Все владельцы Павловки


Все владельцы Павловки
А. Истамулова, Т.В. Карпова
ГБОУ СПО «Борисоглебское музыкальное училище», 2014.
«Павловка» расположена на правом берегу реки Ворона, у северной границы района и Воронежской области, ранее относилась к Тамбовской губернии, Борисоглебскому уезду, Павловдарской волости.
В 1797 году император Павел I пожаловал несколько тысяч десятин земли и душ крестьян графу Александру Андреевичу Безбородко (1747-1799), крупному государственному деятелю второй половины ХVIII века, светлейшему князю (с 1797), действительному тайному советнику, дипломату, государственному канцлеру (с 1797), обергофмейстеру. В 1799 году все состояние холостого и бездетного князя перешло к его брату – графу Илье Андреевичу (1756-1815), а затем к его внуку, сыну Любови Ильиничны (1783-1809) и графа Григория Григорьевича (1783-1833) Кушелевым – графу Александру Григорьевичу Кушелеву (1800-1855), который в 1816 году получил позволение именоваться графом Кушелевым-Безбородко [3].
Павел I, едва вступив на престол, пожаловал "в воздаяние усердия к НАМ и ревности к службе НАШЕЙ" гатчинскому полковнику Григорию Григорьевичу Кушелеву (1754–1833) "в вечное и потомственное владение" 2000 душ из дворцовых селений Тамбовской губернии борисоглебской округи (Малые Алабухи, Малая Грибановка) "со всеми принадлежащими по дачам землями, лесами, рыбными ловлями и пр. "
Очередным указом (1797 года) к земельным пожалованиям были "присовокуплены" 11 720 десятин Теллерманского леса. Спустя два года, Г. Г. Кушелеву, ставшему к тому времени адмиралом и получившему графский титул, "по недостатку земли у шестисот четырнадцати душ крестьян деревень его Тамбовской губернии в Борисоглебском уезде" было пожаловано 10 тысяч "казенных степей, прикосновенных к его дачам". На этих землях и были устроены новые деревни, в том числе Павловское и Павлодар, названные в честь императора-благодетеля.
После вступления на престол Александра I граф вынужден был оставить службу и удалился в Краснопольцы, которые стали местом его постоянного пребывания. Оказавшись "на покое", адмирал энергично занялся устройством своих имений.
"Глубокий эконом" побывал в тамбовских деревнях – в Павловском был разбит парк, выкопаны пруды, заведен конский завод, на который в 1820 году приезжал для отбора лошадей его второй сын – прапорщик гвардейской конной артиллерии Григорий Кушелев (1802–1855). В 20-е годы престарелый адмирал дважды отваживался на поездки в тамбовские деревни. "Я на первой недели говел, – сообщал граф в письме (март 1822 года) из Павловского младшему сыну, – по неурожаю хлеба ничего не продано, и кормлю крестьян, а еровое к посеву прикупить надобно".
"У нас теперь в оранжереях персики и абрикосы зацветают, – не без удовольствия писал в феврале 1826 года. Григорий Григорьевич старшему сыну, – а в теплицах огурцы взошли, и уже зеленый салат давно едим".
В письмах из "тамбовской отчины" (1825–1826) он обстоятельно сообщал сыновьям об "Улучшении имений" (строительство гостевого дома и овчарен в Павлодаре, посадке табака, покупка производителей для конского завода и т.п.Тогда же на средства графа началось строительство каменной Петропаловской церкви (освящена в 1824 году). Кирпичная холодная однопрестольная церковь представляла собой кубический четверик с невысокой одноглавой ротондой, трапезная с портиком на западном фасаде (закрыта в 1930-х, разорена, сломано завершение, здание использовалось как склад. В настоящее время в селе открыт приход (приписан к Грибановскому), богослужения проводятся в специально оборудованном молитвенном доме) [1].
После смерти адмирала владельцем Павловского стал граф Александр Кушелев-Безбородко, который в конце 30-х годов во время объезда своих имений, расположенных в девяти губерниях, побывал в Павловском. Изделия павловской экономии – шерсть улучшенных пород овец, пух ангорских коз, сукна и ткани крестьянские – экспонировались на губернской выставке, приуроченной к приезду в Тамбов (июль 1837 года) цесаревича Александра Николаевича. Впрочем, граф А. Кушелев-Безбородко – в отличие от отца – не обременял себя хозяйственными делами; управлением его многочисленными экономиями занималась Главная Контора. Видный николаевский сановник – сенатор, государственный контролер (с 1850 года) – часто бывал за границей. Его дом на Гагаринской набережной в Петербурге и загородный Полюстровский дворец были открыты для друзей и знакомых (М. Глинка, К. Брюлов, Н. Кукольник и др.) [1].
Еще меньше вникал в управление имениями граф Григорий Александрович Кушелев-Безбородко (1832–1870). Разделив с братом Николаем наследства отца и бездетного дяди, камер-юнкер граф Г. А. Кушелев-Безбородко отправился за границу.
Маршрут – привычный для русских аристократов – Италия, Франция. Как, впрочем, и баснословные траты денег. Непомерная расточительность привела к огромным долгам и, как следствие, к продаже некоторых имений.
В 1861 году наступил черед тамбовских деревень. "Продал я жене надворного советника Елисавете Григорьевне Волконской имение мое, – сообщал в феврале 1862 года граф Г. Кушелев-Безбородко своему доверенному лицу, – состоящее Тамбовской губернии Борисоглебского уезда, из сел Павловского и Малых Алабух и деревень Григорьевки, Александровки, Никольской и Таловой, со всеми постройками и наличностью, какие окажутся в оном имении, конными и овечьими заводами"[1]."Прочтите "Павловку", – писала Марина Цветаева в 1923 году о воспоминаниях князя Сергея Волконского, – какая сплошная любовь! Какая внимательная память на имена, лица, слова, приметы".Последний владелец Павловки был первым и, кажется, единственным ее летописцем: "…в нашем Борисоглебском уезде Тамбовской губернии не было больших поместий: Павловка одна только была настоящим большим имением. Когда-то Павел I подарил графу Кушелеву-Безбородко чуть не три четверти уезда; все это распалось, разошлось по разным рукам… Из всех кусков и кусочков кушелевского наследия Павловка единственно большой – двенадцать тысяч десятин".
Рождение детей – Сергея (1860), Петра (1861) – побудило Волконских, живших в Петербурге, хлопотать о покупке имения. После заключения сделки князь М. С. Волконский вместе с отцом отправились в Павловское, где в ту пору было 125 дворов, в которых проживало 326 душ мужского и 421 душ женского пола. "Местность, как степная, уныла, – вспоминал князь С. Волконский, – но вокруг дома старый парк в двести пятьдесят десятин… все было в запустении; только большие старые деревья радовали глаз, но всюду крапива, лопух, хворост… не было ни одного хвойного дерева; первые две елки приехали с нами в корзинах на крыше кареты… они были не простые – бальзамические, и мать моя тут же их посадила во дворе направо и налево от въезда". Впрочем, продолжает старший сын, "как было трудно моей матери начинать! В посадках паслись телята, маленькие елки скашивались косой… нелегко ей было. Какое-то стихийное надвижение людского непонимания и даже издевательства сметало дело рук ее. Она не унывала; но только когда люди увидели результаты, тогда начали понимать ценность того, чем результаты достигаются"[2].
Вскоре добираться до имения стало проще – 25 июля 1871года открылось движение по Грязе-Царицынской железной дороге. Концессию на ее строительство борисоглебское земство получило благодаря хлопотам камергера князя М. С. Волконского. Ближайшая к усадьбе станция получила название "Волконская" (ныне – "Народная").
В 70–80-е годы Волконские приезжали из Петербурга в Павловку едва ли не каждое лето – дети занимались с учителями, охотились, набирались сил и здоровья. Княгиня Е. Г. Волконская, жена товарища министра народного просвещения, устроила в усадьбе школу для крестьянских детей. Ее старший сын – князь С. Волконский, окончив Петербургский университет (1884), в качестве члена училищного совета инспектировал сельские школы Борисоглебского уезда, избирался уездным предводителем дворянства (1889–1890).
Усадьба стала местом творческого уединения и для Елизаветы Григорьевны. Княгиня, одна из наиболее известных русских католиков, писала книги по истории церкви. "Только там никто ей не мешал, никто ее не отрывал, – рассказывал князь Сергей Волконский, – только в Павловке имела она возможность разнообразить свой труд таким отдыхом, который был ей наиболее по сердцу: от "святителей" своих (так мы называли ее работу) она с садовыми ножницами и пилой шла к своим деревьям и кустам. И елки, и каштаны, и дубки, и белая акация, и бересклет были наперсниками ее дум; и часто, возвращаясь домой с охапками цветов, с пригоршнями семян, с карманами, набитыми желудями или червьими гнездами, которые сжигались на кухне, она приносила с собой новую мысль, проект новой главы или какую-нибудь блестящую полемическую искру"[2].
Посадки в усадьбе не останавливались – "за последние тридцать лет мы перекинули лесонасаждения уже за пределы парка, – вспоминал Сергей Михайлович, – в голой степи пошли рощи – и лиственные, и хвойные; переход от степи к парку стал постепенным".
Сергей Михайлович описывал Павловку в своих воспоминаниях: «Через зеленый круг смотрю на аллею, по которой приехал. «Графская» зовется она, в память прежнего владельца Кушелева-Безбородко. Она длинная, почти в версту; деревья подстрижены стенкой, и только макушки свисают; живая изгородь, плотно подстриженная, окаймляет дорогу до конца аллей; два белых столба отворяют выход в степной простор». «Напротив меня, влево от аллеи — белый флигель, так называемый «молочный дом», не по цвету своему, а потому что в нем когда-то был молочный ледник. Милый флигель, каменный, с высокой крышей; что-то готическое в нем. На заломе крутой крыши петух-флюгер».
«В прихожей дубовая лестница с темно-зеленой дорожкой поднимается и заворачивает в портретную. На стене большая картина Паннини: морская гавань, корабли, башни — тоже закат солнца. С потолка висит медная лампа, лампада, какие в Венеции в соборе Св. Марка. Вот дубовая резная библиотека с двойным окном цельного стекла: в него вид на луг, на огромные дубы, на дальнюю долину, там дальше — на седые ветлы; за ними блестит полоса пруда, и за прудом опять деревья, дальняя опушка парка. Под деревьями сиденья — вторая гостиная. Под дубами мы, дети, любили обедать, ужинать».
Самый отдаленный угол парка – "Чумакова вершина" – это самая вершина одного из наших оврагов. Овраг в вершине рогатится надвое, со всех сторон мыса. Склоны их я обсадил елями, а на главном мысу, разделяющем два главных оврага, я посадил большой сибирский кедр. Он могуч, он виден издалека, его зелень бархатна, он царствует посреди елок. Туда люблю я ходить, когда разум мой предвидит, а душа предпочитает не знать".
Во флигеле дома князь С. Волконский устроил Музей декабристов – "кроме картин, портретов и проч. были там многие вещи, декабристам принадлежавшие. Так, была у меня ложка, которой ел С. Г. Волконский, его чубук, его палка, часы, подсвечник, стол, кресло, ноты, принадлежавшие Марии Николаевне" [2].С начала мировой войны князь проживал "почти исключительно" в усадьбе, периодически наезжая в уездный Борисоглебск, где в доме, ему принадлежавшим, организовал лазарет для раненых. В Павловке он узнал о февральской революции…

Поздней осенью 1917 года – после экспроприации имения – перебрался в Борисоглебск. Не довелось ему побывать в усадьбе, разгромленной в годы гражданской войны.
«Лето 1917 года было неприятно. Расшатывание чувства собственности шло с поразительной быстротой. «Это все будет наше»,— говорили мне некоторые крестьяне, сельские говоруны. Мальчишки в саду попадались с пучками ветвей красной смородины:
— Зачем вы обломали?
— Все равно наше будет.
— Я знаю, что ваше; да зачем же вы ваше да ломаете?»
Впрочем, "Павловки" он не забывал, посвятив любимой усадьбе страницы своих мемуаров, которые князь писал в Москве. Переписывала воспоминания Марина Цветаева. Она же – в январе 1923 года, в Праге – заметила: "У Волконского от Павловки осталась душа без тела (суть), у погромщиков – тело без души (труп). И, если кого-нибудь жалеть, то, конечно, не князя!"[2]
Литература
Культура русской провинции. Новые исследования: Материалы научно-практической конференции / Отв. ред. В.П. Кудинов. - Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2002. - 120 с.
Волконский С. М. Мои воспоминания : в 2 т. / Князь Сергей Волконский. - М. : Искусство, 1992. - (Театральные мемуары)., Т.2 : Родина / послесл. Т. Бачелис. - 383 с . : портр.
Кригер Л.В. Усадьбы Воронежской области. – Воронеж: Центр духовного возрождения Черноземного края, 2011. – 368 с.

Приложенные файлы

  • docx file1.doc.
    Жизнь и судьба "сиятельного князя" С.М. Волконского
    Размер файла: 408 kB Загрузок: 1