РЕФЕРАТ «ЖИТИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА» КАК ЖАНР ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение
Пышминского городского округа
«Печеркинская средняя общеобразовательная школа»



РЕФЕРАТ

«ЖИТИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА»
КАК ЖАНР
ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ









Выполнил: Кипрушкин Александр, учащийся
9 –б класса.
Руководитель: Сычёва – Парадеева Татьяна
Степановна, учитель русского языка и
литературы.









с. Печеркино
2012 – 2013 учебный год

Содержание

1.0 Введение ____________________________________________ с.3 –5
Глава I «Житие» как жанр литературы _______________________ с.6-7
Глава II «Житие» как жанр древнерусской литературы _________ с.8-13
Глава III Протопоп Аввакум _______________________________ с.14-17
Глава IV Протопоп Аввакум как писатель и как культурно –
историческое явление _____________________________ с.18- 28
Глава V «Житие протопопа Аввакума» как жанр древнерусской
литературы ______________________________________ с.29-39
Глава VI Заключение _____________________________________ с.40-42
Список литературы _______________________________________ с.43-44
Приложения ____________________________________________ с.45
















1.0 Введение

Исследователи Гудзий Н. К., Комарович В. П., Паскаль П., Адрианова – Перетц В. П. спорят, к какому же жанру отнести «Житие протопопа Аввакума». «Житие протопопа Аввакума», как следует из критической литературы, в советском литературоведении непосредственно к агиографической литературе не относилось. Однако один из первых исследователей «Жития» как литературного памятника - Н. К. Гудзий - все же сопоставлял «Житие» с другими древнерусскими житиями, стремясь именно в этом литературном ряду определить своеобразное место произведения Аввакума. Н. К. Гудзий пришел к выводу: новаторство Аввакума как писателя состояло в том, что он реформировал традиционное житие. (1) С агиографической литературой сопоставлял Житие и В. Л. Комарович. К сходным выводам, отталкиваясь от параллели «Житие Аввакума» и древнерусские жития, пришли и зарубежные исследователи.
П. Паскаль в книге «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное» констатирует, что «Аввакум не мог подчиниться предписаниям агиографического жанра». (14 ) От этой общепринятой параллели отличается подход к Житию В. П. Адриановой - Перетц. «Создавая оригинальную форму для своей автобиографии, - пишет исследователь, - Аввакум переосмыслял для нее не столько жития, сколько апостольскую литературу - деяния и послания апостолов». Это наблюдение знаменательно - оно выводит исследователя из одного, привычного литературного ряда и побуждает искать точки соприкосновения «Жития» с другими видами средневековой письменности. В самом деле, ссылка Аввакума на апостолов, цитаты из соответствующих новозаветных книг свидетельствуют о некотором воздействии апостольской литературы на Аввакума в процессе создания им своего «Жития». Но все же, на наш взгляд, не это воздействие определяет жанр «Жития» уже хотя бы потому, что ни апостольские деяния, ни послания апостолов не являются художественными произведениями, в них отсутствует образ человека, типизация характера, они представляют собой образец религиозно-дидактической литературы.
Мне стало интересно, что же за жанр представляет «Житие» Аввакума (Аввакума Петровича Кондратьева). Более интересным было, какое место и почему занимает «Житие» в древнерусской литературе. Ему приписывают 43 сочинения (в том числе знаменитое «[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]»), «Книга бесед», «Книга толкований», «Книга обличений» и др. Его считают родоначальником новой российской словесности, вольного образного слова, исповедальной прозы. Возникло противоречие: после просмотра фильма об Аввакуме, особенно после прочтения его «Жития», осталось чувство недопонимания, а почему эта книга занимала видное место в древнерусской литературе, каким образом влияла на развитие житийного жанра литературы. Из противоречия вытекает проблема исследования, являющаяся для меня актуальной: понять, как может быть взаимообусловлена связь между «Житием» как жанром древнерусской литературы и пониманием его значимости для современников, для сегодняшних читателей.
Объектом исследования является: процесс организации исследования «Жития протопопа Аввакума»; процесс контроля реферативной технологии.
Предметом исследования являются: «Житие протопопа Аввакума»; организация исследовательской работы.
Как выяснилось, мы в принципе недостаточно знаем о времени, когда жил Аввакум Петрович Кондратьев, в какой обстановке и почему создавал свои произведения. Так появилась необходимость представить тот мир через изучение критической литературы, посмотрев картины, посмотрев фильмы, перечитывая «Житие» Аввакума – понять, как творчество Аввакума оказывало влияние на современников и не может быть неинтересным для сегодняшнего читателя.
Появилась необходимость организации исследования, определилась цель работы: понять значимость «Жития протопопа Аввакума» для читателя.
Для достижения цели решали задачи:
Изучить произведение, критическую литературу по теме работы – понять художественный мир, историко – культурную среду.
Систематизировать, структурировать информацию – научиться работать с разного рода литературой.
Представить работу и слайдовую презентацию в соответствии с темой и требованиями.

Мы выдвинули гипотезу: «Житие протопопа Аввакума» нужно и оказывает влияние на читателя – попытаемся ее доказать (или опровергнуть).















Глава I «Житие» как жанр литературы

Каждый народ помнит и знает свою историю. В преданиях, легендах, песнях сохранялись и передавались из поколения в поколение сведения и воспоминания о прошлом.   Общий подъем Руси в XI веке, создание центров письменности, грамотности, появление целой плеяды образованных людей своего времени в княжеско-боярской, церковно-монастырской среде определили развитие древнерусской литературы.   «Русской литературе без малого тысяча лет. Это одна из самых древних литератур Европы. Она древнее, чем литературы французская, английская, немецкая. Ее начало восходит ко второй половине X века. Из этого великого тысячелетия более семисот лет принадлежит периоду, который принято называть «древней русской литературой»   Древнерусскую литературу можно рассматривать как литературу одной темы и одного сюжета. Этот сюжет мировая история, и эта тема смысл человеческой жизни» – пишет Д. С. Лихачев.   Древнерусская литература вплоть до XVII в. не знает или почти не знает условных персонажей. Имена действующих лиц исторические: Борис и Глеб, Феодосий Печерский, Александр Невский, Дмитрий Донской, Сергий Радонежский, Стефан Пермский   Подобно тому как мы говорим об эпосе в народном творчестве, мы можем говорить и об эпосе древнерусской литературы. Эпос это не простая сумма былин и исторических песен. Былины сюжетно взаимосвязаны. Они рисуют нам целую эпическую эпоху в жизни русского народа. Эпоха и фантастична, но вместе с тем и исторична. Эта эпоха время княжения Владимира Красное Солнышко. Сюда переносится действие многих сюжетов, которые, очевидно, существовали и раньше, а в некоторых случаях возникли позже.
Другое эпическое время время независимости Новгорода. Исторические песни рисуют нам если не единую эпоху, то, во всяком случае, единое течение событий: XVI и XVII вв. по преимуществу.   Древняя русская литература эпос, рассказывающий историю вселенной и историю Руси.   Ни одно из произведений Древней Руси переводное или оригинальное не стоит обособленно. Все они дополняют друг друга в создаваемой ими картине мира. Каждый рассказ законченное целое, и вместе с тем он связан с другими. Это только одна из глав истории мира.  
Произведения строились по «анфиладному принципу». «Житие» дополнялось с течением веков службами святому, описанием его посмертных чудес. Оно могло разрастаться дополнительными рассказами о святом. Несколько житий одного и того же святого могли быть соединены в новое единое произведение.   Такая судьба не редка для литературных произведений Древней Руси: многие из рассказов со временем начинают восприниматься как исторические, как документы или повествования о русской истории.   Русские книжники выступают и в агиографическом жанре: в XI начале XII веков были написаны «Жития» Антония Печерского (оно не сохранилось), Феодосия Печерского, два варианта «Жития» Бориса и Глеба. В этих житиях русские авторы, несомненно, знакомые с агиографическим каноном и с лучшими образцами византийской агиографии, проявляют, как мы увидим далее, завидную самостоятельность и обнаруживают высокое литературное мастерство.
«Житие» начинает выступать как жанр древнерусской литературы.   В XI начале XII веков создаются первые русские жития: два «Жития» Бориса и Глеба, «Житие Феодосия Печерского», «Житие Антония Печерского» (до нового времени не сохранившееся). Их написание было не только литературным фактом, но и важным звеном в идеологической политике Русского государства.   В это время русские князья настойчиво добиваются у константинопольского патриарха прав на канонизацию своих, русских святых, что существенно повысило бы авторитет русской церкви. Создание «Жития» являлось непременным условием канонизации святого.  
Глава II «Житие» как жанр древнерусской литературы

Древнерусская литература житий святых собственно русских начинается жизнеописаниями отдельных святых. Образцом, по которому составлялись русские «жития», служили жития греческие типа Метафраста, то есть имевшие задачей «похвалу» святому, причём недостаток сведений (например, о первых годах жизни святых) восполнялся общими местами и риторическими разглагольствованиями. Ряд чудес святого  необходимая составная часть жития. В рассказе о самой жизни и подвигах святых часто вовсе не видно черт индивидуальности. Исключения из общего характера первоначальных русских «Житий» до [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] составляют (по мнению профессора Голубинского) лишь самые первые по времени жития  «[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]» и «[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]», составленные преподобным [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], житие Леонтия Ростовского (которое [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] относит ко времени до [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]) и жития, появившиеся в Ростовской области в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], представляющие безыскусственный простой рассказ, тогда как столь же древние жития Смоленской области («Житие св. Авраамия» и др.) относятся к византийскому типу жизнеописаний. В XV веке ряд составителей житий начинает митрополит [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], написавший житие митрополита Петра (в новой редакции) и несколько житий русских святых, вошедших в состав его [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] (если эта книга действительно им составлена).
С биографией и деятельностью второго русского агиографа, [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], подробно знакомит исследование профессора Ключевского «Древнерусские Жития святых, как исторический источник», М., [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). Он составил Житие и службу святому Сергию, житие и службу преподобному Никону, Житие святого Кирилла Белозерского, слово о перенесении мощей святого Петра и службу ему; ему же, по мнению Ключевского, принадлежат Житие св. новгородских архиепископов Моисея и Иоанна; всего им написано 10 Житий, 6 сказаний, 18 канонов и 4 похвальных слова святым. Пахомий пользовался большой известностью у современников и потомства и был образцом для других составителей Житий.
Не менее знаменит как составитель Житий [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], живший сначала в одном монастыре с св. Стефаном Пермским, а потом в монастыре Сергия,  написавший Жития обоих этих святых. Он хорошо знал [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], греческие [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], летвицу, патерики. У него ещё более витийства, чем у Пахомия. Продолжатели этих трёх писателей вносят в свои труды новую черту  автобиографическую, так что по «Житиям», ими составленным, всегда можно узнать автора. Из городских центров дело русской [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] переходит в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в пустыни и отдаленные от культурных центров местности в XVI веке. Авторы этих Житий не ограничивались фактами жизни святого и панегириком ему, а старались знакомить с церковными, общественными и государственными условиями, среди которых возникала и развивалась деятельность святого. «Жития» этого времени являются, таким образом, ценными первоисточниками культурной и бытовой истории Древней Руси.
Автора, жившего в Руси Московской, всегда можно отличить по тенденции от автора Новгородской, Псковской и Ростовской области. Новую эпоху в истории русских Житий составляет деятельность всероссийского [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Его время было особенно обильно новыми «Житиями» русских святых, что объясняется, с одной стороны, усиленной деятельностью этого митрополита по [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] святых, а с другой  составленными им [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Минеи эти, в которые внесены почти все имевшиеся к тому времени русские Жития, известны в двух редакциях: Софийской (рукопись СПб. дух. акд.) и более полной  Московского собора [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] г. Изданием этого грандиозного труда занята [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], успевшая пока, трудами И. И. Савваитова и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], издать лишь несколько томов, обнимающих месяцы сентябрь и октябрь. Столетием позже Макария, в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ][ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] гг., появились Минеи-Четьи монаха [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], а в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ][ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] гг.  Минеи-Четьи священника [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Эти два сборника отличаются от Макариева тем, что в них вошли почти исключительно Жития и сказания о русских святых. Тулупов вносил в свой сборник всё, что находил по части русской агиографии, целиком; Милютин, пользуясь трудами Тулупова, сокращал и переделывал имевшиеся у него под руками Жития, опуская из них предисловия, а также похвальные слова. Чем Макарий был для Руси Северной, Московской, тем хотели быть Киево-Печерские архимандриты  Иннокентий [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  для Руси южной, выполняя мысль киевского митрополита [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и отчасти пользуясь собранными им материалами. Но политические смуты того времени помешали осуществиться этому предприятию. Ясинский, впрочем, привлёк к этому делу св. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], впоследствии митрополита Ростовского, который, трудясь в течение 20 лет над переработкой Метафраста, великих Четьих-Миней Макария и других пособий, составил [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], содержащие в себе жития не южно-русских только святых, опущенных в Минеях Макария, но святых всей церкви. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] с недоверием отнёсся к труду Димитрия, заметив в нём следы католического учения о [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]; но недоразумения были устранены, и труд Димитрия был окончен.
В первый раз изданы Четьи-Минеи св. Димитрия в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ][ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] гг. В [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] г. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] поручил Киево-Печерскому архим. Тимофею Щербацкому пересмотр и исправление труда Димитрия; поручение это после смерти Тимофея докончили архим. Иосиф Миткевич и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Никодим, и в исправленном виде Четьи-Минеи были изданы в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] г. Жития святых в Четьях-Минеях Димитрия расположены в порядке календаря: по примеру Макария здесь находятся также синаксари на праздники, поучительные слова на события жизни святого или историю праздника, принадлежащие древним отцам церкви, а отчасти составленные самим Димитрием, исторические рассуждения в начале каждой четверти издания  о первенстве марта месяца в году, об [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], о древнейшем эллино-римском календаре. Источники, какими пользовался автор, видны из списка «учителей, писателей, историков», приложенного перед первой и второй частями, и из цитат в отдельных случаях (чаще всего встречается [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). Многие статьи составляют лишь перевод греческого жития или повторение с исправлением языка жития древнерусского.
Рассмотрим также одно из «Житий» Бориса и Глеба «Чтение о житии и о погублении» Бориса и Глеба и «Житие Феодосия Печерского». Оба жития написаны Нестором. Сопоставление их особенно интересно, поскольку они представляют два агиографических типа жития-мартирия (рассказа о мученической смерти святого) и монашеского жития, в котором повествуется обо всем жизненном пути праведника, его благочестии, аскетизме, творимых им чудесах и т. д. Нестор, разумеется, учитывал требования византийского агиографического канона. Не вызывает сомнения и то, что он знал переводные византийские Жития. Но при этом он проявил такую художественную самостоятельность, такой незаурядный талант, что уже создание этих двух шедевров делает его одним из выдающихся древнерусских писателей. «Историографическое» введение в Житие отвечает представлениям о единстве мирового исторического процесса: события, происшедшие на Руси, лишь частный случай извечной борьбы бога и дьявола, и каждой ситуации, каждому поступку Нестор подыскивает аналогию, прообраз в прошлой истории. Поэтому решение Владимира крестить Русь приводит к сопоставлению его с Евстафием Плакидой   (византийским святым, о житии которого речь шла выше) на том основании, что Владимиру, как «древле Плакиде», бог «спону (в данном случае болезнь) некаку наведе», после чего князь решил креститься.
 Владимир сопоставляется и с Константином Великим, которого христианская историография почитала как императора, провозгласившего христианство государственной религией Византии. Бориса Нестор сравнивает с библейским Иосифом, пострадавшим из-за зависти братьев.   Об особенностях жанра Жития можно судить, сравнив его с Летописью.   Характеры персонажей традиционны. В Летописи ничего не говорится о детстве и юности Бориса и Глеба. Нестор же, согласно требованиям агиографического канона, повествует, как еще отроком Борис постоянно читал   «Жития и мучения святых» и мечтал сподобиться такой же мученической кончины.   Летопись не упоминает о браке Бориса. У Нестора же присутствует традиционный мотив будущий святой стремится избежать брака и женится лишь по настоянию отца: «не похоти ради телесныя», а «закона ради цесарьскаго и послушания отца».   Далее сюжеты Жития и Летописи совпадают. Но как отличаются оба памятника в трактовке событий! В Летописи рассказывается, что Владимир посылает Бориса со своими воинами против печенегов, в «Чтении» говорится отвлеченно о неких «ратных» (то есть врагах, противнике), в Летописи Борис возвращается в Киев, так как не «обрел» (не встретил) вражеское войско, в «Чтении» враги обращаются в бегство, так как не решаются «стати против блаженного».   В Летописи проглядывают живые человеческие отношения: Святополк привлекает киевлян на свою сторону тем, что раздает им дары («именье»), их берут неохотно, так как в войске Бориса находятся те же киевляне («братья их») и как это совершенно естественно в реальных условиях того времени киевляне опасаются братоубийственной войны: Святополк может поднять киевлян против их родичей, ушедших в поход с Борисом. Наконец, вспомним характер посулов Святополка («к огню придам ти») или переговоры его с «вышегородскими боярами». Все эти эпизоды в летописном рассказе выглядят очень жизненно, в «Чтении» они совершенно отсутствуют.
 «Житие Феодосия Печерского»   После «Чтения о Борисе и Глебе» Нестор пишет «Житие Феодосия Печерского» инока, а затем игумена прославленного Киево-Печерского монастыря. Это житие весьма отличается от рассмотренного выше большим психологизмом характеров, обилием живых реалистических деталей, правдоподобием и естественностью реплик и диалогов. Если в житиях Бориса и Глеба (особенно в «Чтении») канон торжествует над жизненностью описываемых ситуаций, то в   «Житии Феодосия», напротив, чудеса и фантастические видения описаны так наглядно и убедительно, что читатель как бы видит своими глазами происходящее и не может не «поверить» ему.   Едва ли эти отличия только результат возросшего литературного мастерства Нестора или следствие изменения его отношения к агиографическому канону.   Причины здесь, вероятно, в другом. Во-первых, это Жития разных типов. Житие Бориса и Глеба житие-мартирий, то есть рассказ о мученической смерти святого; эта основная тема определяла и художественную структуру такого жития, резкость противопоставления добра и зла, мученика и его мучителей, диктовала особую напряженность и «плакатную» прямоту кульминационной сцены убийства: она должна быть томительно долгой и до предела нравоучительной. «Житие Феодосия Печерского» типичное монашеское житие, рассказ о благочестивом, кротком, трудолюбивом праведнике, вся жизнь которого непрерывный подвиг. В нем множество бытовых коллизий: сцен общения святого с иноками, мирянами, князьями, грешниками; кроме того, в житиях этого типа обязательным компонентом являются чудеса, которые творит святой, а это привносит в житие элемент сюжетной занимательности, требует от автора немалого искусства, чтобы чудо было описано эффектно и правдоподобно.



Глава III Протопоп Аввакум

Протопоп Аввакум (Аввакум Петрович Кондратьев; [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] или [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ])  [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], противник [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]; духовный писатель. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] почитают Аввакума [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Происходивший из бедной семьи, довольно начитанный, строгого нрава, он приобрёл известность довольно рано как подвижник [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], занимавшийся также изгнанием [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Родившись «в нижегородских пределах за Кудмою рекою, в селе Григорове» от отца-священника, который «прилежаша пития хмельнаго» и матери «постницы и молитвениицы», Аввакум рано лишился отца и много вытерпел от своего сиротства. Только в выборе жены ему очень посчастливилось. По указанию матери женился он девятнадцати лет на обедневшей купеческой дочери «Анастасии Марковне», которая была ему истинной «помощницей ко спасению», верным другом во всех его невзгодах. После женитьбы Аввакум был посвящён в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Около 1640 года он стал священником села [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Уже здесь резко определился в нём тот незнающий ни малейших уступок [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], который и сделал его жизнь рядом непрерывных мучений. Строгий к самому себе до того, что раз, когда во время исповеди пришедшей к нему «девицы, блудному делу повинной», в нём загорался «огонь блудный», он «зажег три свещи и прикрепил к налою и возложил руку правую на пламя и держал, дондеже угасло злое желание», Аввакум столь же строго относился и к своей пастве и ко всякому беззаконию, с которым ему приходилось встречаться.
Здесь Аввакум Петрович, считавшийся учёным и лично известный царю, находившийся в самых дружеских отношениях с царским [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], участвовал в проводимой при [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Проживал он у друга своего, тоже знаменитого впоследствии расколоучителя  протопопа Казанского собора [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], «ведая церковь его, егда тот куда отлучался». Когда патриарх Иосиф скончался в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], новый [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], некогда приятель Аввакума, заменил прежних московских [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] украинскими [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] во главе с [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], знавшими греческий язык. Причиной послужила разность подходов к реформе: если Аввакум, Иван Неронов и другие выступали за исправление церковных книг по древнерусским православным рукописям, то Никон собирался сделать это, опираясь на греческие богослужебные книги. Первоначально патриарх хотел взять древние «харатейные» книги, но потом довольствовался итальянскими перепечатками. Аввакум же и другие противники реформы были уверены, что эти издания не авторитетны и имеют искажения. Протопоп подверг точку зрения Никона резкой критике в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] царю, написанной им совместно с костромским протопопом Даниилом.
Аввакум занял одно из первых мест в ряду приверженцев старины и был одной из первых жертв преследования, которому подверглись противники Никона. В сентябре [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] его бросили в подвал Андрониевского монастыря, где он просидел 3 дня и 3 ночи «не евши и не пивши», а затем стали увещевать принять «новые книги», однако безуспешно. Не таков был протопоп, чтобы отступиться от того, что считал он истиной. «Журят мне»,  писал он,  «что патриарху не покорился, а я от писания его браню, да лаю», «за волосы дерут, и под бока толкают, и за чепь торгают, и в глаза плюют». Не покорился и после этого протопоп, и Никон велел расстричь его. Но царь заступился, и Аввакум Петрович был сослан в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Шесть лет провёл Аввакум «в Даурской земле», доходил до [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], терпя не только все лишения тяжёлого похода, но и жестокие преследования со стороны Пашкова, которого он обличал в разных «неправдах».
Между тем Никон потерял всякое влияние при дворе, и в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Аввакум был возвращён в Москву. Обратный путь был тоже страшен и длился он три года. Всё время пути Аввакум «по всем городам и по селам, в церквах и на торгах кричал, проповедуя слово Божие, и уча и обличая безбожную лесть», то есть никонианские новшества. Первые месяцы его возвращения в Москву были временем большого личного торжества Аввакума. Ничто не мешало москвичам, между которыми было много явных и тайных сторонников раскола, восторженно чествовать страдальца, по их просьбам возвращённого. Сам царь показывал расположение к нему, велел его «поставить на монастырском подворье в Кремле».
Через [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] царь посоветовал ему если не присоединиться к реформированной церкви, то, по крайней мере, не критиковать её.
Алексей Михайлович жаловал Аввакума как человека много страдавшего, но вовсе не как ересиарха, и когда он из челобитной увидел, что протопоп восстаёт не только против Никона, но против всей вообще существующей церкви, он на него «кручиновать стал».
В [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Аввакум был сослан в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], где он пробыл полтора года, продолжая свою проповедь и поддерживая своих приверженцев, разбросанных по всей России, посланиями, в которых именовал себя «рабом и посланником [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]», «[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] российской церкви».
В Мезени протопоп пробыл полтора года. В [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] он был вновь привезён в Москву, где [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] после тщетных увещеваний на соборе, собравшемся для суда над Никоном, его расстригли и «опроклинали» в Успенском соборе за обедней, в ответ на что он тут же наложил [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] на архиереев («проклинал сопротив»). Свезли затем протопопа в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и там, «заперши в темную палатку, скованна, держали год без мала».
И после этого не отказывались от мысли переубедить Аввакума, [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] которого было встречено большим возмущением и в народе, и во многих боярских домах, и даже при дворе, где у ходатайствовавшей за Аввакума царицы было в его день расстрижения «великое нестроение» с царём.
В это время его соратников казнили. Аввакум же был наказан кнутом и сослан в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] на [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). При этом ему не вырезали языка, как Лазарю и Епифанию, с которыми он и Никифор, [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], были сосланы в Пустозёрск.
14 лет он просидел на хлебе и воде в земляной тюрьме в Пустозёрске, продолжая свою проповедь, рассылая грамоты и послания. Наконец, его резкое письмо к [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], в котором он критиковал [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и ругал [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], решило участь и его, и его товарищей: все они были [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в Пустозёрске.
Аввакум почитается в большинстве старообрядческих церквей и общин как [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и исповедник. В [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] старообрядческая церковь [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] причислила Аввакума к лику святых.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в селе [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Нижегородской области состоялось открытие памятника Аввакуму.
Вероучительные взгляды Аввакума Петровича достаточно традиционны, его любимая область богословия  нравственно-аскетическая. Полемическая направленность выражается в критике реформ Никона, которые он ставит в связь с «римской блуднёй», то есть с [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Бог, судя по произведениям Аввакума, незримо сопутствовал страстотерпцу на всех этапах его жизненного пути.




Глава IV Протопоп Аввакум как писатель и как культурно –
историческое явление

В середине XVII века в русской церковной жизни, в связи с реформами в сфере религиозной обрядности и исправлением богослужебных книг, произошло резкое столкновение между защитниками нового и старого обряда, приведшее вскоре к образованию внутри единой до того православной церкви двух враждебных лагерей. Лагерь реформаторов, поскольку реформа возглавлялась государственной властью и официальным крылом церкви, оставил за собой монополию именоваться православным, присвоив своим противникам название «раскольников», естественно, по праву силы, считая виновниками раскола тех, кто не подчинился официальной церковной практике. Не считая себя повинными в церковном разладе, старообрядцы, в свою очередь, подлинно православными считали себя, а своих гонителей приверженцев новизны прозвали «никонианами», по имени главного проводника реформы патриарха Никона.
Сущность реформы заключалась в согласовании русского церковного обряда и написаний богослужебных книг с обрядами и написаниями богослужебных книг, практиковавшимися в современной греческой церкви. Заимствовав то и другое от греческой церкви в пору принятия христианства, русская церковь сохраняла в неприкосновенности заимствованную традицию вплоть до реформы, если не считать разноречий в обрядовой практике и в богослужебных книгах, проистекших от ошибок переписчиков, с одной стороны, и обособленности местных церковных объединений в домосковской феодальной Руси с другой. Образование централизованного Московского государства и внутри его такой же централизованной церкви, а также заведение книгопечатания в середине XVI века поставили на очередь вопрос об упразднении этих разноречий, чем и объясняются начавшиеся еще с XVI века попытки исправления русских богослужебных книг частично на основе греческих источников и связанные с вопросами обрядности и церковного быта постановления Стоглавого собора 1551 года. Однако вплоть до середины XVII века эти попытки в основном не расходились сколько-нибудь заметно с установившейся традицией, постановления же Стоглавого собора закрепляли и санкционировали формы старинной обрядности, укоренившиеся на Руси в течение ряда веков.
С1453 г. греческая церковь, как находившаяся под государственной властью магометан и тем самым скомпрометировавшая свое благочестие, утратила в глазах русской церкви свой былой авторитет и перестала быть для нее руководящей инстанцией. Таким образом создался ряд расхождений, преимущественно в обрядовой практике, между двумя единоверными церквами.
Отсюда возникновение в 40-х годах XVII века кружка «ревнителей благочестия», поставившего своей задачей поднятие религиозного и нравственного уровня русской церкви в лице ее пастырей и паствы и придание благообразия и чинности беспорядочно-суетливой церковной службе. Этот кружок на первых порах объединил как будущих деятелей реформы, так и позднейших ее противников. К числу первых принадлежали сам царь Алексей Михайлович, его духовник благовещенский протопоп Стефан Вонифатьев, архимандрит Новоспасский, затем митрополит Новгородский, потом патриарх московский и всея Руси Никон и влиятельнейшие вельможи ближайшие сотрудники царя Федор Михайлович Ртищев и Борис Иванович Морозов. Ко вторым относились протопоп московского Казанского собора Иван Неронов, переведенный в Москву из Нижнего Новгорода, и несколько провинциальных священников: протопопы Юрьевский Аввакум, костромской Даниил, Муромский Логгин, поп Романо-Борисоглебский Лазарь и др.
Забота о восстановлении практики церковной проповеди, прервавшейся на целое столетие, объединяла также всех членов кружка. Но когда только что возведенный в патриархи Никон, поддержанный царем и Стефаном Вонифатьевым, решил пойти дальше, радикально реформируя традиционную русскую обрядность по образцу современной ему обрядности греческой, единение членов кружка быстро нарушилось. Как снег на голову, упала «память» Никона, сокращавшая число земных поклонов во время великопостной молитвы Ефрема Сирина и заменявшая утвержденное еще Стоглавым собором под страхом проклятия ослушников двуперстие троеперстием. Ивана Неронова и Аввакума глубоко потрясло и смутило это распоряжение.
К середине XVII века завершился процесс постепенной утраты церковью своей относительной самостоятельности и подчинения ее московскому дворянскому государству. Процесс этот начался еще в XV веке и особенно сильно обнаружил себя в ближайшие после «смуты» годы, когда политическое преобладание дворянства как класса стало определяющим моментом в тогдашней исторической обстановке. Главой церкви фактически стал московский государь, и такое положение вещей было непосредственным результатом уничтожения зависимости русской церкви от константинопольского патриарха. Очень показательно, что протопоп Аввакум, разуверившись в царе Алексее Михайловиче и став к нему в оппозицию, писал в одном из своих сочинений: «В коих правилах писано царю церковью владеть, и догматы изменять, и святая кадить? Только ему подобает смотрить и оберегать от волк, губящих ея, а не учить, как вера держать и как персты слагать. Се бо не царево дело, но православных архиереов и истинных пастырей, иже души своя полагают за стадо Христово». В принципе такую же точку зрения на взаимоотношение властей светской и духовной защищал, как известно, и патриарх Никон. Для того чтобы поднять авторитет церкви в государстве и вернуть ей былые привилегии, ей необходимо было опереться на силу идейно более мощную и влиятельную, чем домашняя русская церковная организация. Такой силой и была вселенская православная церковь. Опираясь на нее и действуя в единении с ней, русская церковь увеличивала свой моральный престиж и в состоянии была соперничать с государством, значительно сузившим ее компетенцию.
Протопоп Аввакум был самым ярким и самым влиятельным вождем старообрядческой оппозиции и наиболее талантливым и плодовитым писателем, выдвинутым расколом. Большое литературное дарование Аввакума и своеобразие его писательской манеры сделали его сочинения выдающимся явлением старой русской литературы, совершенно независимо от того идейного наполнения, которое им присуще и которое для нас представляет лишь исторический интерес. Человек огромного темперамента, фанатически упорный в защите старой веры, шедший в своей борьбе на тяжкие страдания, обрекший на страдания свою семью и закончивший свои дни на костре, Аввакум прожил жизнь, полную всяческих испытаний и порой нечеловеческих лишений. О них он рассказал преимущественно в своем «Житии» первом в русской литературе опыте автобиографии, из которой мы и извлекаем существеннейшие подробности его жизни.
От Аввакума, помимо его автобиографического «Жития», известного в трех редакциях, до нас дошло свыше пятидесяти сочинений разного характера и объема. Тут и беседы, большей частью по вопросам, связанным с современной церковной практикой, и толкования на библейские книги, и поучения, и полемика по догматическим вопросам, и сочинения богословские, и записки о лицах и событиях, связанных с жизнью Аввакума, и, наконец, челобитные, послания и письма. Все написанное Аввакумом непосредственно связано с его борьбой за старую веру и с проповедью нерушимости старой религиозной, нравственной и бытовой традиции. Твердое и убежденное стояние за старину и за старое благочестие, соединенное с огромным темпераментом борца, учителя и обличителя, предопределило весь характер литературной деятельности Аввакума. Руководящий принцип его религиозного поведения сформулирован лучше всего в следующих его словах: «Держу до смерти, якоже приях; не прелагаю предел вечных, до нас положено: лежи оно так во веки веком!.. Не передвигаем вещей церковных с места на место. Идеже святии положиша что, то тут и лежи. Иже кто что хотя малое переменит, да будет проклят».
Но меньше, чем кто-либо из его современников, единомышленников и противников, Аввакум, призывавший итти на смерть «за единый аз», был человеком только мертвой буквы, отвлеченным схоластом, отстаивавшим букву ради нее самой, хотя на первый взгляд может показаться и обычно кажется, что буква и обряд сами по себе, независимо от того, что за ними крылось, представляли для Аввакума самодовлеющую ценность. Религиозное мышление и поведение Аввакума были в высшей степени прагматичны. Редко в истории можно встретить религиозного проповедника, для которого религиозное дело было бы настолько конкретно связано с житейским бытом, как это было у Аввакума. Яркое своеобразие человеческой и писательской индивидуальности Аввакума как раз в том и заключается, что у него традиционные формы мышления сочетались с непосредственным выражением практического чувства и живого инстинкта жизни, присущего той среде, выразителем которой был опальный протопоп.
Новаторство Аввакума сказывается прежде всего в том, что он традиционное «житие» с его стилистическими и тематическими шаблонами реформирует в полемически заостренную автобиографию, в повествование не о каком-либо постороннем угоднике, а о самом себе. Старая русская литература до Аввакума ничего похожего на это не знала. Старый книжник воспитывался в пренебрежении к своей личности; он счел бы кощунственной гордыней писать свое собственное «житие» и собственную личность делать центром внимания и назидания. Если до Аввакума мы порой встречаемся с рассказом писателя о самом себе, как это мы видим, например, в «Поучении Владимира Мономаха», в «Молении Даниила Заточника», в старинных путешествиях, то во всех этих случаях автобиографический момент составляет с одной стороны лишь аксессуар, а не самодовлеющую задачу, с другой в них оценка собственной личности и ее значения значительно скромнее и непритязательнее, чем у Аввакума. Смелость, взятая на себя Аввакумом, находит себе объяснение в крайне повышенном его самомнении и в чувстве огромного своего духовного превосходства над обыкновенными людьми. Оправданием этой смелости для него служит не более не менее, как пример апостолов, рассказавших о совершенных ими подвигах и чудесах в своих «Деяниях». «Иное было, кажется, пишет он, про житие то мне и не надобно говорить, да прочтох Деяния апостольская и послания Павлова, апостоли о себе возвещали же, егда что бог соделает в них: не нам, богу нашему слава». Свой авторитет он ставит рядом с авторитетом вселенских соборов: «Семью вселенскими соборами и мною, грешным, да будет проклят». Подражая словам Христа, сказанным на тайной вечери, Аввакум, уговаривая собравшихся в горнице бить его за обиду, нанесенную жене, восклицает: «Аще кто бить меня не станет, да не имать со мною части во царствии небесном», тем самым предрешая, что ему, как святому, несомненно уготовано царство небесное. Уже в самом начале своего служения, еще будучи скромным и безвестным священником в Лопатицах, Аввакум, ожидая насильственной смерти, обращается к богу с молитвой, чтобы бог, в случае, если его удавят или зарежут, причел его к лику святых вместе с митрополитом Филиппом или пророком Захарией, а если его станут топить, спас бы его, как спас святого Стефана Пермского. Он, претерпевший сибирскую ссылку, сравнивает себя с Иоанном Златоустым, также подвергшимся ссылке. В пятой челобитной Алексею Михайловичу Аввакум рассказывает прилучившееся ему видение в то время, как в великий пост он лежал на одре, не принимая пищи десять дней, попрекая себя за то, что в такие великие дни он обходится без «правила» и лишь читает молитвы по четкам.
В своих сочинениях, особенно в «Житии», Аввакум неоднократно указывает на то, как божья сила чудесно спасала и поддерживала его в его напастях: пищаль, направленная на него, не стреляет, в воде он и его семья не тонут; ангел его чудесно насыщает в заключении вкусными щами, по его молитве лед расступается, образуется прорубь, и он утоляет свою жажду; помощью божьей Аввакум получает громадный улов рыбы в таком месте, где ни у кого рыба не ловится; по божию повелению подавившегося рыбной крошкой Аввакума дочь его, разбежавшись, ударяет в спину, крошка выталкивается, и «божий пророк» спасен от смерти. Сам Аввакум наделен сверхъестественной способностью исцелять больных и людей и животных и одержимых бесами.
Аввакум, взявший на себя миссию пророка и посланника божия, не был иноком. Он был семьянин, чадолюбивый отец, живший в мирском быту и не склонный к проповеди монашеского аскетизма, хотя традиционно и отдававший предпочтение иноческой жизни перед мирской. Религиозное сознание его утверждало не принципиальное отрицание жизни в миру и жизни вообще, а проникновение жизни во всех ее бытовых подробностях религией. Эта мирская стихия Аввакума предопределила в значительной степени его свободу в обращении с традиционными формами литературного творчества.
Не только по своему содержанию, но и по форме «Житие» и другие произведения Аввакума представляют собой необычное, своеобразно индивидуальное явление. Первое, что обращает на себя внимание в сочинениях Аввакума, это его живая русская речь, или перебивающая речь книжную, церковно-славянскую, или, в большинстве случаев, совершенно ее вытесняющая. Сам Аввакум свой язык характеризует как «просторечие» и «вякание», т. е. как свободную, непринужденную беседу.
Аввакум не проводит ясной границы между языками русским и церковно-славянским, как это видно из ближайшего контекста, все же очевидно, что он обыденную, бесхитростную, домашнюю речь предпочитает речи книжной, торжественно высокопарной. Аввакум настолько смел в пользовании живой речью, что не ограничивается теми ее элементами, которые нашли уже себе доступ в язык документов, юридических и бытовых памятников, а вводит в нее диалектические особенности своего родного григоровского говора, в том числе такую его особенность, как постпозитивный член (указательное местоимение после существительного). Проникновение живой речи наблюдается и в других памятниках литературы XVII века, частью XVI (например, у Ивана Грозного), но нигде в такой степени, как у Аввакума. Он не оставил после себя в этом отношении и ближайших литературных последователей, если не считать трактата против самосожжения инока Ефросина «Отразительное писание о новоизобретенном пути самоубийственных смертей», написанного в 1691 году и элементами своего просторечия явно обязанного смелому почину Аввакума. Начав изложение своего «Жития» церковно-славянской речью, Аввакум вскоре меняет ее на живую русскую, лишь изредка вкрапливая в нее церковно-славянизмы, которые беспримесно употребляются им только в цитатах из священного писания, обильно уснащающих как «Житие», так и другие его произведения.
Просторечие в сочинениях Аввакума находит себе внутреннее объяснение и в том, что все эти сочинения, независимо от своей внешней формы, по своей тенденции являются прежде всего произведениями поучительными и полемическими и притом обращенными к широкой аудитории единомышленников. Даже «Житие», наряду с обычными для этого жанра элементами поучения, насквозь проникнуто полемикой. Автобиография и личная исповедь являются здесь средством воспитательного воздействия на читателя и защиты правой веры от посягательств на нее ее врагов и хулителей. Полемические пассажи в «Житии» не ограничиваются отдельными беглыми фразами; оно начинается с длинного полемического вступления и затем включает в себя две небольшие полемические статьи о причастии и сложении перстов. Страстная полемическая напряженность всего тона Аввакума была причиной того, что он не стеснялся, с одной стороны, приписывать своим противникам те отрицательные, несовместимые с их положением в церкви качества, которых в ряде случаев у них и не было, с другой стороны употреблять по их адресу самые изощренные ругательства.
Для оживления речи Аввакум вводит в нее поговорки, присловья и пословицы, частью рифмованные: «Аще бы не были борцы, не бы дана быша венцы», «Коли же кто изволил богу служить, о себе ему не подобает тужить», «Из моря напился, а крошкою подавился», «Вы постигосте верси горам, а мы получихом верси бедам», «Лучше пустые бродни, чем по улицам бродить», «А ты, душе, много ли имеешь при них? Разве мешок да горшок, а третье лапти на ногах», «У бабы волосы долги, а ум короток», «Отольются медведю коровьи слезы».
Все указанные особенности, характеризующие сочинения Аввакума, сообщают им тот характер реалистического письма, который находится в полном соответствии с его индивидуальной природой. Реалистическим тенденциям Аввакума не противоречит и его эстетика, как она обнаруживается в любопытнейшей его беседе об иконном писании.
Характерная, прежде всего бросающаяся в глаза особенность Аввакума как человека это соединение в его натуре жесткости, неумолимой суровости к врагам его дела и мстительности в порыве гнева с благожелательностью, переходящей порой в сентиментальную нежность к тем, кого он считал близкими себе по духу и по вере или с кем его связывали общие страдания и невзгоды. С какой злобой Аввакум отзывался о своих идейных противниках, мы видели выше. Нельзя однако сказать, чтобы Аввакум по природе был вообще злопамятен. Так, он не хранит зла и к самым упорным своим преследователям и мучителям, если они перестают упорствовать в защите никонианских новшеств. В порыве всепрощения он даже утверждает, что все к нему добры, «один дьявол лих».
Аввакум не упускает случая, чтобы не помянуть благодарным словом тех, кто так или иначе облегчал ему его тяжелый жизненный путь. Когда один из наиболее близких ему друзей, его сообщник по кружку «ревнителей благочестия» Иван Неронов, не выдержав гонений, покаялся перед никонианами в своем упорстве, с которым он защищал старую веру, и стал креститься тремя перстами, Аввакум, связанный с ним давней приязнью и обязанный ему заступничеством в первые годы заключения, не мог оставаться равнодушным, когда кто-нибудь порицал его старого друга. «Про все пиши, обращается он к одному из своих корреспондентов, а про старцово житье мне не пиши, не досажай мне им: не могут мои уши слышати о нем хульных глагол ни от ангела».
То обстоятельство, что история выдвинула Аввакума как самого влиятельного и самого крупного борца за старый религиозный уклад, обусловливалось самими свойствами его личности. Старая Русь с ее отсталыми формами культуры и общественной жизни нашла себе в нем наиболее яркое воплощение своего религиозного быта. Как культурно-исторический тип, Аввакум был очень характерной фигурой, сумевшей отразить в своей деятельности длительную историческую эпоху, ходом вещей обреченную на поражение, хотя и отстаивавшую еще долго и после него свой культурно-бытовой уклад.
Самому Аввакуму остались чужды социальные проблемы современной ему действительности. Они были вне поля его зрения и вне его интересов, всецело поглощенных церковно-религиозной борьбой. Нигде у него мы не найдем чего-нибудь напоминающего, хотя бы отдаленно, тех радикальных в общественном отношении заявлений, которые сделаны были еще в XVI веке его соотечественниками Матвеем Башкиным или Феодосием Косым.
Яркая литературная фигура и смелый новатор в области стиля, очень незаурядная по силе своего темперамента индивидуальность, Аввакум в самом существе своем был в такой же мере ярким выражением отжившей традиции, длительно и напряженно боровшейся с непреложным развитием исторического процесса, которого не могли повернуть вспять ни запоздалая проповедь пламенного протопопа, ни борьба за его дело его соучастников и единомышленников.

















Глава V «Житие протопопа Аввакума» как жанр древнерусской
литературы

«Житие» в основном интересовало исследователей как историко-биографический документ, как источник характеристики деятельности и мировоззрения Аввакума, как материал для характеристики раскола в русской церкви. В том же случае, когда исследователи изучали Житие как литературный памятник (В. В. Виноградов, Н. К. Гудзий, В. Л. Комарович, Д. С. Лихачев и др.), то они ограничивали свой анализ рассмотрением особенностей манеры повествования, языка и стиля. Сам Аввакум интересовал исследователей как живая, реально существовавшая личность, как «культурно-исторический тип» (Н. К. Гудзий) или как писатель. Не отрицая закономерность такого подхода к изучению Жития, мы считаем в то же время, что все это оказывается недостаточным для определения историко-литературного значения Жития. Нам представляется, что при изучении Жития в истории литературы Аввакум должен быть рассмотрен прежде всего как образ, как тип. Равно и другие персонажи Жития в историко-литературном плане должны нас интересовать не столько как реально существовавшие личности, сколько как характеры, составляющие вместе с Аввакумом-героем систему образов Жития не как автобиографии, а как произведения определенного литературного жанра. Такой подход к Житию позволит установить объективный смысл, объективную идею его как художественного произведения, поможет понять, почему, несмотря на чуждые нам идейные побуждения автора, этот памятник вышел далеко за пределы той среды, для которой он предназначался, и почему он продолжает интересовать и волновать читателей нашего времени.
Таким образом, проблема жанра является отнюдь не праздным или формальным вопросом. Правильное определение жанра Жития поможет точнее определить место памятника в истории литературы, поставить его в ряд близких ему общественно-литературных фактов.
Художественное значение «Жития протопопа Аввакума» заключается прежде всего в том, что оно правдиво, с огромной впечатляющей силой отразило некоторые стороны общественной жизни и быта Руси середины XVII в., некоторые реальные противоречия своей эпохи - недовольство разных социальных слоев укреплением дворянско-феодального государства и церкви, протест против новых порядков, охвативший широкие массы и неизбежно, в силу конкретно-исторических условий времени, вылившийся в религиозную форму. Протопоп Аввакум в силу обстоятельств своей жизни находился в самой гуще этих событий, сталкивался с самыми различными группами современного ему общества - с окружением царя, с правящей церковной партией, с боярством, с сельским и городским духовенством, с мирянами-горожанами, со стрельцами, с казаками.
Таким образом, не литературная традиция, а прежде всего своеобразие самого жизненного материала, реальное содержание жизни самого Аввакума как одного из предводителей социально-религиозной оппозиции, реальные формы борьбы его самого, его единомышленников подсказывали Аввакуму-писателю и адекватную форму отражения этого материала - сложное, развернутое повествование с широким социальным фоном, с большим количеством действующих лиц, с главным героем в центре; повествование, в котором органически сливались картины быта и религиозные рассуждения, героическое и обыденное, трагическое и комическое. Теперь уже известно, что Аввакум, отражая значительные по историческому смыслу и размаху события, сознательно отбирал из пестрого жизненного материала самое важное, самое характерное, самое яркое, довольно четко сформулировав принцип отбора: «Стану сказывать верхи своим бедам» ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). Благодаря этой сознательной установке на отбор «верхов» Аввакуму удалось в своем сравнительно небольшом произведении собрать небывалое до того в памятниках древней русской литературы количество персонажей, отразить расширившиеся до Даурии пространства Руси, сжать большую, едва ли не полувековую историческую перспективу, сгустить до предела все мысли и страсти, волновавшие его самого и его соратников по борьбе.
Жанровые особенности «Жития» вытекают также из особенностей идейного замысла и объективного идейного содержания этого замечательного произведения. Задуманное как произведение полемическое и поучительное («да не забвению будет предано дело божие» и да «пускай ведома в людех правда и кривда»), как произведение, долженствующее доказать истинность старой веры. «Житие» в действительности, в процессе авторской работы над его редакциями, приобретало совсем иной характер, идейный смысл его перерастал задачи, первоначально поставленные Аввакумом перед самим собою как перед писателем. Увлекшись повествованием, Аввакум сознательно допускал отступления бытового и интимного содержания, понимая, что они не имеют никакого отношения к задуманной цели: «Простите меня... А однако уже розвякамя - еще вам повесть скажу». И этими предупредительными извинениями или оправданиями, следующими за отступлениями («к слову молылось»), пестрит все произведение. Многочисленные картины жизни и быта наполняли «Житие» таким богатым по содержанию и обильным по количеству материалом, что первоначально намеченные рамки поучительной и полемической притчи разрывались и сметались, и в результате мы имеем дело с произведением, совершенно отличным от задуманного как по содержанию, так и - объективно - по идее. Перед нами правдиво написанное большое полотно, на котором реальная картина жизни приобретает самостоятельное значение.
Идейное содержание Жития, отчасти вследствие этого изобилия добротного жизненного материала, отчасти и в силу противоречивости самого мировоззрения писателя, оказалось весьма противоречивым. В нем причудливо переплелись и идеи религиозного фанатизма, мученичества, непротивления злу - с одной стороны, и ненависть к различным церковным и светским начальникам, страстная жажда правды и справедливости на земле, боль за неурядицы на Руси и за страдания народа, идея борьбы и самопожертвования в этой борьбе - с другой стороны. Эта противоречивость идейного содержания памятника может быть правильно объяснена только с позиций материалистической эстетики. Эти противоречия есть не что иное, как отражение реально существовавших в середине XVII в. противоречий в социальной практике и в мировоззрении оппозиционно настроенных к феодализму слоев русского общества, и прежде всего противоречий, свойственных народным массам, на которые и опирался раскол [[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]]. Особенная форма выражения этих объективно существовавших противоречий - религиозная оболочка социального протеста - также неизбежно отразилась на самом Житии, определила его специфическую жанровую природу - религиозную окрашенность бытового повествования.
Этими же обстоятельствами вызвана и своеобразная форма типизации характеров в Житии, в первую очередь типизации главного персонажа. В нем причудливо сочетаются черты фанатика и ригориста, проповедника и мученика с характерными признаками правдолюбца, «бойца» (А. М. Горький), «бунтаря» (А. Н. Толстой), чадолюбивого отца, заботливого супруга, снисходительного к чужим ошибкам и слабостям пастыря, влюбленного в жизнь человека. Это сложный, весь сотканный из противоречий образ. Мы видим героя Жития в самые различные моменты его жизни - в толпе и в кругу семьи, с друзьями и врагами, в царском дворце в Москве и у байкальских рыбаков, заключенного в тюрьме и лежащего нагим на печи, проповедующего в церкви и тянущего сани по льду Иргень-озера, бранящегося и избиваемого, вступающего в рукопашную с медведями и умиленно созерцающего природу, «травы красны и цветны и благовонны гораздо». Он то непреклонен и требователен, то отзывчив и уступчив; то суров и жесток, то нежен и растроган; то раздражителен и бранчлив, то шутит и смеется; чувство юмора не изменяет ему в самые тяжелые минуты жизни, но ему знакомо и сознание трагизма своего положения: он без ложной скромности осознает героизм своего подвига, а собственные ошибки и слабости вызывают в нем жгучее чувство неудовлетворенности собой...
В образе Аввакума, как видим, достигнута та степень индивидуализации и многосторонности, какой не знала не только житийная литература с ее идеальным героем и шаблонами, но, пожалуй, и все другие предшествующие Житию литературные памятники. Индивидуализация образа трудно давалась средневековой литературе. Она стала возможной лишь в условиях русской жизни XVII в., в связи с обострившимся интересом к человеческой личности. На последнее обстоятельство в свое время обратил внимание Д. С. Лихачев: «XVII век в русской истории - век постепенного освобождения человеческой личности, разрушавшего старые средневековые представления о человеке только как о члене корпорации - церковной, государственной или сословной. Сознание ценности человеческой индивидуальности, развитие интереса к внутренней жизни человека - таковы те первые проблески освобожденного сознания, которые явились знамением нового времени. Интерес к человеческой индивидуальности особенно характерен для второй половины XVII века» . Этот процесс в общественном сознании, вызванный в конечном счете переменами в экономической жизни Руси, отразился и в литературе, помог писателям преодолеть схематизм и односторонность типизации характеров. В этом смысле Житие Аввакума не явилось исключением, но эта черта обозначилась в нем, может быть, резче, чем в других современных ему памятниках, в силу особого свойства обобщаемого материала - это был автобиографический материал. И здесь навстречу общей тенденции в развитии литературы шел личный талант художника, в совершенстве овладевшего своим материалом. Однако индивидуализация характера не только не лишила его типического содержания, но лишь ярче осветила как раз наиболее типичные его черты. Типичность образа Аввакума состоит как раз в той противоречивости всего поведения, всех его побуждений, чувств и настроений, которые были так характерны для той социальной среды, которую представлял Аввакум, - среды, мятущейся в поисках правды и ежечасно заблуждающейся, стремящейся примирить верность религии и свое недовольство церковью, предписания христианского учения и зовы живой жизни, обряд и быт.
Все эти противоречия образа, стоящего в центре повествования, как и связанные с ними противоречия идейного содержания, неизбежно отразились на всех особенностях стиля Жития. Стремление автора дать широкую панораму жизни, рассказать о своей борьбе от начала до конца, передать читателю свои страстные искания, мечтания, раздумья, свести счеты с врагами - все это обусловило особенности композиции - внешне нестройной, свободной, как будто разорванной, с перемежающимися картинами и лирическими отступлениями, допускающей постоянное перевоплощение рассказчика в героя, героя в рассказчика. И именно эта подвижная композиция давала возможность вместить и организовать столь разнородный материал в одно целое. Те же самые противоречия лежат в конечном счете в основе смешения и слияния двух языковых и стилистических традиций - книжной и просторечной, образования особого метафорического строя, в котором объединялась евангельская и народно-бытовая образность, условная аллегоричность понятий и их реальная жизненность (плавание, буря, волокита, зима и т. п.). Те же самые противоречия определили и драматический тон всего повествования, превосходно раскрывающий внешние и внутренние конфликты, сопровождавшие всю жизнь героя. Наконец, совпадение в одном лице рассказчика и героя произведения, на наш взгляд, позволило внести художественную гармонию в произведение, придать единство всем разнообразным и разнородным его элементам, окрасить все повествование в лирико-драматический тон, короче говоря - реализовать жанровую специфику произведения, заложенную в самом материале. Это тождество рассказчика и героя, а также особенности стиля и языка Жития роднят его с народными сказами, что в свое время отметил В. В. Виноградов, а также Р. Ягодич, который назвал Житие «народным рассказом».
Все отмеченные признаки Жития Аввакума дают, как нам кажется, основание говорить о его сложной, синтетической жанровой природе. Не случайно разные исследователи рассматривали Житие в связи с самыми различными жанрами древней русской литературы, не решаясь в то же время безоговорочно связать его с каким-либо одним известным жанром. В Житии в единое целое слились эпическое, лирическое и драматическое начала, элементы многих жанров древней русской письменности - и учительной литературы, и проповеди, и житий, и поучений, и бытовой повести, а также устного народного сказа. Вряд ли можно поэтому определить жанр Жития каким-либо известным нам термином. Но в то же время из всего нами сказанного можно сделать вывод о проявлении в Житии определенной тенденции в истории русской литературы, о приближении Жития к определенному жанру, окончательно оформившемуся уже несколько позднее. Мы имеем в виду ту тенденцию становления синтетического жанра романа, которая одновременно и по-разному проявилась в повествовательной литературе второй половины XVII в. и особенно ярко в «Повести о Савве Грудцыне». В связи с этим уместно припомнить определения, которые давал роману В. Г. Белинский, а вслед за ним и крупнейшие представители русского и советского литературоведения. Наш первый историк литературы указал на одну очень характерную особенность романа, отличающую его от всех других видов эпической поэзии, на то, что именно в романе впервые эпическое повествование приобретает лирическую, «субъективную» форму и характеризуется острым драматизмом Белинский писал о романе, что «это самый широкий, всеобъемлющий род поэзии... В нем соединяются все другие роды поэзии - и лирика как излияние чувства автора по поводу описываемого им события, и драматизм как более яркий и рельефный способ заставить высказываться данные характеры» В Житии мы как раз и наблюдаем эту тенденцию, причем, на наш взгляд, даже в более сильном выражении, нежели в «Повести о Горе-Злочастии» или «Повести о Савве Грудцыне».
Но, пожалуй, еще более важным проявлением тяготения Жития к жанру романа является охарактеризованное выше впервые осуществленное Аввакумом изображение человека как средоточия общественных противоречий, его попытка собрать в фокусе частной жизни и личной психологии события большого общественного значения, судьбы и психологию целого социального слоя. «Роман..., - пишет А. И. Белецкий, - преломляет сквозь призму индивидуальной психологии даже события общенародного значения, растворяя общее в частном». Сходную характеристику романа мы можем встретить еще в высказываниях А. Н. Веселовского. Именно это принципиально и отличает роман от средневековых эпических форм, в том числе от апокрифической и житийной литературы. Но именно эта тенденция так ярко проявилась в Житии Аввакума.
Наконец, весьма существенным признаком Жития как произведения, отступающего от средневековой эпической традиции, является повышенный интерес Аввакума в этом произведении к «обыкновенному, повседневному, домашнему», о чем писал В. Г. Белинский как о характерной особенности романа. Однако в Житии это внимание к повседневному и «домашнему» сочетается с героикой подвига, с пафосом борьбы. Смелость сочетания героического и обыденного, трагического и комического выделяет Житие даже в ряду других современных ему произведений, выражавших ту же тенденцию в более слабой степени. В то время как средневековая письменность и даже более поздняя литература в разных жанрах давала образцы или только «низкого» или только «высокого», лишь в романе, как писал В. Г. Белинский, появилось сочетание самой возвышенной поэзии и самой обыденной житейской прозы.
Житие протопопа Аввакума может рассматриваться как выражение того закономерного процесса, который - в одних странах раньше, в других позже - протекал во всех европейских литературах. И те же самые причины, которые в конечном счете определили появление романа в Западной Европе эпохи Возрождения, а именно развитие буржуазных отношений и обусловленное этим выделение личности и повышенный интерес к ней, вызвали к жизни сходную тенденцию и на Руси. И неслучайно эта тенденция проявилась не ранее XVII в., который, по выражению В. И. Ленина, характеризовался «созданием связей буржуазных». Но в отличие от западноевропейской литературы, где первыми формами романа явились рыцарский и плутовской роман, в условиях русской действительности XVII в., наряду со слабо выраженной тенденцией и этого типа (преимущественно в переводной литературе), более характерным оказалось появление начальных форм социально-бытового романа, причем им («Повесть о Савве Грудцыне», Житие протопопа Аввакума) была еще присуща религиозно-дидактическая направленность.
Обращение к опыту западноевропейской литературы помогает лучше понять некоторые особенности Жития как произведения, начинающего историю нового жанра в русской литературе. Характерной жанровой особенностью всех ранних форм западноевропейского романа, независимо от их видов и идейной направленности, была линейная композиция, при которой эпизоды-новеллы следовали один за другим, как бы нанизываясь на один общий стержень, наращиваясь в некий бесконечный ряд, объединенный лишь личностью центрального героя. Именно такой же принцип лежит в основе композиции Жития Аввакума, представляющей разорванную цепь эпизодов-«повестей», скрепленную личностью рассказчика-героя. Разумеется, о знакомстве Аввакума с произведениями западноевропейской эпической литературы не может быть и речи; тем убедительнее проявление общих объективных законов композиции нарождающегося жанра романа в произведениях, столь далеких по своему характеру, по условиям, времени и месту своего возникновения. Даже сам автобиографизм Жития по-иному будет воспринят нами, если мы вспомним, что этому «естественному» автобиографизму первого предвестника русского романа соответствует излюбленная некоторыми ранними западноевропейскими романистами форма «псевдоавтобиографии», когда для усиления достоверности повествования герой является и рассказчиком своих приключений (достаточно вспомнить «Робинзона Крузо» Дефо пли «Путешествие Гулливера» Свифта). Нелишне заметить, что позднее подлинно автобиографический роман получит довольно заметное распространение как в русской, так и в западноевропейской литературе.
Итак, не стремясь к педантической точности и категоричности в определении жанра Жития Аввакума, мы можем с уверенностью говорить о том, что Житие многими своими элементами представляет собой яркое выражение эволюции русской средневековой религиозно-дидактической эпической литературы в жанр нравоучительного бытового романа. Характерными признаками Жития как произведения нового, нарождающегося жанра нам представляются следующие его особенности: развернутость повествования, многофигурность, полнота жизнеописания главного героя, индивидуализация образа, стремление к изображению разносторонности характера, внимание к острым, драматическим моментам частной жизни, обусловленным социальными обстоятельствами, многоэпизодность и в то же время однолинейная, цепочная композиция с довольно свободным соединением различных эпизодов.
Многими своими особенностями Житие не столько связано с традиционными жанрами древней русской письменности, сколько предвещает появление более развитых форм новой русской литературы, что, как нам кажется, выдвигает перед исследователем задачу не ретроспективного изучения Жития, а осмысления его места в перспективе последующего развития русского литературного процесса. Не случайно именно Житие Аввакума привлекло такое пристальное внимание выдающихся русских и советских романистов - Льва Толстого, Тургенева, Лескова, Мельникова-Печерского, Мамина-Сибиряка, М. Горького, А. Н. Толстого, Леонида Леонова.
 


















Глава VI Заключение

Русская наука середины XIX- первой трети XX столетия проявила большой интерес к Аввакуму. Можно сказать, она открыла его для широкой читательской аудитории. Изучение его деятельности в этот период ведется главным образом в рамках исторической науки, среди которой филология еще не выделилась в самостоятельную дисциплину.
При изучении исторической роли исторического лица Аввакума уже на раннем этапе научного интереса к нему обнаружилась тенденция к смещению интереса в плоскость литературно-художественной деятельности протопопа. Созрела потребность изучения писательского мастерства Аввакума. Это стало возможным благодаря тому, что в изучаемое время велась интенсивная работа по сбору рукописного материала по XVII столетию, среди которого были обнаружены ранее неизвестные сочинения протопопа или новые редакции уже известных произведений.
Историческая наука середины XIX - первой трети XX вв. подготовила будущим исследователям Аввакума (древнерусской литературы) исходную текстовую базу. Большое количество собранных текстов было подвергнуто текстологическому и историческому анализу, выявлены основные редакции и варианты главного произведения Аввакума - Жития. Результатом текстологической и издательской работы в этом направлении явилось издание полного собрания сочинений Аввакума в "Памятниках истории старообрядчества XVII века" (1927г.).
Главное внимание было уделено Житию. В 1861 г. состоялась его первая публикация. В промежутке 1861-1927гг. было проработано достаточно большое количество новых списков Жития с последующим опубликованием разных редакций сочинения. Был обнаружен первый автограф Жития (В.Г.Дружининым) в составе Пустозерского сборника. Были подготовлены две биографии протопопа Аввакума (авторы - В. А. Мякотин и А.К.Бороздин), которые до сих пор остаются единственными в этом роде.
Таким образом, роль раннего этапа научного изучения творчества Аввакума трудно переоценить. Здесь были заложены основы дальнейшего научно-исследовательского интереса к Аввакуму-писателю и литературе его периода.
Заслуга в открытии феномена раскольничьей литературы принадлежала русской исторической науке. В свою очередь широкий интерес к этой литературе был во многом обусловлен тем, что так называемые сочинения раскольников перестали носить статус запретной литературы и могли теперь (с 60-х гг. XIX столетия) свободно обращаться в печати.
Далее следует сказать, что я впервые занимался исследовательской работой. Весь процесс работы труден, порой непонятен. Достоинство моей темы в том, что большое литературоведение – много критической литературы. Этот момент является и сложностью: нужно выбирать только по теме, а кажется, что все главное. В целом проделана большая работа, доказывающая, что поставленной цели: понять значимость «Жития протопопа Аввакума» для читателя – мы достигли. В процессе исследования показали, интерес читателей как к «Житию», так и к Аввакуму был следствием интереса к социальным проблемам общества, из которых одной из наиболее острых была проблема раскола. Поэтому Аввакум - символ многовекового противостояния одной части российского общества другой - оказался одним из наиболее "живых" исторических типов, продолжающих оказывать влияние на современное течение российской жизни, на писателей, на серьезных читателей. Далее внимание читателя невольно направляется на познание личностных качеств расколоучителя, обладавшего наряду с талантом проповедника и общественного лидера литературным даром. Восхищает обстоятельство: Аввакум имел свое мнение, его придерживался, его отстаивал всю жизнь. В целом личность Аввакума вызывает уважение и остается в памяти.
Протопоп Аввакум был самым ярким и самым влиятельным вождем старообрядческой оппозиции и наиболее талантливым и плодовитым писателем, выдвинутым расколом. Большое литературное дарование Аввакума и своеобразие его писательской манеры сделали его сочинения выдающимся явлением старой русской литературы, совершенно независимо от идейного наполнения, способными помочь читателю задуматься о своей жизни, о своем месте в потоке жизни, занимать в жизни достойное место.


















Список литературы

Гудзий [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] // [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] / Гл. ред. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].  М.: Сов. энцикл., 19621978. Т. 1: Аарне  Гаврилов.  1962.  Стб. 5254.
Гудзий Н.К. История древней русской литературы. 7-е изд. М., 1966. С. 478-495.
Гусев В.Е. Протопоп Аввакум Петров выдающийся русский писатель XVII века. // Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочинения / Под общ. ред. Н. К. Гудзия. М., 1960. С. 5-51.
Гусев В. Е. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] (М., Л.: Изд-во АН СССР, 1958)
Гусев В. Е.  Великий писатель Древней Руси // Послесловие к книге [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], им самим написанное, и другие его сочинения / Подгот. текста, коммент. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], В. Е. Гусева, Н. С. Демковой, А. С. Елеонской, А. И. Мазунина.  Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1979.  («[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]»).  С. 236263.
Демкова Н. С. Житие протопопа Аввакума. Издательство ЛГУ им. А. А. Жданова, Ленинград, 1974.
Дружинин В.Г. Пустозерский сборник. СПб., 1914.
Жуков Д. «Портреты» (повесть «Аввакум» и др.).  М.: Сов. Россия, 1984.  432 с.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Протопоп Аввакум: Жизнь за веру.  М.: Мол. Гвардия, 2011.  396[4] с: ил. (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1317).
Лихачев Д.С. Человек в литературе Древней Руси. М.-Л., 1958. 2-е изд. М., 1970.
Малышев. В. И.  Неизвестные и малоизвестные материалы о протопопе Аввакуме. ТОДРЛ, т. IX. М. Л., 1953.
Малышев В. И. История первого издания Жития протопопа Аввакума // Рус. лит. 1962. № 2. С. 147.
Паскаль П. Протопоп Аввакум и начало Раскола. Пер. с фр.  М.: Знак, 2011. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Паскаль П. «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное». Пер. с фр. – М.: Знак, 2006.
Робинсон А.Н. Творчество Аввакума в историко-функциональном освещении // Русская литература в историко-функциональном освещении. М., 1979.
Шацкий Е. О.  [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] // Проблемы истории, филологии, культуры.  2011.  № 2.  С. 258267.
Венгеров С. А. Аввакум Петрович // [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].  СПб.: Семеновская Типо-Литография (И. Ефрона), 1889.  Т. I. Вып. 121. А.  С. 2438.
Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочинения. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2012. 384 с. (Азбука-классика). [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]








Приложения

Приложение 1


[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]

Протопоп Аввакум в Пустозерске




Приложение 2



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]




Приложение 3

[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть картинку ]

Протопоп Аввакум Петрович Кондратьев


















HYPER13 PAGE \* MERGEFORMAT HYPER1448HYPER15




HYPER15Основной шрифт абзаца

Приложенные файлы

  • doc file3
    Размер файла: 432 kB Загрузок: 4