По улицам исчезнувшей деревни


Департамент общего образования Томской области
Областное государственное бюджетное общеобразовательное учреждение
Кадетская школа-интернат «Северский кадетский корпус»
Фестиваль – конкурс детского творчества «Этнокультурный калейдоскоп Сибири»
253496917194
По улицам исчезнувшей деревни
Исследовательский проект
Автор проекта:
Плотников Иван
Руководители проекта:
Скуратов Д.В., руководитель военно-исторического музея
Назаренко Т.Ю., старший научный сотрудник ТОКМ, кандидат исторических наук
Северск – 2016 г.
Содержание
Введение 3
Глава 1. Типовые особенности советской деревни 5
1.1. Крестьянское жилище5
1.2. Крестьянский двор10
1.3. Надворные постройки11
Глава 2. История деревни Уптала на примере интервью с Капустиной Р.Т. 12
Заключение 27
Список использованной литературы 28

ВведениеИстория большой страны сплетается из историй миллионов семей. Через судьбы простых людей прошли войны, революции, реформы. Это наши предки, простые люди, жившие в селах и городах России, своим трудом создавали богатства державы, проливали кровь в войнах и катаклизмах. Они жили в этой стране, это их радости и беды, будни и праздники и есть то, из чего растет большая история. Но если большая история остается в документах, на основании которых пишутся исследования, издаются новые учебники. Иначе складывается малая история. Ведь если умирает деревня, помнившая те или иные события – и очередная страничка истории страны уже теряется навсегда.
Актуальность: Я не случайно выбрал эту тему, так как считаю, что необходимо сохранять историческую память людей о своей малой Родине.
В этом году я получил техническое задание от Томского областного краеведческого музея – создать виртуальную панораму исчезнувшей деревни Уптала, что и стало целью моего проекта.
Исходя из цели исследования, я поставил перед собой задачи:
Выяснить типовые особенности советской деревни (особенно построек кульстана).
По имеющимся источникам (фокусированного интервью) выявить некоторые моменты истории из жизни деревни Уптала.
Составить виртуальную панораму исчезнувшей деревни.
Проблема исследования: сохранение истории исчезающих деревень.
Объект исследования: деревня Уптала Томского района Томской области.
Период исследования: 1940 – 1970 гг. XX века.
Методы исследования: поисковый метод, проведение фокусированного интервью с жителями деревни.
Планируемый результат: организация онлайн-выставки на сайте Томского областного краеведческого музея.
Итог работы на сегодняшний день:
Проведено фокусированное интервью с Капустиной Раисой Терентьевной, Корякиной Лидией Викторовной, Процким Василием Яковлевичем.
Изучены типовые особенности советской деревни.
Составлены схемы типовых домов деревни Уптала.

Глава I. Типовые особенности советской деревни Крестьянское жилище  Жилище находилось в глубине участка, обнесенного бревенчатым тыном, и стояло к улице торцом; только у ремесленников оно могло выходить одной стеной на улицу на линии тына. Двор был вымощен плахами из расколотых бревен.      Двор делился на две половины, иногда разгороженные тыном: чистый, и хозяйственный. Хоромы иногда строились в три этажа: а) подклет; б) жилые и парадные помещения; в) светлицы и терема с гульбищами вокруг. Горница — "горнее", т. е. возвышенное помещение в сравнении с подклетом. Повалуша — спальня, где спали "повалом" на кошмах. Сени — в ранний период "осененная", т. е. крытая галерея верхнего этажа. С XV в. на Руси начали строить каменные жилища, преимущественно для пиршественных зал, а для повседневного жилья по-прежнему использовали деревянные рубленные надстройки над каменными. Окна прорубались в трех или четырех стенах; в четвертой стене располагалась дверь. Окна были слюдяные или стекольчатые, т. е. из цветного стекла, типа витражей, с мелкой расстекловкой. Гладко стесанные стены расписывали или обивали тканями. Мебель была незамысловатая: лавки, скамьи, рундуки, коники, поставцы.Хозяйственные постройки были также рубленные, с жердяными полами и потолками. Погреба были и рубленные, и простейшие, в виде врытой в землю бочки или корчаги. Баня — рубленная, с предбанником, печью-каменкой и полком для мытья.       Двор ремесленника и торговца включал жилище, являвшееся и мастерской, погреб, хлев, конюшню, амбар, баню, колодец с колодой. Жилище было однокамерное (однокомнатное) либо двухкамерное, пятистенок, срубное, с подклетом, т. е. нижним хозяйственным помещением, либо без него, с завалинкой. Во второй комнате (светлице) не было печи, и она была смежной с отапливаемой комнатой (истобкой). Печи были преимущественно глинобитные, сводчатые, черные, т. е. без дымоходов, позже — кирпичные, чаще белые — с дымоходами и трубой. В белых жилищах, с печью с дымоходами, окна были косящатые (с косяками и рамами), в черных, как правило, все либо хотя бы одно окно — волоковое, без косяков, закрывавшееся ставней. Косящатые окна закрывались слюдой, бычьим пузырем; в XIV в. появились стекла.       Крестьянская жилая постройка XVIII—XIX вв., как и типы двора, отличаются традиционностью, продиктованной условиями жизни, к которым приспособлены в максимальной степени. Существует несколько типов конструкции жилья и технологических приемов его строительства. Основа рубленной жилой постройки — клеть: четырехугольный бревенчатый сруб из 12— 15 и более венцов — прямоугольников, образованных четырьмя бревнами. Существовало несколько типов соединения (врубки) бревен: 1) "в обло" ("в угол", "в чашку"); 2) "в крюк"; 3) "в охряпку"; 4) "в лапу"; 5) "в охлуп". При недостаточной длине бревен они соединялись несколькими способами: 1) "в замок"; 2) клиньями и врезками; 3) короткими вертикальными столбами. Возможно было также соединение нескольких срубов "в столб" и "в два столба".       Наиболее сложной была конструкция кровли. Самой распространенной кровлей была двухскатная, с двумя фронтонами. Известна также трехскатная кровля, чаще встречаемая на юге, с одним фронтоном, обычно соломенная или очеретянная (тростниковая, камышовая). В лесной стороне у зажиточного крестьянства в конце XIX — начале XX в. появляется четырехскатная (вальмовая) тесовая кровля; четырехскатная соломенная или очеретянная кровля характерна и для южных губерний.       В XVIII—XIX вв. была распространена двухскатная самцовая тесовая кровля, в конце XIX — начале XX в. постепенно заменяющаяся стропильной. У самцовой кровли на верхние бревна переднего и заднего фасадов ложились постепенно уменьшавшиеся в длину бревна-самцы, образующие два треугольных фронтона; в постройках большого размера самцы укреплялись перпендикулярными к ним прорубами. На самцы укладывали продольные тонкие бревна — слеги, в которые врубали курицы — тонкие еловые жерди, вырубленные вместе с корневищем, образующим крюк. При стропильной кровле на продольные бревна верхнего венца накладывали поперечные балки (переводы), в которые врубали шипами по два образующих треугольник наклонных бревна — стропила. На стропила накладывали слеги, в которые врубали курицы. На концы куриц накладывали продольные бревна с пазами — потоки. В пазы потоков, ориентированные на скаты кровли, вставляли нижние концы тесин, лежавших на слегах; их верхние концы прижимали продольным бревном с широким пазом — охлупнем, лежавшим на верхней, более толстой слеге — коньке. Охлупень притягивался деревянными шипами — стамиками либо большими кованными гвоздями. Фронтоны стропильной кровли зашивали тесом. Пространство между бревнами верхнего венца и кровлей — стреха — служило для вентиляции чердака.       В ранний период в богатых лесом районах кровли крыли желобами — расколотыми вдоль половинками бревен, в которых вытесывались желоба. Нижний ряд их клали на слеги желобами вверх, и он упирался торцами в поток или застрешину (застреху), а на него, перекрывая щели, клали верхний слой желобом вниз. Крыли кровли также долгой и короткой дранью. По обрешетке кровлю накрывали берестой ("скалой"), на которую накладывали колотую семиаршинную долгую дрань либо дрань короткую, щепу, которая закреплялась короткими драночными гвоздями с большими шляпками. Криволинейные кровли, например на церковных луковицах, бочках, кубоватых бочках, крылись лемехом — узкими короткими дощечками с концами, затесанными уступами. Лемех, щепу, дрань чаще изготовляли из устойчивой против гниения сухой осины, для сруба и деталей кровли использовали сосну или ель.       Соломенные кровли крыли несвязанной соломой либо снопиками. При покрытии "внатруску" солому расстилали по обрешетке рядами, начиная снизу, и каждый ряд пригнетали слегой, привязывая ее к обрешетке лыком. Более прочным было покрытие несвязанной соломой "под ногу": путанную солому собирали в "пелену" — более или менее плотный пучок, клали ее на обрешетку и зажимали коленом между обрешеткой и стеной; затем "пелену" "заправляли", равномерно распределяя по ней солому. После этого солому равномерно рядами накладывали на "пелену", счесывали граблями и поливали жидкой глиной. Широко был распространен способ покрытия соломой "со спишниками": жерди с прибитыми короткими колышками-спицами клали на слеги по скатам, предварительно положив под них путанную холому. Затем ряды соломы равномерно расстилали сверху, пригнетая жердями, ложащимися на спицы. "Под щетку" или "впривязку" крыли соломой, связанной в маленькие снопики, пригнетая их привязанными к обрешетке жердями. Были и другие способы покрытия соломой. Использовалась только солома, специально осторожно обмолоченная цепом. Очеретом, т. е. тростником или камышом, крыли снопиками.       В бревенчатых стенах заранее оставляли проемы для окон и дверей, куда вставляли массивные вертикальные брусья — косяки и укладывали горизонтальные подоконники, пороги и притолоки.       Наиболее древним и примитивным типом рубленной жилой постройки является истобка (истопка, истба), т. е. собственно изба. Это небольшая однокамерная (с одним внутренним помещением) постройка с печью-каменкой либо с глинобитной печью, топившейся по-черному. Она легко преобразуется в двухкамерную постройку путем пристройки сеней из трех стен, соединенных с основным срубом общей кровлей, но не имевших потолка. Наиболее характерна изба-связь из двух срубов, соединенных сенями; все три помещения связывались кровлей, сени не имели потолка. Связь включала теплую избу — черную, с печью без дымохода, и холодную летнюю белую горницу. Сени стояли на чулане, нижней части сруба, куда складывался домашний скарб. Черная изба нередко ставилась над проконопаченным мхом и паклей омшаником, где хранились припасы, а под холодной избой был подклет с земляным полом для скарба; зимой туда ставили мелкий скот.       Увеличение жилища в размерах достигалось прирубом меньшей по размерам (например, двухоконной) клети, приставленной к большему (например, трехоконному) срубу; прируб обычно состоял из трех стен, но мог быть и четырехстенным. Сзади пристраивались общие сени. В основной избе ставилась русская печь, в прирубе — легкий подтопок, чаще с дымоходом. Изба с прирубом из двух половин называлась двойней. Зажиточные многосемейные крестьяне строили пятистенок из двух неравных половин, разделенных капитальной стеной, рубившейся вместе с наружными стенами, так что ее торцы были видны снаружи. К большей по размерам части прирубались сени, в ней ставилась русская, чаще всего черная печь, и она играла роль основного жилого помещения, а в меньшей части с подтопком была горница. Пятистенок в быту назывался домом в отличие от связи, двойни или истобки, называвшихся избой. Наиболее богатые крестьяне, например в Сибири, ставили дом-крестовик, или шестистенок, при постройке которого одновременно с наружными стенами рубились две пересекавшиеся под прямым углом капитальные внутренние стены. В одном помещении были сени, в другом — кухня с русской печью, а две чистые части, обогревавшиеся подтопками или печами-голландками, назывались горницей, комнатой, спальней или залом.       Из сеней, прирубленных к более короткой торцовой стене, в избу вела навешенная на кованных петлях дверь в мощных косяках, с низкой притолокой и высоким порогом, чтобы не пропускать в избу холодный зимний воздух. В противоположной торцовой стене прорубали обычно три окна: среднее большего размера, боковые поменьше, из которых одно, ближе к черной печи, было волоковым, служило для выпуска дыма при топке. В одной из боковых стен, ближе к двери, также нередко прорубали косящатое окно, выходившее во двор. Полы настилали на балках-переводах, врубленных в стены, из толстых плах — колотых бревен, так, что они лежали вдоль избы, от двери к окнам. В этом же направлении настилали на переводах и потолки из толстого теса.       В южных районах, бедных лесом, жилище зачастую было с земляным полом, плотно убитым и хорошо смазанным жидкой глиной, строилось оно из необожженного кирпича-сырца, самана (крупного необожженного кирпича из смеси глины и соломы), или оно было глинобитным. Основой глинобитной хаты был каркас из жердей и прутьев в виде редкого плетня; увлажненная глина набрасывалась на каркас и сильно сбивалась большими тяжелыми деревянными молотками-колотушками. Такое жилище было теплым, чистым и весьма долговечным. Соломенная кровля свешивалась над стенами широкой полосой, чтобы на стены не попадали дождевые струи, а в окна — жаркие лучи солнца. 
Крестьянский дворРасположение жилища относительно улицы было различным, что зависело от его типа и района. На юге трехкамерное жилище располагалось вдоль улицы. В центральной и северной части России дом-связь ставился вдоль улицы или перпендикулярно к ней, истобка — только перпендикулярно.       Типология двор чрезвычайно сложна и разнообразна.       Северорусский комплекс (Архангельская, Олонецкая, Вологодская, Костромская, Ярославская, Пермская, Вятская, Новгородская, Тверская губернии): жилище на высоком подклете, с двухскатной кровлей на самцах или с четырехскатной, пятистенок и даже шестистенок, так называемый однорядный дом-двор с взвозом. Передняя часть — жилая, под ней в подклете кухня, затем сени, холодная изба, двухэтажный двор и за ним хлева и конюшня. Над двором поветь — навес, под которым хранилось сено, имущество, зимой телеги, летом сани. Здесь же распространены двор глаголем (в задней части жилища под прямым углом к нему), поперечная связь, двухрядная связь избы и двора, на высоком подклете, с двухэтажным двором, а также двор крытый с отполком и крытый с ендовой. Двор с отполком располагался параллельно жилищу под общей крышей, настилавшейся поверх внутреннего ската кровли избы. Двор с ендовой, перпендикулярный к жилищу, имел отдельную кровлю, а между двумя кровлями был желоб-ендова. Варианты соединения двора и жилища разнообразны.       Среднерусский комплекс (Верхнее, Среднее и Нижнее Поволжье, Московская, Рязанская, Новгородская, Вятская, Пермская, Калужская, Смоленская губернии): жилище на подклете, с двухскатной кровлей, двор крытый за избой либо параллельно ей, однорядная или слитная связь, двор с отполком, двор глаголем, поперечная связь с ендовой. Бытовал и покоеобразный, так называемый круглый двор, полузакрытый, а также трехрядная связь. Небольшая открытая часть двора называлась проглеей и на зиму закрывалась щитами.       Западнорусский тип: жилище на низком подклете или без него, с завалинкой, двухрядная или трехрядная связь, двор покоеобразный или глаголем.       Южнорусский комплекс (южные и Смоленская губернии, Среднее и Нижнее Поволжье), открытый двор, незамкнутый, с постройками, стоящими без определенного порядка, либо замкнутый двор-крепость, двор-каре, круглый.       Донской комплекс: срубный "круглый" (шестистенный) дом с четырехскатной кровлей, на подклете либо дом-связь с двухскатной кровлей; оба типа с открытым двором, обычно незамкнутым, с расположенными поодаль хозяйственными постройками.       Кубанский и Терской комплексы: дом саманный или глинобитный, с четырехскатной крышей и открытым двором, с постройками, стоящими без определенного порядка.
Надворные постройки  Хозяйственные постройки включают амбар, клуню, ригу, овин, поветь, пуньку, хлев, а также баню.       Амбар — бревенчатая, каменная, кирпичная, саманная или глинобитная постройка, прочная, с тесовой или железной кровлей, размером в среднем 4x4 м, обычно с широкой выступающей площадкой перед входом и с навесом над ней, установленная на больших камнях или деревянных толстых чурбанах-стульях, без окон, но с небольшим отверстием для вентиляции. Использовался для хранения зерна, муки, имущества. Внутри бревнами или толстыми досками вдоль стен выгораживались сусеки (закрома) для зерна и муки на невысоких ножках с дверцами-заслонками в нижней части; сквозь стены в сусеки могли пропускаться для вентиляции короткие дощатые трубы-короба. Более ценное имущество, семенное зерно хранились на втором ярусе. Амбары в целях противопожарной безопасности ставили поодаль от жилищ, например через дорогу, отделяя от порядка изб рядом деревьев, но на глазах.        Клуня — легкая постройка, иногда без стен, стропила соломенной кровли стояли просто на земле. Использовалась для хранения снопов, молотьбы хлеба. Обычно клуни стояли за деревней.       Рига — бревенчатая, каменная, плетневая постройка для сушки сжатого хлеба перед молотьбой; однокамерная сушильня без ямы высотой около четырех метров, чаще с потолком, дверью и окном для подачи снопов. Пол настилали над землей на высоте около метра. Печь без трубы либо со сложной системой дымоходов ставили на землю. Пол между печью и стеной не настилали. Сбоку устраивали решетчатые жердевые колосники регулируемой высоты, на которые ставили снопы колосьями вверх. Риги, более безопасные от огня, но и более дорогие, постепенно вытесняли овины, хотя качество сушки было ниже.       Овин — двухъярусная постройка для сушки снопов перед молотьбой, обычно бревенчатая. В нижнем ярусе, часто в виде ямы размером 3х4 м и глубиной до 2,5 м с укрепленными бревнами стенами, стояла примитивная печь; вместо нее в одной из стен или в земляном полу делали нишу для костра. Верхний ярус (садило, насад — колосник) над ямой был рубленный из бревен, или каменный, или глинобитный, и имел щели, либо же был плотный, убитый глиной. Между полом (подом) и стенами оставляли щель до 40 см (пазухи, пазушины, пазы) для прохода дыма и тепла. Над полом делали из жердей решетчатые колосники (сушильня, цепки, гряды), куда ставили (сажали) снопы в 1—2 ряда колосьями вниз. Овин крыли соломой или тесом со щелями, чтобы проходил дым. В передней стене делали окно — сажальню — для подачи снопов.       Гумно — обширная хозяйственная постройка, рубленная, каменная, глинобитная или плетневая, соединявшая овин и ток для молотьбы.       Ток — обширная, плотно убитая и смазанная жидкой глиной площадка длиной до 15 м, шириной около 5 м, в центре слегка приподнятая с полого спускающимися краями. На ней в два рада колосьями внутрь расстилали предварительно развязанные снопы, и молотьбиты с цепами шли навстречу друг другу, вымолачивая зерно из колосьев.       Поветь — хозяйственная постройка на крестьянском дворе, примыкавшая к жилищу, — навес с потолком. Здесь хранили сани, телеги, колеса, сбрую и другое имущество, укладывали сено и солому, летом часто спали.       Пунька — небольшая надворная постройка, иногда на огороде, рубленная или плетневая, для хранения имущества невестки; сколько в доме было невесток, столько и пунек. Здесь летом спали молодые.       Хлев — постройка во дворе, обычно бревенчатая, иногда утепленная, на мху, где находился мелкий и крупный рогатый скот. Для тепла над хлевом мог быть решетчатый потолок для сена с отверстием над яслями — невысоким решетчатым ящиком с наклонной передней стенкой для сухого корма. Пол был земляной либо жердевой, дощатый со щелями для стока навозной жижи. Для лошадей рядом, под одной крышей, но отдельно от продуктивного скота, устраивалась конюшня; если лошадей было несколько, для каждой из жердей делалась невысокая выгородка — денник, так же как для каждой коровы могло выгораживаться стойло. Глава 2. История деревни Уптала на примере интервью с Капустиной Р.Т.
Интервью с Капустиной (в супружестве Нелюбиной) Раисой Терентьевной, 1938 г.р.. Д. Уптала Томского района.
Интервью взяли Назаренко Т.Ю., снс ТОКМ и кадет 3 взвода Северского кадетского корпуса Плотников Иван Андреевич. На интервью присутствовала племянница респондента - Л.В. Корякина.
Капустина Раиса Терентьевна – младший ребенок в семье Терентия Алексеевича Капустина и Марии Нестеровны (Процких). Родилась в д. Уптала в 1938 году, замужем с 1957 г. за Владимиром Дмитриевичем Нелюбиным, 1935 г.р. (в настоящее время вдовеет). Работала на ЛПК сортировщицей. Сортировала доски. «Раньше на Большой Подгорной было все сплошь досками уложено. Работа у тети Раи была тяжелая. Был такой большой сарай под крышей, штабели леса. И вот она эти доски ворочала.» - пояснила Лидия Викторовна Корякина.
Раиса Терентьевна:
Рядом с деревней Покровкой был порошковый завод, из березы делали дегтярный порошок, для СХК (на Пятый Почтовый) Сперва делали деготь, потом из него порошок. Из березы. Пилили березу метровую. Толкали в большую печь и замуровывали, а снизу топили, береза плавилась и по ложбинке бежал деготь, его потом перерабатывали, и получали из него порошок. Отец Лиды следил, чтобы не потухал. Уголь был тоже, его продавали на дрова. Березу запасали специально, росла она прямо тут же. А печка была большая, метровая. В бочки укупоривали этот порошок и увозили на Пятый Почтовый. Они, правда, не говорили, куда, но на машинах было написано, что военные. Это Люба так говорила, я ж там не была, только дома у них однаджы была. Они так и говорили – на Порошке, на Порошковом заводе. Там 2 дома было» (Люба – старшая сестра Р.Т.)
Мы сами жили в Уптале. Отец в 1942 году не пришел с фронта, мы жили с мамой. Отца призвали в армию 20.09.1941 года. Отца я практически не помню, мне три годика было. У меня еще братик Толик 1940 года был, маленький. В семье ищут сведения о том, где он пропал.
Мария Нестеровна приехала с Белоруссии в 1934 году, Люба тогда была маленькая, ее на руках привезли. В Белоруссии сильно тогда был голод. Мама вышла замуж за вдовца. А Терентий Алексеевич Капустин был из Курской области.
Маруся была с 1926 года, Катя с 1928 года, Нюся с 1929 года, Александр с 1930. Нюся осталась в Томской области, жила в 86 квартале, Маруся и Катя уехали жить в г. Конотоп на Украине, Илья – в Крыму. И мы: Люба маленькая – она родилась в 1933 году, удочерена Тернентием, и после нее родились Раиса и Анатолий. Нюся с нами была, она нас и вырастила. Потом она закончила 4 класса и ее взяли в школу мыть пол, она деньги получала. У нас же денег не платили, колхозникам, а она зарабатывала. Нюся у нас красивая была, голубоглазая. Она рано умерла, в 54 года. Цирроз печени заработала. Пить стала. Муж ее на работу не пускал, Иван. Дома она такой огород раскорчевала, клубники столько было. Она в город по 5 ведер возила и продавала. А там бабки стали к ней ходить, такие же молодые, стала пить и получился цирроз печени.
- То есть пили женщины?
- Женщины. А мужчин там и не было. Они которые в лесу работали, а которые несколько женщин тоже работали на линии, на железной дороге.
- Как жили колхозники?
- Своим хозяйством, у нас тоже была корова, и мы еще держали бычка, телочку, на нем возили сено, дрова. Привозит мама, нас будит. Я закончила 4 класса: в Уптале 4, в Верхсеченово – до 7 класса. А дальше уже в Рыбалово. Я пол-года походила. А в сапогах, ноги мерзнут. И не стала ходить. Взяли меня на ферму, дали валенки с калошами, и я свиньям варила, мама там ухаживала за свиньями. Вот такая жизнь у нас была плохая. Я варила свиньям: уходила часов в 12 вечера, а к утру приходили все, чтоб было готова картошка, каша для поросят. А картошку привозили мерзлую. Ее долбили и возле избушки высыпали. Я сначала их натаскаю, в котле большом мыла, такие вилы большие были, с шишечками на концах, чтобы картошку не проткнуть. И вот этими вилами вытаскивали горячее. Они не острые, с шишечками, а воду не наливали, на пару, томили без воды. Спать же охота – только усну, в печке все прогорает. Так всю ночь. Потом надоело варить, меня свинаркой взяли. Люба и мама тоже были. Потом надоело мне варить, меня свинаркой взяли. Свиней надо было все время караулить. Свинья опоросится – надо поросенка взять, если задавит, то трудодни снимали. И вот всю ночь сидишь. Свинья опоросится, ее в одну сторону, поросят в другую. А я один раз пришла, захожу, тут же рядом, печку топим. И свиноматки. Я не могу понять, что такое. Сосут свинью, и поросята вроде отдельно. Я посмотрела – крысы – вот такие, бегают, и отгоняют поросят, они визжат. А мы их подкармливали, кашу варили, молоко возили с молокозавода, с Лаврово, и крысы рвались в корыто, аж на меня прыгали. А травить нельзя, из-за поросят. Только когда лето, на летнем лагере, обгораживали там свиноферму, тогда в цеху травили. И то крысы их и там найдут, за кормом. Свиней мы не мыли, солому им стелили, они в соломе спали. Вот, надоели мне крысы, работа ночами, свиньи эти. Я и вышла рано замуж. Парень приехал из города, посватал. А какая жизнь будет, я не знала.
- А чтобы из деревни уехать, надо?...
Надо от председателя справку. Собирают собрание, решают. Я вышла замуж, отпустили. Фамилия другая, муж в городе. Девчонки было уходили в город работать, домработницами. Их найдут и домой везут. А если учиться – пожалуйста, учись. Нюся в ремесленном училось, много девчонок отправили. Фрезеровщики. Они жили в общежитии. Мы натрем картошки, мама наморозит.
- А уйти из одной деревни в соседнюю. Например, потому что   с односельчанами личные отношения не сложились?
Не было такого, мирно жили. Ну,   если - было бы жилье, а так не сложно. Все равно в колхозе работать. С Лавровой в соседнюю переходили. Но так вообще держались   своей деревни. Свой председатель ценил своих рабочих.
 Собственное хозяйство: корова, овечки 3-4. Огород по 50 соток. Сами огород копали, и картошку сами копали. Окучивали сами. Пахать на чем? Всех лошадей хороших забрали на фронт тогда. А которые остались – она, бедная, тянет, тянет плуг, и упадет. Такие старые. А потом, в 1947-48 году лошади сами, свои подросли. Тогда по очереди пахали нам огород. Садили вручную. Окучивали дети - взрослые все на работе. С любой пойдем, передеремся все: не охота идти, жарко. Полоть надо! Накапывали по 100 мешков. В доме был подпол, вмещал картошку. В огороде был погреб. Выкопана яма и закрыта горбылем и закидана землей, чтобы не померзла картошка. Стены не заделаны, кто б нам заделал, одни бабы. Зимой открывали погреб. Потом, дядя Яша, как пришел с войны, он помогал.
Я не боялась никакую лошадь запрячь, работала на них. На годовалом бычке возили. Если на него нокнешь, «Но!» - он остановится и не идет. Хоть замерзай в лесу. Потом по-хорошему – маленько сена дадим, за сено идет.
- Головней под хвост – было?
- Нет. Бережно. Бычка мы жалели, хоть и возили на нем. Другие на коровах возили, а мы нет. Мама говорит: «Это кормилица наша!» На бычке или на   телочке.
- А они женщин слушались?
Ну это же свой бычок, привык. А казенный – да, там такие быки, что с места не сдвинешь. А то везет санки с дровами. Мы наложим, домой привезем, распилим их Так все работали.
Свиньи, коровы ели последы - если корова послед съест – молоко плохое. Но мы брали теленка, мама не разрешала, корова родила – теленку дают первые 2-3 удоя, а потом   делили между людьми и теленком.
Выходной в школе только в воскресенье, а кто на фермах – никаких   выходных. Мужчины служили   в армии, и если не раненные, то после войны не сразу возвращали. Выходило по 7 лет. Коля Орлов, Миша Кулик, Сороков - они не 3, а 4 года отслужили.
Девушки выходили замуж рано.
- Вот по рассказам выходит: держали скотину, овец, кур – а на столе одна картошка.
Потому что в огороде налоги не платили. Мы платили за скотину.  Записали овечку – овечка должна родить ягнят. Их еще нет а пишут - сдать три шкуры. Шкура, шерсть. Если 2 овцы - то надо сдать три шкуры, а если одна – полторы. Идут описывать скотину, мы лишних прятали, кто в погреб, кто куда. С поросят – мясо и кожа. Кожу всегда сдавали. Если для себя заколол. С коровы – молоко, масло. Если не сдашь – судили. Когда собрали всех наших женщин с деревни, и недоимки. А мама выступила: наши мужья погибли, а вы с нас шкуры дерете. Снимите с меня шкуры. Забрали, сутки держали в Томске, потом отпустили. Злые языки, нельзя так! А им можно!
- А если человек не сдал налоги, но и не возмущался?
Забирали работать. Сколько мужиков, забирают, а обратно не возвращаются. Куда их девали? Так женщины после стали молчать. Сутки маму держали, дети же дома?
Если мать жива, но не дома, то никто не помогал, старшие дети заботились или сами. Никто не помогал. Однажды помню – война кончилась, из Германии везли тряпки раздавали бедным, у кого семьи большие. Нам не досталось – Нюся уже замуж вышла. Раздавали: кому платье, кому трусы. Похоже на гуманитарную помощь.
Домик был – еще от отца остался, бревенчатый. В ограде которые были сараи – мы все посожгли, потому что нечем печку топить. Мороз, холодно. Дрова сырые, плохо горят. В ограде спилим столб, на растопку. Оставался один сарай, а тут все посожгли. Ограда же была вся от снега закрытая. Старая изба была - кухня и одна большая комната. В комнате стояла печка-буржуйка, ее труба была выведена в трубу русской печи. Печка была обыкновенная, маленькая, ее привезли в комнату. В русской печи пекли хлеб. Большая печка. У всех в деревне так было, железные печки, прогорали быстро, было очень холодно. Печки были кустарной работы.
А вперед люди приезжали, ничего не было – сами рубили лес и сами себе поле назначали. Дорога была Кубовая. Был Кубов какой-то, дорога была, поле. Так и говорили: «Пойдем на  Кубово поле». Ну приехали люди, и вот они сами корчевали. А еще одна дорога была, тоже ее называли как-то. Потом начали колхозы организовывать. Он у нас назывался «Путь к коммунизму, и председателем был Иван Андреевич Юрастов, долго был. 60 домов было в деревне, Лидия Викторовна застала 30. А после войны приезжали еще такие женщины, себе копали землянки на краю деревни. Они приезжали война там шла, они голодные. С Белоруссии много. Одна семья - у нее брат жил, Павлов Федя. Она к нему приехала, а у нее своя семья большая. А ей жить негде, вот он ей землянку сделал в конце деревни. У нее девочка была, а потом еще родила.
- От мужа или где-то сошлась?
Ну, беременная приехала. Мужа убили, она приехала к брату, а брату она не нужна. Она потом от воспаления легких умерла, а детей забрали в интернат.
Фамилии в деревне: Крысенко, Петрова, Павлова, Капустины – мы одни были, Скляренко, Юрастовы – две семьи было. Гоша гармонист,  что рядом с кладбищем были, и через речку еще жили. Он был танкистом на фронте, а   она всегда почему-то Санечкой звали. Тужилкины.
ЛВ. Я не знаю, ни когда  была основана деревня, ни почему она  получила название Уптала.
- На карте есть река с таким названием.
РТ. Не было в деревне у нас реки, у нас был пруд. 
И татары были, и украинцы, и белорусы. Крысенко, Юрастовы – это все с Украины приехали. Белорусы были, латыши, литовцы.
Мужчины в семье не было, Толик был еще ребенок. Вот Илюшка - мы с Илюшкой тоже за дровами ездили. Весной, как только начинают пахать, и мы идем на картофельное поле старое, там собирали картошку мороженную. Мама варила, которую толкла и делала лепешки. Нас так тошнило от этих лепешек. Ни жира, ничего нет. Сейчас хоть растительное масло. Этим мы и жили, питались. Хлеба не было, картошкой одной питались. Я в 57 году замуж вышла – первый раз хлеба в Томске поела. Но был, конечно, хлеб, но очень мало, если 40 кг. пшеницы получат, ржи этой то смелят, приготовят. Делала мама лепешки.
А все равно все были веселые, придем на ферму, все песни поем. Какие? Вот: «Расцветали яблони и груши», потом… да много таких песен. Вот накормят свиней, всё уберут, почистят - и опять поют. И на покос, когда летом на покос на лошадях едут, далеко покос, и с покоса – все поют.
- Откуда вы узнавали песни? Народные песни пели?
Радио у нас не было. Песни в школе учили, пение было каждую неделю. Мы, когда увидим, что идет учитель, то садились все и начинали песни петь. Он дверь откроет: «Вот вы сидите пойте и дышите пылью! А я не буду заходить». Народные песни не помню. Ну, кто запоет, то пели.
Люба с Нюсей работали на комбайне. Комбайн молотит, и в бак складывается зерно. Они подставляют мешок, наберут и кидают на телегу. Трактористам, комбайнерам давали хлеб. Стеснялись они вместе со всеми есть: у них хлеб, яйца, молоко, в принципе не было организованного снабжения питания. Поедят картошки, а потом мешки эти по 70 кг. с зерном. Парни едут на лошади, им сразу в телегу кидали, потому что с земли то уже не поднять.
Комбайны появились  до замужества незадолго. Когда жали серпом, то потом на молотьбу. Как сожнут, так сразу и молотили. Сроки жатвы - в августе и сентябре. Суслоны составляли - 9 снопов стоит, а сверху 10, для ровного счета, и чтобы не мочило. Парни подают снопы, а женщина разрезает и кидает в барабан, а барабан обмолачивается. Идет шнур, и движок. На молотилке все женщины и девчонки работали.
Я все на лошади верхом ездила, потому что я маленькая была, мне делать на покосе тяжело. Мне говорят: «Ты лучше волокуши вози». А волокуши – это две березы связанные, на них подъезжаешь, они накладывают сено, вилы втыкают, и конь едет. Потом сено остается. Коней на водопой гоняла. Ездила без седла. Вся жопа была избита, сесть не на чего. Ребятишки быстро едут, и я за ними. Я не падала. И запрягала, и распрягала, все делала. Отец меня первый раз на лошадь посадил, я помню, страшно было, маленькая, а потом я ездила в Лаврово за молоком, за обратом. Обрат, это из молока, которые перегоняли на масло. Молоко поросятам, а обрат тоже поросятам, подростковым. На телеге две бочки поставят. Пока везу, и в обрате там уже был творог. Его выловят, нажмут в чашку и ели. Дома то что поешь, а есть то хочется. Одна корова была, так всё сдавали. Если молоком, молоко сдашь, себе ничего не остается. Масло. Сперва сами делали, потом привезли сепаратор, и мы носили на сепаратор. Сепаратор привезли… я не помню. Масло сами делали. Дома масло били в деревянной маслобойке. И в бутыли трехлитровой, четверти. Колотишь, аж руки отваливаются. Масло это пока оно мягкое – вытрясали. На коленках катали. А потом приезжали с Томска, собирают масло. Принесешь – родители носили уже - она рукой как схватит за масло, если там чуть сыворотка – не принимает. Надо чтобы сухое. Масло делали на совесть. Все боялись тюрьмы.
- А за что можно в тюрьму попасть?
Ну, вот в полях собирали колоски. Не тогда, когда оно еще не сжато, а когда уже все сжато. Нам велели собирать в мешки и тоже возить на молотилку. А жали серпами. Это потом уже комбайн стал, я еще на комбайне работала, солому укладывала.
-А деньги откуда все же мог получить колхозник?
Делали крахмал, мама делала, продавала. Крахмала насушит, терли картошку. Вообще картошка была всей деревне помощь.
В принципе, можно было сдать в магазинчик в Уптале продукты. За них давали деньги. Яйцо – 5 коп. вырастишь поросенка, продашь – вот деньги.
На лесозаготовки увозили. Я не попала на лесозаготовки. Мне исполнилось 18 лет, тогда лесозаготовки отменили. Мама была, и Люся каждую зиму. Маму отправляли на Кеть лес сплавлять. Она была в резиновых сапогах, поскользнулась, упала под бревна. Ладно подруга вытащила багром, В Комсомольский. Они потом с подружкой сбежали, и им деньги не заплатили. Но вообще давали деньги. Но при этом. Их за побег не наказали – вернулся в колхоз, в колхоз и взяли.
Одежда. Штаны парням как дали – так значит, взрослый. Одни валенки на нас с братом. Зимой девчонки ходили в ватниках. Ни плавок не было, ни трусов, ничего. На лесозаготовки увозили.
О школе. Директор – Евангелина Николаевна, Ева, Геля. – хорошая. Она была у нас. Классный руководитель по математике. Высокая была, строгая. «ты проверяй точно!». Пошли экзамены сдавать в Сеченова - все хорошо поступили. Первый учитель, Прокофий Сергеевич Киселев, тоже за каждую буковку требовал. А как учились? Чернилами писали, обмакнешь перо в чернила и на тетрадку. А тетради давали – дадут тетрадь – и целый год пиши. В первом классе листочки давали, во втором – тетради. В третьем. И берешь, чтобы не замарать. Тетради давали в школе. У Прокофия Сергеевича (папа его все Прокоп Сергеич звал, а он Прокофий) одна рука была сухая, его на фронт не взяли, а прислали к нам учителем. Была еще директор школы в Верхне-Сеченово, Александра Ивановна, она вообще была без руки и писала левой. А почему она руку потеряла, я не знаю. Она учила – строгая была. Историю она вела. Потом учительницу прислали с дипломом, и ее освободили от должности, стала в начальной школе вести. У нее диплома то не было, тогда многие учителя были с 7 классами. Прокошкина Ольга, 7 классов закончила – учительница была. Лидия Яковлевна была учительница. Учились долго. В 4 классе были парни, заканчивали и в армию уходили. Я пошла в 4 класс - мне 14 лет было, в пятый – 15. Не в чем в школу было ходить. Я если обула вперед валенки, телогрейку – убежала, Толик сидит плачет – ему не в чем в школу было ходить. Год проходит -   кто что успеет схватить, то и выучились. Долгое время с одеждой было плохо. И никто не болел. Больницы не было. Ели все с огорода. Морковку надергал.
Ближайшая больница была в Верхсеченово. Акушерка. Кто рожает, вот она роды принимала. А так были здоровые.
Учились из Каменки, из Лаврово, из Покровки. От нас до Верхсеченово было 5 километров, Каменка была рядом. Все ходили в одну школу, учились в 2 смены, много же нас было. Одни с обеда, одни с утра.
-Был ли в Уптале клуб?
Была контора, ее перевели в Верхсеченово, и мы собирались в здании - мы   топили там печку. Был свой гармонист, поиграем, песни попоем. Гармонист был почетный человек. Я училась во втором классе, к нам привезли латышей, 8 семей. Вот у них был один парень, он хорошо на гитаре играл. Потом ему родители купили гармошку. Латыши были сосланные, я доучилась до 8 класса. Им разрешили уехать, они и уехали.
Латыши были трудолюбивые, их поселили в старых заброшенных домах, так они так их отстроили. Трудолюбивые люди были. Когда уезжали, дома продали колхозникам. Смышленые были люди, учились хорошо. Улдис, как уехали в Латвию, он мне письма писал: «Поедешь с нами». Такой работящий был. Зимой пойдет прорубь делать, руками лед очищал. Делали поилку для лошадей. Лунку сделал, от лунки идет отвод.
Радио провели в 1954 году, кажется.
Кино смотрели в Уптале. На берегу, где ясли были, рядом со школой, они   кино крутили. Вешали полотно, и билет детский стоил 5 копеек. Взрослый – 25. А денег нету. Пойдешь в магазин, яичко сдашь – 5 копеек стоило яйцо. Так мы обшарим все гнезда. Охота же! А парни крутили движок, крутят бесплатно, и одного человека проводил. Если проводил - просил две части крутить. Он крутит, а там показывает. Сидели кто на полу, кто на чем. Дети так всегда на полу. Сначала фильмы были немые, озвучивали потом.
- Нравилось кино смотреть?
- А че делать в деревне больше. Как увидим, что на лошади везут движок, все бегут кино смотреть.
Дядя Яков был сильно ранен. У него было перебитое сухожилие. Он рассказывал: «Выходили из окружения. Набрали на поле мерзлой картошки, только сварили ее. Летит немец. Увидел костер и прямо  в них бросил бомбу. Много народа погибло. Его откинуло, очнулся - а у него нет грудной клетки. Он в 1946 году вернулся с фронта. У Якова Нестровича есть жена, тетя Христина, и двое детей. Виктор – после войны. А до войны – Анна и Василий.
Жили рядом разные национальности. Но если у кого свадьба, то обязательно кого-нибудь побьют. Обязательно драка. Ребята с одного конца, с другого.
- Как свадьбу справляли?
Обязательно самогонку гнали, не помню из чего. Если летом   - то обязательно на улице. Возле речки столы поставят. А нас пацанов полно там. Мы тоже прибежим, смотрим. Гармошка. Зимой невесту везли на лошадях. В Верхсеченово, там регистрировались.
- Были случаи сожительства без регистрации.
По –моему было. Нормально, они жили по сто лет.
- А если женщина без мужа рожала. Было особое отношение?
Нет. Многие овдовели, у иных женихов убивали. Никогда никого не обижали.
- Какие праздники?
Отведут посевную – отмечали, осенью, когда урожай. 7 октября в школе делали обеды. Сначала учениколв накормят: до обеда со своей кружкой, ложкой, чашкой бежишь. Потм взрослые. Давали хорошо – дома одна картошка, а тут борща дадут, картошка с мясом, обязательно мяса кусок. Продукты давал колхоз, председатель. Поросенка резали – на всю деревню хватало. Снег уже был. Я скорее поем, бегом домой – валенки отдать брату. Хлеб пекла Крысенко бабка.
Религиозные праздники не справляли. Даже красное яйцо не дай бог увидит учитель, или на кладбище сходишь. Когда поминки какие – учитель ругал. Если поминать, бабушки тайком угощали. Взрослые справляли. Но очень строго. И учитель, и председатель строго. Но когда наши мужики поехали в город в Томск и пошли в  церковь, то увидали там Прокофия Сергеевича. И вот они тогда нам рассказали. Мы с крашеными яйцами в лес убежим, там катаем. Если чье яйцо разбилось, то съедаем. Но чтоб в открытую. Паски не стряпали - не из чего.
Иконы в доме были. 4 иконы – у мамы очень красивые были . У Тетки Христи. Ее брат в Новосибирске был главным попом. Он приезжал, нас крестил всех.   Тетка нагрела воды, налила в казан - позвола всех на улице и всех окрятил и в ложечке давал - причастие, просвирки.
- Почему часть народа называли кого – Христя, а другого - Милька?
Как в семье называли, так и всех. Тетка – это взрослая женщина, а бабушкой звали только кровную бабушку.
- Во время войны ходили за продуктами горожане?
У нас нищих – одни пройдут, другие придут. И все просят. А чем давали? Картошкой. Мама одного попа привечала – молока, хлеба. И после войны. Но они не воровали, ничего. Крючки, запоры – этого не было, никто этим не страдал. На щеколду закрыл – дома нету. Уже никто не заходит.
- Делали ли в частном хозяйстве помощь?
На покосах. Колхозное было удобное, а наша земля – одни кочки. Овес сеят с горохом, и мы ели горох – бригадир гонял с поля детей.
У нас женщина одна украла зерна карман – ее посадили. Зерно возили в Каменку, а со всех – в Шегаррку, а оттуда в Томск. С вечера уедут, к  утру туда подъезжают. Попробуй укради - сразу тюрьма. Но кроме той женщины никого не помнят.
- А брали ли зерно в карманах?
В карманы, в сапоге. Ногу задерет, высыпет, мы вымоем, пожарим. Нас гоняли с молотилки. На веялку забежим, нам: «Вас кто видел?» «Нет!» «Ну давайте в карман, и идите сюда, пока никто не увидел. Бегите вон туда, чтоб никто из мужиков вас не увидел» Председатель (Бригаром был Яборик). всегда говорил: «Женщины на молотилку детей не пускайте». Придешь домой, высыпешь – ели жареную пшеницу, на сухой сковородке. Драники пекли на печке без масла. Тертая картошка без всего. Если мама печку топит, будет, немного муки с тертой картошкой. Возьмешь на работу – почернеет, картошка же чернеет…

Заключение
Пройдёт ещё десятилетие – и рассказывать будет некому. Многие посёлки и деревни почти прекратили своё существование или вовсе исчезли с карт Томской области. Только в памяти потомков ещё хранятся их имена, истории, помнятся места, где стояли исчезнувшие дома предков…
Чтобы сохранить то, что осталось, и начат этот проект.
Работая над проектом мне удалось выяснить типовые особенности советской деревни и по имеющимся источникам восстановить некоторые моменты истории из жизни деревни Уптала. На основе фокусированного интервью составлены схемы типовых домов деревни Уптала.

Список использованной литературы:
Беловинский Л. История русской материальной культуры: Учебное пособие.
Улыбашева М. Русская изба. 2014 г.,24 стр. Изд. «Фома».
Интервью с Корякиной Лидией Викторовной (http://сибиряки.онлайн/documents/lidiya-viktorovna-koryakina-rodilas-1960-g-d-pokrovka-tomskogo-rajona-prozhivala-d-uptala-tomskogo-rajona-do-1972-gr/)
Интервью с Капутиной Раисой Терентьевной (http://сибиряки.онлайн/documents/intervyu-s-kapustinoj-v-supruzhestve-nelyubinoj-raisoj-terentevnoj-1938-gr-d-uptala-tomskogo-rajona/)

Приложенные файлы

  • docx uptala
    Размер файла: 173 kB Загрузок: 2