Famaly


История человечества насыщена войнами. Но войны, подобной Второй мировой, мир не знал никогда. В ней участвовало 62 государства из 73 существовавших на тот момент (80 % населения земного шара). Боевые действия велись на территории трёх континентов и в водах четырёх океанов. Это единственный конфликт, в котором было применено ядерное оружие. Более 60 миллионов человеческих жизней унесла эта война, сотни тысяч городов и сёл сравняла с землёй.
Поэт Юрий Белаш писал:
Война прошла по жизни страшным крошевом,
Привычки и желания смешав, –
И пролегла меж будущим и прошлым
Истории кровавая межа.
895354505325Эти строки относятся и к нашей семье. У моей прабабушки Дёминой Евдокии Ивановны к началу войны было две дочери. Отцом Нади и Любы был Бондаренко Михаил Эммануилович. 70 лет назад отгремели последние залпы. Сестре моей бабушки Ревегук Любови Михайловне 77 лет, но и сейчас она со слезами вспоминает, как провожали отца на войну.
Первые воспоминания скудные, т.к. шёл только четвёртый год моей жизни. Жили на хуторе Пришиб, всего-то 27 дворов (хат). Мы, дети, всех жителей в лицо знали. И вот в один из дней около клуба стали собираться взрослые, дети, старики.
Дёмина (Бондаренко) Е.И. с сестрой Натальей и детьми Надей и Любой (1939)
Мужчины кто с сумками, кто с вещмешками, рюкзаками. Подъехала машина-«полуторка», в ней незнакомые люди в штатском. Они сказали: «Ну, мужчины, прощайтесь!». Поднялась суматоха. Дети ничего не понимали. Им было страшно от шума, женского плача и криков. Испуганные детишки, глядя на голосящих матерей, тоже плакали. Провожающие бежали за машиной, некоторые падали. «Полуторка» набирала скорость, всё глуше звучало «Мы скоро вернёмся! Ждите нас!»
Без мужчин хутор осиротел, осталось лишь несколько дряхлых дедов. Хутор стоял между Будённовском и Левокумским, в семи километрах от районного центра. Наша хата была крайняя от дороги со стороны Будённовска. У нас часто ночевали чужие люди: ночь застала в пути или машина поломалась. Никогда не боялись мы пришлых людей. Но тревожный, настойчивый стук в окно глухой ночью запомнился нам с сестрой Надей (она старше меня на 3 года) на всю жизнь. Мама, не спрашивая, открыла дверь. Она будто почувствовала, что это наш отец. Он был пыльный, грязный, уставший, но такой родной и близкий. Мы обнимались, целовались. Папа носил нас на плечах, возил на спине, становясь на четвереньки. Наигравшись, радостные и счастливые, мы уснули. Утром папы уже не было. Мама плакала: «Отец ушёл ещё до рассвета на войну, бить немцев». Мне было всё непонятно: какая война, какие немцы? Лишь спустя годы узнала, что часть, где находился отец, формировалась в Минеральных Водах. Все томились в ожидании, пока командир не сообщил, что через сутки их отправят в сторону Воронежа. Отцу и двум землякам позволили навестить родных буквально на несколько часов. Товарняком по железной дороге доехали до Будённовска, а потом, где пешком, где попуткой добирались до Бургун-Маджар или, как мой отец, до Пришиба. Пожалуй, приезд отца остался самым ярким и светлым детским воспоминанием тех лет.
А потом пришли враги, без шума и стрельбы. Просто вдруг утром по хатам стали бегать незнакомые солдаты. Молодые, радостные, говорящие на непонятном нам языке, некоторые на ломаном русском. Позднее, уже после войны, мы узнали, что это были поляки, венгры, чехи. Они требовали, вернее, забирали продукты, живность. Пробыли они в хуторе недолго, может недели 2-3. Как пришли тихо, так и ушли. А вот «плохой след» оставили: ведь съестное выбрали всё. Мы голодали. Брат Миша, ему было чуть больше года, умер. Будучи малолеткой, я всё же помню, как трудно нам жилось. Похоронки приходили одна за другой. Солдатки собирались все вместе оплакивать хуторян. Лишь один, покалеченный, без руки, вернулся в родные места. Об отце же не было никаких известий. Мама обивала пороги сельсовета, военкомата, всё без результата. Мы перечитывали уже заученное наизусть письмо отца, полученное в 1943 году. Оно было очень добрым и обнадёживающим. Папа писал, что он миномётчик и оружие его метко разит врага, обещал, что осталось совсем немного до встречи. Это письмо было нам маячком, вселяло в нас надежду и веру на годы, показавшиеся невероятно долгими. В 1947 году из центрального архива Москвы пришла бумага-извещение, что Бондаренко М.Э. пропал без вести.
Канун 25-тилетия Великой Победы. Праздник со слезами на глазах для миллионов. А для нас ещё и горечь неизвестности. Вдруг маму срочно вызвали в сельсовет и сообщили, что школьники-следопыты из деревни Сосновка Ливенского района Орловской области разыскивают семью погибшего солдата Бондаренко М.Э., 1913 года рождения и он похоронен около их школы в братской могиле. Они приглашали родных посетить место захоронения.
И лишь тогда я перестала ждать, искать отца-солдата. Он погиб в 1943 году на Курской дуге. Долгожданная встреча с отцом состоялась в День Победы. Дорога в центральную Россию с Кавказа была непростая. Добирались поездом с тремя пересадками, автобусом и даже на телеге. Весна, разливы рек, топи и грязь. Но для мамы, меня и сестры это был путь к погибшему мужу, отцу. Мы везли с собой большой чемодан красных тюльпанов и небольшие сладкие подарки школьникам, которые разыскали нас и заботливо ухаживали за братской могилой. Это было трогательно и незабываемо. Нас встречали благодарные жители деревеньки, молодёжь, старики, дети. Среди них были и очевидцы событий тех страшных дней. Они подходили к нам и рассказывали о жестоких боях кровопролитного сражения. Оказывается, у папы было тяжелое ранение в живот, за ним ухаживала деревенская женщина, в хате которой он находился. В госпиталь невозможно было отправить, все пути были отрезаны. На третий день началось заражение крови – сепсис. Папа умер, не приходя в сознание.
На плите братской могилы значились 129 фамилий, остальные погибшие были безымянными. Позже был создан обелиск и монумент воина, высажена аллея Славы. 4 раза мы навещали братскую могилу, отца. Всегда нас встречали, как
895351600200
22898104933950 Третья поездка в Орловскую область. С сыном Вячеславом. 1980 год
почётных гостей, с любовью и уважением. Но первая встреча потрясаю-щим кадром врезалась в мою память. Был солнеч-ный, тихий (без ветра) день. С нами были ещё 2 человека из Воронежа, их родственник также был похоронен здесь. В числе почётных гостей и мне, как дочери солдата, было предоставлено слово. После митинга в колхозной столовой прошёл поминальный обед, а потом народное гулянье. Моей маме дали в подарок 2 отреза ткани, по тому времени это было дорого и благодарно. Мы не ожидали такого внимания со стороны руководства и жителей деревни. И сейчас я испытываю душевный трепет, когда вспоминаю нашу поездку и не перестаю восхищаться тем, как молодёжь чтит память павших.
Невольно вспоминаются строки А.Т.Твардовского:
336613566675…Нам свои боевые
Не носить ордена,
Вам всё это, живые, Последняя поездка 1998 год
Нам отрада одна:
Что недаром боролись
Мы за Родину-мать.
Пусть не слышен наш голос,–
Вы должны его знать.
1085855943600В течение многих лет я переписывалась с дирек-тором школы Полянчиковой Анастасией Михайловной.
Последний раз я была в тех изумительно красивых местах в 1998 году и очень надеюсь побывать там с внуками Захаром и Иваном.
Гранитная плита с фамилией Бондаренко Михаил Эммануилович
Чистые равнины, полноводная река, хвойные и лиственные леса в центре России. За них, за меня, за моих детей и внуков отдал жизнь рядовой солдат России, мой отец Бондаренко Михаил Эммануилович.
right2847975Исключительный героизм проявляли советские люди: лётчики, пехотинцы, моряки… Мой прадедушка, Дёмин Александр Игнатьевич, был призван на службу в Советскую армию в 1940 году. Ему было 25 лет, когда началась война. Служил в береговой артиллерии. Четыре месяца защищал он острова Эзель и Даго Моонзундского архипелага Эстонской ССР. Выгодное военно-географическое положение архипелага: Сааремаа (Эзель), Хийумаа (Даго), Муху (Моон) и Воорсми, а также большое количество мелких островов, расположенных у западного побережья Эстонии, определяло их значение для обороны входов в Финский и Рижский заливы и обеспечение активных действий в Балтийском море. Строительство батарей на Моонзундских островах началось с весны 1940 года. 29 июня 1941 года Народный комиссар ВМФ адмирал Кузнецов Н.Г. приказал Военному совету флота острова Сааремаа и Хиума оборонять независимо от обстановки на сухопутном фронте. Дёмин Александр Игнатьевич. 1940
Немецкое командование планировало захватить Моонзундские острова в начале войны путём высадки десанта с материка. Однако упорные бои на таллиннском направлении и наличие советских кораблей и катеров в этом районе помешали противнику осуществить операцию в намеченные сроки. Здесь имелись средства береговой обороны и аэродромы, с которых советская авиация наносила бомбардировочные удары по Берлину и другим административным и промышленным центрам Германии. Советским командованием была опровергнута немецкая убеждённость в неуязвимости столицы Германии с воздуха. В период с 7 августа по 5 сентября 1941 года было произведено 10 групповых вылетов. Потери советской авиации составили 17 самолётов. Это была первая значимая, хоть и символическая, победа. Бомбёжки Берлина сильно озаботили немцев. Вскоре после первых налётов Гитлер потребовал от своего командования: «Совместными усилиями соединений сухопутных войск, авиации и военно-морского флота ликвидировать военно-морские и военно-воздушные база на островах Даго и Эзель, и в первую очередь – аэродромы, с которых производятся налёты на Берлин». После ухода кораблей из Моонзунда, а затем из Таллинна острова остались в глубоком тылу немецкой армии.
6 сентября немецкие войска начали операцию по захвату Моонзундского архипелага.
Вот хроника проведения операции:
6 сентября немцы с побережья Эстонии начали боевые действия по захвату Моонзундских островов. В этот же день советские береговые батареи острова Осмуссаар отразили попытку высадки вражеского десанта.
8 сентября немцам удалось высадиться на острове Вормси и захватить его после трёхдневных боёв.
14 сентября началась высадка войск противника на остров Муху, гарнизон которого оборонялся 4 суток.
17 сентября развернулись бои на острове Сааремаа (Эзель). Советское командование, не имея возможности задержать наступление врага на широком фронте, отвело войска на удобный для обороны полуостров, где были подготовлены оборонительные позиции. Упорные бои здесь продолжались около 2 недель. В ночь на 3 октября небольшая часть гарнизона полуострова Сырве была эвакуирована на остров Хийумаа (Даго).
12 октября немцы высадились и на этот остров, где также развернулись ожесточённые бои. По приказу Военного совета Балтийского флота гарнизон острова 19-22 октября частично был эвакуирован на полуостров Ханко.
2514604076700Свыше 40 суток продолжалась оборона островов, к тому же в условиях полной изоляции. Понимая, что отступать им некуда, что рассчитывать они могут только на собственные силы, наши моряки и солдаты сражались до последнего. Бои на архипелаге происходили во время ожесточённого сражения на ближних подступах к Ленинграду. Находясь примерно в 400 километрах западнее линии фронта, защитники Моонзунда привлекли на себя крупную группировку войск. С падением Моонзундских островов в устье Финского залива остались только Ханко и маленький Осмуссаар. По официальным сведениям в защите архипелага принимало участие 23 663 человека. Погибли все, кроме 570. Со стороны вражеской Германии потери составили свыше 26 тыс. человек, свыше 20 кораблей и судов, 41 самолёт.
День 20 октября стал роковым в судьбе последних защитников острова Даго. Мужественно, до последнего патрона сражались они, однако силы были неравны. Человек 70 было взято в плен. Их согнали в котлован и выстроили для расстрела. Но в последнюю минуту приказ о расстреле был отменён. Пленные, а с ними и рядовой Дёмин, были отправлены в концлагерь Режекне. Несколько страшных невыносимых месяцев пережил он там. Всё, о чём мы читаем в книгах и видим в кинофильмах, ему пришлось испытать на себе. Заключённых не заставляли работать, но и не кормили. В неделю на одного пленного выдавали по 200 граммов хлеба и 1-2 литра грязноватой жижи. Нары, голые доски, были в три яруса и самым «счастливым» был третий, верхний ярус. Здесь было меньше вшей и клопов, на двух нижних они просто кишели, буквально съедая людей. Жестокие условия в фашистском концлагере не сломили волю советских воинов, не задушили веру в победу.
В марте 1942 года вместе с другими выжившими военнопленными перевезли в Германию, где перевели в рабочие команды. Эти команды усиленно охранялись и днём во время работ, и ночью. А работы были тяжёлыми: рыли бомбоубежища, таскали камни. Многие не выдерживали. За два года в лагере умерло от холода, голода, тифа и непосильных работ около 80 тысяч человек. Но даже в таких нечеловеческих условиях у пленных была своя подпольная организация. Люди узнавали об успехах Красной армии и верили в своё освобождение.
Несколько раз Александр Игнатьевич совершал побеги, но всё неудачно. Беглецов рвали собаками, жестоко избивали и возвращали в лагерь. 11 апреля 1945 года при перевозке пленных из Нюрнберга в Мюнхен эшелон попал под бомбёжку, во время которой ему вместе с другом Михаилом Перевертуновым удалось осуществить задуманное. Трудно приходилось им в полосатой арестантской робе. У немецких рабочих на свой страх и риск удалось добыть одежду. Девять дней блуждали они по лесу голодные, уставшие, измученные. Днём прятались, ночью шли. Рискуя жизнью, добывали себе кое-какую еду.
20 апреля 1945 года два друга вышли в расположение американской армии, где находились пункты для бывших русских военнопленных. Здесь же узнали о Победе. Радости не было предела. По исхудавшим щекам текли слёзы – слёзы
счастья, радости. Впереди было возвращение на Родину, в Советский Союз. После госпроверки Александр Игнатьевич работал на заводе «Серп и молот».
Освободившись в 1947 году, он вернулся в родные места, где и женился на моей прабабушке, вдове погибшего солдата Бондаренко Михаила Эммануиловича. Так он обрёл двух приёмных дочерей, а потом у него родились дочь и сын. Семья у прадеда была большой – четверо детей, восемь внуков и четырнадцать правнуков, а одна из правнучек – Александра – родилась 11 апреля, в день, когда прадедушка бежал из плена. Он очень часто делился с наследниками воспоминаниями о войне, особенно ненавидел предательство. Прадедушка умер в 2002 году, ему было 87 лет. Но его память удивляла нас тем, что он помнил мельчайшие подробности
Дёмин А.И. с приёмной дочерью Любой и сестрой Марией. 1954
тех дней, имена и фамилии людей с кем ему довелось перенести все тяготы войны и 4229103190875плена, названия городов и местечек Германии, в которых он волею судеб побывал, даты событий. За свой ратный труд во время Великой Отечественной войны мой прадедушка был награждён орденом «Отечественной войны» 2-ой степени, а 9 мая 2000 года получил знак «Фронтовик 1941-1945». Он очень гордился этими наградами, ценил их. Каждый год к 9 мая у себя во дворе на высоком столбе он вывешивал красное знамя с серпом и молотом как символ Победы.
И хотя моего прадедушки Дёмина Александра Игнатьевича нет с нами уже 12 лет, мы его помним и бережно храним все документы, награды, фотографии, а также его воспоминания, записанные детьми и внуками.
Мы преклоняемся перед мужеством и стойкостью нашего прадедушки, всех солдат, ценой своей жизни завоевавших право на жизнь нашему поколению.


Приложенные файлы