Их значки стоят  слева; они достаточно непохожи. Однако новичок - не профессионал. Вспомните себя впервые за рулем автомобиля. Три педали и четыре зеркала, и за всеми нужно постоянно следить! Легко ли это было? Глядя на ноты, новичок часто не отличает скрипичного ключа от басового. А если он - ребенок, к этому прибавляется неразбериха с правой и левой рукой. Далеко не все дети связывают «право» и «лево» с собственными ручонками! Взрослые быстро забывают проблемы детства. Для нас «правая и левая рука» - готовые подсознательные реакции. Впрочем, даже взрослые не все таковы!  Известно, что в царскую армию поступали служить безграмотные крестьяне, которые совершенно не могли отличить свою правую сторону от левой. Как ходить в строю? Намучившись с муштрой, офицеры придумали трюк: привязали к правой ноге солдата пучок сена, а к левой – соломы. И команда звучала так: «Сено - солома! Сено – солома!» Мой учитель тоже пытался помочь мне разобраться в своих руках. Он спрашивал: в какой руке я держу карандаш? Это помогало наполовину. Поднимая правую руку, в которой я держу карандаш, я отвечала, что она левая. Почему?.. Потому что слова «право» и «лево» для ребенка – абстракции. Чтобы усвоить их, нужны  контрастные опоры в восприятии. Мышечная память (какой рукой я пишу) – хорошая подсказка Но лишь до тех пор, пока руки не находятся на клавишах инструмента. Пишу-то я, конечно, правой рукой - но играю-то двумя! И опять разницу поможет усвоить цвет. Если раскрасить линейки скрипичного и басового ключей в контрастные цвета, восприятие обретает опору. Скрипичная система легко отделяется от басовой, и за каждой закрепляется роль своей руки.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
 
Музыкальная система - это «дерево»
Выбор красок в обучении так же важен, как в интерьере вашего дома. Нет, намного важнее! Если цвет не является опорой для восприятия, он становится помехой. Или он помогает – или мешает. Значит, выбор опорных цветов основан на чём-то определённом. Например, как лучше подчеркнуть контраст линий и междустрочий? Известно: Гвидо Аретинский сначала использовал в виде «нотоносца» кисть руки. От руки и возникла идея нотной записи. Подсознательно мы воспринимаем линейки как «тело» или «твердь», а пространства между ними – как «воздух». Выбор красок должен поддерживать эти ассоциации, а не вступать с ними в конфликт. Как я уже писала, ноты на линейках естественнее сделать красными, а на промежутках – голубыми. Эти два цвета -  не просто самые контрастные в спектре. Они хорошо отвечают ассоциации, подсознательно поддерживают первоисточник идеи и, что также важно, приятны и не утомительны для глаз. Позже, выбирая цвета для линеек скрипичного и басового ключей, нужно рассуждать иначе. Звуки музыки повышаются постепенно. Здесь резкий цветовой контраст может запутать, дать ложные ассоциации. Нужен такой пример из зрительного опыта, где разные краски были бы продолжением одного целого. Идеальный образец -  дерево. Ствол и земля – коричневые, а крона – зеленая. Аналогия с деревом – хорошая цветовая опора для понимания нотного стана. Дерево отражает и единство нотной системы, и  суть расположения звуков по регистрам. «Корни» - басовый регистр - постепенно вырастают в «крону» - верхний регистр. Звуки басового регистра пишутся с помощью добавочных линеек - это «корни» дерева. Нижний регистр «твёрд», глубок и богат звучанием обертонов  - это «ствол». Средний регистр постепенно становится всё «воздушнее» - ветки и листья. Наконец он перерастает в самый высокий регистр, выше которого только «птицы» – верхние добавочные линейки.
Координация рук – и никакого мошенничества!
Как получаются «зажатые руки»?
  Зажатые руки – всеобщая координационная трагедия. Они доставляют больше всего беспокойства. Учителя «классической школы» сталкиваются с этой «проблемой» сразу, и трудятся над руками ученика в первую очередь и всю жизнь. Как много детей пришли учиться музыке, чтобы уйти с округлыми ладошками и прямой кистью, но без малейшего желания играть!  Я не знаю другой профессии, связанной с работой пальцев, где было столько одержимости с «проблемой рук». Никогда не видела, чтобы годовалых малышей, едва научившихся  стоять на ногах, тренировали ходить балетным шагом – «а то у них разовьется неправильная походка». Тем более не видела, чтобы карапуза, впервые схватившего ручонкой ложку, стали учить правилам этикета, и дико нервничали, что он «до сих пор не владеет ножом». Порой мне кажется, что учителя фортепиано – выходцы с другой планеты. Очевидно, дети там рождаются поголовно с «округлыми» руками и сразу начинают играть с листа с динамикой. А «зажатые руки» - редкий врождённый дефект, и миссия настоящего учителя - спасти ученика, исправив ему руки как можно скорее! Вы ещё не вызубрили ноты, а учитель уже трудится над постановкой рук. Он просит вас округлить ладошку и долго рассказывает, как именно это сделать. Представьте: вы пришли в класс вождения. Вам очень хочется поскорее сесть за руль и поехать! Но инструктор – человек долга. Главное для него - руки. Ваши руки должны смотреться на руле расслабленно и свободно. Руль вы должны поворачивать легким движением кисти – иначе вы никогда не сможете «правильно рулить»! Вы не в состоянии плавно тронуться и остановиться, всё время включаете не ту скорость, постоянно врезаетесь в кусты и бордюры – но инструктора это мало волнует: он постоянно ругает вас за «некрасивые руки». Между прочим, зря бы он старался! Не знаю, как вы, но когда дошло до дела, я вцепилась в этот руль мертвой хваткой и боялась пошевелиться! И лишь много позже, набравшись опыта, я научилась вести машину  совершенно свободными руками.
Шутки на тему «как держать кисть руки»
Вспомним стадии освоения. Вот учитель показал вам, как правильно держать кисть руки. Если вы повторили это успешно, вы прошли «стадию проговаривания» навыка с помощью своих мышц. Когда вы запомнили, как надо держать руку, и можете свободно представить это – вы освоили это в уме. Когда вы научились правильно держать руку на столе, на фортепиано или на чём угодно – вы усвоили навык на уровне «грамматики». Если вы применяете это к постановке обеих рук при игре на инструменте – это ваше «ручное» творчество. Шутка в том, что это вряд ли поможет вам  играть на фортепиано. Застывшая в красивой позе «правильная» рука не имеет ни малейшего отношения к технике пальцев и работе с клавишами! Пока человек не освоил механику игры на инструменте, изящно выстроенный процесс постановки «округлой кисти» - пустая трата времени и сил. «Красивая рука», сколь бы не вызывала умиления, не может быть опорой в игре на фортепиано, потому что свобода мышц - не навык, а следствие физического развития.
Прибаутки на тему «ощущения тяжести руки»
Это известное упражнение учит играть одну произвольную клавишу одним пальцем на фортепиано. Так, дескать, человек учится чувствовать тяжесть своих рук и постигает туше – извлечение звука клавишей. На самом деле, можно провести много месяцев, погружая руку ребенка в клавишу и выгружая её из клавиши. Но к действенному ощущению клавиатуры это не приблизит ни на шаг! Вспомните, сколько раз вам приходилось мерить у зеркала новые туфли. Помогало ли это разносить их?.. Увы! Только проносив их две недели и избавившись от последнего мозоля, вы больше не ощущаете их на ноге, и к вам приходит свобода движений. Коллеги! Не проще ли прекратить красоваться перед зеркалом, а куда-нибудь сходить? Ощущение собственных рук и клавиш может дать только реальная игра гамм и упражнений. И тут я совершенно серьезна!
Первые шаги фортепианного «хождения»
Игра – это работа всех пальцев в заданной последовательности. Восприятие и сознание должны взять под контроль все нужные для игры мышцы. Для этого мышцы должны работать. При условии, что упражнение простое и легко запоминается, а работа по его разучиванию не отвлекает от главного – освоения первых навыков «хождения» - это самый действенный способ научить руки и пальцы работать, как требуется. Ключевое слово для начинающего пианиста – фортепианное хождение. Поставив пальцы на клавиши, мы превращаемся в годовалых малышей, которые учатся делать первые шаги от клавиши к клавише. С той только разницей, что «ног» у нас как минимум пять! Есть один способ научиться ходить: больше ходить. Упражнения и пьесы – дозированные прогулочные маршруты. Активное гуляние по клавиатуре помогает достичь множества полезных целей. Во-первых, это развивает координацию пальцев и «взаимопонимание» с клавишами. Во-вторых, тренирует восприятие фиксировать эту координацию вместе с клавишами. В третьих, это позволяет освоить клавишное пространство зрением. После нескольких путешествий вперед и назад оно престаёт страшить, становится более доброжелательным и понятным. В четвёртых, это помогает потихоньку запомнить, как черные клавиши группируются по две и по три, и как белые организованы по октавам и по порядку. Путешествие по неизвестной местности поможет понять её куда лучше, чем «клуб теледомапутешественников»! И в пятых, это помогает использовать уже освоенный музыкальный алфавит на клавишах. Эффективность упражнений удваивается, если использовать наклейки – карту с названием клавиш, и пропевать каждую нажимаемую клавишу пьесы сольфеджио. Многие ругают упражнения за их скучность и механичность.  И опять это – взгляд зрелого музыканта. А в самом начале пути всё наоборот. «Заданность» упражнений, их предсказуемость и повторность - хорошая опора для первых навыков «хождения». Простое, повторное движение быстро запоминается – и внимание освобождается для координации пальцев и рук.  Вместо того, чтобы напряжённо расшифровывать, «куда идти дальше и как узнать, куда идти», ученик может двигаться на «автопилоте» и наблюдать за пальцами или звуком, постепенно развивая «чувство баланса».
Каждый дошкольник может бегать по клавишам!
Осваивать технику игры можно так же легко и свободно, как кататься на трехколесном велосипеде. Более того – нужно! Чтобы обучить своих малышей «ходить пальчиками по клавишам», я выбрала несколько самых простых упражнений. Нам нужно  «проходить» клавиатуру поступенно с подкладыванием пальцев (до мажор в расходящемся движении), поступенно с помощью небольшой растяжки (Ганон №1), с помощью чередования белых и черных клавиш (хроматическая гамма) и трех клавиш одновременно (трезвучия). Игру упражнений я разучивала с детьми разного возраста. Легкость, с которой они схватывали эти движения, удивляла меня, и постепенно возраст моих учеников опустился до двух лет! Оказывается, в два года большинство малышей уже владеют координацией своих пальчиков, и вполне способны «ходить по клавиатуре» обеими руками. Выбор упомянутых упражнений не случаен. Вначале я отобрала те из них, которые бы очень просто копировались и запоминались, но давали максимальную координационную свободу. Потом я проверила, как относятся к этим упражнениям дети и насколько они эффективны для развития координации. Оказалось, что я не ошиблась. Упражнения, которые будут описаны ниже, действительно помогают детям освоить клавишное пространство, и они с большим удовольствием «бегают по этим дорожкам» несколько раз в день. Однажды мама одного из моих 3-х летних учеников рассказала о своём малыше. Разучив упражнения, он так увлекся ими, что едва завидев клавиши, тут же рвался «походить по ним пальчиками». Оказавшись в магазине музыкальных инструментов, он по-деловому приблизился к самому большому роялю и стал играть обеими руками хроматическую гамму, двигаясь вдоль клавиатуры вслед за своими руками. Публика пришла в неописуемый восторг, а он долго и сосредоточенно играл, не обращая ни малейшего внимания на взрослых.  Он был счастлив – он ДЕЛАЛ ЭТО. Умение делать что-то своими руками – главное удовольствие для маленьких детей. У них ещё жив самый мощный и естественный стимул обучения – восторг победы! Игра упражнений - именно то, что им нравится. Вот краткое описание упражнений, которые служат в моем классе опорой для развития координационной техники.
Растяжки, или Ганон №1
Я начинаю с «растяжки» – упражнения Ганона. Это - «ключ зажигания» для машины, именуемой рукой. Ганон помогает проходить всю клавиатуру, используя все пальцы поочередно. Он дает восприятию важный урок: «океан клавиш не так уж велик, и его можно переплыть». Он показывает, как передвигаться в пространстве клавиш кругообразными движениями, и как растягивание помогает перескочить через клавишу, чтобы продолжать движение. Новички играют Ганон плоскими пальчиками, что естественно, потому что задача этого упражнения – «разбудить» механику руки и заставить каждый палец работать самостоятельно. Они получают  простое руководство к действию: растянуть, раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь! Позже, когда пальчики заработали, дети легко ставят руку куполообразно и начинают опираться на кончики пальцев.
Хроматическая гамма, или «Белый кот, Черный кот и Мышка»
Это упражнение помогает собрать кисть руки в правильную горсть: оно нагружает только сильные пальцы – первый и третий, и это освобождает кисть от напряжения. Эта гамма чрезвычайно полезна для освоения белых и черных клавиш, необходима для правильной постановки большого пальца. Игра хроматической гаммы двумя руками очень развивает способность к концентрации: на промежутке между черными клавишами каждая рука использует противоположную аппликатуру.
Трезвучия,  или «три сестры – три брата».
Трезвучия учат координации одновременно трех пальцев руки. Вначале это очень трудно, и дети путают 1, 3 и 5 пальцы со 2 и 4. Разделив пальчики на «девочек» и «мальчиков» по кодировке клавиш, мне удалось обратить внимание детей на разницу этих двух групп пальцев. Вначале, когда упражнение играется отдельными руками, дети следят, чтобы в группу 1, 3 и 5 не затесались «непрошенные гости» 2 и 4. Чтобы совладать с координацией этих пальцев, они играют трезвучие много раз. Позже, когда это дается им без труда, мы начинаем играть трезвучие пооктавно и в быстром темпе. Это помогает детям освоить октавы на мышечном уровне. Потом упражнение играется обеими руками - и развивает координацию обеих рук.
До мажор в расходящемся движении
Это упражнение совершенно симметрично. Оно учит подкладывать первый (большой) палец для непрерывного проигрывания гаммы. Гамма играется в расходящемся движении, поочередно каждой рукой, от «до» первой октавы и до конца клавиатуры. Сначала мы выучиваем «магическую формулу»: 123 – 1234 – 123 – 1234 - 123 и т. д. Когда каждая рука освоила эту работу, мы ставим оба первых (больших) пальца на «до» первой октавы и начинаем играть гамму «до упора» - «пока рук хватает». Это упражнение мощно развивает навык «слепого» ощущения клавиш и технику противоположного движения. Оно помогает «присвоить» расположение белых клавиш и их звучание по порядку.
Дорогу осилит идущий!
Можно ли новичку играть упражнения прямыми растопыренными пальцами и неритмично? Запросто! Более того: именно так ему и нужно играть. Ведь иначе он пока просто не может. Однажды у меня в гостях был профессор, преподающий музыку. Увидев видеозапись моего трёхлетнего ученика, играющего Ганон, он очень возмутился: «Мальчик играет неправильными руками!»  «Но ему только три! – возразила я, - координация только начинает развиваться!» «Или округлыми руками – или никак!» - отрезал профессор. Тогда я показала ему запись детей постарше. «А как руки у этих учеников?» - спросила я.  «Вот это – то, что надо. Я же говорил: нельзя так рано начинать!» - удовлетворённо подытожил профессор. Он не знал, что эти дети, так свободно играющие «округлыми» руками, несколько лет назад точно так же пугали профессионалов, нащупывая дорогу по клавишам «неправильными» руками. О каких «округлых кистях» новичка мы говорим? Его путешествие по клавишам ничуть не отличается от их первых шагов, сделанных маленькими гнущимися ножками навстречу маме! Конечно, его пальцы торчат в разные стороны, а чтобы нажать мизинцем, он привлекает вес всей руки.  Ощущение клавиатуры придёт к нему только с развитием координации. Заработав и освоившись, рука легко принимает естественное, округлое положение. И нет никакой зажатости! Когда знаешь, куда идешь, появляется легкость походки! Уважаемые коллеги! Проблемы «неправильных рук» не существует. Мы сами выдумали её. Соревнуясь, у чьих учеников «красивее руки», мы тешим только своё самолюбие. А вот проблема «зажатых» рук вполне реальна - но дети тут ни при чём.  Это мы «зажимаем», а точнее - отбиваем руки нашим ученикам, пытаясь добиться от них «правильной постановки рук» прежде, чем хоть чему-то их научим. Главная опора для координационной техники игры - освоение всего фортепианного пространства. Не «ощущение веса руки» путём нажатия случайной клавиши, а проработка всех клавиш освобождает руки начинающего и придает им уверенность. Подумайте сами, где вы будете чувствовать себя увереннее: там, где вы знаете каждый угол – или там, где знакома лишь пара случайных мест?
Развив координацию до уровня «свободного бегания» вперёд и назад по клавишам, ребёнок хочет сделать что-то новое. Можно приступать к освоению новых «трюков» - ученик воспринимает их с радостью и восторгом. Теперь он может: - учиться играть ритмично и с помощью метронома, - учиться играть громче и тише, связно (легато) и отрывисто (стаккато), - учиться играть на фортепиано и без стикерсов – наклеек на клавиши. Кстати о стикерсах. Как выяснилось, их роль для зрительного восприятия ребенка просто неоценима. Зрительная информация на клавишах - важнейшая опора для развития координационной техники. Об этом стоит сказать особо.
Как завоевать доверие восприятия
Если вы не хотите удариться, не ходите в кромешной тьме. Когда я только начинала учиться, я нашла «клад» - небольшую  щербинку на клавише своего пианино. Спасибо тому, кто её сделал! Она служила мне верой и правдой несколько лет - пока я окончательно не запомнила клавиши пальцами. Щербинка находилась рядом с нотой «до» - она была «ре»! Разучивая новые пьесы, я смотрела на неё, как капитан корабля смотрит на маяк. Даже теперь я вспоминаю об этой щербинке с любовью и нежностью. Она спасала меня, как утопающего соломинка! Поэтому я придумала стикерсы, которые приклеила на каждую клавишу. Это – карта местности. Она дает новичку всю необходимую информацию. На каждой клавише я поставила ее название, краской обозначила, будет ли эта нота на линейке или между, и для полной уверенности добавила линейки скрипичного и басового ключей в виде зеленых и коричневых полосок. Клавиши, нотный стан и звук стали теперь единым пространством. Дети избавились от многих часов неплодотворной  мыслительной работы - и сосредоточили  внимание на координации  и чтении нот.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Сделав это, я получила много писем с вопросами от коллег: а не повредит ли такое простое решение развитию самостоятельного мышления?.. Не отобьёт ли это у детей желание думать?.. И мне всегда хотелось спросить: скажите, коллега, для чего приходит к вам ученик? Чтобы научиться играть – или чтобы думать?.. Когда вы едете в другой город и не знаете дороги, вы берёте  карту. И вы будете заглядывать в нее, пока не запомните дорогу. И вот вы пришли за картой, а продавец карт говорит: «Не бери карту, приятель! С картой ты разучишься самостоятельно мыслить и решать проблемы, и никогда не сможешь развить в себе биологический компас!» Что вы ему ответите?.. Естественное желание человека - добраться до конца пути, а не застрять наглухо где-то посередине. Отчего же в музыкальном обучении мы должны сидеть и напряжённо думать, когда можем  свободно путешествовать и получать от этого удовольствие? Многие педагоги уверены: опираясь на подсказку, человек будет пожизненно от нее зависеть. Они не понимают, как работает восприятие при обучении. У него есть два свойства. Первое: новое воспринимается настолько, насколько оно понятно. Чтобы воспринять нечто, человек должен иметь какие-то ориентиры. И второе: «поняв» что-то, восприятие тут же расширяется. Оно не сидит на месте! Приняв подсказку и почувствовав себя защищено, восприятие начинает осваивать местность вокруг, отходя от исходного «гнездышка» все дальше и дальше. В каждом из нас живет исследователь! Но главное для каждого исследователя - «свой домик», место, куда он всегда может вернуться, чтобы не заблудиться. И чем шире становится наш мир, тем шире и безопасная зона. Так, начиная с двух-трёх счетных палочек, мы постепенно переезжаем в дом по имени «таблица умножения»,  а ещё позже можем выстроить себе «дворец» по имени «интегралы». Я часто бываю свидетелем такого «новоселья», когда, придя на урок, мои малыши гордо говорят: «Я больше не играю со стикерсами!» И попробуй их только заставь! Для них это - личное оскорбление. Освоив и отработав новый уровень, восприятие начинает скучать и отвергать его – как подросток детскую песенку, из которой давно вырос. В моей студии всегда стоит инструмент без стикерсов, но с небольшой заставкой позади клавиш, на которой показана все та же «карта дороги». Через некоторое время дети, садясь за  инструмент, демонстративно вынимают её. Теперь она им даже мешает! Уверена: использование стикерсов или клавишной карты не просто гуманно по отношению к нашим ученикам. Это также и акт уважения к их неопытности, и право на эту неопытность. Давая новичку подсказки и предупреждая его затруднения, мы проявляем громадный акт доверия к его восприятию. Мы не наказываем ребенка за то, что он – ещё ребёнок. Не издеваемся, как злые надсмотрщики: дескать, вот тебе проблема и посмотрим, как ты с ней справишься! Мы даем руку помощи, как друзья: опирайся, пока тебе нужно. Я в тебя верю – ты обязательно окрепнешь. И восприятие, почувствовав нашу помощь, начинает с нами благодарно сотрудничать. Вместе с огромными успехами, в человечке растет самоуважение и вера в собственные силы.
А вот что происходит с восприятием на уроке «надсмотрщика».
Много шума из ничего, или поиски «до» первой октавы
Как выглядит клавиатура фортепиано? Огромное множество абсолютно одинаковых клавиш. И лишь чёрные клавиши, к счастью, немного не симметричны. Пару черных клавиш в центре клавиатуры принято считать ориентиром. Слева от них – нота «до» первой октавы. «Тут, по средине, - загадочным голосом говорит учитель, – где находятся две черные клавиши, рядом с левой клавишей находится нота С, или «до»!» Уверяю вас, даже приключенческий диснеевский мультфильм о том, где «приютилась» на клавишах нота «до», не прибавит способности сразу видеть её на реальных клавишах. Белая плоскость, поделенная на несколько десятков равных отрезков – всё равно, что необъятное снежное поле, на котором нужно отыскать белую мышь. Это для взрослых «два» и «три» - просто, а для ребёнка - вовсе нет! У него ещё нет нужных навыков. Сначала ему нужно пройти стадию проговаривания счета: «раз-два», «раз-два-три», потом осмыслить разницу, а потом научиться схватывать ее зрением на лету. И лишь потом, постепенно, появится способность считать в уме и сразу различать число клавиш! Чтобы мои маленькие ученики слету определяли, где две черные клавиши, а где три, нужно потратить несколько недель.  Я вырезала из бумаги фигурки животных. Динозавров надо положить на три клавиши, а лошадей - на две. Дети аккуратно раскладывали эти фигурки по местам, но без них ещё долго затруднялись ответить слету, где две клавиши, а где три. Значит, и тут большинство педагогов игнорирует постепенность восприятия. Они действуют так, будто ученик уже умеет быстро считать в уме, и клавиатура для него - уже знакомое и разученное пространство. Но ребёнок – не взрослый! Ждать от новичка, что он сядет, окинет орлиным взором инструмент, мгновенно сгруппирует все черные и белые клавиши и тут же разделит их на октавы – мягко говоря, наивно. Если ребенок сосредоточен на чёрных клавишах, то он уже не может следить за белыми. А если сфокусировался на белых - совершенно не в состоянии отслеживать и черные, две их там, или три.  Вспомните зеркала в машине.  В таком же замешательстве и начинающий, сидящий перед морем клавишей. Но и это еще не все! Ведь нота «до» находится СЛЕВА  от двух черных клавиш, которые ПОСЕРЕДИНЕ. Как мы уже выяснили, «слева» – вовсе не подсказка для малыша. Это слово мало о чём говорит ему – оно ещё не усвоено мышцами. «Посередине» - тоже загадка ещё та. Начинается второй акт драмы «борьба за запоминание ноты до». Выглядит это примерно так:
Поблуждав туда-сюда по инструменту, зрение пытается из массы черных клавиш выделить две. Наконец оно останавливается на парочке клавиш. Вроде бы, они посредине?.. Ученик ёрзает, пытаясь определить, насколько они посередине по отношению к его туловищу.
Теперь – контрольная по математике. Два или три – вот в чем вопрос. Кажется, два. Ура! Мы на месте назначения.
А что же такое «лево»?.. Так, кажется «право» – это то, чем я пишу, стало быть лево – это противоположное. Вот туда!
Смотрим на две чёрные клавиши: какая ближе к той руке, которой я не пишу? Она и есть - лево.
С неё нужно соскользнуть на белую, опять влево. Вот она. Ура! Нашли! А дальше что?
А дальше будем так же искать все остальные ноты по порядку! Как водится, без знания музыкального алфавита! Ура?..
Вот в таких барахтаньях и блужданиях проходит невинное, мимолётное для учителя обучение ноте ДО. Что-то совсем далековато до игры  двумя руками, вам  не кажется?
Голос, зрение, координация – война или мир?
Фортепианное родео
Традиционные уроки фортепиано напоминают мне родео: учитель воюет с восприятием ученика. Победит тот, кто меньше поранится и позже «вылетит из седла». Кажется, вся методология начального периода нацелена против восприятия ребёнка, и создана с целью разрушить его самоуважение и уверенность в себе. Играть на фортепиано – это значит:
владеть координацией всех пальцев обеих рук,
владеть всем клавишным пространством,
уметь читать ноты с листа,
            И ВСЁ ЭТО - ОДНОВРЕМЕННО. Однако педагог не скоро позволит ученику играть. Сначала новичок проходит долгий период разучивания клавиш, нот, музыкальной теории и подготовки рук. И все это - по отдельности! Мы уже знаем, как восприятие новичка относится к невостребованному материалу. Придя в класс, ребёнок обычно полон радужных надежд. Он готов перенести все трудности, чтобы осуществить свою мечту: сесть и двумя руками сыграть СВОЮ МУЗЫКУ. Именно поэтому ученики долго пытаются выполнять все, что просит учитель, и даже с энтузиазмом приступают к зубрежке – мужественной борьбе с собственным восприятием, которое сопротивляется такой учёбе изо всех сил. До сих пор учителя думают: достаточно отдельно поработать над кистью, отдельно понажимать клавиши - «ощутить тяжесть руки», отдельно поучить нотную грамоту и отдельно поиграть упражнения - и ученик начнёт играть. «Подготовив» вас таким образом, они уверены: стоит вам только открыть нотный текст - и все эти навыки заработают, как один дружный коллектив, и у вас «запляшут лес и горы». Увы, этого никогда не происходит. Навык, выученный отдельно, остается навыком, выученным отдельно! А отдельные навыки не спешат объединяться в одно целое на общее благо. Здесь работает все тот же нейрофизиологический закон: для того, чтобы освоить новый вид сложной деятельности, нужно работать над всей этой деятельностью. Навыки нужно осваивать постепенно – но одновременно!
Можно ли читать книги за рулём
Уметь читать и уметь кататься на велосипеде - не значит уметь делать это одновременно. Можно сразу давать ученику массу упражнений. Он освоится с клавишами, научится «ходить», обретёт координацию и уверенность в движениях, изучит «карту» расположения клавиш и октав. Чем увереннее координация рук, тем развитее аппарат, и  тем больше мышечной свободы. Это значит, что клавиши стали частью сознания человека. Но это вовсе не значит, что теперь ученик откроет нотный лист и свободно сыграет пьесу. Даже хорошей координации не достаточно, чтобы бегло читать ноты! При игре простых упражнений восприятие быстро схватывает нотную последовательность и  работает на «автопилоте», освободив внимание для координации. Однако если маршрут резко усложнился, да ещё надо его «расшифровывать», ограниченные приёмы упражнений не помогут. Научившись водить машину по знакомой дороге, мы всегда сбавляем скорость на незнакомой местности. И чем тяжелее разобраться в маршруте, тем медленнее наш путь - вплоть до полной остановки. Почему «традиционный» учитель любит повторять: «заниматься, заниматься, заниматься»? Потому что разбор нового произведения происходит слишком, несуразно медленно. Порой, чтобы сыграть его от начала до конца, нужен целый урок! Учитель и представить себе не может ученика, который, как и должно быть, просто открывает ноты и сразу играет пьесу с листа. Отсюда еще одно популярное высказывание: «работать над разбором произведения». Это значит, буквально, что ученик сидит, и медленно, нота за нотой, «разбирает» музыку. Представим сей удивительный процесс в «лицах».
Несколько минут из жизни способностей (драма в одном действии)
Восприятие: Эх, надоела зубрежка правил! Вот бы поиграть чего-нибудь! Координация: Тебе что, ганона мало? Восприятие: Скукотень - твой ганон! Надоело! Музыки хочу! Зрение: А обо мне ты подумало? Читать-то мне придётся! Тут глаз да глаз нужен! А кто меня учил?!  Восприятие: Ура! Пьесу дали учить! Конечно, не «Лунная соната», но пойдёт. Про звездочки песня. Простенькая! Координация: Простенькая?! Ты что, шутишь? Да тут же обеими  руками надо играть! Восприятие: Ну и что? Ты же ганон двумя руками играла! Координация:  Ну, ты сравнило! Там одно и то же по кругу – и новичок поймёт. А тут белиберда какая-то. Я так не договаривалась! Восприятие: А зрение на что? Пусть поможет! Координация: Ага, жди! Вон оно - в первую ноту уперлось, и соображает, как же найти ещё две. Слух: Эй, «интеллигенция», вы там скоро?! Или хороним кого?.. Я сейчас засну! Сколько ж можно одну ноту жевать? Имейте совесть! Координация: Не ори, «пролетарий»! Ты там баклуши бьёшь, а у меня тут чёртова сотня клавиш. Ковыряюсь в полных потемках! Руки от страха аж свело – того и гляди, вляпаюсь куда-нибудь не туда. Слышь, зрение, ты бы хоть немножко помогло! Зрение: Изыди, не мешай!..  Если я сейчас от этой ноты оторвусь, сроду её не найду! Ты давай, как-нибудь ползком, а?.. Слух: А-ай! Вы что там творите? Что за дикая фальшь?! Мне же больно! Координация: Ох, пардон, пардон Я одна – а клавиш много, пропади они пропадом Зрение: Ну вот, приехали! Где это я? Эй, кто-нибудь, отзовитесь! Координация: Ничем помочь не могу. Сама еле двигаюсь Слух: Ну, всё! Хватит! Разбирайтесь сами! Я вам что, Шерлок Холмс – искать музыку по трём фальшивым нотам в темпе умирающей черепахи!? Восприятие: Ребята, что там за проблемы?! Где правильные пальцы? Почему ритм не соблюдаете?! Вы там что, заснули? Учитель по-русски сказал: чтоб в темпе и выразительно! Координация, Зрение и Слух: Ну, ничего себе! Вот само и соблюдай! И выражайся само! Мы при детях не можем Восприятие: Бунт на корабле?! Да вы что?! А как же я? А мне что делать?.. Да кто же я, если с такой песенкой за месяц справиться не могу?.. Зрение, Слух и Координация: Бездарность ты! Все мы тут бездарности! Дохлое это дело, братцы. Гори оно огнём! Сматываться отсюда надо! Правильно учитель говорит: не всем быть Моцартами! Занавес.
Вот такая «идиллия»! Единственное спасение при таком раскладе – натаскивание. Чтобы произведение стало мало-мальски похоже на музыку, нужно часами, изо дня в день терпеливо разбирать его, а потом собирать по кусочкам, как составную картинку-пазл. При этом почти всю тяжесть неподъемного материала берёт на себя мышечная память. Слух и логика также делают все возможное, чтобы  избавить восприятие от каторжной работы. Итог: умение читать ноты почти не формируется. Пьеса запоминается - и становится одним большим, но бесполезным навыком! Запомнить лишь конкретное, разовое сочетание звуков, которое быстро забудется, и не прибавить себе свободы чтения – много ли тут пользы?.. Такое выучивание можно только терпеть, как неизбежное зло. Оно оставляет столько тяжелых воспоминаний, что радость от результата исчезающее меркнет. Большинство «музыкально образованных» не заставишь разбирать новый материал. Чаще всего они годами не подходят к инструменту! А если и подходят, то весь их репертуар - пара вызубренных пьес, вспомнить которые тяжело, а повторить по нотам невозможно. Ведь читать с листа они так и не научились.
У семи нянек дитя без глаза
Музыкальное чтение - Золушка нашей педагогики. Традиционное обучение музыке – натужная попытка заставить восприятие работать в ситуации стихийного бедствия. Ни один из элементов этой работы не имеет опоры для подключения других, а собранные вместе, они становятся задачей со многими неизвестными.
Нотное чтение не опирается на привычное и естественное  проговаривание – пропевание абстрактных нотных знаков. Новичок должен перескочить сразу к стадии правил. На это способны только исключительно одарённые люди.
В странах «Алфавитной» нотной ссистемы разнонаправленность музыки и клавиатуры легко освоить, проговаривая музыкальный алфавит и азбуку. Вместо этого начинающим предлагают опираться на короткие фразы, закрепляющие порядок нот лишь в одном направлении - every good boy does fine!
Нотный стан в традиционном обучении лишён графических опор для расшифровки нотного чтения. Понимание приходится заменять элементарной зубрёжкой.
Расположение клавиш содержит сразу несколько проблем, и обучение не даёт никаких опор для их решения.
5. Опора для запоминания белых клавиш - точное восприятие черных клавиш. Но оно еще не сформировано! 6. Нотные последовательности не опираются на музыкальный алфавит и азбуку. Основа для восприятия белых клавиш - механическое запоминание семи  нот октавы в одном порядке. Опора  здесь - знание английского алфавита. Это сильно затрудняет прочтение нот в обратном порядке. 7.  Разучивание клавиш оторвано от графики  нотного стана, словно эти системы никак не связаны. В результате выучивание клавиш не помогает прочтению нот, а зазубривание нот на помогает освоению клавиш. 8. Упражнения на развитие координации мало помогают в музыкальном чтении. Они основаны на простых последовательностях и не требуют умения читать текст. Из за этих методических проколов чтение нот совершенно неудобоваримо для большинства начинающих. В то время как литература стала всеобщим достоянием и распространяется через широкую сеть общего образования, музыкальное чтение, как Золушка, сидит на задворках у злобной мачехи и ждет своего счастливого часа.
Зрение, Голос, Слух и Координация. Что же важнее?
Нельзя научиться читать ноты иначе, как с первых же уроков приниматься за чтение нот. Мои новички начинают играть обеими руками и читать ноты с листа на самом первом уроке. При этом они совершенно не вникают в разницу  скрипичного и басового ключей, не пытаются различить две и три черных клавиши и найти среднее «до». Они абсолютно не знают нот на нотоносце, понятия не имеют, что такое такты, размер, длительности и какими бывают паузы. Все, что они запоминают –  первый ряд музыкального алфавита: До Ре Ми Фа Соль Ля Си До Си Ля Соль Фа Ми Ре До. Всё остальное им просто не нужно! Загружая своих учеников всей этой информацией, педагоги забывают главное качество собственного детства: мы учимся, ДЕЛАЯ. Ходить, говорить, держать ложку, завязывать шнурки, считать и кататься на велосипеде – все это мы научились делать в процессе делания! Никто не сажал нас за парту и не говорил: сейчас я тебя научу, что такое шнурки и как их надо завязывать. Никто не рассказывал нам про устройство ботинка и крепость на разрыв, никто не преподавал схемы узлов. И заметьте, наше умение от этого ничуть не пострадало. Более того, именно поэтому мы и научились что-то делать! Но одно дело – завязывать шнурки. И совсем другое – читать ноты с помощью и фортепиано, и голоса. Тут задействованы все органы чувств одновременно. Но значит ли это, что мы должны их уровнять и можем одновременно развивать? Конечно, нет! Исключительно важно раз и навсегда понять, что в этой «связке» является самым важным. И ответ на этот вопрос хорошо виден в повседневной жизни. Если ребенок еще не стоит на ногах и не умеет даже ползать, какой смысл давать ему указания, куда идти, каким шагом и как быстро? Главная, определяющая способность при обучении - координация. Я видела слепых музыкантов. История знает даже глухих композиторов. Часто приходится видеть, как человек играет, не зная нот. Но нет ни одного пианиста, который бы не владел координацией своих рук и пальцев. Обучая чтению нот, эффективнее всего опираться на координацию. Нужно сделать нотный текст легко читаемым. Зрение должно быть опорой для мышц, а не лишним грузом, который лишь добавляет новые трудности. Самый важный результат и главная цель - скорость прочитывания. От быстроты чтения зависит  понимание, осознание и цельное восприятие произведения - охват смысла слова, предложения, абзаца, видение общей композиции. Скорость чтения определяет, что именно мы читаем. Если по слогам – осилим только детскую книжку, в которой картинок больше, чем слов. А если бегло – свободно одолеем большие, серьёзные книги. Быстрота прочтения напрямую связана с уровнем мышления. Скорость чтения не должна отставать от скорости понимания. Музыкальное чтение в этом смысле ничем не отличается от чтения книг. С той лишь разницей, что, читая с хорошей скоростью музыкальный текст, начинающий развивает ещё и слух, и голос. Самым эффективным для начального обучения будет метод, в котором все восприятия работают сообща, но внимание направляется прежде всего на координацию – работу пальцев и рук. Пока ребёнок не обрёл достаточную координацию, всё его внимание уходит на пальцы и клавиши – и нормальное чтение музыкального текста просто не мыслимо. К счастью, дети быстро осваивают координационные навыки, и при правильном подходе можно освободить больше внимания для нотного текста.
О пользе некоторых переворотов
Маленькие дети очень любят музыку и тянутся к ней. Они хотят играть на музыкальных инструментах и не боятся этого. И у нас есть совершенно реально возможность научить их играть! Теперь это можно делать и дома, и в детском саду, а уж в школе – сам Бог велел. Музыкальная грамотность может и должна стать достоянием всех людей. Чтение и запись нотного текста может стать таким же обычным, как чтение книжек, журналов и газет. Музыцирование может быть популярным творческим досугом. Сочинять и исполнять может большинство людей. И этот язык общения ещё больше объединит человечество. Все, что для этого нужно сделать – небольшой переворот. Он  должен произойти в сознании взрослых. Именно мы, коллеги, стоим сейчас на пути детей к музыке. Наши закостенелые привычки и амбиции «до последней капли крови» борются за свой комфорт и неизменность! И всё же мы можем пересмотреть свои методы. Каждый из нас должен решить, чему же они служат: реальным умениям детей или  нежеланию признать  собственные ошибки. Увидев перевернутый и раскрашенный нотный стан, мои коллеги порой приходят в неистовство. Для них этот временный приём – ужасная крамола,  на корню убивающая все их представления о «правильном» учебном процессе. И я предлагаю им провести на досуге небольшой эксперимент с собственным восприятием, чтобы понять чужое. Возьмите листок бумаги и ручку. Вам надо переписать текст по-японски – столбиками сверху вниз. Вот такое, к примеру, небольшое предложение (ниже). Засеките время, которое вы потратите на это занятие. А потом напишите то же предложение как обычно, слева направо. И сравните результат.
Писать не в том направлении, в каком вы читаете - чрезвычайно сложно; это требует массы дополнительного внимания.
Во сколько раз медленнее удалось написать «японский» вариант? Ну конечно, ТАК писать вас никто не учил, а вот если потренироваться Но ведь ТАК читать ноты новичка тоже никто не учил! А вот стоит ли тренироваться, это вопрос. Можно, конечно, натренироваться ходить на голове – но какая в этом польза? А вот встать с головы на ноги – действительно полезно. Прочитывая ноты, идущие параллельно клавишам,  новичок быстро развивает координацию и технику игры, а в результате этого развиваются и слух, и голос. Адаптированная к новичкам, упрощенная и перевёрнутая презентация нотного стана развивают музыкальное чтение на качественно ином уровне. Скорость чтения, которая достигается с самых первых шагов, позволяет слуху воспринять музыкальную мысль всей пьесы. Голос, знакомый с музыкальным алфавитом, опирается на звук фортепиано и уверенно «озвучивает» прочитанный материал. Все каналы восприятия становятся единым коллективом и вместе работают над прочтением нотного текста. Ясно: когда эти навыки окрепнут, музыкальный текст может принять обычное горизонтальное положение. Внимание, уже свободное от опеки координации, слуха и голоса, легко справляется с этим – и без помех занимается нотной записью. Когда я впервые применила перевернутый нотоносец, встревоженные родители часто спрашивали: смогут ли их дети читать ноты, «как все»? Я в запале отвечала им: а какая разница, КАК стоят ноты? Умел бы ребенок их читать! Но дети безошибочно следуют стадиям развития. Усвоив принцип нотного текста, они сами ставили ноты «как обычно» - и не теряли при этом ни минуты в скорости чтения! Получив опору и освоив процесс, даже маленький ребенок будет идти вперед, а не топтаться на месте.
Магическая пропорция - один к трем
Трудно перестараться, говоря о постепенности пути от простого к сложному. Много лет назад, ещё в консерватории, я наткнулась на интересную гипотезу о соблюдении пропорций в подаче нового материала. Имени автора я не помню, но в память врезалось: на одну часть нового материала должно быть минимум три части уже изученного. Иначе: нового не должно быть больше 25%. Работая с учениками, я всегда старалась придерживаться этой формулы - и она никогда меня не подводила. Всё новое и незнакомое я старалась подбирать так, чтобы база знаний ученика примерно втрое превышала по объему новый материал. Часто я задавалась вопросом: почему нового – именно четверть, а не треть или половина? И вот к чему я пришла. С какого момента человек начинает хорошо понимать другой язык без словаря? Когда осваивает минимум три четверти слов. Можно привести пример. Возьмем предложение: «Майк едет в ________» . Куда же едет Майк? Догадаться без искомого слова невозможно. Известной информации – две трети, неизвестна треть. Но если написать: «Майк едет в _______ учиться», то уже нетрудно догадаться: это школа, институт или какие-нибудь курсы. Известной информации – три четверти, а неизвестна только четверть. Примерно то же и с кубиками. Ребенку знакомы образ яблока, слово «яблоко» и сама буква. Неизвестна лишь четверть картины – название буквы. И оно усваивается с помощью данных, которыми он уже владеет. Новое легко воспринимается тогда, когда у него есть минимум три точки опоры. Возможно, это один из главных законов восприятия. Основа любого разумного обучения - диалектика: от простого к сложному. Но насколько сложным может быть это сложное по отношению к простому?  Насколько крутым может быть подъем, чтобы человек развивался без перегрузок и травм? Мой опыт говорит: предел «крутизны» - четверть неизвестного. Однажды я обнаружила в интернете конкурентов нашей компании - они тоже создали компьютерную игру, обучающую игре на фортепиано. Авторы не додумались повернуть нотный стан, но попытались связать его с клавишами графически: раскрасили ноты и клавиши в одинаковые цвета. Начинающий должен был только сличать клавиши и ноты одного цвета. Это было бы неплохой первоначальной опорой - но дальше процесс обрывался. «Дальше, - сказал автор этой разработки, - играющий сам постепенно догадается, как читать ноты» Каким же образом можно перейти от слепого копирования цвета к прочтению музыкального текста, автор не имеет ни малейшего представления. К сожалению, множество методических разработок, имеющих неплохую первоначальную идею, пасует при необходимости развивать навыки поступенно, от простого к сложному. Увы, учителя смутно представляют себе, что такое поступенность, и как выстроить эту лестницу, чтобы ученик не сорвался, карабкаясь почти без ступенек и перил.
Зрительные ступеньки для нотного стана
Наша разработка для чтения нотного стана - интересный  пример поступенного развития в обучении. Первое же знакомство с «перевёрнутым» нотным станом буквально не оставляет у новичка никаких вопросов. На нотном листе или мониторе он видит перед собой то же, что и на клавишах фортепиано. Те же пять зеленых и пять коричневых линеек, те же ноты с картинками контрастного цвета. Все, что ему нужно сделать - это сличить и повторить. Такова первая презентация нотного стана.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Конечно, она вызвала множество нареканий - нас даже назвали «шарлатанами». Главным аргументом обвинения было то, что мы учим новичка «бездумно следовать картинкам». По мнению коллег, так ученик привыкает к определенному навыку, на котором и застревает. Будь эта презентация единственной, обвинения были бы справедливыми. Но за ней еще пять шагов! Нотный стан становится обычным – совершенно абстрактным -  поступенно. А первое знакомство должно мгновенно показать малышу, как работают ноты и клавиши. Ведь сначала нужно решить главную проблему обучения – быстро развить координацию. Каждый, кто учился музыке, знает, как неимоверно трудно было вначале «разорваться» между нотами и клавишами. Можно впасть в крайность: выбросить ноты и сосредоточиться исключительно на координации, играя на слух. Но так мы не развиваем главного навыка музыканта - «мультипликационного зрения». Когда вы учились вождению, никто не снимал с машины зеркала! Поэтому единственное правильное решение – максимально облегчить нагрузку при чтении текста. Именно такова первая презентация нотного стана. По сути это - предельно облегчённое зрительное прочтение. Не оставляя неясностей, она позволяет новичку сфокусироваться на руках, пальцах и клавишах. Естественно, по мере развития навыков игры нотный текст усложняется. Но обязательно по правилу поступенного подъема. Так, уже во второй презентации нотного стана мы убрали картинки с названием нот.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
 Начинающий должен теперь опираться исключительно на цвет и знание музыкального алфавита. Эта презентация фокусирует внимание на линейках и пространствах между ними – теперь это единственный ориентир в прочтении нот. Значки с обозначением нот составляли как раз около четверти общей информации. Остальные опорные моменты: цветовая разница скрипичного и басового ключей, нот на линейках и между линейками, а также синхронность движения клавиш с движением нот  - остались неизменными. В третьей презентации мы впервые поставили нотный стан в его обычное, горизонтальное положение.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Теперь новичок должен сделать некоторое усилие – умственно повернуть объект на девяносто градусов. Но объект уже хорошо знаком, и сделать это намного проще. И всё же, если не вернуть картинки нот на прежнее место, скачок был бы слишком крутым. И поиски нужных клавиш, и поворот в новый ракурс - двойная нагрузка вниманию! Поэтому картинки с изображением нот возвращаются здесь на прежнее место – и становятся зрительной опорой для «переворота» нотного стана. Эти картинки вновь выводятся из игры в четвертой презентации.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Остаются лишь прежние знакомые ориентиры – цвета и ширина линеек. Это уже почти обычный нотный стан. В нём остались только краски - разница скрипичного и басового ключей, нот на линейках и между ними. Пятая и шестая презентации уже черно-белые. Они разнятся  только сложностью информации. Так, в пятой презентации ноты увеличены, а ритмическая графика слегка «разгружена».
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
 Конечный же пункт «подъема» - нотный текст в самом традиционном виде.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
Двигаясь от одной презентации к другой, новичок без всяких провалов и срывов продолжает совершенствовать координационные навыки. А координация помогает всё лучше понимать и прочитывать нотный текст. Взаимное усиление навыков – главный показатель разумности учебного процесса. Развиваясь сообща, координация, слух, голос и чтение быстро достигают высокого предела. Такое обучение музыке, судя по результатам, мы можем считать самым гуманным и продуктивным из всех существующих в музыкальной практике. Важнейшие качества этого процесса - постепенность и дружественность к восприятию. Очень важен и точный баланс между развитием зрительной и мышечной координации. И всё это сопровождается постоянной стимуляцией слуха, голоса и музыкальной памяти. 
Описанную методику можно применять буквально повсеместно. Наша поступенная формула не вызывает никаких трудностей и конфликтов. Чтение нот становится увлекательным занятием для малышей, которым едва исполнилось 3 года. Наш мир не испытывает недостатка в недорогих клавишных инструментах, и я не вижу никакой проблемы в том, чтобы каждый человек, независимо от начального слуха, научился чисто петь и читать ноты без особого напряжения. Единственный серьёзный барьер на пути к всеобщей музыкальной грамотности - консерватизм и амбиции маститых педагогов. Им слишком трудно расстаться со своими принципами - даже если эти принципы ведут к страданиям и низкому результату.
Краткие итоги, или конспект к учебному курсу
Язык музыки – самый универсальный из земных языков, и быстрое музыкальное развитие даёт массу побочных эффектов. Это и  хорошее пространственное мышление, и навык языковой логики, и концентрация внимания, и системное восприятие данных, и звуковое мировоззрение, и координация, но главное – навык эффективной наработки навыков. Пройдя такую подготовку, человек без проблем усвоит и все прочие науки – как естественные, так и гуманитарные. Думаю, доказательства этой гипотезы составят не одну докторскую диссертацию. А пока я вижу, как быстро учатся читать и писать малыши, освоившие нотную грамоту. Уверена: обучение музыкальному языку следует начинать задолго до обучения чтению и письму. Наш опорный инструмент - электронное фортепиано, подключенное к компьютеру с помощью МИДИ (устройство, позволяющее инструменту «общаться» с компьютером). Чтение нот, проигрывание и пропевание их сольфеджио развиваются одновременно. Опора для этого - азбучные презентации нотного стана и стикерсы на клавишах.  В то же время, каждый из этих навыков может «шлифоваться» отдельно – это ускорит освоение нотного текста.
Музыкальное чтение должно развиваться во всех возможных направлениях - и «вширь», и «вглубь». Опорами для этого служат:
Для беглости чтения – самый простой для координации музыкальный материал на традиционном, черно белом нотном стане.
Для развития координации – «упражняющий» материал на самом простом нотном стане с цветом и образами.
Для совершенствования техники читки - специальные упражнения  для зрительного, координационного и слухового восприятия. Они выполняются параллельно со всей прочей работой.
Никакой человек не обязан рождаться музыкально одарённым. Обучая музыке, мы должны опираться только на  базовые способности любого человека: просто слышать звуки, различать краски и шевелить пальцами. Этого вполне достаточно. Способности человека – не данность, они ЛЕГКО РАЗВИВАЮТСЯ. Одарённость - задача учебного метода, а не «генов»! И главное в таком методе - естественная постепенность.
Дано: человек, от 2,5 до 80 лет, пришёл заниматься с нуля. На какие навыки мы можем опереться, чтобы начать постепенный подъем до свободной читки текста обеими руками? Внятно говорить  простые слова и слоги. Отличать одну простую картинку от другой. Различать цвета: красный и синий, зеленый и коричневый. Нажать клавишу одним пальцем. Всё! Ребёнок двухлетнего возраста вполне владеет этими навыками. Более того: ещё во чреве матери он слышал и запомнил массу разной музыки. Речевая память – опора для освоения нотного алфавита, клавиш и нот. Различение цвета и картинок связывает экран монитора с клавишами. А возможность нажать клавишу скрепляет «вижу - сличаю - нажимаю - называю» воедино. Это и есть чтение музыкального текста. Извлекая конкретные звуки, обозначенные зрительными и образными ориентирами, ребенок легко постигает язык музыки: он  «делает её сам». Картинки постепенно сменяются нотными знаками, координация растёт, слуховой опыт пополняется. Человек становится грамотным музыкантом так же естественно, как семечко становится цветком - без принуждения и трудностей.
Компьютерный вопрос: учить или не учить?
Трагедия эффективного обучения
Все – и ученики, и учителя – убеждены: обучение музыке требует терпения, напряжения и страданий. Беру на себя смелость заявить: это не правда. Пора расстаться с теорией «трудолюбия», коллеги. Кроме нашего неумения эффективно научить, она ничего не выражает. Мы выглядим так, будто хотим отыграться на своих учениках за те страдания с музыкой, что перенесли сами. Я тоже училась музыке «традиционным» способом. Перевернув нотный стан ключами вверх, я первое время заново училась смотреть на ноты! Но воодушевление и успехи учеников стали для меня главным критерием правильности метода. Теперь я не представляю себе другого пути. Порой некоторые консервативные родители просят учить их детей старым способом. Но даже они отказываются от этой затеи, увидев, как это тормозит скорость прочтения нот. Это все равно, что вернуться от мощного скоростного компьютера к старой машине, которая постоянно «зависает» и «тормозит» от любой новой информации. Музыкальная педагогика слишком долго плыла против течения  – боролась с естественным развитием восприятия, с законами становления навыков и поступенностью циклов обучения. Вместо того, чтобы повышать свою эффективность, она придумала себе оправдательную философию: обучение музыке требует особых способностей, а овладение музыкой - мучений и трудностей. Уверовав в свою непогрешимость, педагогика обязана обращать всех в свою веру. «Терпение и труд» возведены в идеал, и «верные» педагоги уже не в состоянии понять, что учат наихудшим из методов. Правда в том, что каждый ребенок может читать ноты и играть  двумя руками так же легко, как кататься на велосипеде.  Доказав это на деле, я получила от своих коллег гнев и отторжение. Запомнилось гневное письмо одного профессионального пианиста и педагога. Применение опор в обучении он заклеймил как «запутывание учеников» и «шарлатанские приёмы». Защищая признанные малоэффективные методы,  он завершил свою гневную тираду характерной позицией - девизом «традиционной школы»: «Ваша программа только кажется простой, но на самом деле это иллюзия. В погоне за долларом вы забываете, что не все могут научиться играть на фортепиано, а только те, кто готов работать чрезвычайно тяжело!»  Он не согласился принять саму возможность простого метода - даже увидев его результат собственными глазами! Увы, идея всеобщего музыкального образования для большинства учителей – не более чем «погоня за долларом». Мысли, что музыкой может владеть каждый, они не допускают в принципе. Они уверены: лишь отдельные дети имеют талант, необходимый, чтобы пройти все круги ада для овладения музыкальным языком. Откуда у них такая уверенность? Из собственного преподавательского опыта. Ведомые амбициями и привычками гораздо более, чем здравым смыслом, они способны научить только самых одаренных. Это означает, что результат достигается не благодаря их системе обучения, а скорее вопреки ей. Но осознать это может лишь тот, кто уже смог  найти лучшие методы. Грустное, парадоксальное явление нашего прогресса: каждый авторитет считает своим долгом отчаянно сопротивляться всякому, кто смог найти свой путь. Мы всерьёз пытаемся оставаться «самыми правыми» навечно! Казалось бы, новые открытия и достижения должны радовать и признанных мэтров, и коллег. Однако чужой успех они воспринимают как личное оскорбление. Новый, более продуктивный метод всегда невольно опровергает традиции. Но если бы этого не происходило, мы до сих пор лазили бы по деревьям! Мои коллеги расценили мои наработки как обесценивание их труда и убеждений. Я могу понять это, но искренне желаю им, чтобы главным мерилом их амбиций стал их результат. В иерархии «жрецов от музыки» привычное место становится важнее, чем успехи подопечных. Иногда мне кажется, что смысл  педагогики - вовсе не радость или прогресс учеников, а их преклонение перед нами. Многие педагоги готовы свести на нет результаты собственных усилий -  лишь бы не пришлось пересматривать свои методы.  Они готовы требовать от ученика любых сил и времени, принуждают его заниматься зубрежкой, но свято уверены: принести себя в жертву «великому искусству» - его ученический долг. И это было бы приемлемо – если «великим искусством» было  бы владение музыкой, а не удобство тех, кто уже не желает ничему учиться сам.
Рождение и крах идеи компьютерного обучения
Игра на инструменте преподаётся в основном частным образом и стоит недешево. Это продолжается столько поколений, что считается классической нормой. Каждый человек, владеющий музыкой – индивидуальный продукт частного преподавателя. Представьте, что так учат другим базовым предметам: математике, физике, биологии, языку. Сколько образованных специалистов подарило бы нам общество?.. Компьютеры дали новый толчок для решения этой проблемы.  Многие музыканты вместе с программистами кинулись создавать программы для обучения музыке, соединив компьютер и инструмент в систему. От технологической революции ждали чудес. Ожидалось, что компьютеризация сможет победить проблему всеобщей музыкальной безграмотности в считанные годы. В разных штатах США одна за другой открывались «электронные» музыкальные студии. Обучение в них стало значительно дешевле благодаря массовости. И разумеется, отношение к ним было не однозначным. Учителя музыки разбились на две «партии». «Консерваторы» категорически отрицали способность компьютера учить «прекрасному искусству», и считали сущим варварством попытки обучать с помощью «бездушной машины». «Технические революционеры» были уверены: только компьютер и способен по-настоящему научить музыке, подключив к процессу интерактивность и компьютерную графику. Однако громадное воодушевление «компьютерщиков» сменилось годами разочарования. Множество компаний – разработчиков программ для изучения музыкального языка - просто разорилось. Спрос на их продукцию так и не окупил расходов. Ревнители прогресса остались в растерянности. Частное преподавание торжествовало победу. Меж тем, неудача компьютерных программ того времени объясняется очень просто: они не изменили подходов к восприятию. В их основе – та же самая, малоэффективная система обучения музыке. Элементы игры, красочной графики и интерактивности лишь «подсластили» горькую пилюлю обычного метода. Они и не могли научить людей владеть музыкальным языком. Можно заменить в старом автомобиле что угодно: корпус, руль и колёса, можно поставить кондиционер и повесить телевизор. До тех пор, пока не заменят сломанный двигатель, машина останется старой и никому не нужной. «Мотор» же любого метода – его эффективность для восприятия учеников. Если буквенная система не помогает в развитии слуха и голоса, никакая графика не изменит эту данность. И если теория, оторванная от дела, восприятию не интересна, то никакая интерактивность не сделает ее более желанной и запоминаемой. Компьютеризация малоэффективных методов только ухудшила эти методы. Они держались на человеческом общении, выборе наиболее талантливых и работе с ними. Не дав ничего нового, компьютер отобрал и это, сделав обучение бездушным и механичным.
Откуда берутся «вредные» педагоги
Чтобы выучить язык, на нем нужно много говорить. Но и этого недостаточно. Рядом должен быть учитель - тот, кто будет поправлять ошибки и давать верные образцы для запоминания. Этот учитель – естественный носитель «интерактивности». Хорошо, если он добр и терпелив. Но таких, увы, совсем немного. За ошибки и ляпы ученику всегда доставалось по полной программе! Обучение игре на музыкальных инструментах всегда было особенно драматическим. История сохранила жуткие рассказы о том, как колотил отец юного Бетховена, как били и запирали в чулане маленького Паганини. Похоже, этот «обычай» как-то въелся в кровь педагогам-музыкантам. Еще совсем недавно изящный, но очень болезненный прут для битья по рукам был неотъемлемым атрибутом уроков фортепиано. Складывается впечатление, что в учителя идут исключительно вспыльчивые люди, нетерпимые к чужим ошибкам. На самом деле все совершенно иначе. Дело не в людях – дело в методах! Традиционные методы обучения чрезвычайно, я бы даже сказала – экстремально жестоки именно к учителям. Используя традиционные подходы с новичками, учитель, сам того не подозревая, почти весь урок добросовестно работает «боксерской грушей». Поскольку зрение начинающего не в состоянии отслеживать более двух десятков нотных «дорожек», первые годы множество преподавателей работает «живым дополнением к указке»: механично и тупо помогают ученикам переводить глазки от одной ноты к другой. Большую часть урока такой педагог полезен лишь тем, что указывает на ошибки ученика, а порой – на одну и ту же ошибку! От такой «профессиональной работы» в пору выть или матерно ругаться, а порой руки чешутся двинуть «эту тупую бездарность» чем-нибудь тяжелым!!! До изобретения компьютерной программы «Софт Моцарт» («Играем в Моцарта», дословно – «Компьютерный путь к Моцарту»), моя карьера постоянно переживала тяжёлый кризис. Казалось, я уже просто не в состоянии продолжать многочасовые уроки. Они изматывали меня до полного бессилия. Изо дня в день приходилось часами сидеть с указкой у нотного текста и показывать каждую ноту, чтобы начинающие могли управиться с руками. Слова «играй двумя руками вместе» вызывали у меня головную боль: самый простой координационный навык - держать аккорд левой, играя мелодию правой - приходилось развивать несколько месяцев! Усталость накапливалась от постоянных обманутых ожиданий.  Как могла, я настраивала себя на самый доброжелательный лад - но испытывала почти физическую боль от фальшивых нот. Когда ребенок открывает пьесу, в которой ты знаешь каждую ноту, и весь урок играет «мимо» - нужно быть истинным стоиком, чтобы не возненавидеть свою работу! Но самым тягостным был общий фон занятий. Отправляя ученика домой, ты обречённо знаешь: там он не сможет выучить ничего. Его родители так же беспомощны, и некому проверить, насколько правильно он играет, и как это всё должно звучать. Вертикальная презентация нотного стана помогла малышам быстро понять принцип нотной записи и здорово облегчила мою работу с начинающими. Но умение играть обеими руками по-прежнему продвигалось только за счет моих усилий: дома ученики становились совершенно беспомощными. Только раз в неделю, встретившись со мной, они могли проверить, «как нужно играть на самом деле». Из-за полной невозможности работать самостоятельно они не только не продвигались вперед, но топтались на месте, а порой и вообще забывали выученное  -  каждый раз  все приходилось начинать сначала. Бывало, некоторые отличались усердием и накрепко заучивали пьесу неправильно! И её приходилось переучивать течение нескольких уроков. В этом кошмаре я видела себя живым Сизифом – какие-то злые боги так же наказали меня, и я должна изо дня в день  тащить на вершину горы громадный камень, который неизменно скатывается вниз. Как ни плохо «застрявшим» ученикам, учитель страдает от этого десятикратно больше. Поверьте, такая методическая «продуктивность» не оставляет почти никаких шансов оставаться добрым и терпимым человеком! Но мне повезло. Видимо, моё отчаяние было слишком велико – и я сумела разглядеть подсказку.
Марио-64:  игра, научившая меня «воспитывать терпение»
В тот самый момент, когда мои мучительные раздумья о навыках моих учеников уже уверенно переходили в манию, моя маленькая дочка получила на Рождество новую забаву – видеоигру Марио-64. И в моем сознании разорвалась бомба! Я не верила своим глазам: ребенок, который не мог усидеть на месте, чтобы выучить простейшую пьесу, часами сидел у экрана и увлечённо отрабатывал точность координации своих пальцев! Суть игры проста: человечек по имени Марио проходил через цепочку разных приключений. С помощью нажатия кнопок джойстика он карабкался, плыл, прыгал и даже летал. И если игрок работал пальцами недостаточно точно, то Марио «умирал» - и весь его «поход» приходилось начинать сначала. Дойти до конца – это победа! И мой ребенок терпеливо начинал «путешествие» снова и снова, с поразительной эффективностью совершенствуя координацию двух пальцев обеих рук. Столько усилий для того, чтобы до блеска отточить совершенно бесполезное умение! Вот если бы Если бы превратить этот джойстик не в пустышку с парой кнопок, а в инструмент с сотней клавиш! Так и возникла идея сделать компьютер помощником в обучении начинающих игре на фортепиано. Оказалось: компьютерная графика может связать воедино все составляющие музыкального чтения: координацию, слух, зрение и голос. Этого никто еще никогда не делал – ну что ж, всё бывает в первый раз! Иоганн Себастьян Бах сказал однажды, что играть на органе –  самое простое занятие: достаточно лишь вовремя нажимать на нужные клавиши. И он выразил суть игры. Умение вовремя нажимать и отпускать правильные клавиши - основа музыкального прочтения. Можно сидеть возле ученика и бубнить «играй двумя руками» до тех пор, пока тебе не станет плохо. А можно переложить «отработку удара» на монитор компьютера - и дать ученику самому понять, как работает его координация.
Так возникла идея программы «Софт Моцарт». Она должна  развивать и руки, и зрение, и слух. Должна заменять учителя, чтобы ученик мог продуктивно учиться читать, играть и запоминать музыку дома. Она должна создавать базовые навыки владения инструментом и голосом. И при этом она не должна требовать ни от кого абсолютно никаких знаний или талантов. Музыкальный слух, понимание теории, умение играть ноты, владение клавиатурой – всё это она должна не подразумевать, а СОЗДАВАТЬ. Компьютер здесь – не электронная версия самоучителя музыки с обилием текста и вопросов. Здесь он прямо обучает играть конкретные произведения, читать и запоминать их.
Чем отличается «гадкий утенок» от «белой вороны»?
За последние годы в создании компьютерных программ сложились свои традиции. В них обязательно должны быть «окна» и «меню», которые управляются мышкой. В нашей программе не было  ничего похожего. Она и близко не напоминала ни знакомые методы обучения музыке, ни традиционные компьютерные продукты. Поэтому часто я наблюдала негативную реакцию на её «внешний вид». Но главное было в том, что она работала! Мы не стали перегружать экран «окнами» и прочей атрибутикой интерфейса – всё это было ненужно. Мы отказались от использования мышки: малышу очень трудно попасть мышкой куда надо. Гораздо удобнее выбирать команды с помощью клавиатуры компьютера. Программа соединила в единую систему описанный мною метод, обогатив его анимацией и  компьютерной графикой. Она эффективно учит музыке и взрослых, и трёхлетних малышей. Теперь мои ученики приходят ко мне на урок во всеоружии! Без всякого напряжения они разучивают во много раз больше музыкального материала, чем раньше. Программа не только учит играть пьесы и читать ноты, но и сообщает уровень успеха в цифрах. Занятия музыкой превратились из наказания в праздник – обычную игру, и родители свободно вздохнули. Мало того, что они теперь видят результаты своих чад - они и сами могут с удовольствием обучаться вместе с детьми. Однажды бабушка моей ученицы пожаловалась мне: дед порой так  увлекается разучиванием новой пьесы, что не пускает внучку за инструмент! В Европе есть старая добрая поговорка: чтобы стать по-настоящему образованным, нужно получить минимум три диплома: прародителей, родителей и свой. Многие поколения людей упустили возможность получить музыкальное образование. Сейчас, с помощью нашего изобретения, они наверстывают упущенное. И это великолепная новость! Если описывать все трудности и препоны, жаловаться на человеческую косность и неспособность принять  новое, получится толстая и грустная книга. Мы сполна испили чашу первопроходцев, и могу сказать определённо: это чрезвычайно горький напиток. Но каждый раз, когда я вижу, как эффективно это работает и какие даёт результаты – я понимаю: мы на правильном пути. Мы действительно сделали доброе дело для всеобщего музыкального образования. Многое в нашей программе - впервые. Проще всего приобрести её и  всё увидеть в деле.  Но я попытаюсь описать её для вас. Мне хочется, чтобы вы поняли: будущее музыкального образования – за продуктивными игровыми тренировками навыков, которые может дать только компьютер.
Компьютерная клавиатура – «предшественник» фортепианной?.. Почему бы и нет!
Клавиатура компьютера и клавиши фортепиано очень схожи в  прикосновении. И тут, и там нужно использовать разные пальцы, нажимать на клавиши кончиками пальцев и координировать работу обеих рук. Поняв это, мы решили привлечь к развитию координации клавиши компьютера. Например, в игре «Note Duration» («Нотки разной длины») дети проигрывают пьесу с помощью только одной клавиши – пробела. Тут они учатся играть различные ритмы, считать вслух и  различать ноты по их длительности, нажимая только одну клавишу. Вспомните, как трудно научить ребенка играть по нотам и считать одновременно. Благодаря компьютеру координация рук упростилась до одной клавиши, и внимание полностью направлено на нотный текст и прочитывание ритма. Опоры в этом упражнении - координация и компьютер, выделяющий  разницу в длительностях нот с помощью красок и звука. Компьютерные клавиши помогли нам также создать упражнение, позволяющее новичку связать движение нот на нотном стане и клавиш на фортепиано. С этой же целью мы не применяем в играх стрелки «вверх – вниз» - ведь на фортепиано  есть только «вправо - влево». Мы постарались не пропустить ни одной детали, способной  помочь новичку двигаться в понимании и прочтении музыки от простого к сложному.
Усложнять – просто, упрощать - сложно
Однажды мне позвонила женщина из Нью Йорка. Её дочка берет уроки фортепиано. У неё неплохая техника, и она легко запоминает музыку, но почти не читает с листа - типичный случай «музыкальной инвалидности» в буквенной системе обучения. Купив нашу программу, мама с дочкой принялись наверстывать упущенное: один за другим они читали сборники пьес из раздела «Джентл Пиано» («Интеллигентное, или мягкое пианино») - программы, которая соединяет пьесы фортепиано с компьютером. Вскоре мама позвонила мне, чтобы выразить признательность и восхищение программой. Я спросила её: а занимаются ли они и другими упражнениями, кроме прочтения пьес? А зачем?.. – удивилась она. Годы частных уроков приучили её: теория и практика - два разных мира, которые никак не пересекаются! -  Зачем учить теорию? – настороженно спросила мама. - Моя дочка уже знает все правила! -  Это не совсем теория, мэм! Это упражнения, которые развивают видение нотных последовательностей, зрительное восприятие отдельных нот и аккордов, связь нотного текста и слуха. Из этих навыков и складывается чтение нот с листа. -  А зачем знать последовательность нот? – продолжала недоумевать она. -  Чтобы читать их в любом направлении и с любого места. Так вы  мгновенно распознаёте клавиши. -  Хм Нас никто не учил этому! Вот еще вопрос: а зачем та игра, в которой линейки как деревья? -  Чтобы уметь сразу распознавать каждую линейку из десяти. Читая ноты, вашей дочке нужно щелкать это, как семечки! -  О, как у вас всё замечательно и логично! Вы просто разбили музыцирование на мелкие, хорошо усвояемые кусочки! -  Спасибо, мэм! А как же иначе? Вы же не кушаете в воскресенье  весь недельный запас – наверняка случится заворот  кишок! Игра по нотам – большой и сложный навык, и его тоже нужно «есть по кусочкам»!
Исполнение музыки – цельный сплав, симбиоз всех навыков. Нота воспринимается и мышцами руки, и зрительно, и гортанью, и внутренним слухом. Гортань или палец тут же рождают внутренний звук и образ ноты. Звук вызывает мгновенный импульс нужных мышц и картинку нотного знака. Увиденная нота означает её звук и реакцию нужных мышц. В музыкальном прочтении все едино, и развивать навыки можно только одновременно - облегчая одно, чтобы усвоить другое. На сегодня это возможно только с помощью компьютера и нашей программы.
Самый древний и естественный способ обучения через компьютер!
«Я видел вашу программу на втором канале в Хьюстоне и был просто поражен, как хорошо играет совсем еще малышка! Но я думаю, что вы должны быть чересчур зависимы от этой новой системы. Я так думаю, потому что я тоже играл на фортепиано. Я учился около семи лет, и даже был звездой класса у моего учителя. И я предполагаю: если попросить этого ребенка сыграть на фортепиано без программы, он не сможет, потому что он зависит от компьютера. Так случалось когда-нибудь, или я просто дурак? Искренне,  Бен, 12 лет»
Мальчику Бену, «звезде» класса, очень трудно представить, что музыке можно учиться во много раз быстрее. Вряд ли он может осознать, что учился чудовищно медленно и трудно, и результатов добился, в общем-то, не за счет качества самого обучения. Снимаясь для программы «Новостей», моя трехлетняя ученица Грейси легко исполняла Менуэт, который и после двух лет обучения сыграет не всякий. С помощью программы она уже достигла тех же результатов, что и многие ученики обычных классов за пять-шесть лет.  И здесь нет никакого секрета. Начиная с самого первого урока,  Грейси активно и много ЧИТАЕТ и ИГРАЕТ этот Менуэт. По аналогии  с освоением языка, Грейси просто постоянно «разговаривает» на этом языке. Она осваивает музыку, как любой ребенок осваивает язык своих родителей – путём постоянной практики. А практика – самый древний и продуктивный способ обучения, выучивший   каждого из нас!  В то время, как другие дети учат правила и «разбирают» музыку, с трудом переползая от ноты к ноте, Грейси просто считывает и играет её. И это ей очень нравится. Компьютер умеет то, чего не может учитель: он без устали, мгновенно, абсолютно точно и верно реагирует на действия ученика. В этом смысле компьютер – идеальное средство обучения. Хорошая программа глубоко «погружает» в процесс тренировки, потому что способна немедленно оценивать действия и давать «ценные указания» - и делать это лучше, чем самый хороший репетитор. Встречаясь с учеником раз ли два в неделю, традиционный учитель не должен заниматься репетиторством. В то же время, неспособность ученика читать музыку делает бессмысленным и наставничество. Но заниматься как-то надо, и скоро учителя перестают задумываться, в чём состоит их работа.
Для чего нужен учитель?
Часто мне возражают так: «Ничто не может заменить «живого общения» с учителем!»  Но с чем же тут спорить? Я с этим совершенно согласна! С той лишь оговоркой, что «живое общение» - далеко не всё, что нужно ученику. Давайте разберемся, где «живое общение» действительно необходимо, а где оно становится пустым разбазариванием сил, времени и денег. Что необходимо для того, чтобы: -  помочь координировать обе руки при игре, -  научить читать нотный текст, -  подыграть правую руку, пока ученик разучивает левую, и наоборот, -  подсказать, где ошибка и что нужно сделать, чтобы фраза звучала правильно, -  разбить пьесу на небольшие части и помочь ученику справиться с «локальными» сложностями, -  помочь в разучить пьесу наизусть, анализируя текст на слух и указывая ученику на ошибки. Нужен ли здесь неповторимый и живой талант учителя? Отнюдь нет! Со всем этим справится хорошая компьютерная программа. И справится намного лучше учителя! Превращая развитие элементарных навыков в «живое общение», учитель подменяет разговорами ценнейшее время практики – и резко тормозит развитие ученика. Только учитель способен думать, что его умные речи и нотации полезнее для учёбы, чем конкретная игра, читка и пение! Компьютер такой наивности не допустит никогда. С компьютером мой ученик проигрывает пьесу минимум 15-20 раз за урок. При этом он быстро совершенствует технику каждой руки и координацию обеих рук, отделяет и отрабатывает сложный пассаж до полной победы, развивает при этом слух и тренирует все виды памяти. А в «традиционном» классе почти всё это время происходит «живое общение» - учитель старательно объясняет, «как это надо играть» - и всерьёз думает, что от этого ученик действительно должен заиграть, как сказано. Совершенно иное дело, когда ученик уже сам способен читать музыку. Вот тут живое общение пишется уже без кавычек! Учитель намечает стратегию развития ученика, помогает выбрать подходящий репертуар, разобраться в штрихах и оттенках, освоить тонкости интерпретации и передать характер музыки. Никакой компьютер тут не заменит педагога – да никто и не пытался говорить об этом. Я не знаю, насколько реально сделать подобную программу для обучения иностранным языкам. Она должна уметь контролировать голос ученика, его мелодику  и артикуляцию, и вовремя поправлять ошибки - как в произношении, так и в грамматике. Но в музыкальном языке такой контроль вполне реален, потому что главная опора здесь - координация работы с клавишами инструмента. При этом голос и слух развиваются параллельно, как результат практического музыцирования.
Главное - слушать. Но что?
Психологи утверждают: зрительная память быстрее «схватывает», зато слуховая дольше помнит. Что происходит, если ученик на уроке делает ошибки? Учитель постоянно останавливает его, указывает на его ошибки и показывает, как это надо поправить. Хорошо, если ошибки не координационные – тогда их нетрудно исправить. Но если не желают «сотрудничать» мышцы, то указания и призывы ничуть не помогают. Наоборот, они вредят - попусту забирают время. Компьютер не объясняет – он заставляет работать. Компьютерная графика ярко выделяет все ошибки. Видя на мониторе одну и ту же ошибку, новичок быстро понимает, что именно не так. Он тут же пробует сыграть верно, и повторяет попытку до тех пор, пока навык не закрепится – и пока компьютер не «поставит пять».
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
 Слух при этом многократно прослушивает правильный вариант, запоминает его и становится опорой для исполнения. А зрение всё это время усердно связывает звуки с нотным текстом. Ноты сначала выглядят как бутонов цветов, каждый из которых распускается сообразно длительности. Если отпустить клавишу преждевременно, цветение цветка останавливается, вместо него появляется анимационный «гномик» и разочарованно разводит руками. Он помогает увидеть ошибку за долю секунды. Такие приёмы учат не только озвучивать длительности. Таким же образом программа контролирует правильность всех действий пальцев и рук.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]
И даже правильность выучивания наизусть.  Обычное запоминание музыки порой мучительно: очень трудно себя проверить, а учитель помогает слишком редко. В программе «Софт Моцарт», с помощью графики, ученик может выучить пьесу с идеальной точностью. Например, если текст проигран верно, он засчитывается в очки, а если не удачно - он выплывает в виде яркой подсказки, и очки не засчитываются. Более того, текст одной или обеих рук по желанию может исчезать из поля зрения, и появляться только в случае ошибки. Если раньше музыкальная память развивалась, как придётся, то теперь, с помощью компьютера, ученик точно видит, насколько правильно он запомнил пьесу и как сделать исполнение идеальным. А теперь вернёмся к педагогу, который из последних сил пытается растолковать ученику, в чём же тот ошибся. Происходит ли тут хоть какая-то наработка навыков?.. В основном только одного: ученик эффективно учится пропускать эти нотации мимо ушей. Интерактивная графика побеждает «живую речь» с огромным перевесом в счёте! Компьютер объективно обладает намного более мощным арсеналом средств. Он создаёт целенаправленные и точные коммуникации со зрением, слухом, мышцами и голосом – и по отдельности, и вместе. Учитель физически не в состоянии использовать все эти средства одновременно.  Но самое главное: конечный результат любого подхода - развитое умение нотного чтения. Если человек свободно читает с листа, для него открыты в музыке все возможности, и никого уже не интересует, добывалось ли мастерство с помощью «живой души учителя» или с помощью «бездушной машины». А если так, борьба за «традиционные» методы не имеет под собой никаких реальных оснований.
Музыкальная грамотность для всех
Представим себе, что такое НОРМАЛЬНОЕ музыкальное развитие человека. Начинается оно с раннего детства – и становится полноценной  частью жизни. ЭФ или цифровое фортепиано – обычная часть интерьера в каждом доме и классе, в местах, где проводят досуг. На клавишах -  «расшифровка», карта или стикерсы. Нажимая клавишу даже случайно, человек сразу узнаёт, как она называется, и связывает название звука с его звучанием и месторасположением на нотоносце. Нотную грамоту для малышей представляет интерактивный нотоносец, который дает всю информацию о музыкальной системе с помощью цвета и зрительных образов. С помощью программы дети без трудностей играют разные простые мелодии с листа. Музыкальные упражнения, которые учат «ходить по клавишам» - такая же часть повседневного развития, как и зарядка, купание, обучение буквам или поведению за столом. Играя каждый день, дети учатся владеть каждым пальчиком правой и  левой руки. Уж если мы учим детей рисовать карандашами или пользоваться кисточкой, то научить их обращаться с клавишами инструмента обязаны тем более. Основы музыкальной грамотности – умение «ходить по клавишам», знание музыкального алфавита и первоначальные навыки чтения нот с помощью упрощенного нотного стана - обязательная часть обучения молодых родителей и всех специалистов, имеющих отношение к воспитанию и образованию детей. Каждый учитель, работающий с дошкольниками, умеет петь по нотам и играет несложные пьесы из детского репертуара. Все дошкольники знают музыкальный алфавит так же, как и буквы. Они умеют проговаривать его вперед и назад от любой ноты, через ноту и через две ноты. С помощью карточек с рисунками, обучающих нотам по принципу кубиков, они выстраивают алфавитные последовательности, и вскоре свободно делают это сами. В школах и детских садах песни поются по нотам. Игра на шумовых инструментах, элементы танца, история и теория музыки лишь дополняют основу – умение читать музыку с листа и записывать ее по памяти. Мамы и папы поют детям колыбельные, легко аккомпанируя себе на фортепиано. Текст новой интересной пьесы – такой же подарок, как новая игрушка: его  нетрудно сыграть, можно аранжировать или исполнить друзьям. Обучение всех инструменталистов опирается на владение фортепиано и читкой нот. Каждый трубач или скрипач может аккомпанировать своему «коллеге» на фортепиано. Освоив эту базу, люди без трудностей осваивают и другие музыкальные инструменты. Часто соседи или друзья собираются вместе и музицируют ансамблем или небольшим оркестром. Обычное дело – дворовые и районные фестивали таких команд, посвящённые, например, творчеству любимого композитора или определённой музыкальной эпохе.
Мечта о музыкальной планете:
прорыв
Наша программа создана в США, но метод, ставший её основой, впитал в себя опыт всего мира. Я искала прогрессивные методики везде – и музыкальном образовании, и в общей педагогике. Собирала сведения о психологии музыкального восприятия и природе музыкальных способностей, о механизмах развития навыков и причинах неспособности учиться – всё, что относилось к начальному периоду обучения. Огромную роль здесь сыграли знания, полученные за годы обучения в Житомирском музыкальном училище имени Котляревского  и в Харьковском институте искусств им. Карпенко-Карого. Неоценимым стал опыт работы в классах сольфеджио, теории музыки и фортепиано – и на Украине, и в США. Итогом всех этих поисков стал метод, результаты которого превзошли все мои ожидания. Воплощение новой методики в компьютерных играх переворачивает все представления о природе музыкальных способностей человека. Теперь мы знаем правду. Пятилетний ребенок может сыграть простую пьесу двумя руками не через два месяца, а через 15 минут после того, как впервые открыл ноты. Трёхлетние дети могут свободно читать ноты, петь сольфеджио и наизусть исполнять менуэты Баха. Дети овладевают музыкой задолго до того, как научатся читать и писать. Достаточно только запустить программу «Софт Моцарт», и весь класс обычной школы за урок успевает выучить несколько пьес – средний ученик музыкальной школы потратит на них несколько месяцев! И всё это - независимо от слуха. Музыка не требует слуха – она РАЗВИВАЕТ его. Всё дело только в методе.
Такова правда о музыке. И она прекрасна! Мечта выдающихся педагогов-просветителей о всеобщем музыкальном образовании может скоро осуществиться. Интерактивность компьютера, его беспристрастность и неограниченные звуко-графические возможности наконец преодолели главную беду обучения, считавшуюся непреодолимой - разобщённость слуха, голоса, координации и чтения нот. Проблемы с развитием «музыкального таланта» у начинающих больше нет. Педагоги могут оставить репетиторство и заняться своим настоящим делом. Поверьте, я понимаю, как трудно это осознать. Консервативно настроенные учителя «старой школы» долго будут бороться за  «полноценные занятия с учителем». Если кто-то и будет сопротивляться новой методике, то только они. Может быть, вы боитесь потерять работу или доверие учеников, коллеги? Искренне прошу вас понять: наш метод не отменяет учителя - он делает учителя полноценным наставником своего ученика. Разница лишь в том, что вместо одного  ученика вы сможет обучать многих – и в несколько раз быстрее, чем раньше. Программа не обесценивает учителя - наоборот, она становится инструментом учительского могущества.  Теперь мы можем работать и с трёхлетками, и со взрослыми, которые «обожглись» в музыкальных школах – и можем гарантировать успех. А за успех люди готовы платить дороже. Сейчас я получаю свои деньги не за отсиженное время, а за конкретные успехи учеников. Их прибавилось – но прибавилось и радости, и доверия. Зарабатывая больше, чем раньше, я точно знаю, что честно отрабатываю каждый цент.
В программе «Софт Моцарт» начальное обучение не разделяется на специальность, сольфеджио, теорию музыки, ритмику и музыкальную литературу. Все эти компоненты взаимосвязаны и составляют единую универсальную систему – чем и является музыка на самом деле. Превратив «науки» в реальную практику, мы сняли ещё одну чудовищную проблему обучения – неподъёмный груз непонятных слов. Вспомните «тигра толстого»! Непонятые слова - результат нарушения поступенности. Человек может назвать только то, что уже чувствует и понимает. Вспомним: сначала переживается стадия озвучивания (ощупывания, обнюхивания, привыкания), и лишь после этого – стадия правил (дать имя, назвать, сделать понятием). В противном случае слова остаются ненужной абстракцией - и каждый раз вызывают замешательство и отторжение, чувство бессмысленности и даже головную боль! «Теоретизируя» навыки, педагогика, по сути, превращает обучение в планомерное подавление психики. Сняв этот страшный груз, мы не перестаём удивляться, насколько быстро и радостно осваивают музыку наши новички. Чем больше органов чувств  участвуют в освоении работы, тем больше нейронов мозга группируются вместе, отвечая за эти навыки. В отличие от «одноканальных», такие универсальные «матрицы поведения» прочны и действенны. Наша программа подключает  к работе почти все необходимые для музыцирования мышцы и органы чувств человека - за исключением ног.  Подключать педали следует только тогда, когда игра и чтение перестанут занимать всё внимание ученика. Программа учитывает нужную постепенность. Развивая навыки, мы стараемся подключать их продуманно и в достаточно сбалансированной пропорции. Уверена: такая работа остро необходима всему музыкальному образованию. Надеюсь, моё открытие изменит наше музыкальное будущее к лучшему. Оно обязательно поможет новым поколениям преподавателей. Конечно, современный вариант методики – только начало. И программа, и сам метод будут совершенствоваться, станут ещё эффективнее, адаптируются к особенностям разных стран. И музыка станет тем, чем и должна быть – простым и всеобщим языком нашей планеты.
Музыка – опора для развития всего человечества
Без понимания мира музыки жизнь каждого из нас наполовину беднее, чем должна быть. И этого достаточно, чтобы засучить рукава и поставить преподавание музыки с головы обратно на ноги. Всякий раз, когда я говорю о грамотности, мне приходится уточнять: речь идет о музыкальной грамотности. Слово «грамотность» почему-то не включает в себя музыку, и означает исключительно грамотность языковую. Последние две стони лет люди фокусируются на литературной грамотности, а музыкальная грамотность - дело «необязательное». На самом деле это - величайшая несправедливость к музыкальному языку и огромный прокол в культуре. Возвращаясь рикошетом, музыкальная безграмотность «обезглавливает» и общую грамотность людей. Платон не случайно назвал музыку главным учебным предметом, изучать который нужно раньше всех прочих. Музыкальный язык по сути универсален. Это самое эффективное средство развить баланс между абстрактным (ноты) и конкретным (восприятия), между логикой (грамматика) и чувством (интонация), между временем (пульс и ритм) и пространством (звуковысотность). Обучаясь музыкальному языку, ребенок получает массу важнейших знаний и умений - опору для познания и развития во всех областях. Музыкально грамотные дети без затруднений осваивают все школьные предметы. Дав детям музыкальный язык, мы без особого напряжения решим массу других проблем! Что ж, нам осталось только захотеть этого.
Заключение
Всякий раз, когда я вижу малышей, тянущих свои ручонки к музыкальным инструментам, я чувствую тревогу. Что случится с ними дальше?.. Научатся ли они уверенно «делать музыку», или будут бить по клавишам кулаками? Исполнять и понимать музыку дети хотят не меньше, чем говорить. Не давая им освоить этот язык, мы, их родители, закрываем от них целый мир! И тогда, глядя на музыкантов, они чувствуют себя обворованными. Сделав свои первые открытия и увидев, ЧТО это значит, я прежде всего обратилась к преподавателям музыки. Но они не захотели понять меня. Большинство из них до сих пор захлопывает передо мной двери. И до сих пор это вызывает во мне боль и негодование. Учитель – особая стезя. Каждый учитель – пропагандист своего метода, пиарщик между своим предметом и широкой публикой. Конечно, каждый вкладывает в свою работу все силы. Но важны не усилия – важен результат. И если музыкальный язык столь заметно теряет свои позиции, значит, учителя работают вхолостую. Значит, усердие тут не поможет! Выход один: в корне пересмотреть метод. Однако далеко не все способны даже просто подумать об этом.  Много раз я пыталась достучаться до тех, кто стоит на ключевых постах музыкального образования. И столкнулась с полным нежеланием что-то улучшить! Почему организации, так громко декларирующие важность спасения музыки, не желают обращать внимание на главное – методические проблемы и результаты обучения? Мне было трудно понять это. Казалось, мы с ними спасаем разную музыку. Так и оказалось. Однажды я встретилась с президентом одной уважаемой музыкальной организации, и попыталась раскрыть ему глаза на наш реальный результат. Он замахал на меня руками: «Бросьте, прошу Вас! Нельзя распространять подобную крамолу! Музыкальный бюджет и так урезают все больше и больше!» И я поняла: да, мы спасаем разную музыку. Но время не подкупишь. Получая деньги за работу, которая не приносит плодов, мы должны быть готовы к тому, что нас сократят или уволят. Чтобы оставаться востребованными, нам всё равно придётся задуматься о нашей эффективности. И мы займём достойное место в обществе только тогда, когда вырастим новое поколение музыкально грамотных политиков, руководителей и президентов, которые не только не урежут бюджет, но будут всячески способствовать процветанию музыки. А пока мы, дорогие коллеги, продолжаем коллективно  создавать глобальный кризис музыкального искусства. Из года в год, из века в век под нашим чутким руководством в наших детях умирают, так и не родившись, музыкальные гении.  Гениальные исполнители, гениальные композиторы и гениальные слушатели становятся клерками, рабочими или обслугой. "Дерево" музыкального образования уже почти лишилось корней - и превратилась в хилое растение, которое вот-вот засохнет. Я очень хочу, чтобы этого не произошло. Хочу, чтобы «Лунная Соната», улетая в другие галактики, осталась живой музыкой, а не засушенным музыкальным гербарием. Я хочу, чтобы пришли новые композиторы и написали новые шедевры, а новые исполнители создали новые жанры  стили. Хочу, чтобы популярная музыка стала столь же богатой и интересной, как классика серебряного века. И чтобы люди разных стран легко находили взаимопонимание, просто сев за инструмент. Планета здорово похорошеет. Вот увидите! Искренне ваша,  Лена Хайнер =

HYPER13PAGE HYPER15


HYPER13PAGE HYPER141HYPER15




круг 2круг 3Музыкальная системаВ третьей презентацииПятая и шестая презентациинотный текст в самом традиционном видепрограмма контролирует правильность всех действий пальцев и рук Заголовок 3HYPER15Основной шрифт абзаца

Приложенные файлы

  • doc file21
    Хелен -Хайнер и ее педагогическая методика
    Размер файла: 735 kB Загрузок: 1